Прошлое что не забыть

Я очнулась, едва различая очертания деревьев вокруг. Закат уже растворился за горизонтом, оставляя лишь багровые отблески в небе. Тело болело в каждой мышце, спина и плечи горели. Где я?… Ччто произошло?.. Я моргнула несколько раз, пытаясь сфокусироваться. Вкус реки, всё ещё стоял во рту, такой горький и холодный. Я помнила падение, шум воды, его голос…  Он был рядом... Он держал меня. Паника постепенно поднималась.  Лес казался слишком тихим. Ни плеска воды, ни его шагов рядом. Только мои собственные прерывистые вдохи. — Нейтеам? — вырвалось почти беззвучно, а потом снова, громче, срываясь в истерический крик: — Нейтеам! Горло болело безумно, я явно наглоталась много воды. Но на мой крик, не было ли звука. Полная тишина и лишь шелест листвы с шумом реки. Я почувствовала, как паника сжимает грудь, почти истерика, дыхание сбилось. Ответа не было… Только сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется наружу.  Эйва, нет… только не это… Не с ним… Я сглотнула, в горле встал ком. Он мог быть ранен… или хуже… А я здесь… а он?? Я начала пытаться встать, пришел адреналин на смену боли в теле, сердце начало колотится безумно. Голова кружилась, руки дрожали, а слёзы непроизвольно начали скатываться по щекам. — Нейтеам… ответь… пожалуйста… — мой шепот, почти стал криком внутри. Я встала и начала топтаться на месте, дышала прерывисто, пытаясь найти хоть что-то знакомое в этом лесу. Каждая секунда тянулась вечностью. — Нейтеам! Где ты? — еще громче, прокричала я, не смотря на боль.  Эхо отразилось от деревьев, и этот отклик чужой пустоты разрезал меня изнутри. Сердце билось так быстро и громко, что казалось, оно выскочит из груди и останется здесь, в этом холодном, равнодушном лесу. Я бросилась вперёд, спотыкаясь о корни, руки дрожали, ноги не слушались, но я всё равно бежала. Листья хлестали по лицу, ветви цепляли волосы, а дыхание рвалось наружу, хриплое, будто я всё ещё захлёбывалась в той реке. Только бы он был жив. Только бы он ответил. Я не смогу… если его нет… И вдруг, из тени деревьев, он вышел. Высокая фигура, силуэт, который я узнала бы среди тысячи. Вода стекала с его волос, прилипших к лицу, капала с плеч, с груди. Дыхание тяжёлое, но живое и настоящее. — Кейтти… — его голос был хриплым, тихим, и от одного этого звука всё моё тело замерло. Я не думая, налетела на него, вцепилась руками в шею и плечи, прижалась так сильно, будто хотела раствориться в нём, слиться в одно целое. Слёзы прорвались сами, горячие, обжигающие кожу. Я всхлипывала, даже не замечая, как они сливаются с каплями воды на его груди. — Я… я так испугалась…  — всхлиповая шептала я, слова вырвались у меня, почти бессвязно. Я прижималась ко всей его массе, чувствуя тепло и запах, которого так не хватало, во время пробуждения, от этого кошмара. Он крепко прижал меня к себе, его руки сомкнулись на моей спине, надёжные, сильные. Будто если он отпустит хоть на миг, я рассыплюсь на части. — Я думала… что потеряла тебя…— слова прерывались, застревали в горле, и от этого боль внутри только усиливалась. — Тшшш… — его голос был низким, мягким, почти колыбельным. — Я с тобой. Его ладонь скользнула по моей спине, чуть надавливая, будто удерживала меня от того, чтобы снова рухнуть в ту панику. Он наклонился чуть ближе, его дыхание коснулось моей шеи. Горячее, контрастное с ледяной влагой на коже. Меня пробрало до дрожи. Вмиг все стало таким не важным, когда я поняла что могла потерять его.  — Всё хорошо... Всё будет хорошо… Я сжала его ещё крепче, пряча лицо в его груди. Он стал моим щитом от воспоминаний, от той тёмной воды, от паники, которая грозила снова поглотить меня. Я пыталась дышать в его ритме, ровно и глубоко, но перед глазами снова и снова вставала река, ревущий поток, его пальцы, исчезающие из моих. — Но… — я пыталась выговорить, — Там, в реке… я думала, что… — Я знаю, — перебил он тихо, не давая договорить. Его губы коснулись моего виска, тёплые, обнадёживающие и успокаивающие. Его ладонь не переставала двигаться по моей спине, медленно, успокаивающе. Я сделала глубокий вдох и выдох, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Сердце ещё колотилось, но теперь оно билось в такт его ритму. Я всхлипнула, но уже не от страха, а от облегчения. Он продолжал держать меня, позволяя мне прийти в себя. — Знаешь, — сказал он после паузы, и в голосе проскользнула тёплая усмешка, — В таком настроении, ты даже не бросаешься на меня, с кулаками. Даже немного скучно… — Дай только отдышаться… — буркнула я, но уголки губ, всё же дрогнули. Он чуть усмехнулся, и мягко провёл ладонью по моей спине.  Он чуть наклонился, заглядывая в мои глаза сквозь слёзы, и тихо усмехнулся: — Ну, смотри-ка… даже суровые воины иногда нуждаются в том, чтобы их обняли. Я хрипло фыркнула, вытирая слёзы тыльной стороной ладони: — Замолчи… — Ни за что, — он мягко улыбнулся. — Если мой голос держит тебя на плаву... Я буду говорить, пока нужно. Эти слова застряли во мне, как стрела. Я смотрела в его глаза, ища там что-то, что боялась назвать. Мир вокруг потемнел окончательно, оставив только нас двоих и этот хрупкий миг. Я ощущала, как каждый его вдох касался моей кожи, как его рука почти невесомо двигалась по моей спине, и от этого дрожь внутри не утихала. Почему именно рядом с ним я забываю дышать? Почему только он способен так легко разрушать мои стены? Я попыталась отвести взгляд, но он склонил голову чуть ниже, и наши глаза снова встретились. — Почему тебя так тянет на ночные происшествия? — сказал он, улыбка играла в уголках губ. — Чтобы тебе спать не давать, — пробормотала я, чуть краснея, но с едва заметной насмешкой. Он усмехнулся, и в этом усмешке было что-то такое… простое, но притягательное. — В таком случае… — его голос прозвучал спокойно, ровно, но я чувствовала, как усталость дня, адреналин и недавний страх смешались в одно. — Нам нужно подготовиться к ночи тут. Я кивнула, не отводя взгляд, сердце билось всё быстрее. Его рука всё ещё держала меня, но теперь уже за талию, слегка прижимая к себе, и это чувство защищённости странным образом сочеталось с тем огнём, который я ещё не успела полностью потушить. — В этом лесу, мы на нейтральной территории. Пока что никто не будет нас искать, — продолжил он, и его ладонь скользнула чуть выше моей спины, поглаживая. — Да… — выдохнула я, вытерла ладонью лицо, пытаясь собраться. — Нужно быть готовыми, ко всему. Он слегка отстранился, но не полностью, и посмотрел мне прямо в глаза. В голосе его появилась тихая забота: — Эй… — сказал он мягко, с лёгкой усмешкой. — Всё в порядке. Мы в какой, никакой безопасности тут. Я кивнула и закрыла глаза на мгновение, ощущая его тепло, запах, силу и близость, и впервые за долгое время внутри стало чуть легче. **** Я люблю ходить по лесу. Часто уходила ночью или вечерами на охоту сама. Пока не тот случай с RDA. Потом стала очень настороженно, и только в свои места. Но этот лес… был чужим. В нём не чувствовалось привычного дыхания, не было той уверенности, как в знакомых тропах. Каждая тень казалась глубже, каждый шорох, громче. Внутри всё время звенело напряжение, будто сам лес не хотел нас принимать. Мы отошли чуть дальше от реки, туда, где земля была сухая. Воздух был густой, пахнуло влажной корой и чем-то терпким, почти приторным. Я сжала плечи и огляделась. — Тут нормально, — сказал Нейтеам, присев и проверяя ладонью почву. Его движения были уверенные, спокойные, как будто он дома. — «Нормально»? — я фыркнула, стараясь скрыть дрожь в голосе. — У тебя странное понятие «нормально». Тут всё трещит, шуршит и… как будто смотрит на нас. Он даже не поднял глаз, просто продолжил проверять