Бери пример со снитча, Грейнджер

Вообще-то, Гермиона абсолютно точно ничего не имела против других умных волшебниц, однако при виде Маргарет Флоренс её как будто подменили. «Неужели я попала под воздействие какого-то могущественного заклятия?» — взволнованно подумала она, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не повести себя как самый распоследний вампир, учуявший где-то поблизости запах ненавистного чеснока. О Мерлин, да её так и подмывало обнажить когти, выставить напоказ клыки, а затем зловеще прорычать что-нибудь наподобие: «Эта р-р-рукопись моя, чёр-р-ртова когтевр-р-ранская выскочка!» Однако, разумеется, вслух она не сказала ни слова, потому что в действительности «чёртова когтевранская выскочка» была очень милой и приятной девушкой, по праву считавшейся гордостью своего факультета. Даже чрезвычайно требовательная профессор Макгонагалл называла её не иначе как «невероятно эрудированной студенткой с прекрасно поставленным замахом волшебной палочки». Казалось бы, чем не идеальная кандидатура на звание «лучшей ученицы школы»? Но, к несчастью для Маргарет, одновременно с ней на первый курс Хогвартса поступила никому ещё тогда неизвестная ведьма по имени мисс Гермиона Грейнджер, и вопрос о лидерстве в рейтинге отпал сам собой. Справедливости ради, разрыв в их мастерстве и вправду был колоссальным. Особенно это бросалось в глаза на уроках Арифмантики, поскольку точные науки всегда давались Маргарет с явным трудом. Так почему же тогда, во имя Мерлина, Малфой остановил свой выбор именно на ней? Ведь на соседней койке кисла без дела ведьма с гораздо более впечатляющими способностями! «Да это всё равно, как если бы он выкинул на помойку свой хвалёный Нимбус, а вместо него прикупил захудалый Вихрь-79!» — негодовала про себя Гермиона, хотя и понимала, что ни в чём неповинная Маргарет, которая, к слову, просто блистала на той же Травологии, абсолютно точно не заслужила подобных нелестных сравнений. — Всем привет! — весьма дружелюбно поздоровалась между тем их гостья и, немного помявшись у порога, обратилась к Малфою: — Драко, твой злющий словно стая мантикор филин принёс мне записку сегодня за ужином, — она потрясла в воздухе слегка помятым пергаментом, и Гермиона тут же обратила внимание, что один из её изящных пальчиков был аккуратно перемотан бинтом. Видимо, рандеву с кровожадным Мистером ферзём закончилось для Маргарет не слишком-то уж хорошо. «Ничего себе! — не на шутку удивилась Гермиона, почувствовав внезапный приступ совершенно неуместной симпатии к малфоевскому питомцу. — И с чего это вдруг я взяла, что у него в чёрном списке одни лишь гриффиндорцы? Да такому непредвзятому отношению к факультетам мог бы позавидовать и сам Дамблдор!» — Э-э-эм, Драко… Так ты и правда хочешь, чтобы мы вместе поработали над докладом по Арифмантике? — спрятав малфоевскую записку в карман мантии, осторожно поинтересовалась Маргарет. — Ну конечно же! — с энтузиазмом отозвался тот. При этом его лицо осветилось настолько лучезарной улыбкой, что, по правде говоря, немного проняло даже весьма скептически настроенную Гермиону. «Мда-а-а, как ни крути, вейловская харизма — всё-таки страшная сила!» — уныло признала она, искренне радуясь тому факту, что за долгие годы межфакультетской вражды у неё успел выработаться стойкий иммунитет к подобным уловкам. Однако не обладавшая подобным опытом Маргарет таким иммунитетом похвастаться не могла, а потому, расплывшись в ответной улыбке, тут же послушно просеменила к кровати Малфоя. «Неужели купилась? — опешила Гермиона. — А ведь Распределяющая шляпа ещё имеет наглость утверждать, что для зачисления в Когтевран требуются ясный ум и проницательность!» Но не стоило недооценивать Когтевран — проницательности им действительно было не занимать, и, едва в поле зрения Маргарет попала злосчастная