Пепел душ

POV Наби

После миссии в Лондоне, мы с Лис не успели даже сделать и шага в сторону наших комнат, как на телефон пришло уведомление, заставившее нас застыть на месте. Холодок предчувствия пробежал по коже. «Лисс Хайс и Габриель Диас к 10:00 должны явиться в общий зал, для оглашения решения, касаемо вашей миссии в Англии». Позже я бы усмехнулась этому. Если вы думали, что мы накосячили, то вы крупно ошибаетесь. После этого дела мы с Лис активно стали продвигаться вперед по карьерной лестнице. Но в тот момент всё было иначе. Вернемся к прошлому… Войдя в зал, нашим глазам предстало большое светлое помещение, в котором было множество красных сидений, а также большая сцена и ораторская стойка, за которой стоял наш глава — Ульям Уайт. Воздух был густым от смеси дорогих духов, пота и напряжения. Зал немного гудел, и Уильям, подняв руки в успокоительном жесте, просил народ успокоиться. — Уважаемые коллеги, пожалуйста, успокойтесь, — спокойным, но стальным голосом вещал начальник. Он поднял глаза и наконец увидел нас — виновников торжества. Его взгляд был тяжелым и оценивающим. — Итак, наши кадры уже на месте, а это значит, что собрание объявляется открытым, — произнес Ульям и жестом руки указал нам сесть на передние места.Этот жест был не приглашением, а приказом. После этого на нас с Лис уставилось не менее дюжины глаз. Их взгляды были будто щупальцами: одни — любопытными, другие — ревнивыми, третьи — откровенно враждебными. Но нас это не смутило, и мы спокойно продефилировали к сиденьям, плечи расправлены, подбородки приподняты, — выученная поза бесстрашия. Когда мы заняли места, с задних рядов поднялся пузатый дядька в костюме и обратился к начальнику: — Глава, дело вышло слишком громким. Ситуация выходит из-под контроля! Общественность слишком возмущена, и они требуют тщательного расследования. Мои помощники докладывают, что власти настроены решительно, они прошаривают все каналы и опрашивают множество людей. Что нам делать, Уильям? — басистым голосом, срывающимся на хрип, возмущался мужчина. — Успокойся, Джордан, у нас достаточно связей, чтобы замять это дело. И в конце концов, наш клиент на нашей стороне. Он поможет компании избежать проблем. Сайрус Пирс — надежный человек, и, тем более, как вы знаете, это он заказал нам убийство прошлого председателя. По его плану, он станет следующим председателем и, по совместительству, нашим будущим партнером. Народ начал бурно обсуждать полученную информацию, и Уильям снова был вынужден призвать к тишине. — Прошу соблюдать тишину в зале! — пробасил в микрофон глава организации. В наступившей тишине, словно холодный клинок, прозвучал новый голос. — Дело об убийстве председателя департамента Министерства Юстиций в Англии вышло слишком громким. Мы, несомненно, заметем следы, но девушкам нужно будет на время исчезнуть. У меня есть связи в Испании. Я думаю, одной из девушек будет приятно вернуться на родину. Они залягут на дно на несколько месяцев, а там будет видно, как пойдет дело. Так что, дорогие коллеги, об обнаружении правительством Англии наших кадров мы сможем временно не беспокоиться. Я хочу отправить их в город Санта-Пола. Город располагается у Тирренского моря. Как вам мое предложение, глава? — встав с насиженного места, произнесла высокая шатенка в синем дорогом костюме и с красными полными губами. Кажется, это был ботокс… Но не суть. Истина была в том, как она владела пространством. Эта женщина, выступая, была просто прекрасна. Ее речь была тверда и уверенна. Она была спокойна как река. Нет, как океан. Глубокий, непредсказуемый и таящий в себе силу сокрушительного шторма. Она, если не ошибаюсь, была родом из Китая. Пока она слушала выступление коллеги, на ее лице не дрогнул ни один мускул. Хм…уже не молода, ей было на вид около 40 лет. Сара Симэнь… я слышала о ней, но сильно не контактировала до сего дня. От нее веяло силой и строгостью, а ее аура была почти физическим давлением, вынуждавшим склонить колени. — Хм… Неплохое предложение, Сара. Но как ты это представляешь? Девушки будут там одни и… — не успел договорить Уильям, как его тут же перебили. — Они будут не одни. С вашего позволения, я назначу им охрану. В конце концов, я — директор по обеспечению безопасности вашей компании. И в мои обязанности входит защита наших подопечных, — стояла на своем Сара. Она взмахнула левой рукой и плавно заправила выпавшую прядь за ухо. Этот жест был отточенным и безупречно