Повелители Смерти

Гарри повернулся на бок и зажмурился. Хотя из приоткрытого окна в комнату просачивалась прохлада, под тонким одеялом было слишком жарко, поэтому мальчик отпихнул его ногой на пол и уткнулся носом в подушку, но подушка казалась слишком высокой, твердой и влажной. Мысли путались, сплетались в клубок нервозности, отчего живот скручивало, а на спине выступил пот. То появлялось, то исчезало желание двигаться — вскочить и бегать по комнате, но, на самом деле, хотелось вырваться из своего тела, настолько некомфортно было чувствовать руки, ноги и, что самое главное, голову, которая, казалось, опухла от мыслей. Гарри подложил под подушку руку, другую примостил на матрас у лица, но ладонь пахла мамиными булочками, поэтому захотелось есть. Еще хотелось в туалет, но мальчик ходил туда пять минут назад, и мучила жажда, но он пил только что. Недовольно сопя, Поттер сполз с кровати, переступил скрипящую половицу и осторожно открыл свой большой чемодан, чувствуя, как колотится сердце, а руки потеют. Под стопкой книг и нижним бельем лежала она. Гарри взял палочку, затаив дыхание, покрутил в руках, чувствуя покалывание в пальцах, на его лице расплылась нежная сонная улыбка, которая невероятно контрастировала с недавним раздражением на одеяло и подушку. Когда он прикасался к палочке, то на краткий миг попадал в маленький рай, где не было проблем, только сладкие мечты о невероятном будущем. Еще немного, и Гарри будет обучаться колдовству в самой крутой школе магии в мире. И для того, чтобы не оплошать, ему нужно выспаться. Только вот, хотя глаза закрывались и хотелось зевать, мысли о первом учебном дне не давали покоя. Гарри, конечно, видел Хогвартс на колдофото и издалека из Хогсмида, слышал много от мамы и дядей, но это только распаляло интерес. Хотелось пройтись по коридорам, которые описывала мама, надеть, наконец, школьную форму. И не просто так, как дома, примерить, а носить с гордостью, показывая, что ты уже не ребенок! И, конечно, колдовать! Сириус давал Гарри свою палочку, даже мама смилостивилась, когда ему исполнилось девять, и немного учила, но все же своя палочка — это другое. Это значит, что ты повзрослел и стал полноценным членом общества, что ты больше не будешь жить с родителями, а поселишься в комнате с одногодками и станешь отвечать за себя. Поттер очень сильно этого ждал и так же сильно боялся. Он сделал осторожный взмах, и кружка с водой начала падать. Мальчик бросился вперед, успев схватиться за ручку в последний момент, и быстро поставил кружку обратно. На полу образовалась лужа, вода все расползалась и расползалась, и Гарри быстро стащил ночную рубашку и кинул на пол вместо тряпки. Он протер пол, расправил ткань, повесил на спинку кровати, надеясь, что все высохнет до утра, чтобы мама не задавала вопросов, а потом запихнул палочку обратно в чемодан и сел на него, крепко держась за защелки пальцами, будто палочка могла сбежать. Хотелось зевнуть, но в голове вспыхивали картинки о идеальном будущем, где Гарри становится лучшим учеником и получает похвалу от профессоров одну за другой, заводит друзей и становится самым классным парнем среди сверстников. Он посмотрел на свои длинные худые ноги, подошел к зеркалу, всматриваясь в него, даже в свете луны и без очков видя растрепанные волосы и острый нос, и вздохнул. Мама говорила, что он очаровашка, но вряд ли такой тихоня, как он, сможет стать таким же классным, как отец, Сириус и Ремус. Но можно ведь немного помечтать? Гарри посмотрел на кровать, все-таки зевнул, но выскользнул из комнаты, чтобы стащить булочку и глотнуть холодного молока. Может быть, после этого мысли успокоятся, и он сможет, наконец, уснуть, а утром все переживания уйдут. И у него даже не будут потеть ладони. И он совсем не будет запинаться, когда начнет говорить. Поттер вышел в малюсенький коридорчик и тихо, чтобы не разбудить уставшую маму, которая весь день металась туда-сюда, чтобы собрать его вещи, начал спускаться по лестнице, но дверь на кухню была плотно закрыта, а на полу можно было увидеть полоску света. Он хотел подбежать к двери, открыть ее и сказать, что ему не спится, попросить маму все же подогреть молоко, но услышал низкий мужской голос и остановился на полпути, а потом быстро прокрался вперед и прижался ухом к двери. — Закрой рот, — услышал он голос мамы, тихий, но гневный. Сердце застучало громче, вспыхнула паника от того, что в доме кто-то чужой, хотя, может быть, Сириус или Ремус пришли? — Ты же сама это понимаешь, Лили, — заговорил незнакомец, и это не был один из дядюшек. — Маглы уничтожают друг друга миллионами с подачи Темных Лордов, скоро, когда их станет еще меньше, маги выйдут из тени, начнут