рукопись, весь её легкомысленный настрой сразу же растворился без следа: взгляд стал цепким и предельно сосредоточенным, пухлые губы разом сложились в тонкую волевую линию, а на лице застыло настолько хищное выражение, что Гермионе даже стало как-то немножко не по себе. — Боже мой! — с благоговением воскликнула Маргарет, скорее всего уже успев подсчитать в уме, насколько высоко может взлететь её средний балл. — Я узнаю эти скрещенные метлы на обложке… Неужели для нашего доклада мы будем использовать дневник Пламптона, Драко? О Мерлин, да ведь он мой кумир! «О Мерьлинь, да веть онь мой кюмирь!» — скривившись, передразнила про себя Гермиона, абсолютно точно знавшая, что Маргарет никогда не питала большой любви к квиддичу. Что ж, судя по всему, некоторые особенно беспринципные волшебницы не гнушались даже такого откровенного подхалимажа. Как бы то ни было, похоже, сейчас её мнение совершенно никого не волновало, ведь на соседней кровати уже царила полная идиллия: Малфой что-то вполголоса нашёптывал Маргарет на ушко, а та, уютненько расположившись рядом, с подобострастием кивала в такт его словам. Надо признать, они и правда чудесно смотрелась вместе — оба утончённые, грациозные и на редкость привлекательные. «Интересно, — промелькнуло в голове у Гермионы, неожиданно почувствовавшей себя здесь третьей лишней, — а мог ли Малфой при выборе партнёрши руководствоваться отнюдь не результатами учебной успеваемости?» Действительно, если хорошенько разобраться, Маргарет Флоренс представляла собой весьма ценный трофей: умная и невероятно очаровательная ведьма из богатой чистокровной семьи — просто убийственное сочетание! Гермионе внезапно вспомнилось, с каким упоением она мечтала о том, чтобы Малфой свихнулся от любви к какой-нибудь соблазнительной профурсетке, и, забросив учёбу, полностью посвятил себя новым отношениям. Ну кто бы мог подумать, что идеальная кандидатура всё это время маячила прямо у неё перед глазами? Эх, сложись обстоятельства по-другому, Гермиона запрыгала бы на носочках от радости и, приобняв красотку Маргарет за плечи, нежно прошептала бы ей на ушко: «Ну вот и ты! Как долго я тебя ждала! Совет вам да любовь!» Однако теперь из-за дневника Пламптона ситуация приняла совсем иной оборот. Ведь на кону стояло не абы что, а лидерство в рейтинге лучших учеников Хогвартса! И это сразу же меняло весь расклад! «Если второе и третье место объединят усилия, мне останется разве что только прилюдно заавадиться! — судорожно рассуждала про себя Гермиона. — Нужно разлучить этих голубков прямо здесь и сейчас, пока они ещё не успели окончательно спеться. Вот только как, Моргана их возьми? Как? Как???» И, видимо, она думала слишком громко, потому что в какой-то момент Маргарет неожиданно подняла на неё свои прекрасные глаза и озадачено спросила у Малфоя: — Драко, скажи, а почему Гермиона на нас так пристально смотрит? — Не обращай внимания! — ехидно усмехнулся тот. — Она просто ревнует! «Что-что-что? Ревную?» — от негодования у Гермионы ах зашумело в ушах. И всё же… как ни удивительно, сам того не подозревая, Малфой умудрился попасть прямо в яблочко — её действительно сжигала мучительная ревность. Вот только ревновала она вовсе не гадского хорька. Мерлин упаси! Конечно же, нет! Она ревновала… чёртов дневник. Но разве объяснишь такое Маргарет? К тому же, та, судя по всему, уже и сама успела сделать свои неправильные выводы… — Я действительно слышала, что в последнее время вы несколько …эм-м-м… сблизились, — осторожно подбирая слова, проговорила она. — Не переживай, Герми! Как только мы закончим работать над докладом, я тут же верну тебе твоего ненаглядного Драко в целости и сохранности. «Вот уж спасибо, удружила! — так и вертелось на языке у Гермионы. — Господи, да забирай ты его хоть со всеми потрохами! Серьёзно, я не против! Можете