элегантным. Она мило улыбнулась Уильяму и села на место. Ее улыбка не достигла глаз, оставаясь тактическим приемом. Зал опять загудел, но теперь в этом гуле слышались нотки страха и злости: — Как мы можем быть в них уверенны? —Что, если их поймают, разве они ничего не разболтают об организации!? —Им нельзя доверять! Мурашки пробежали по спине. «Наверно, по их скромному мнению, от нас лучше просто избавиться… Но не все так просто. Босс не будет выкидывать ценные кадры. А поэтому, ему не остается ничего, кроме того, чтобы принять предложение Сары», — холодно, почти отстраненно подумала я и взглянула на Лис. «За все собрание она не проронила ни слова. Наверное, слишком утомилась в дороге, раз у нее не осталось сил на болтовню. Или, как и я, прислушивалась к каждому слову, оценивая уровень угрозы. Да и к чему тут это все, все равно за нас все решат…» — Попрошу заметить, глава, что я давно знакома с их личными делами. И готова поспорить, что мы можем им всецело доверять. Напарницы отлично сдали тест на пригодность, — Сара говорила ровно, но каждое ее слово имело вес свинцовой гири. — Это не гарантирует нам нашу безопасность! Если кто-то из них посмеет растрепать информацию… Это подвергнет организацию опасности! — выкрикнул кто-то из зала. — Доводы мисс Симэнь — всего лишь слова! Если не хотим неприятностей, мы должны избавиться от них. У меня нет желания терять ценных сотрудников. В его голосе слышалось не столько беспокойство, сколько жажда крови. После этих слов Лис, лежавшая на моем плече, привстала, и ее до этого момента расслабленное тело мгновенно напряглось. Она не просто посмотрела — ее убивающе холодный взгляд прожигал дыру в мужчине лет 35, обещая немедленную и жестокую расплату. — Достаточно! Мы не можем и не будем избавляться от хороших кадров. — воскликнул Уильям и поспешил сделать объявление. — Я принял решение: Лисc Хайс и Габриель Диас будут отправлены в Испанию. Они пробудут там до того момента, пока наша проблема не будет закрыта или хотя бы подавлен общественный бунт. Закончив свою речь, Уильям покинул стойку и быстрым шагом спешил ретироваться за дверь. Он уходил, словно боялся, что его втянут обратно в водоворот споров. «Сказал — как отрезал», — с горьковатым облегчением подумала я. Зал снова загудел, но теперь мы были вне зоны его досягаемости. Мы с Лис решили, что больше оставаться нет смысла, и тоже поспешили ретироваться. Поднимаясь с насиженного места, я обратила внимание на Сару Симэнь. Она все так же была спокойна и, видимо, тоже решила покинуть помещение. Решение все равно оглашено, ей нет смысла здесь оставаться. Уходя, я поймала ее мимолетный взгляд на нас. Он был быстрым, как вспышка, но за ним я успела прочесть нечто большее, чем простая констатация факта. «Мне кажется, или она улыбнулась?» Не таковой, что была для Уильяма, а настоящей, едва заметной, но невероятно значимой. Я была благодарна ей, ведь на родине я действительно давно не была. И в этой благодарности шевельнулся червячок сомнений: а почему именно она за нас вступилась? После собрания я и Лисса решили вернуться в свои комнаты и собрать вещи. В конце концов, мы едем не на месяц, а как минимум на два или даже три. Если не больше… В общежитии сегодня на удивление было шумно. Все уже знали о нашей удачной миссии. Некоторые даже поздравляли и ободряюще хлопали по плечу. Наш отряд ликовал, ведь благодаря нам с Лис он получил дополнительные баллы. Дополнительные баллы начисляются отрядам за выполненные миссии и в конце года суммируются. Как нетрудно догадаться, лидировали всегда «Белые». Но с тех пор, как мы с Лис стали командой, баллов у наших прибавилось. Наша команда «Красные» не были слабаками, мы были достаточно сильны и теперь могли составить конкуренцию «Белым». Стоит затронуть еще один отряд. В отличие от нас, «Черные» не так хорошо справлялись, в основном они подчищали места убийств. Редко, когда им давали задания на «устранение». Но, тем не менее, баллы им все-таки начисляли. Никогда не вдавалась в их систему. В этом году конкуренция среди отрядов как никогда была накалена. Нередки, кстати, и стычки среди членов. Однажды Питер Вилс (Красные) и Джим Лонг (Черные) сошлись в драке. В тот вечер так много крови было… Все быстро кончилось благодаря подоспевшим Исае и Аресу. Они разняли этих сумасшедших и отправили на ковер к начальству. Джим чуть было не убил Питера, поэтому его заключили в одиночную камеру, больше его не