корни у ближайшего дерева: — Лес ночью всегда так дышит. Ты просто слушай, и постепенно научишься различать, где опасность, а где обычные звуки. Легко ему говорить... У меня сердце стучит, как барабан, на каждое потрескивание ветки, после всего. Он всё же выпрямился, обвёл взглядом поляну, и в голосе появилась собранность: — Нам нужно собрать всё для костра и устроить, хоть какое-то укрытие. Здесь под открытым небом спать, не вариант. — Ага, — кивнула я, стараясь отвлечься делом. — Я поищу сухие ветки и листья. Ну и попробую сделать подстилку, чтобы не лежать прямо на сырой земле. Нейтеам усмехнулся и слегка склонил голову набок, он всегда так делал, когда собирался подколоть меня: — Смотри-ка, уже мыслишь как воин. Я почти улыбнулась, но он тут же нагнулся, поднял с земли длинную ветку и добавил серьёзнее: — Но я не дам тебе таскать всё самой. — Думаешь, я не справлюсь? — я прищурилась, в голосе больше упрямства, чем уверенности. Он спокойно посмотрел прямо на меня, и в его глазах было то самое тихое упрямство, что сводило меня с ума: — Думаю, что я не собираюсь смотреть, как ты надрываешься. Я на секунду замерла, не зная, что ответить. Он произнёс это не с насмешкой, не как команду, а будто… естественно. Забота в его голосе прозвучала настолько просто, что у меня защемило в груди.  — Ты собери листья и сухую траву, а я займусь крупными ветками. — добавил он уже мягче, кивая в сторону деревьев. Я на секунду замерла, но потом всё же кивнула. — Договорились... Но если вдруг устанешь, то можешь попросить о помощи, — фыркнула я, специально сделав вид, что всерьёз. — О, конечно, — протянул он с притворной тяжестью, — Слабый и беспомощный я, несущий огромные бревна. Обязательно позову… Я закатила глаза, но уголки губ предательски дрогнули. Смешной, конечно... Вот только зная тебя, ты скорее свалишься с этими бревнами, чем признаешь, что устал. Мы разошлись в лес, буквально на пару шагов, но всё равно держались близко. Я собирала листья, охапками складывала их в руки и в повязку, прислушиваясь к его шагам рядом. Он неподалёку с треском ломал ветки. Удивительно, но от этого становилось спокойнее, будто он своим присутствием прикрывал все трещины и шорохи леса. Я шла чуть позади него, охапку сухих листьев держала в руках, прислушиваясь к тому, как его шаги гулко отдаются по земле. И чем дольше наблюдала, тем яснее понимала, что он… невероятно внимателен. Взгляд, движения, как он проверяет землю перед каждым шагом, аккуратно расчищает ветки… словно он уже заранее защищает меня от всего, что может случиться. Ёлки-палки… что это вообще за ощущение?  Думала я, стараясь не краснеть.  Он всегда такой… ответственный? Или только со мной? Почему я это замечаю так отчётливо? И почему всё внутри так щёлкает, будто каждая клетка реагирует на него отдельно? Он что, супергерой какой-то? И тут я поймала себя на том, что, несмотря на усталость и холод, внутри спокойно, такое странное, почти тёплое чувство, будто его забота и внимание создают вокруг меня маленький щит. И что мне с этим делать?  Прокручивала я в голове, чуть улыбаясь сама себе.  Не знаю, что происходит, но как-то… как будто можно забыть про весь остальной мир. Только… так успокойся, Кейт, это же всего лишь лес и ветки. Но почему так… Я прикусила губу, задумавшись. И тут новый хруст, слишком громкий, будто он специально наступил на сухую ветку. Я дёрнулась и выдохнула: — Ты хоть потише можешь? — буркнула я, удерживая охапку, которая уже норовила выскользнуть. — Такое ощущение, что ты решил разбудить весь лес. — Ага, специально, — невозмутимо ответил он. — Пусть знают, что мы тут самые шумные. — «Мы»? — я хмыкнула. — Это ты тут топаешь, будто стадо. Он выглянул из-за дерева, ухмыляясь: — А ты тогда кто? Стая мелких птиц, которые всё время щебечут? Я прищурилась, но в голосе