Пепел душ

Воздух в комнате был густым, пахнущим антисептиком и взаимной неприязнью. Лис сидела на краю роскошной кровати, вытянув поврежденную ногу, и смотрела на Исаю взглядом, который мог бы испепелить гранит. Исая, с аптечкой в руках, стоял перед ней с видом хирурга, готовящегося к уникальной операции. — Ну-с, пациентка, приготовься к самому нежному прикосновению в твоей жизни, — объявил он, щелкая резиновыми перчатками. — Если твои «нежные» прикосновения будут хоть немного напоминать те, что в лесу, я этим флаконом перекиси сделаю тебе трепанацию черепа, — парировала Лис, сжимая в руке тяжелый стеклянный сосуд, как дубину. — Ох, обещаешь? — он присел на корточки и ухмыльнулся. — Но сначала давай посмотрим на эту несчастную царапину. Он взял ее за лодыжку. Лис дёрнулась, как от удара током. — Руки прочь, октопус! Я сама могу! — Можешь? Отлично. Тогда продемонстрируй чудеса самоисцеления и обработай себе рану на задней поверхности голени. Я аплодирую. — Он отпустил её и театрально сложил руки на груди, ожидая представления. Лис попыталась изогнуться, чтобы дотянуться до раны, издала звук, средний между мычанием и рычанием, и чуть не свалилась с кровати. — Видишь? Анатомия — не твой союзник, — с торжеством констатировал Исая. — А теперь сиди смирно, как хорошая девочка. Это будет больно. Мне, потому что ты сейчас будешь кричать мне в ухо. Он обильно полил рану перекисью. Шипящая пена заполнила ссадину. Лис, вместо того чтобы вскрикнуть от боли, зарычала: — АААА! Ты что, салон красоты для терминаторов открыл?! Лей аккуратнее! — Аккуратность — моё второе имя! Первое, если ты забыла, — «Невыносимый Гений», — парировал он, вытирая грязь салфеткой с преувеличенной аккуратностью, от которой только щипало сильнее. — Ай! Кажется, ты сейчас вымоешь мне кость до блеска! Скажешь ещё «с кусточком или без»? — Неплохая идея! С твоей-то гибкостью, из тебя выйдет отличный садовый гномик, — не растерялся он, нанося мазь. — Держится, несмотря ни на что. Правда, в основном на нервах и упрямстве. Лис, пыхтя от ярости, схватила с прикроватной тумбочки рулон пластыря. — А это тебе за заботу! — со злорадной улыбкой она отмотала полметра липкой ленты и шлепнула её прямо на его рот, пока он был сосредоточен на бинтах. Исая заморгал, издал нечленораздельное «ММММФ?!» и попытался отлепить пластырь, который лишь сильнее прилип к его губам. Пользуясь моментом неразберихи, Лис выхватила у него бинт и начала яростно, с явным переизбытком усердия, обматывать свою ногу, превращая её в подобие египетской мумии. — Вот! — с победоносным видом заявила она, завязывая огромный, нелепый бант поверх бинта. — Искусство выживания! Никаких посторонних рук не требуется! Исая, наконец отодрав пластырь с громким чмоканьем, смотрел на её «творение» с неподдельным ужасом. — Боги… Это похоже на аварию на фабрике по производству марли. Ты только что изобрела новый вид гипса? «Гипс-каннибал», который съедает здоровую конечность? — Зато он МОЙ! — торжествующе заявила Лис, гордо подняв подбородок. — И он не щупал меня без спросу! — Ладно, ладно, — Исая поднялся, потирая щеку, куда тоже успел прилипнуть кусок пластыря. — С такой перевязкой тебе теперь не в лес, а в музей современного искусства. Название инсталляции: «Ярость, обёрнутая в бинт». — А твоё лицо теперь называется: «Жертва плохого дня и липкой ленты», — парировала Лис, с наслаждением наблюдая, как он пытается отклеить от щеки полоску пластыря. Он поймал её взгляд, и по его лицу поползла та самая, знакомая до зубной боли, ухмылка. — Знаешь, а с пластырем на щеке я выгляжу ещё загадочнее. Девушки такое обожают. Бунтарский дух. Спасибо за апгрейд, львица. — Пожалуйста, белобрысый кошмар, — фыркнула она, но уголки губ сами потянулись вверх. Война продолжалась, но по крайней мере, рана была обработана. И сделано это было с огоньком.