Виртуальность

      Я проснулся утром, сходил в душ и оделся в плотный черный спортивный костюм, кроем немного смахивавший на униформу. Я намеревался основательно обследовать окрестности Финикса, из снов я помнил, что Центр находился за городом, на пересеченной местности. Поэтому мне должно было быть комфортно, удобно и ничего не должно было сковывать движения. На ноги я натянул черные Air Jordan-ы, цена на которые стартовала от двадцати тысяч, насколько я помнил. Эта реальность настойчиво подсовывала мне заверения в нашем богатстве и состоятельности, и мне это уже порядком надоело. Пригладив волосы и покрутившись немного в спальне, чтобы успокоиться, я спустился вниз.       Райли на кухне жарил яичницу с беконом в серых шерстяных брюках и синем лонгсливе из эксклюзивного кашемира. Поверх одежды на нем был повязан цветастый фартук с изображением мускулистого обнаженного торса, и выглядел он в нем донельзя нелепо. Я тихо фыркнул, Призрак услышал и бросил на меня быстрый взгляд через плечо, улыбаясь. Полоски мяса шкварчали на сковороде и пахли настолько аппетитно, что рот мгновенно наполнился слюной. Я сглотнул, Саймон распределил еду по тарелкам и расставил их на столе, дополнив тостами, сыром, нарезанными овощами, чашками с кофе и стаканами со свежевыжатым апельсиновым соком. Я плюхнулся на стул. Есть хотелось, но я уже настолько накрутил себя предстоящей поездкой, что расшалившиеся нервы не давали усидеть на месте, и я просто нетерпеливо ерзал, бросая в рот куски пищи и совсем не ощущая ее вкуса. Райли покачал головой:       — Ну и куда ты так спешишь? У нас в запасе все время мира. Можешь не хватать еду, как умирающий от голода, а наслаждаться ею?       — Угммм... — я промычал, потому что обжег горячим кусочком бекона язык, и высунул его изо рта, подышав так пару секунд, чтобы унять жжение. — Я наслаждаюсь. Все очень вкусно, правда. Наверное, на шеф-повара нужно было учиться не мне, а тебе.       Саймон заулыбался довольно, а я продолжил осторожно, потому что предполагал, что на мои дальнейшие слова у него найдутся возражения.       — Слушай, Сай... Я хочу машину взять, съездить в город... Пошатаюсь по магазинам, может какого-нибудь алкоголя куплю к ужину. Могу пива взять, снеков, устроим вечер игр. А то PlayStation уже пылью припадает.       — Я с тобой поеду, — Райли загорелся идеей, а я мысленно поморщился. Этого мне как раз и не нужно было. — Проведем вместе время.       — Да мы и так постоянно вместе торчим. Я уже себя виноватым чувствую за то, что тебя от работы отвлекаю. — я выдал уверенно и подлил масла в огонь, стараясь его продавить. — И вообще, это как-то подозрительно. Разве с твоими международными контрактами ты не должен постоянно контролировать процесс работы своего бюро? А ты только и делаешь, что со мной время проводишь.       Райли скривился. Я явственно видел, что мысль отпустить меня куда-то одного, ему не нравится. Но по какой-то причине мои слова о работе на него повлияли. Возможно, он хотел, чтобы я перестал развивать эту тему и копать в ту сторону. И поэтому он вздохнул, потер ладонью затылок и согласился.       — Ладно... Только отзвонись, пожалуйста. И сильно не гони, едь на допустимой скорости. И если почувствуешь себя плохо, сразу возвращайся. И...       — Да, да, папочка. — я перебил его словоизлияния, вставая из-за стола. — Буду тащиться не больше десяти миль в час и пропускать бабушек на переходах.       