сдерживалась улыбка. — Щебечут? Я, между прочим, очень тихо собираю. — Тихо? — он сделал вид, что задумался. — Ага… Особенно когда ходишь с этой миной, «проанализировать все». Я фыркнула, поправляя листья в руках. — Это называется, думать над происходящем. Он продолжил с каплей понимания, опуская ветки рядом. — Или копаться в страхе. Я на секунду задержала взгляд, но тут же отвернулась, будто разглядывала землю. — Ладно, пойдем уже обратно. — сказала я, нарочито строго. — Если я уроню всё это добро, ты сам будешь поднимать. — Конечно, — легко согласился он, и уголки его губ дрогнули. — У тебя есть я, зачем тебе напрягаться? — Ох уж этот героизм, — покачала я головой, но улыбка всё равно вырвалась. Он ухмыльнулся, и в этот момент наши взгляды встретились чуть дольше, чем нужно. Мы вернулись на нашу маленькую поляну и начали разбирать всё, что принесли. Он сразу взялся за крупные палки, облокачивая их друг на друга, выстраивая что-то вроде простого шалаша. Я же уселась чуть ниже и расправляла листья. Хотелось хоть какой-то мягкости на земле, чтобы потом не мерзнуть. Я сосредоточенно поправляла слой за слоем, и вдруг он наклонился прямо надо мной, завязывая тонкий прут между двумя палками. Ветки поскрипывали, а я краем глаза заметила его руки такие сильные, уверенные. — Подержи это, — сказал он, слегка кивнув на перекладину. Я нехотя поднялась, встала ближе, придерживая палку. Он шагнул ко мне, вытянулся, завязывая узел чуть выше моей головы. Получилось так, что его плечо почти касалось моего. — Чуть левее, — пробормотал он. Я послушно переставила руки, но в тот же миг он подался вперёд, и мы оказались настолько близко, что я почувствовала тепло его дыхания на щеке. Сердце дернулось так резко, что я едва не выпустила палку. — Осторожнее, — сказал он, будто и не замечая, что нас разделяет всего пара ладоней. Я сделала вид, что сосредоточена только на ветке, но внутри всё сжалось.  Ну и зачем он так близко? Я же не могу сейчас ни слова нормально вымолвить… Он поднялся чуть выше, перехватил верёвку, и на секунду мне пришлось прижаться ближе, чтобы не уронить конструкцию. Наши руки почти соприкоснулись. И эта тишина, которая вдруг повисла между нами, только сильнее подчёркивала, насколько тесно мы стояли друг к другу. Я сглотнула и попыталась выровнять голос: — Ты уверен, что это не развалится на нас ночью? — Уверен, — усмехнулся он тихо. — Если только ты не решишь устроить бурю. Я закатила глаза, стараясь скрыть, что щеки горят. Ну всё… шикарно. Кейт, держи себя в руках. Это всего лишь шалаш… Всего лишь сбор шалаша, в котором нам вместе спать! Он тянулся выше, ловко завязывая верёвку, а я стояла рядом, придерживая палку. Я должна была сосредоточиться на узле, на листьях, на чём угодно… но вместо этого мой взгляд сам собой скользил по нему. Его плечи, руки, торс… Ох, а как там листики…. Почему я смотрю так? Эйва, что со мной? Просто работа, просто шалаш… и почему сердце стучит, как будто я снова у водопада? Я чуть сдвинула руку, и земля предательски ушла из-под ноги. — Оуу! — вырвалось у меня, и в ту же секунду он резко перехватил меня за талию. Его пальцы сомкнулись крепко, но осторожно, и мы вместе пошатнулись. Он облокотился на эту шаткую конструкцию, что будет нашим ночлегом. Шалаш заскрипел, он наклонился ближе, слишком даже. Я чувствовала его дыхание у щеки, запах дыма и леса, тепло, которое будто прижалось ко мне. Ох, только не это. Не так близко. Я не могу… дышать. Почему я не могу отвести взгляд? — Осторожнее, — его голос прозвучал низко, прямо у моего уха. — Это… не я, — пробормотала я слабо, чувствуя, как щеки пылают. — Земля скользкая. Он чуть скосил на меня взгляд, и уголки губ дрогнули. — Ага… Конечно… Земля виновата, это совсем не то чтобы ты задумалась и совсем перестала смотреть, куда наступаешь. Я нахмурилась, пытаясь