свить себе любовное гнёздышко где-нибудь на Астрономической башне и все дни напролёт распугивать своими стонами местных ворон! Только, Мерлина ради, оставьте несчастный дневник Пламптона в покое!» Однако, как ни прискорбно, её беззвучные мольбы так и остались неуслышанными, а потому «несчастный дневник Пламптона» под чутким руководством Малфоя аккуратненько перекочевал с прикроватной тумбочки прямиком в загребущие ручонки Маргарет. Дело явно принимало дурной оборот… «Давай же, соберись, тряпка!» — попыталась было встряхнуться Гермиона, прекрасно понимая, что сейчас нельзя сидеть сложа руки. Требовалось срочно что-то предпринять, но, как на зло, в голове царила полная пустота. А между тем подлюка Маргарет, не теряя времени даром, уже успела перевернуть первую страницу… Вот здесь-то Гермиону и перемкнуло. «Фиг тебе, а не лидерство в рейтинге! — вмиг мобилизовавшись, тут же решила она и невинным голосом поинтересовалась: — Кстати, Маргарет, а в курсе ли ты, что на следующем тесте по Трансфигурации будет несколько весьма каверзных вопросов? Откровенно говоря, Когтевран всегда славился своим благоговейным страхом перед школьной неуспеваемостью. К счастью, Гермионе даже не пришлось особо врать — профессор Макгонагалл и правда как-то раз нечаянно обмолвилась об этом, пока они вместе сортировали учебные пособия после уроков. Вне всяких сомнений, делиться такой ценной информацией, да к тому же ещё и с ближайшими конкурентами, было для неё смерти подобно, но, разумеется, дневник Пламптона того стоил. Впрочем, как ни печально, ожидаемого эффекта эта новость не произвела — Маргарет продолжала всё с тем же упорством пялиться в драгоценную рукопись. Ну а со стороны Малфоя в адрес Гермионы прилетела настолько язвительная усмешка, что стало предельно понятно — он уже успел догадаться, почему она вдруг ни с того ни с сего решила расщедрится на подобные совершенно нехарактерные для неё откровения. — Нет, я серьёзно, — немного повысила голос Гермиона, пытаясь хотя бы немного привлечь внимание Маргарет к себе, — баллы будут сниматься направо и налево, а самое страшное — зубрёжка в этот раз не спасёт! Ведь вопросы будут не по учебнику, а на вольную интерпретацию пространственных заклинаний… — и вновь ответом ей стала гнетущая тишина, лишь ухмылка Малфоя с каждой секундой становилась всё более и более язвительной. Но Гермиона вовсе не собиралась сдаваться. — Ладно-ладно, так уж быть, — милостиво взмахнула рукой она, будто бы до этого её и правда кто-то умолял о помощи, — открою вам небольшой секрет. В закромах мадам Пинс хранится один небольшой фолиант… Как же он назывался? — Ей пришлось в притворной задумчивости нахмурить лоб. — Ах да! «Трансфигурация в условиях пространственных аномалий»! Так вот, я практически уверена, что как раз этим фолиантом и воспользовалась профессор Макгонагалл при подготовке вопросов для теста! — она с надеждой взглянула на Маргарет, ожидая увидеть хотя бы какой-то намёк на скрытый интерес, но та и бровью не повела. Ну что за чёрт? Да если бы Гермиона пробросила нечто подобное в гриффиндорской гостиной, эта самая гостиная опустела бы в мгновение ока, и весь шестой курс в полном составе, сверкая пятками, тут же устремился бы по направлению к библиотеке, а здесь — одно сплошное разочарование какое-то. — Скажи-ка, Маргарет, а ты случайно не хочешь ознакомиться с этим самым замечательным фолиантом? — предприняла ещё одну попытку достучаться до своей соперницы Гермиона. — Я могу и нужный стеллаж подсказать… — А я уже ознакомилась, — полностью сосредоточившись на рукописи, рассеянно отозвалась та. — Пару месяцев назад… «Вот же заучка!» — чуть было не брякнула Гермиона, хотя, если честно, сама она успела изучить труды по пространственным аномалиям ещё на четвёртом курсе. Так или иначе с налёта пробить защиту Маргарет не