Закрыть гештальт

День восемьдесят восьмой.       — Я люблю тебя, Гарри, так люблю тебя, ты мой, я только твой, ни с кем, никогда, люблю, люблю, люблю…

***

День восемьдесят девятый.       …колени разъезжаются по ковру, и руки уже не в силах удерживать торс на весу. Гарри падает грудью вниз, роняя Драко на себя. И тот, не прекращая жёстко вбивать свой член ему в зад, вцепляется зубами в холку, берёт шею в захват локтя и рычит-шепчет:       — Сожми меня, Гарри, отдай мне себя. Я болен тобой, я обречён на тебя…       И Гарри сжимается, что есть сил, до судорожно сомкнутых зубов на чужом предплечье, до скулящего стона… Он чувствует член Драко, чиркающий по простате, хаотичные поцелуи-укусы по плечам, слышит хрип вдоль натянутых мышц шеи, стоны «да, да, давай, милый, ещё, прошу…». И даёт, даёт, сколько может и ещё сверху, чтобы под кожу, в кровь, вплавиться в жёсткое тело, чтобы тонкие цепкие пальцы прикипели к коже бёдер, чтобы не отодрать даже с мясом…       — Давай же, Драко… любимый, родной, так хочу… никогда… никто… только ты…       — Скажи…       — Люблю тебя, люблю, люблю…       — Агрх, блять, Гарри…       И мир сужается до игольного ушка, их всасывает в оргазм, как в вихрь аппарации, и вырывающиеся вместе с семенем всполохи магии хлещут по телам…       — Я люблю тебя…

***

День девяностый.       — Поттер, это что?!       — Это — граммофон и пластинки. Мы будем слушать музыку.              — Гарри…       — Я поставлю эту, просто послушай… это русский вальс, он так подходит тебе, Драко, он про тебя… …       — Потанцуешь со мной, Драко?       — Поттер не танцует… он абсолютно не умеет… не надо… я не хочу!!!       — Научи меня, Драко… Я станцую с тобой все вальсы мира, родной мой… не плачь, прошу…       — Я притворюсь, что ты вовсе не жирдяй… … … «Я бы станцевал с тобой все вальсы, Драко…»

***

День девяносто седьмой.       — Ты мог бы полюбить меня?       — Я уже люблю…       — Нет, подожди, я имею в виду — ты, настоящий, мог бы полюбить меня?       — Драко…       — Молчи, не надо… Мне всё равно…       — Драко, я люблю тебя…       — Если бы ты и вправду любил меня, я захотел бы забыть Поттера…       — Драко!       — Молчи, прошу! Когда ты молчишь, я почти верю, что ты любишь меня… Ты сам, а не твоя маска. …       — Знаешь, меня никто никогда не любил… Я не имею ввиду маму, Снейпа… отца… Никто никогда не шептал мне пошлых нежностей, никогда никто не целовал до мурашек. Мне и не нужно было. Никто не нужен был, если это не Поттер. А с тобой у меня появились и Поттер, и любовь… Я купил вас себе… И я так счастлив каждый день!       — А в ноль ноль одну я сижу здесь и осознаю, что ни того, ни другого у меня нет. И не было. И не будет. А я уже привык.       - Знаешь, как легко привыкнуть, что тебя любят? Вот почти сразу. Ещё не верится, непривычно, смущающе… А уже всё — привык. У меня так уже было…       — Три дня. У меня всего три дня. Я даже не хочу больше называть тебя «Гарри». И не могу называть «жирдяем». Мне кажется, ты красивый. Добрый, ласковый, нежный… И я хотел бы, чтобы ты любил меня. Оставить тебя себе — любящего, верного. А я бы любил Поттера и лечился тобой.       — Понимаешь, какая я мразь? Я готов использовать тебя, как Вулнера Санентур. Прикладывать твои руки, как компресс, пить твою любовь, как зелья, кутаться в твою нежность, как в одеяло и жить, продолжать жить.       — Просто я устал. Уйдёшь сейчас? Пожалуйста. Не целуй. Уходи.

***

День девяносто восьмой.       Очень редко, всего три раза, если считать точно, Гарри не приходил. Он присылал сову и сотни извинений, каждый раз предлагая вернуть деньги за этот день. Драко от денег отказывался и просто скучал.       Наступили их последние дни, а Драко так и не мог спросить, не смог попросить его остаться.       Он понимал, что их с его Гарри больное счастье — только выдумка. И не хотел этого принять.       Драко знал, что толстый одышливый кто-то в теле Гарри Поттера ждёт сто первого дня.

***

День девяносто девятый.       Гарри не пришёл вчера. Не прислал сову с извинениями.       Он.       Просто.       Не пришёл.

***

Последний день. 09.59 PM       Магическая подпись легла на пергамент, контракт раздвоился и один из дубликатов исчез, чтобы появиться у Исполнителя.       У кого-то неизвестного, но наверняка толстого и мерзкого, а, может — красивого и нежного. У того, кто провёл почти сто дней с Драко Малфоем.       Контракт расторгнут. 10.01 PM       Вот и всё.       Прощай, Гарри.