спрятать смущение за привычным упрямством: — Я вообще-то всё контролировала. — Правда? — он едва заметно усмехнулся. — Ну да, я заметил, как «контролировала». Чуть не рухнула мне на руки. — Я и так у тебя на руках, — огрызнулась я, прежде чем сообразила, что сказала. Секунда тишины. Его взгляд на миг задержался дольше, чем должен был. Моё сердце подпрыгнуло куда-то к горлу. О Эйва. Что я только что сказала? Почему? Почему язык быстрее головы? Я уже собиралась что-то добавить, хоть какую-нибудь глупость, чтобы разрядить напряжение и в этот миг мой желудок громко, нагло и совершенно не вовремя заурчал. Звук был настолько явным, что даже шалаш будто вздрогнул. Я застыла, округлив глаза, потом простонала и закрыла лицо ладонями: — О Эйва… Это не я! Это зверь в кустах! Он резко отстранился на шаг, и я краем глаза заметила, как он судорожно сдерживает улыбку. — Зверь, говоришь? — протянул он, и уголки губ дрогнули. — Очень знакомый звук. Прямо как у одной… — он сделал паузу и глянул на меня. — Очень голодной соседки. Я простонала ещё громче, уткнувшись в ладони. — Ну да, прекрасно. Спасибо, что разрушил все мои попытки сохранить достоинство. Он засмеялся тихо, низко, и положил руку мне на плечо: — Расслабься. Лучше пойдём искать еду, пока этот зверь не выбрался наружу. Катастрофа… Мог бы хоть притвориться, что не заметил! Но нет, конечно. Теперь он будет дразнить меня до конца жизни. Он рассмеялся, на мое выражение лица: — Да, ладно тебе… Ладно, значит еда… Хорошо тогда, я могу наловить рыбы, а ты собрать ягоды и грибы. Я уже собиралась сорвать большой лист, чтобы туда складывать все, что смогу найти, но он положил руку мне на плечо: — Хотя знаешь нет, уж. Я пойду с тобой, так спокойнее будет тебе. Я грибы возьму на себя, а ты, ягоды соберешь. Я не доверяю тебе с грибами, ещё выберешь ядовитые, и тогда точно зверь внутри победит. Да и мало ли что… — он прищурился и добавил с улыбкой, — Не хочу, чтобы кто-то утащил тебя вместе с ягодами. Я рассмеялась, качнув головой: — Великолепный план, от великого героя… Ты даже грибы боишься оставлять без присмотра, со мной? — Именно, — кивнул он и пошёл рядом, внимательно оглядываясь. Мы шли между кустами и деревьями, он с осторожностью выбирал грибы, а я ягоды. Иногда он подсказывал, какие плоды лучше оставить, а я, едва сдерживая смех, подтрунивала: — Смотри, великий защитник ягод, не перепутай чернику с шишками! Он лишь усмехался и тихо ответил: — Спокойно, я не перепутаю. А вот тебе лучше не прыгать на каждый куст с криком «Вот она!», — сказал он, поднимая бровь и слегка наклонившись, чтобы сдержать смех. В такие моменты я понимала, как легко и спокойно нам вместе, даже среди леса, усталости и недавних приключений. Его забота была тихой, без давления, но отчётливо ощущалась, словно невидимая опора. — Невыносимый, — проворчала я, у себя под носом, но улыбка всё равно проскользнула.  Он подхватил листик с собранными припасами и кивнул мне, как будто это было настоящее задание, а не просто поход за едой. — Идём дальше. Не хочу, чтобы твой зверь опять начал реветь на весь лес. Мы бродили среди деревьев, вглядываясь в листву и землю. Я нагнулась, заметив куст с тёмными ягодами, и осторожно сорвала несколько, перекатывая их в ладони. — Нашла? — его голос прозвучал где-то справа, за деревом. — Ага, — я подняла горсть. — Если не ядовитые, то да. Он подошёл ближе, взял одну из ягод, внимательно её рассмотрел и усмехнулся. — Живи смело. Это хорошие. — и прежде чем я успела возразить, закинул одну в рот и показал мне ухмылку. — Если через минуту ты упадёшь, с пеной у рта. Значит, всё-таки ядовитые, — буркнула я, но сама уже тянулась за ягодой. — Не дождёшься, — фыркнул он и собрал ещё горсть. Мы шли дальше, и каждый находил своё: я ягоды и он грибы, а еще крепкий мох и какие-то мелкие