получилось, и ей срочно требовался новый план. Как нельзя кстати, в этот самый момент огромные настенные часы пробили восемь мерных ударов, весьма настойчиво информируя их о том, что время сейчас позднее и порядочным когтевранкам уже давно было пора, почистив перед сном свои орлиные пёрышки, тихонечко отправляться на боковую. Воспрянув духом, Гермиона тут же напустила на себя как можно более серьёзный вид и авторитетно заявила: — Вообще-то, Маргарет, мадам Помфри ограничивает время посещения пациентов! Говорят, она даже может снять баллы, если обнаружит, что… — её сбило с мысли громкое хихиканье Малфоя. Кажется, кое-кто уже напрочь отбросил последние приличия и теперь потешался над ней практически в открытую. Ну а на лице подлюки Маргарет не дрогнул ни один мускул. Она лишь метнула в сторону Гермионы слегка раздражённый взгляд и сердито проворчала: — Вообще-то, школьный регламент я знаю назубок. Так вот, согласно параграфу сто пятнадцать в Больничном крыле можно находится ровно до девяти часов вечера. Поэтому вряд ли мадам Помфри будет возражать! «Ничего-то эту заразу не берёт! — скрипнула зубами от досады Гермиона. — Как же сложно иметь дело с тем, кто знает матчасть не хуже тебя! Что ж, видимо, придётся забыть о собственной гордости и действовать прямо в лоб…» — Маргарет, а не могла бы ты ненадолго оставить нас с Малфоем наедине? — недрогнувшим голосом поинтересовалась она. — Да господи, Грейнджер! — взорвалась Маргарет, которой, судя по всему, уже порядком надоело, что её то и дело отвлекали по пустякам. — Просто успокой уже своё либидо! Не съем же я твоего Малфоя, в конце-то концов… «Ничего себе темперамент!» — ошарашенно выпучила глаза Гермиона, однако, видимо, Маргарет уже и сама поняла, что немного переборщила и, будучи крайне вежливым человеком, тут же постаралась перевести всё в шутку. — Ну прекрати, Гермиона! — неловко рассмеялась она. — Ведь Драко же не снитч, чтобы мы тут с тобой устраивали из-за него баталии словно два желторотых ловца! «О Мерлин, вот только избавьте меня от непревзойдённого когтевранского юмора!» — насупилась слегка задетая её словами Гермиона. Разумеется, Малфой не был снитчем — это и клубкопуху понятно! Снитчем была чёртова рукопись! Ну а что до Малфоя, то это так — просто надоедливый бладжер, встречи с которым не избежать, если хочешь добиться успеха. А добиться успеха Гермиона, ясен драккл, хотела! И хотела очень сильно! Можно даже сказать, любой ценой… По правде говоря, в какой-то мере это роднило её всё с тем же Малфоем. Вот только она грезила о весьма почётном лидерстве в рейтинге, а он — об идиотском капитанском значке на мантии. К тому же, в отличие от Гермионы хорёк уже умудрился добиться опеделённого прогресса… «Хотя чему здесь удивляться? — мрачно подумала она. — Ведь Малфой никогда не гнушался нечестных методов. Да если бы я точно так же как он…» — и тут внезапно её будто осенило, и стало предельно понятно, как же ей всё-таки одолеть эту пройдоху Маргарет Флоренс. Нужно было просто воспользоваться малфоевскими методами… Ведь, если начистоту, слизеринский гадёныш всегда с завидным постоянством добивался своего. К тому же, все его хитрые приёмчики она знала буквально наперечёт… Гермиона ещё раз с жадностью взглянула на рукопись и, решив, что терять ей было уже нечего, мужественно нырнула в омут с головой. — Скажи-ка, Маргарет, — тут же приступила к намеченному плану она, — а твоя соседка по комнате… э-э-эм… Франческа Родригес в курсе, что ты тут прохлаждаешься в такой приятной компании? — О чём это ты? — непонимающе нахмурилась Маргарет и даже ненадолго оставила рукопись в покое. Надо сказать, имя Франчески всегда наводило ужас на окружающих. — Я вовсе не прохлаждаюсь, у нас с Драко здесь полным ходом идёт подготовка к докладу. — Ну да, ну да! — хмыкнула Гермиона, старательно