видели. Наверно, начальство посчитало правильным избавиться от того, кто мешает слаженному механизму работать. С тех пор на каждом собрании организации нам говорят о наказании, что ждет тех, кто кинется на своих же. Это правило теперь было выжжено в нашем сознании каленым железом. Моя комната встретила меня приятным ароматом моего парфюма и небольшим сквозняком. Этот запах — смесь табака, ванили и чего-то горьковатого, почти не уловимого, — был моим щитом, моей личной территорией. Воздух пах табаком и чем-то сладеньким, аромат настолько был сильным, что выходил за пределы комнаты. Нередко ко мне заходили соседки и спрашивали название парфюма. Я подошла к окну, чтобы забрать лежавшую на подоконнике косметичку. Взглянув в окно, я увидела хвойный лес, в котором мы бегаем по утрам во время тренировки. К слову о нем, сейчас там тренируют молодые кадры. В этом году их не много, в прошлом было чуть больше, может, начальству надоело собирать сброд с улицы…? Подумав об этом, я тихонько усмехнулась. Горькой, короткой усмешкой. Я тоже сброд, если подумать. «Никому не нужная и выкинутая…Сначала матерью, которая хотела от меня избавиться, а потом и судьбой, превратившей мою руку в орудие смерти моей же приемной матери- Мэнолы Диас. Я схватила косметичку и сжала ее в руке так, что пластмассовый корпус затрещал. Подошла к зеркалу и взглянула на себя. Осунувшаяся спина и небольшие синяки под глазами были свидетелями моей усталости. Мы не так давно вернулись с миссии и отдохнуть-то толком не успели, как нас вызвали с отчетом. — «Я просто хотела жить спокойно, хотела… Да не важно!» — с раздражением цокнув языком и нахмурив брови, я достала тушь и подкрасила ресницы. Мои зелено-карие глаза потемнели на несколько оттенков и сейчас были похожи на какое-то болото, нежели глаза. Такое чувство, как будто из них улетучилась вся жизнь… «Может, оно и правда так…?» — «Сейчас не время копаться в своей голове», — сурово подумала я. Я достала из своего шкафа парочку футболок, джинсы, пижаму, красные и черные трусики и лифчики. О, и не нужно забывать про средства гигиены! Прокладки! Лучший друг девушек. У меня как раз скоро начнется новый цикл. «Разве вам не вырезают яичники?» — наверное, подумали вы. Раньше вырезали, но приняли решение больше не вмешиваться в организм. Эти манипуляции были не лишены последствий. Например, женщины становились склонны к депрессиям и истерии, а как вы знаете: хороший солдат — спокойный солдат. В общем, мы продолжаем жить и функционировать как обычные люди. Почти. Если обычные люди носят с собой скрытое оружие и видят кошмары наяву. — Ты все? — внезапно раздался голос Лис, что только вошла в комнату. — У тебя как всегда все провоняло духами! — Ну, тебе же они нравятся, — игриво ухмыльнулась я и сложила последнюю стопку одежды в чемодан. — Теперь все! — Нравятся, поэтому и возмущаюсь. Тоже хочу, чтобы в комнате пахло вкусно, — преувеличенной обидой в голосе сказала Лис, сложив руки на груди и состроив грустную моську. Сегодня на тебе была черная теннисная юбка и белый топ. «Интересный выбор одежды. Неужели энергии прибавилось, откуда бы.», — с теплой улыбкой заметила я. — Научись поддерживать порядок, и может, фея чистоты и приятного аромата посетит твою берлогу, — расхохоталась я. — Эй! У меня вообще-то чисто! И вообще, это творческий беспорядок, как мне рисовать, если у меня краски не открыты и кисти не под рукой? — заворчала она, открывая мне дверь, чтобы я вынесла чемодан с вещами. — Ладно, сдаюсь! Мой великий художник! — не переставая смеяться, я ткнула пальцем тебе в левый бок. Она, расхохотавшись в ответ, отпрыгнула, и мы продолжили свой путь сквозь темные коридоры общего корпуса.Наши шаги эхом отдавались от голых стен, и этот звук всегда навевал на меня легкую тоску. Как только мы подошли к лестнице, тебя окликнул Исая. Ты встрепенулась и подошла к своему врагу №1. Ты с лицом, полным негодования, начала выслушивать непонятную тираду, которую тебе внушал парень. Я решила не мешать и продолжила путь. «Как только избавишься от его общества, догонишь». Пройдя лестничную площадку, я вышла в светлый холл. Удлинила ручку чемодана и продефилировала к стеклянным дверям. Они разошлись, выпуская меня на террасу, на которой уже стоял черный «Порш» с открытым багажным отделением. Я закинула чемодан в полностью покрытое черным отделение и села за водительское сидение. Кожа сиденья была прохладной и приятной на ощупь. День сегодня был ясный