корешки, которые явно знал лучше меня. Всё это мы складывали в импровизированные листья-сумки. — Готово? — спросила я после того, как корзина с ягодами наполнилась. — Почти, — сказал он, собирая последние грибы и встал. — Ты только не перепутай, что тут съедобное, а что нет. Это к примеру мох… — он указал  на свою сумку, показывая собранные ресурсы. Я посмотрела на него с выражением лица «ты сейчас серьезно?» и закатила глаза. — Спасибо за доверие. Прямо греет душу… Он усмехнулся, поднимая находку. — Я просто не хочу тащить тебя потом на руках до ближайшего целителя. — А если я специально съем не тот гриб? — прищурилась я. Он фыркнул. — Думаю что ты не настолько глупа и импульсивна для этого. Ты все же много старалась для того чтобы стать воином. Я хмыкнула, стараясь скрыть улыбку, и подошла к реке. Я стала на коленях у берега, склонившись над холодной водой. И начала опускать ягоды и грибы в прохладную воду, чувствуя, как пальцы сводит от свежести. Вода шуршала прохладой, отражая утреннее солнце.  Он подошёл чуть ближе, присел на корточки рядом и протянул ладонь под струю. — Холодная. — Его голос прозвучал спокойно, но с оттенком заботы. — Долго руки не держи, а то потом будешь жаловаться, что замёрзла. — А ты что, заботишься? — спросила я, не отрывая взгляда от ягод. — Я? — он чуть усмехнулся, но в глазах мелькнула серьёзность. — Я просто не хочу слушать твои жалобы всю ночь. — Ха-ха, — фыркнула я, стряхивая капли. — Признайся уже, что тебе не всё равно. Он пожал плечами, будто это была самая очевидная вещь: — Конечно, не всё равно. Я на секунду застыла, не зная, что ответить. И что мне теперь сказать? Пошутить? Сделать вид, что не услышала? Эйва, зачем он так спокойно это говорит… Я резко выдохнула, будто сбрасывая напряжение, и опустилась на колени у берега. Холодная вода блеснула на солнце, и я принялась мыть ягоды и грибы, погружая их в прозрачный поток. Вода приятно щекотала пальцы, оставляя лёгкие искры на коже. — Ты пока занимайся своим, — раздался его голос у меня за спиной. — Я попробую поймать рыбу. Я подняла голову, бросив на него быстрый взгляд. Он уже шел по мелководью. Я занималась своим делом, а он своим. Но мой взгляд косился в сторону, туда, где Нейтеам стоял в реке по колено. Его волосы, ещё влажные после падения, прилипли к плечам. Он двигался уверенно, плавно, словно сам был частью этого течения. Он замер, прислушиваясь, а затем медленно занёс нож, который всегда был при нем. Я непроизвольно прикусила губу, наблюдая за его сосредоточенностью. В каждом движении было что-то завораживающее. Будто всё, что он делал, было естественно, правильно. Как будто он и правда вырос среди этого леса и воды. Я снова склонилась к воде, и вернулась к своим размышлениям. И всё же… слишком просто он сказал. «Конечно, не всё равно». Как будто это очевидно. Для него. А для меня?.. Я опустила руки глубже, смывая остатки земли с грибов, но сердце стучало отнюдь не из-за холодной воды. Я посмотрела вверх и едва не расхохоталась: он стоял по колено в воде, мокрый, но с таким сосредоточенным выражением лица, что казалось, он сейчас поймает не рыбу, а целый водопад. В руках только нож и его ловкие пальцы. Через мгновение он аккуратно подцепил скользкую рыбу и с лёгкостью вытащил её из воды, словно это было самое естественное дело в мире. — Ах да, великий рыбак Нейтеам, — протянула я, не удержавшись. Он обернулся через плечо, ухмыльнулся, и в его взгляде промелькнула лёгкая насмешка. — Запомни, я сам разрешил тебе так меня звать. Я хотела ещё пошутить, но он задержался, смотря на плескавшуюся в воде рыбу, и голос его неожиданно стал мягче: — Знаешь… так меня когда-то звал отец. Когда мы еще ходили на рыбалку вместе. Я замерла, отложив ягоды в сторону. — Правда? Он кивнул. — Да… Я был совсем ребёнком. Лук держал криво, ноги скользили