Выжить здесь и сейчас

Я понимаю, что если останусь один — бледный меня убьёт. Поэтому я живу мгновением. После того, как тот уходит ночью, я стараюсь прожить отведённое мне время. Это подарок. За то что я сделал, гость был доволен, сыт и не собирался пока меня убивать. Я запускал и людей и гостей. Доктор, парнишка в пальто. «Мерзнующий», так я его прозвал, он постоянно мёрз и даже одеяла и чай не могли его согреть. Потом приходили — бабушка-гость, лесник. Бабка сожрала доктора, потом её забрали Кчс. Повезло, что они начали обходить только по одному человеку, у них не хватало места. И в голове не укладывались мысли — как Вдова и девочка, которая являлась дочерью соседа, блять, гости ебучие. Да и я сам не лучше, трахался с одним из них… Вдова и дочь соседа, они были не такие, словно что-то человеческое ещё осталось. Девочка по ночам плакала в подушку, а вдова её успокаивала. Я помог иностранцу избавиться от проволоки на губах, разрезал её аккуратно плоскогубцами и продезинфицировал. Он смиренно сидел и благодарно улыбнулся через боль. — Смотрю вы с парнем в пальто подружились. — Та, он осень мылий. — с большими глазами паренек улыбнулся. Затем я заметил, что они проводили время вместе в кладовке, запирались и. Это было не моё дело, старался не замечать этих всхлипываний и стонов, когда проходил мимо.

***

Я открыл подвал и настоятельно приказал: — Сидите здесь и не звука. Четверо послушно присели на стулья, еды хватит всем, даже если меня и убьют, сделаю вид, что сейчас один, Кчс никого не достанется.

***

Ночь. 2:30 Стук в дверь, глухой, по той стороны двери стоит темноволосый мужчина — весь усеяный зубами и пальцами, за его спиной ружьё. Он закуривает сигарету и усмехается. — Открывай дверь, домовладелец, поболтаем. — Зачем нам болтать? — Хотя бы чтобы убедиться, что ты не ебучий гость. — линчеватель стряхнул пепел и затянулся сигаретой. — Открывай. Усмехнулся, и пошёл открывать. — Брат у меня был, а у него дочь, моя племянница, видел мужика в куртке джинсовой? — Ну видел, это мой сосед, убили его. — стараюсь говорить спокойно. — А дочка где? — Мне же откуда знать. — пожимаю плечами, выходит довольно убедительно. — Тогда показывай, любой из признаков. Из телевизора и прослушанного радио я знал — грязные ногти, подмышки с грибком или полное отсутствие волос, красные глаза, размытые фотографии, насекомые в ушах. Я уже ничему не верил, признаки были у многих и поэтому не совсем понятно кто был всё-таки человеком, а кто гость. Я не знал, что показать, глаза были красные, смотрелся в зеркало каждый день, каждый день я плохо спал, пил энергетики и уснуть было проблематично. Зубы у меня были желтоватыми, ногти идеальные, мылся каждый день и старался ухаживать за ними, подмышки брил, ходить с вонючими мне не прельщает. Открыл рот, убирая язык подальше, чтобы Линчевателю было удобнее посмотреть на зубы. — Ты не гость, но я ещё вернусь. Линчеватель уходит, оставляя после себя ауру страха, моего, конечно. — Твой дом подходит. — на улице, скрестив руки на груди, стоит… Эм, сектант? — Впусти моих людей, если никого из них не убьют, то мы сможем завершить ритуал, и тебя ждёт вознаграждение — А я могу отказаться? — тяжело вздохнул, потирая переносицу. — Нет. Если одного из нас убьют, то мы сожжём твой дом до тла. Ну на нет и суда нет. Как мне их всех то в живых оставить? Трое заходят, я селю их в кабинете, там прибрано, после той ночи прошло три дня, а бледный так и не заявился. Странно. Или выжидающе сидит, пока людей не останется. Больше в эту ночь никто не придёт.