копируя малфоевскую манеру растягивать слова. — И, разумеется, доклад настолько сложный, что работать над ним приходится… — она в притворном ужасе прикрыла ладошкой рот, —… на кровати! Взгляд Маргарет из непонимающего мгновенно превратился в испуганный. Если честно, Гермиона даже на секунду усомнилась, стоило ли продолжать дальше, но тут как нельзя кстати ей на глаза попалась самодовольная рожа Малфоя, и она решила не отступать: — Представляешь, какой скандал разразится, если о вашей «работе над докладом» кто-нибудь узнает? — Ну что за бред? — нахмурилась Маргарет. — Тебе никто не поверит! Я просто скажу, что все сплетни о нас — грязная ложь. «Грязная ложь… Какие знакомые слова…» — с ностальгией подумалось Гермионе. Кажется, именно так она недавно и заявила Малфою, когда распинала его по поводу слухов о подсобках. И что же он тогда ей ответил? Ах, ну да… — Моя наивная когтевранская малышка, — полностью проигнорировав изумлённый малфоевский вздох, пустилась во все тяжкие Гермиона, — не хочу тебя расстраивать, но мне тут недавно объяснили одну простую вещь: доказывать что-то толпе, требующей хлеба и зрелищ — абсолютно бессмысленное занятие. Эффект будет примерно таким же, как если бы я попытался убедить тебя, что Арифман… — нет-нет! — …Травология — лженаука. Поэтому смирись — в мою историю поверят абсолютно все. Озадаченная Маргарет внимательно пригляделась к Гермионе. Было совершенно очевидно, что внутри неё шла ожесточённая борьба между личными амбициями и страхом перед жестокой расправой от руки невероятно ревнивой Родригес. — Ты не рискнёшь… — наконец неуверенно произнесла она. — Перевернёшь ещё одну страницу — и узнаешь… — тут же прилетело ей в ответ, а затем они сцепились яростными взглядами, прожигая друг друга насквозь. И хотя их эпичная битва длилась совсем недолго, в её результате стало предельно понятно, почему же Маргарет ни за что на свете не попала бы в Гриффиндор. «Смелость и отвага»? Нет уж, увольте! Рисковать собственной шеей ей было явно не по нутру, а потому, поспешно вскочив с кровати, она бросила напоследок: — Драко, мы поговорим попозже. Без свидетелей, — и со всех ног устремилась к выходу. — Думаю, не стоит! — с лёгким чувством вины глядя на захлопнувшуюся дверь, крикнула вдогонку Гермиона. В тишине Больничного крыла разадались бурные и продолжительные аплодисменты… — Грейнджер, ты была поистине ужасающей! — с одобрением заметил Малфой. — Даже у меня поджилки затряслись. Нет, ну какой же изящный шантаж! Хотя, конечно, твой почерк и выглядел смутно знакомым… — он со значением ей подмигнул. — Ладно, шутки в сторону. О чём ты хотела со мной поговорить? — Возьми меня в проект по Арифмантике, — сразу же без обиняков попросила Гермиона. — Ого, моя гриффиндорская малышка, — хохотнул Малфой, — сдаётся мне, ты немного запуталась в причинно-следственной связи. — У него в голосе прорезались по-настоящему садистские нотки. — Попасть в проект по Арифмантике тебе светит только в одном единственном случае — если ты признаешь, что была не права, когда пыталась соскочить с наших предыдущих договорённостей. Ах да! И, разумеется, не забудь как следует отблагодарить меня за спасение на квиддичном поле! Уверен, от простого «спасибо» с тебя не убудет! — Не перебарщивай! — рявкнула Гермиона и устало помассировала переносицу. — Скажем так, я буду очень признательна, если ты согласишься поработать над докладом вместе со мной, а взамен, так уж и быть, мы вернёмся к вопросу о тренировках. — Нет, нет и ещё раз нет! — разочарованно покачал головой Малфой. — Ты не просто «вернёшься к вопросу о тренировках», ты безо всяких возражений послушно выкатишься на поле, а кроме того, приложишь все усилия для того, чтобы к игре с барсуками помочь мне освоить чёртов штопор Пламптона… — он внезапно запнулся, заметив её кислую