по камням… Но он не смеялся, говоря: “Ты у меня уже великий рыбак.” А я… — он тихо усмехнулся, — Я тогда гордился так, будто поймал целый океан. Я смотрела на него, и в груди вдруг защемило. Так просто он сказал, а внутри… столько всего. Я редко вижу его таким, без маски, без привычной силы и уверенности. Будто мельком выглянул тот самый мальчишка, который тогда стоял по колено в воде рядом с отцом. — И? — я чуть улыбнулась, пытаясь разрядить тишину. — С тех пор решил, что рыбалка это твоё призвание? — С тех пор решил, что не всё можно делать идеально, — он слегка пожал плечами, но взгляд его оставался прикован к воде. — Даже если отец ждёт от тебя большего. Слова повисли в воздухе, и я почувствовала, как они оседают где-то внутри меня тяжёлым камнем. Вот он - ответственный, серьёзный, всегда сильный. Но рядом с этим есть ещё и… тоска? Давление? Что-то, о чём он редко говорит вслух. Я опустила ладони в воду, давая себе время. — Знаешь… по-моему, даже тогда, когда ты лук в руках криво держал, и ноги скользили, — я бросила на него короткий взгляд, — Ты всё равно был хорош, уже тогда… Он на секунду обернулся. Наши глаза встретились и что-то в его взгляде дрогнуло, словно он хотел возразить, но передумал. Что я несууу?!  — Спасибо, — сказал он просто. И снова вернулся к рыбе. Эйва, и как после этого снова отпускать шутку? Почему это вдруг кажется таким важным? Мы оба на мгновение замолчали. Только река журчала и листья шелестели на ветру. Было ощущение, будто весь лес замер, слушая вместе со мной. Я шумно втянула воздух и выдала нарочито бодро: — Ну, посмотрим, соответствует ли твоя репутация. Если сегодня останемся голодными, то «великий рыбак» так и останется прозвищем из детства. Он хмыкнул, и я снова услышала привычное в его голосе, чуть насмешливое и уверенное: — Тогда держись, щебечущая птица. Я докажу обратное. Я фыркнула и покачала головой, стараясь сосредоточиться на ягодах, но взгляд постоянно скользил к нему: как он ловко обхватывает рыбу руками, словно это совсем не сложно; как спокойно и уверенно двигается, будто лес и вода, его привычная стихия. Ёлки-палки, а я всё ещё тут, колдую над этими ягодами и не могу не смотреть на него… Нейтеам быстро наловил еще рыбы, а я все вымыла. — Давай, пошли уже. Пора готовить всё это добро, — крикнул он подходя ко мне, держа в руках рыбу, как будто это было трофейное сокровище. Мы вместе собрали все припасы и пошли к костру. Огонь вспыхнул, ярко освещая поляну, и на мгновение всё вокруг стало тихим и уютным, как будто лес сам разрешил нам немного передышки. Нейтеам занялся рыбой. Ловко чистил её каменным ножом, я же раскладывала фрукты и готовила место для грибов. Мы почти не спорили, только перекидывались короткими словами. — Не подожги, — заметил он, бросив взгляд на меня. — Я тебя умоляю, — закатила я глаза. — Я хотя бы знаю, с какой стороны держать палку. Он хмыкнул, качнув головой: — Ну вот, уже половина дела. Мы засмеялись оба, и в этот момент вокруг костра стало по-настоящему уютно, будто лес на время превратился в дом. Я всё ещё улыбалась после его рассказа про рыбалку, но, заметив, как он задержался с ответом, мягко спросила: — Ты часто вспоминаешь то время? Когда он звал тебя «великим рыбаком»? Нейтеам опустил взгляд, на секунду замолчал. Его пальцы уверенно чистили рыбу, но движения стали медленнее. — Иногда, — сказал он тихо. — Тогда отец смотрел на меня иначе…снисходительно. Сейчас… всё не так. Я нахмурилась. — Но он же жив, ты можешь говорить с ним. Он усмехнулся без радости. — Говорить-то можно. Но… — он пожал плечами, будто хотел скинуть с себя лишний груз. — Теперь он смотрит на меня так, будто я должен быть крепким, стойким, правильным. И я всегда стараюсь… Для него. Для мамы. Для клана. — Его голос стал твёрже. — Я тот, кто не имеет права на ошибку. Я