Саймон фыркнул у меня за спиной, а я вышел из столовой и отправился в гараж. McLaren брать не стал, слишком заметный. У нас имелось еще несколько машин, и я влез за руль черного Lexus LC 500 и мгновение просто наслаждался ощущением шикарного авто под своими руками. А затем повернул ключ в замке зажигания, и 5.0-литровый двигатель взревел, выдавая впечатляющую мощность, и вынес меня на улицы города. Я поплутал немного по пригороду и свернул на широкую грунтовую дорогу, ведущую к посадке из высоких и шумящих листвой деревьев. И уже вскоре тормозил у забора из сетки-рабицы, который опоясывал группу серых, похожих на бетонные кубы, зданий. Они были одноэтажными, приземистыми, с затененными окнами и железными массивными дверьми на кодовых замках. Я обессиленно опустил голову и стукнулся лбом о рулевое колесо. Это был чертов Центр. Он существовал в реальности. Расположился передо мной именно таким, каким я его помнил из своих видений, с единственным отличием — он казался полностью безжизненным. Не было гражданских машин и военных внедорожников, которые стояли на парковке раньше. Ученые не сновали между зданиями. Вокруг царила гробовая тишина. Я посидел пару минут с закрытыми глазами, барабаня пальцами по рулю. Ну раз уж приехал, нужно было попытаться хотя бы войти внутрь и осмотреться, хоть я и не знал, как собираюсь взламывать электронику на входе.       Я вылез из авто. Створки сеточных ворот были скреплены между собой железной цепью, но она была довольно длинной, и, с силой потянув одну половину на себя, я смог протиснуться в образовавшуюся щель. По гравийной дорожке, хрустя подошвой кроссовок по мелким камушкам, я быстро добрался до черной двери Центра и, от нечего делать, подергал за округлую металлическую перекладину, пересекающую дверное полотно. Неожиданно дверь открылась. Я уронил челюсть в пол — не ожидал, что попаду внутрь так легко, думал, что придется повозиться с кодовыми замками и уехать восвояси — и, не колеблясь, переступил через порог. Внутри было все также тихо и пусто. Никаких следов присутствия человека. Я прошел по стерильно белому коридору, пару раз свернув и позаглядывав по пути за фанерные двери со смотровыми окошками в них. Все было в точности, как в моих галлюцинациях. Офисная мебель, мигающее синими огоньками оборудование. Я узнавал эту обстановку. Воспоминания обрушивались потоком. Вон там, в столовой, мы с Газом чуть не подрались за последний пончик. А вон тренажерный зал. Там Прайс гонял нас до посинения и дрожащих от тремора конечностей. Кэп считал, что виртуальные тренировки — это, конечно же, хорошо, но и о реальных забывать не стоит. А вон там, чуть дальше, маленькая подсобка с выходом на задний двор, куда мы так часто сбегали с Призраком, чтобы просто подышать свежим воздухом и повтыкать в пространство, делая вид, что любуемся звездами. Я сглотнул и с силой потер ладонями лицо. Эмоции навалились бетонной плитой, придавливая меня грузом воспоминаний. Теперь я абсолютно точно знал, что то, что видел, было настоящим. Ничто и никто больше не смогли бы меня убедить в обратном.       Ноги сами донесли меня до лаборатории. Я толкнул белую пластиковую дверь, и она распахнулась передо мной, открывая глазам такое знакомое помещение с медицинскими капсулами, благодаря которым мы погружались в виртуальность. Я тихо застонал и помотал головой из стороны в сторону, пытаясь прогнать противный звон из ушей. Вот в той, самой последней, что стояла у противоположной от входа стены, я умирал тогда, в свое последнее погружение. Я всмотрелся в обтекаемый плавный силуэт из стекла и белого пластика. А рядом с ним... Я не мог поверить своим глазам. Где-то в метре от пола мерно и ритмично мигала красным целевая метка. Обозначая возможное место выхода из виртуальности.       — Всегда все заканчивается одним и тем же... Блять... Как же я блядски, сука, устал!       Я вздрогнул и обернулся одним резким движением к двери. Там стоял Саймон и смотрел на меня с разочарованием и укоризной, как добрый, но строгий папаша на вновь нашкодившего ребенка. Я почувствовал, как в груди начинает колоть нехорошим предчувствием. Райли же шагнул вперед. В своем идеальном дорогом кашемировом лонгсливе, шерстяных натуральных штанах и классических черных туфлях John Lobb, явно сшитых на заказ, он смотрелся здесь, в этой обстановке, как инородное тело, и я невольно поморщился. Он заметил, цокнул языком, прошелся по светлым волосам ладонью, растрепывая их пальцами. На запястье красовалась последняя модель Patek Philippe.       — Знаешь, после крайних нескольких раз я установил на машины маячки. Поэтому сразу увидел, что ты ни по каким магазинам не поехал, Джонни. — Райли взглянул на меня исподлобья и усмехнулся криво, а у меня по позвоночнику побежала холодная противная дрожь. — Мне вот только интересно. Ну почему ты, блять, каждый божий раз снова и снова мне лжешь? У нас же любовь, нет?       — В смысле? — я несколько раз сжал и разжал кулаки, чтобы успокоиться. — Какой в пизду каждый раз? Я сюда впервые приехал.       — Ой, ну да. Конечно. Ты приехал сюда впервые. Ну ты в чем-то прав. В этой версии это и правда так. — Райли засмеялся и отвел от меня взгляд. Сделал несколько шагов до ближайшей консоли, провел легко пальцами по панели управления, осмотрелся, будто оживляя что-то в памяти. — Знаешь, я хотел его стереть. Этот долбанный Центр. Не дать ему добавляться в реальность. Но он, сука, упорно вылезает, как, блять, геморрой на заднице! Ебанный пиздец! А, блять? Я сотни сценариев обкатал, и так пробовал, и так, но, блять все равно все в итоге упирается в этот гребанный отдел!       Я слушал его и ощущал себя будто в бредовом сне. В этой версии? А сколько их, блять, тогда было? Значит, я все-таки был прав, и это не настоящее? Мы до сих пор находимся в виртуальности, и все вокруг — это всего лишь программный код? Но как, блять, это возможно? Я же помню, как в тот последний раз все вокруг разваливалось и исчезало. Помню, как умирал в одиночестве, не надеясь на спасение. Значит, Райли все же удалось тогда загрузиться обратно. Но что произошло потом? Он что, научился влиять на симуляцию изнутри? Он сказал, пытался стереть. Значит ли это, что Призрак каким-то образом смог стать супер-админом с Root-правами в этой измененной версии мира? Но как? И главное, блять, зачем? Мысли мои скакали так хаотично и быстро, что я почувствовал, как начинает болеть голова. Потер пальцами виски, прохрипел тихо, пытаясь унять нарастающую пульсацию в черепной коробке:       — Сай, ты что несешь, блять? Какие нахуй версии? Это то, что я думаю, да? Мы до сих пор в виртуальности? Ты знал, да? С самого начала знал и пытался выставить меня сумасшедшим?!       — Да, я знал! — Райли рявкнул, уже не сдерживая эмоций. Я увидел, как исказилось от злости его лицо, и мне стало страшно. Не потому что я боялся его, а потому что это был уже Призрак, которого я совсем не знал. — А что мне остается делать, если ты с упорством навозного жука снова и снова лезешь в говно, а?! Ты же не можешь жить нормально и спокойно! Какой бы я мир не создал! Какие бы условия для тебя не подготовил! Ты упрямо пытаешься вернуться назад! В ту дерьмовую жизнь, которую считаешь реальной!       — Да закрой ты свой рот нахуй, блять! — я заорал на него в ответ, чувствуя как щипает веки от подступающих слез. То, что творил этот новый, незнакомый мне Райли было чистой воды предательством. По сути, он запер меня в кошмаре, завернул его в праздничную обертку и не давал из него выбраться. Он почему-то думал, что имеет право решать за меня, где я хочу жить. И поэтому я кричал на него сейчас, срывая связки. — Ты ебанулся окончательно?! Это все не настоящее! Наша реальная жизнь там! Там наши друзья! Наши родные! Там ты и я! В нашем гребанном мире, каким бы хуевым он ни был! Но он наш! Ты не понимаешь, блять?! Если есть возможность вернуться, мы должны ею воспользоваться!       — О, нет, нет, нет, нет... Ты этого нихуя не сделаешь. — голос Саймона опустился до низкого угрожающего шепота, и он рванулся вперед, хватая меня за плечи и впечатывая в стену. Навалился всем телом, обездвиживая, пальцы оставляли синяки на моей коже, а родные карие глаза горели безумием, и я не выдержал. Заплакал все-таки, слизывая языком с губ соленые слезы. — Я уже раз смотрел, как ты там умирал. Ты хоть представляешь, что я чувствовал, Джонни? Любовь всей моей жизни умирала у меня на глазах, а я не мог ничего поделать, блять! Да я даже попрощаться с тобой не мог! Сказать тебе, как я сильно тебя люблю! Больше жизни, блять! Поэтому ты туда не вернешься. Если полезешь в тот мир, то умрешь. А этого я тебе не позволю. Никогда. Я не буду снова переживать твою смерть.       — Это не тебе решать! — я крикнул запальчиво и дернулся в его руках, а Райли только сильнее вдавил меня в стену. — Это мой выбор, блять! Как и тот, что я сделал, когда вытолкнул тебя, а сам остался!       — А вот тут ты ошибаешься, милый, — Саймон запальчиво зашептал мне на ухо. — Решать как раз мне. Не знаю почему, но эта долбанная программа меня слушается. Я не сразу понял, в чем прикол. Когда вернулся за тобой, тут все разваливалось. Ты уже не реагировал ни на что, а я... Ну я держал твое погибающее виртуальное тело, зная, что как только здесь все закончится, то мы с тобой умрем и там тоже. В нашей реальности. А потом я почувствовал это. Как будто эта гребанная система встраивается в меня. Как вирус, понимаешь? Перекраивает меня изнутри, меняет мой код, заменяя его своим. И я, наверное, должен был сопротивляться. Но это был шанс спасти тебя, Джонни... А я бы отдал за это все, что угодно. Я не сразу научился менять виртуальность по своему желанию. На это ушло тысячи попыток и еще больше боли. Но я должен был научиться, понимаешь? Ради тебя. Ради нас. Потому что здесь у нас может быть идеальная жизнь, какую мы только захотим. Я создам для тебя любую версию мира, любую реальность. Ты только скажи. Хочешь, станем императорами в Римской империи? А может поиграем в шпионов, а? Как в Джеймсе Бонде. Ты же любишь эти тупые фильмы. Можем моряками быть, крестоносцами, мафиози. Да, блять, раз тебя так сильно в тот мир тянет, ну давай я сделаю нас военными и добавлю в симуляцию Прайса. Только оставайся со мной, пожалуйста. Я же тебя одного люблю.       Я слушал его лихорадочные запальчивые слова и плакал уже не переставая. Я любил его. Больше всего на свете. Но то, что он делал, это было неправильно. Я понял, что моя предполагаемая смерть там, в настоящей жизни, сломала его. Он боялся потерять меня, боялся вернуться и снова пережить те ужасающие чувства, которые обрушились на него в тот день. Он делал это, чтобы спасти меня. Удержать эту призрачную возможность быть нам вместе и быть в безопасности. Но виртуальность изменила его. Это был уже не мой Саймон, спокойный, замкнутый и серьезный. Этого нового Райли я боялся. Его любовь ко мне превратилась в одержимость. Он запер меня в клетке и думал, что поступает во благо. Но это было не так. Он всего лишь все больше и больше затягивал нас двоих в пропасть, из которой нам не выбраться. И я знал, что должен сделать что-то, чтобы остановить его.       