физиономию. — Господи, Грейнджер, да сделай ты лицо попроще! У неосведомлённого человека может сложиться превратное впечатление, будто бы я тебя к чему-то принуждаю. Ты в деле или нет? — Ладно, договорились! — буркнула Гермиона, искренне надеясь, что в процессе тренировок не поседеет раньше срока. — Но ты должен пообещать, что кроме нас с тобой никто больше не прикоснётся к этой рукописи, а в особенности… в особенности Маргарет. — Хорошо, — тут же с лёгкостью согласился Малфой, — обязательно приложу её Ступенфаем, если вдруг увижу где-то поблизости. В его голосе чувствовалось явное облегчение оттого, что они наконец-то пришли хотя бы к какому-то подобию мирного соглашения, но затем сволочная натура неожиданно взяла своё и он не смог отказать себе в удовольствие лягнуть её напоследок ещё раз. — Видишь, Грейнджер, — нахально заявил он, — как оказалось, ты у нас всё-таки на редкость «рассудительная ведьма»! Хотя о чём это я? Ведь в ином случае метод Дюпри не сработал бы! Эх, видела бы ты тогда своё самонадеянное лицо… — А он и не сработал! — попробовала было уйти в глухое отрицание Гермиона, хотя на самом деле до сих пор не забыла ощущение бабочек в животе, когда её расхваливали на все лады и называли чудом. — К тому же, скажи, за каким книзлом ты тогда потратил моё драгоценное время? Почему сразу не рассказал о дневнике Пламптона? Пойми, с помощью арифмантических графиков и формул мы смогли бы гораздо раньше… — Да Мерлина ради, смирись уже, у тебя фобия, Грейнджер! — безаппеляцонно заявил Малфой. — Самая обычная фобия. Её не вылечить какими-то там паршивыми графиками и формулами из книжек. Поэтому я и воспользовался методом Дюпри, который прекрасно зарекомендовал себя в борьбе с такими навязчивыми страхами как у тебя. Гермиона поморщилась. Самое отвратное в спорах с Малфоем — его рассуждения всегда звучали крайне логично. А против логики, как известно, не попрёшь. Однако допустить даже наедине с собой, что настолько просвещенная ведьма как она едва не стала жертвой каких-то старомодных психологических уловок, было крайне унизительно. Так ведь однажды и кофейная гуща на уроках профессора Трелони могла показаться откровением свыше. — И всё равно, я настаиваю, метод Дюпри — это просто псевдонаучная ахинея! — не желая признавать собственного поражения, с самым независимым видом заявила она. Малфой в ответ лишь только мрачно нахмурил брови. Оно и понятно — критику слизеринцы не любили никогда. Однако — странное дело! — помимо привычного высокомерного недовольства, с которым за все эти годы она даже успела уже как-то сродниться, было в его взгляде ещё и что-то такое… такое… такое пугающее, что ли… отчего Гермиона тут же вся с ног до головы покрылась мурашками и быстро смекнула — лучше бы ей прикусить язычок. — Ты всё-таки выбирала бы выражения, Грейнджер! — наконец процедил сквозь зубы Малфой. — Э-э-эм… а что не так-то? — растерялась Гермиона. — Неужели ты так разбухтелся только из-за того, что я назвала метод Дюпри псевдонаучной ахинеей? — Чёрт, да заткнись ты уже! Или обещаю, сегодняшнее падение с метлы покажется тебе просто цветочками! «Ого, а ведь он даже красными пятнами пошёл от возмущения!» — в изумлении заметила Гермиона. — Этот самый Алан Дюпри твой дальний родственник, что ли? — с подозрением прищурилась она. — Или ты имеешь процент с продаж его книг? — Грейнджер… — с пугающей лаской в голосе проворковал Малфой. — Почему бы тебе тихонечко не повернуться на бочок и не притвориться спящей, а, Грейнджер? — И чего ты так завёлся-то? — проворчала она. — Это же всё просто шарлатанские уловки: один идиот несёт всякий бред, а второй идиот — ведётся. Да разве в наше время хотя бы один уважающий себя волшебник будет обучаться полётам на метле, полагаясь на такие устаревшие приёмы? Но даже если и так, уверена, этот простодушный дурачок