молчала, слушая его, потому что в этот момент он говорил не просто о рыбалке и не просто о семье. — Ло’ак… — продолжил он, чуть усмехнувшись, но с тоской. — Ло’ак может спорить, срываться, делать глупости. А я… — он на мгновение поднял на меня взгляд. — Я должен быть противоположностью. Ответственный старший сын. Если я сорвусь, то кто удержит остальных? Сердце сжалось. Я аккуратно положила ягоды рядом, опершись ладонями о колени. — Звучит… будто на тебя взвалили всё сразу. Я вздохнула, ощущая знакомую тяжесть в груди. — Я тоже была старшей сестрой… — начала тихо. — Только моя история была другая. Родители ко мне были снисходительны, никогда не требовали доказательств. Но я всё равно пыталась заслужить их одобрение, постоянно старалась быть «правильной», предугадывать ожидания. — Я замолчала на мгновение, глядя на огонь. — Наверное, у всех, кто старший, есть это чувство ответственности. Только формы у него разные… Нейтеам молча наблюдал за моими руками, сложившими ягоды в аккуратные кучки. Потом тихо сказал: — Скорее всего…. Ответственность… она давит, даже если никто не требует. Даже если кажется, что можно расслабиться, она всё равно сидит внутри. И просто учишься с ней жить. Я вздохнула, чуть улыбнувшись уголком губ: — Наверное, с этим живёшь, потому что выбора нет. Но иногда хочется… просто отпустить это. Я на мгновение опустила взгляд: — А насчёт имени… Папа всегда звал меня Кэтрин, как настоящую принцессу Англии. Я так хотела когда-нибудь туда съездить… Но не успела. — я вздохнула, а потом подняла на него взгляд. — С тех пор для семьи и близких Кэтрин. Внутри семьи, иногда даже шутили и дразнили меня этим именем, что мол я играю роль «правильной» и «взрослой». Я взяла у него очищенную рыбу, чтобы насадить на прутья для костра. Он тихо улыбнулся: — А Кэйти? Я слегка откинула голову назад и улыбнулась теплее: — А «Кэйти»… это придумала моя подруга. Ей было всего лет шесть, и она не могла выговорить букву “р”. Всё время получалось “Кэйти”. И так прилипло. Сначала мы смеялись, потом все начали меня так звать. А потом она… — я замолчала, глотая воздух. — Когда меня забрали, её застрелили. И я… не смогла помочь. Я на мгновение замолчала, собирая мысли, потом чуть вздохнула: — Так и осталось… Кэйти для всех, а Кэтрин для семьи. Нейтеам тихо кивнул, и на его лице не было жалости, только какое-то глубокое, тёплое понимание. — Она бы, наверное, смеялась, если бы знала, что ты до сих пор носишь это имя, — сказал он мягко. — Значит, часть её действительно с тобой. Я едва улыбнулась, чувствуя, как в груди чуть-чуть полегчало. — Наверное… да. Он кивнул, на мгновение опустив взгляд, будто обдумывал мои слова. — Знаешь… — начал он тихо, — у меня, пожалуй, тоже есть два имени. Для всех я - Нейтеам. Старший сын Турука Макто, воин, тот, кто всегда «должен». Он чуть усмехнулся, но без веселья. — А дома… мама даже зовёт меня просто Теам. Так, меня начала называть Тук, когда еще была ребенком. Это будто другое я, только без ожиданий и груза. Я улыбнулась чуть устало, но с теплом: — Похоже, у нас есть свои тайные имена. Те, что знают только самые близкие. Он поднял взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то мягкое, почти нежное. — Пожалуй, да, Кэтрин. Имя прозвучало из его уст так тихо и бережно, что у меня перехватило дыхание. В тот момент оно будто вернуло меня домой, не как воспоминание, а как часть меня. Мы молчали еще какое-то время, но это молчание не было тяжёлым. Наоборот, оно стало тёплым, как сам костёр. Когда он подвёл прут к огню, я не выдержала и, чтобы снять напряжение, пробормотала с лёгкой усмешкой: — Ну что, «великий рыбак»… посмотрим теперь, какой ты великий повар. Он тихо рассмеялся, уже настоящим, свободным смехом, и в этот миг на его лице не осталось ни тени той тяжести, о которой он только что говорил.