Я посмотрел на мигающим красным маленький слабый огонек на стене. Его не должно было здесь быть. Призрак сам сказал, что он пытался стереть код Центра из программы. И если он вопреки всему раз за разом возникал в виртуальности снова и снова, значило ли это, что там, в реальной жизни ученым удалось починить систему и они пытались нас вытащить из сна? Может быть они давали знак нам, что так можно выбраться? Мы же возвращались так раньше, почему бы не попробовать сделать это опять? Я готов был рискнуть. Я не боялся умереть там, потому что это было бы все равно лучше, чем быть запертым навечно в больном разуме человека, которого я раньше любил. И поэтому я собрался с силами, глубоко вдохнул пару раз, чтобы остановить слезы, и жестко пихнул Райли руками в грудь, не сдерживаясь и не жалея его. Он отшатнулся от неожиданности, а я не стал медлить. Впечатал кулак в его лицо, заставив завалиться навзничь, а сам бросился к метке портала.       — Стой! — Саймон яростно зарычал за моей спиной. — Я сказал, ты никуда не пойдешь, блять!       Я пробежал пару шагов. Почти пересек комнату, но он кинулся следом. Сбил меня с ног, ухватившись за лодыжку. Мы с гулким стуком грохнулись на пол, я больно ударился боком об плитку и вскрикнул. От удара на мгновение сперло дыхание, я зашипел, перевернулся на спину. Райли с перекошенным от злости лицом тащил меня обратно к себе. И я извернулся и стукнул его ступней куда-то в районе физиономии. Помогло, он застонал и зажал ладонью кровоточащий нос, а я заизвивался, как ящерица, отполз подальше, вскочил на ноги и прыгнул прямо на стену. Туда, где призывно мигал маячок, обещая мне освобождение.       Я сжался и сгруппировался, ожидая, что с размаху впечатаюсь в твердую поверхность. Но этого не произошло. Пространство пошло рябью, будто поверхность озера, потревоженная брошенным камнем, я провалился в темноту, а затем внезапно открыл глаза уже в совершенно другой реальности.       Я все еще был в лаборатории. Только теперь она была полна людей. Ученые сосредоточенно сверяли данные на мониторах, быстро печатали какие-то команды на клавиатурах, вводили коды. Бауерс бегал от одного к другому, проверяя и контролируя. А я задохнулся от радости, потому что увидел серьезного и осунувшегося Прайса, сидевшего в сторонке рядом с Гэрриком на стульях. Кэп потирал подбородок дрожащей ладонью и выглядел глубоко задумавшимся, на челюсти кустилась заметная уже такая борода, словно он неделями не позволял себе отлучиться отсюда надолго, чтобы привести себя в порядок. Первым мою выползшую из капсулы тушку заметил все же Кайл. Крикнул что-то вроде "юх-ху", подхватился, подбежал ко мне, сжал в медвежьих объятиях. Я закряхтел, тело было еще занемевшим и не слушалось. А следом уже подошел Прайс. И тоже облапил своими руками меня поперек туловища. И я застыл. И в глазах защипало снова. Уже от счастья. Похоже, я все-таки сумел вернуться домой.       Ну а вокруг все пришло в сумбурное движение, как будто в ограниченном помещении внезапно взорвалось десяток воздушных шаров, заполненных серпантином и конфетти. Ученые загомонили разом, перебивая друг друга и взбудоражено жестикулируя. Бауерс подскочил ко мне, начиная ощупывать и светить мне фонариком в глаза, проверяя реакцию. Я отмахнулся. Потому что из соседней капсулы поднимался тот, кого я до дрожи в коленках жаждал увидеть. Саймон улыбался мне, как-то неловко и будто извиняясь. А я смотрел на такое дорогое, любимое, родное лицо и не мог оторваться. Мы просто молчали и глядели друг на друга, пока Прайс и Гэррик вовсю костерили нас за безрассудность и рассказывали, что они поседели тут просто, пока дождались нашего возвращения. Бауерс бубнил где-то сбоку о том, как им удалось идентифицировать сбой в системе, изолировать его и создать устойчивый портал для возвращения внутри нашего сна. И они несколько долгих недель терпеливо ждали, пока мы сообразим, как им воспользоваться и вынырнем домой.       