сгорел бы от стыда, когда окружающим стало бы известно о том, что он… И тут… платину словно прорвало… — Я учился летать по методу Дюпри!!! — взревел Малфой так громко, что, наверняка его было слышно и в подземельях. — Я и есть тот самый «простодушный дурачок»! Гермиона поражённо застыла, не в силах поверить в услышанное. Вот чего-чего, а уж такого она точно не ожидала. Сразу же вспомнилось, как уверенно управлялся с метлой Малфой на первом занятии у мадам Хуч. А разве у чистокровных волшебников этот функционал не шёл как встроенная опция? — Да-да, Грейнджер, в детстве у меня была фобия! — дико сверкая глазами, продолжил безжалостно крушить её представления об основах магического мира Малфой. — Примерно такая же как у тебя! И, как видишь, шарлатанские уловки сработали! В воздухе я словно рыба в воде, со стыда не сгорел и даже имею наглость выступать за сборную родного факультета! И что же ты скажешь на это, поборница прогресса недоделанная?! Он выглядел настолько угрожающе, что по-хорошему ей стоило бы не на шутку испугаться и начать в отчаянии звать на помощь. Но Гермиона пребывала в таком шоке от его признания, что не нашла ничего лучшего, как просто спросить: — И кто же тебя обучал? Твой отец? — в её голове тут же как по команде возник образ Малфоя-старшего, усердно пытавшегося втолковать своему непутёвому сыночку, что же значило быть по-настоящему рассудительным волшебником. — О Мерлин, Драко, ты неисправим! — в сердцах восклицал он. — Прекращай уже вести себя как самый распоследний магл. Запомни, если преодолеешь страх и взлетишь, я обязательно поделюсь с тобой одним секретным косметическим заклинанием, и тогда однажды ты сможешь обзавестись точно такой же шикарной шевелюрой как у меня. Всё это показалось ей настолько комичным, что Гермиона не удержалась и хихикнула. А потом хихикнула ещё раз, и ещё, и ещё… И в конце концов, её накрыл такой дикий приступ хохота, что на глазах даже выступили слёзы. — Ахахаха! — никак не могла успокоиться она. — Неужели твой надменный отец не погнушался замарать свои белые ручки об эту архаичную ерунду? Ну ты, конечно, нашёл, кого слушать! Ведь поговаривают, на уроках мадам Хуч он всегда только и делал, что глотал пыль за остальными… — Меня обучала мать! — рявкнул доведённый до точки кипения Малфой. — И, к твоему сведению, она была капитаном факультетской сборной! Картинка в голове Гермионы разом сменилась. Маленький светловолосый мальчик стоял с ободранными коленками возле красивой статной женщины, которая ласково трепала его по макушке и приговаривала: — Ну-ну, малыш, не плачь! Ты ведь у нас такой рассудительный волшебник. Для столь юного возраста твои успехи просто поразительны. Главное — не торопись, и тогда в один прекрасный день ты сможешь играть за сборную факультета. Как твоя мама! Гермиона тут же подавилась собственным смехом, закашлялась и совершенно по-новому взглянула на Малфоя. Ну а сам Малфой к этому моменту уже явно успел сообразить, что сболтнул лишнего, и теперь тоже смотрел на неё совершенно по-новому. Как-то немного затравленно, что ли… Она готова была поклясться — прямо сейчас он без раздумий пожертвовал бы чем угодно, лишь бы иметь возможность хотя бы немного открутить время назад. Однако проделать это без волшебной палочки, да к тому же ещё и с переломанной рукой было крайне затруднительно. Поэтому он просто ограничился возмущённым фырканьем и, накрывшись одеялом с головой, поспешно отвернулся к стене. О… чё-ё-ёрт… Чёрт-чёрт-чёрт! Ничего себе! Это что же получалось? Неужели Гермиона только что, даже особо не утруждаясь, умудрилась задеть за живое самого непрошибаемого волшебника Хогвартса! Но радости почему-то не ощущалось… Совсем наоборот — неожиданно у неё в груди поселилось какое-то мерзкое щемящее чувство, не дававшее спокойно вздохнуть… — Эй… Малфой! — осторожно