и довольно жаркий. Я не против прокатиться и охладиться порывами ветра. Спустя какое-то время Лис все-таки выбежала из дверей помещения. Она была в не лучшем расположении духа. Щеки ее горели румянцем, а глаза метали молнии. Я тихонько хихикнула и включила на панели музыку. По салону разнеслась какая-то попса, я не стала выключать, подумала: «Вдруг Лис понравится». Она пробежала за авто и села справа от меня, с шумом захлопнув дверь. Я завела мотор, и мы стартовали на наш заслуженный отдых, ну или ссылку. Мы ехали в соседний город, дабы улететь на личном самолете в Испанию. Небо встречало нас желтыми и оранжевыми оттенками, был уже закат. В машине царила умиротворяющая атмосфера. Последние лучи солнца золотили капот, а от леса тянуло свежим, смолистым дыханием. Я открыла окно и впустила в салон свежий воздух. Он пах свободой, пусть и временной. — О чем с Исаей болтала? — спросила я уже немного оттаявшую подругу. — Этот дурак спросил: «Лиса, неужели в отпуск намылилась?» А я ему: «Что, у папочки уже все выведал?» А он мне: «Нет, просто толпа старых и недовольных «динозавров», выходящих после собрания, — явно не вестник лучших новостей». -А потом он какой-то идиотский анекдот рассказывал. Прикинь? — говорит Лис, скрестив руки на груди и сморщив нос. Все ее существо выражало возмущение, но в уголках губ пряталась тень улыбки. — Ха-ха-х! Твоя реакция наверняка позабавила этого засранца! — засмеялась я, представляя, какой злой была подруга, выслушивая прибаутки своего врага. — У тебя тушь под глазом, — заметила я. — Вот тут, — поднеся руку к лицу Лис, я указала пальцем на черноту. — Спасибо, — она открыла зеркальце возле окна не отрывая левой руки от руля и постаралась стереть тушь. Ее движения были резкими, выдавая раздражение. — Я крайне возмущена, что ему вообще от меня понадобилось? Что у него на уме вообще? — бормотала себе под нос девушка. — Это Исая, и он всегда таким был и будет, наверное. Нам остается просто смириться. — Я уже смирилась, но мы знакомы с ним, как бы, от силы месяца четыре. А он уже достал по самые кишки! — рычала в окно подруга, ловя потоки ветра. Ветер трепал ее светлые волосы, превращая их в золотистое облако. Они с Исаей познакомились всего лишь четыре месяца назад. Они до этого вообще не контактировали, пересекались и все. Стоило ему только заболтать с Хайс, как он уже у нее во врагах начал числится. Ветер продолжал бить в лицо легкими порывами, то и дело растрепывая волосы. Он был напоен ароматом полей и далеких дождей. — Как ты думаешь, что будет дальше? — спросила она, и в ее голосе прозвучала не привычная дерзость, а тихая, почти несвойственная ей неуверенность. Ветер вырывал эти слова и уносил прочь, словно пытаясь скрыть ее мимолетную уязвимость. Я долго молчала, глядя на убегающую вперед ленту асфальта, окрашенную в багрянец заката. Что будет дальше? Бегство. Прятанье. Вечная оглядка. Дни, наполненные подозрительностью, и ночи, отравленные страхом. Но в этот миг мне так отчаянно захотелось обмануть саму себя. — Не знаю, — наконец выдохнула я, и голос мой прозвучал тише, но тверже. — Но сегодня… Сегодня, я хочу забыть. Хочу, чтобы ветер сдул с кожи запах страха и пороха. Хочу очутиться на палубе яхты, где единственная опасность — это соленые брызги, щиплющие глаза. Хочу выпить эту проклятую пина-коладу, почувствовать, как сладкий холод обжигает горло, и не думать ни о чем. До потери пульса. До потери памяти. До потери себя. Лис смотрела на меня, и в ее голубых глазах, обычно таких насмешливых, плясали отблески заходящего солнца и странное понимание. — А я… — начала она, и ее голос был уже без тени сомнения, — я хочу закричать. Так, чтобы содрогнулись небеса. Хочу, чтобы меня швырнуло на вираже американских горок, перевернуло, вывернуло наизнанку. Хочу сорваться с параплана в свободное падение и парить, пока земля не станет просто узором. Может быть, тогда этот камень внутри наконец рассыплется в пыль. Мы не стали больше говорить. Не нужно было. Наше молчание было громче любого смеха. Оно было клятвой, которую дали две души, израненные прошлым и обреченные на неведомое будущее. В салоне не пахло дурацким счастьем. Он был наполнен горьковатым ароматом свободы, взятой в долг у судьбы. И хрупким, как первый лед, предчувствием, что этот путь ведет не к отдыху, а к новой битве. Мы и не подозревали, какую цену придется заплатить за этот миг тишины на пути в милый город под названием Санта-Пола.