Его слова полностью подтверждали мои мысли. Маячок на стене и правда был точкой выхода. У меня получилось. Я смог вернуться и вытащить Райли. И теперь меня переполняла эйфория. Поэтому я ухватил своего Призрака за рукав потащил к двери. Он не сопротивлялся, шел за мной, как привязанный. А вот остальные заволновались. И я прикрикнул, перекрывая гам:       — Дайте нам минутку, пожалуйста! Мы сейчас вернемся, и вы сможете провести свои обследования и нацепить на нас кучу датчиков, и задать миллион и еще больше вопросов. Но дайте нам минутку наедине.       Я затолкал его в ту самую подсобку. Там было темно, и я почти не видел его лица, но чувствовать мне это совсем не мешало. Его руки на моем теле ощущались так правильно. Он скользил ими по моим плечам, шее, груди, бедрам. А я целовал его теплые мягкие губы и не мог насытиться. Отстранился, только когда понял, что мы начинаем задыхаться, и сказал, тяжело и рвано хватая воздух открытым ртом:       — Говори... То, что не успел тогда. Скажи сейчас...       Я растворился в его объятиях. Саймон прижал меня к себе, словно боясь отпустить. Руки его окутали меня плотным кольцом, защищая и успокаивая. Он прислонился головой к моему виску и зашептал тихо, где-то у меня над ухом:       — Я люблю тебя, Джонни... И буду любить всегда... Но...       Я замер. Застыл и превратился в каменное бессловесное изваяние. Его руки на мне уже не были коконом, они ощущались тисками и оковами. Мое сердце сбилось с ритма и пропускало удар за ударом, пока я чувствовал, как мое тело покрывается льдом и замерзает навечно от насмешки, что я слышал сейчас в его голосе.       — Ты правда думал, что можно так просто выйти, Джонни? Мой смешной глупый малыш. Но раз уж тебе так нравилась эта реальность, я готов ее создать для тебя. Пусть будет твой Прайс, и недотепа Гэррик... Может быть теперь ты не будешь больше хотеть от меня сбежать...       Его дыхание обжигало мою похолодевшую кожу, которую кололо мурашками инея. Я не мог пошевелиться, не мог говорить. И адекватно воспринимать действительность я больше тоже не мог. Реальность обрушилась на меня, словно тонна кирпичей. Мы продолжали оставаться в виртуальности. Весь наш побег был лишь ещё одним слоем сна. Эксперимент вышел из-под контроля. Мы застряли здесь навсегда, и каждый раз, когда я пытаюсь вырваться, всё повторяется. Я увяз навечно в мире, в котором Райли был почти Богом, и выхода не было. Он будет перезапускать все снова и снова. Создавать все новые и новые слои симуляции. Пока я не смирюсь и не стану послушным его воле и его одержимой любви. Ему хорошо в этом мире, где я жив и рядом. И он готов уничтожить реальность, лишь бы не отпускать меня.       Все, что нам теперь оставалось — это любовь и боль — единственные константы в нашей иллюзорной бесконечности. Круг замкнулся. Саймон будет рядом всегда.       Слишком близко.       Слишком навязчиво.       Слишком любит.       Здесь больше нет времени.       Только я.       И он.       И имитация жизни.       Я ненавижу его.       Я люблю его.       Я хочу забыть.       Но он — это всё, что у меня осталось.       И если это сон, я хотел бы, чтобы он был последним.