позвала Гермиона. — Так что же… то, что ты хочешь стать капитаном… как-то связано с твоей матерью? Разумеется, её вопрос так и остался без ответа. — Ты ведь не обиделся? — не зная, как ещё заглушить всё никак не желавшее отступать чувство вины, неуверенно спросила она. — Ээм-м… тогда извини… Насчёт метода Дюпри… Я не должна была заходить так далеко… И снова ноль реакции. Что ж, видимо, придётся ей здесь немного повозиться… — Ты знаешь, я очень тебя понимаю, ведь любовь к книгам у меня тоже от мамы, — решилась на ответную откровенность Гермиона. — Мы с ней в детстве часто читали вместе. Ну знаешь, всякие разные магловские сказки… А потом однажды в моё окно постучалась белохвостая сова с письмом из Хогвартса, и я действительно очутилась в одной из них. Может ли обычная одиннадцатилетняя девочка мечтать о чём-то большем? — На соседней койке продолжала царить полнейшая тишина. — Эй… Малфой, ты меня слушаешь? Я для кого тут вообще распинаюсь? Одеяла недовольно зашевелились, и оттуда раздалось ещё одно громкое презрительное фырканье. Ну, как говорится, уже хоть что-то! Впрочем, ей далеко не впервой приходилось иметь дело с обиженными мальчишками. Разумеется, все вели себя абсолютно по-разному: Рон всегда демонстративно хлопал дверьми, Гарри уходил в себя, но вот с обиженным Малфоем Гермиона не сталкивалась ещё никогда… Она крепко задумалась: «Ну как мне его разговорить?» — и тут совершенно неожиданно ей пришло в голову, что её чрезвычайно ранимые друзья всегда сразу же оттаивали, стоило лишь вскользь упомянуть о том, как сыграли их ненаглядные «Пушки Педдл» в последнем матче… — Ну хо-ро-шо! — обречённо простонала Гермиона. — Если хочешь, давай поговорим о чёртовом квиддиче! — и скучающим голосом поинтересовалась: — Как по-твоему, кто лучше всех в Высшей лиге исполняет финт Вронского? И о чудо! Как по волшебству, из-под вороха одеял на свет тут же показалась крайне недовольная физиономия Малфоя. — О Мерлин, Грейнджер, да заткнись ты уже наконец! — проворчал он. — Что за внезапный приступ словесного поноса? Я не обиделся, я просто устал от твоего унылого общества. Мне абсолютно по барабану все твои детские воспоминания и мечты. Так что прекращай тарахтеть, а вместо этого лучше намажь свою многострадальную спину моей целебной мазью! Ведь тебе скоро придётся садиться на метлу! Ах да, и какие еще, к глизню, разговоры о квиддиче? Запомни, дурочка, и не позорься больше, финт Вронского лучше всех исполняет… сам Вронский! — и он вновь занырнул под одеяло, оставив Гермиону в полном замешательстве. Э-э-эм… и вот что сейчас это было? Про Вронского… Чёрт! Если ей не изменяла память, именно так она однажды и заявила своим друзьям во время очередного спора в гриффиндорской гостиной. Буквально слово в слово! Мда-а-а, надо признать, такая солидарность во взглядах с Малфоем и правда немного пугала, однако… однако в то же время она почему-то ещё и дарила надежду на то, что из их дурацкого партнёрства может выйти хоть какой-то толк. «Не настолько уж мы и разные!» — неожиданно промелькнуло у неё в голове. И, если честно, от этой странной, но вместе с тем невероятно окрылявшей мысли Гермиона даже как-то слегка расчувствовалась и, поддавшись моменту, внезапно решилась на то, что, по совести говоря, нужно было сделать сразу же после её пробуждения. — Э-э-эм… спасибо, что не дал мне разбиться… Драко… — тихонечко пробормотала она, и в награду за смелость тут же получила очередное — уже такое привычное — фырканье. Гермиона против воли улыбнулась. Что ж, кажется, они всё-таки сумели хотя бы немного понять друг друга, так что теперь можно было наконец-то расслабиться и слегка вздремнуть. Святая наивность! Как же она ошибалась! Ведь проснулась Гермиона оттого, что… кто-то абсолютно беспардонно по-хозяйски лапал её за талию где-то в районе поясницы…