действовать более активно и начнется война. — Будто она уже не идет, — горько сказала мама, и Гарри затаил дыхание. Никто не любил говорить о войне при нем, хотя мальчик знал, что маглы воюют уже около сорока лет и Темные Лорды как-то в этом замешаны. Те самые Темные Лорды, которых многие обожали. По крайней мере, по слухам, долетавшим до Гарри, потому что мама сжигала некоторые статьи, где мелькали имена Гриндевальда и Дамблдора. — Это маглы, — сухо сказал мужчина, и его четкие слова, проговариваемые медленно и с чувством, пробрали Гарри до костей. Мальчик задышал быстрее и прижал руки к груди, чтобы ничего не зацепить. Ему уже не нравился их ночной гость, кто бы это ни был. Его тон был угрожающим, опасным, Поттер представлял высокую темную фигуру, которая заслонила собой весь свет на кухне. — А они не люди? — спросила мама так тихо, что Гарри едва расслышал. — Их войны нас не касаются. — Только если мы их не организовали. А мы сделали это и, в конце концов, начнем и свою войну, — добавила она так же горько, как в разговорах о папе. — Мой сын не присоединится к армии Темного Лорда. — В Хогвартсе разруха. Дамблдор и Гриндевальд Салазар знает каким образом дали Риддлу относительную свободу, но с каждым годом обучение все хуже и хуже. Новых книг нет, новые профессора — идиоты, Риддл старается, но его старания тщетны. Поттер сглотнул вязкую слюну и проследил взглядом за котом, который вышел из гостиной, поластился о ногу мальчика и пошел на второй этаж. Хогвартс — самая лучшая школа с самым лучшим директором, не так ли? Там учились все знакомые Гарри, там не может быть плохо. — Я повторяю, — более жестким тоном сказала мама, — мой сын не будет учиться в Дурмстранге и тем более не будет метить на обучение в Нурменгарде. Он не станет одним из солдат, которые отправятся убивать маглов. — А я повторяю! — повысил голос мужчина, — что в Хогвартсе он ничего не добьется. Ты знаешь, как я отношусь к Темным Лордам, но то, что только у них под крылышком можно чего-то достичь, — неоспоримый факт. И необязательно воевать. Он может стать… медиком, как ты. Спасать жизни. Гарри закусил губу и сжал кулаки, чтобы не ворваться на кухню и не ударить этого мерзкого мужчину, который посмел указывать маме, как воспитывать Гарри. Не то чтобы Гарри сам был всегда в восторге от ее методов воспитания, но никто не смел повышать на нее голос. — Не рядом с Гриндевальдом и Дамблдором. — Что ты хочешь? Чтобы твой отпрыск выпустился и торговал в Косой Аллее цветами за гроши? Или как ты впахивал в Мунго днями напролет? Война между маглами и магами будет в ближайшие двадцать-тридцать лет. И нужно заранее продумать, какую сторону выгоднее занять. — Отпрыск? Серьезно? Ты можешь называть моего сына хотя бы по имени? — возмутилась мама громким шепотом. — «Выгоднее»? Если мы будем преследовать только выгоду, помогая уничтожать других людей, то мир сгорит в огне. — Мир давно горит в огне. Только неисправимый Гриффиндорец все надеется на чудо, — протянул мужчина насмешливо. — В Хогвартсе ты была хитрее, Лили. И жестче. — В Хогвартсе я была ребенком, — отрезала мама. — И не делай вид, что тебе не плевать на Гарри. — Я волнуюсь за тебя, — сказал мужчина. — А ты, я вижу, готова всю жизнь подтирать ему сопли. Может, хочешь обеспечивать его до конца жизни? Деньги Поттеров-то частично изъяли, Сириуса выгнали из рода. Я знаю, что с сентября ты перейдешь работать на две смены в Мунго. Гарри почти шмыгнул носом от злого тона, но сдержался, только сильнее прислушался. — И буду работать, — ответила мама. — И буду обеспечивать до конца жизни, если придется. Если он будет хорошим человеком, а не пойдет калечить других и убьет себя в процессе. — Какая же ты… мягкая и… недальновидная. — А что случилось с «грязнокровкой»? Научился оскорблять тоньше? — ядовито сказала мама. — Может, ты поэтому так активно пихаешь Гарри в лапы Темных Лордов? Нравится их политика? — Ты знаешь, что я их обоих ненавижу, — прорычал мужчина. — Но и меня и мои решения не уважаешь. — Я хочу тебя защитить, а ты загнешься со своим ненаглядным Гарри. — Я хочу защитить сына. — В том и дело, что в Дурмстранге ему будет безопаснее! — взревел мужчина. — Тш-ш, ты его разбудишь, — совсем тихо прошептала мама. — Ты еще и чары не наложила… После этого за дверью стало совершенно тихо, а Гарри вытер нос рукой и посмотрел на возвращающегося со второго этажа Подхалима. Он тихо мяукнул и потерся о ногу Гарри, и тот схватил кота за пушистые бока и тихо убежал по лестнице в комнату. Он запер дверь, обнимая Подхалима, и громко выдохнул. Страх, оседающий внутри, поднялся гневом на незнакомца, который смел указывать его матери таким жестким тоном, и на себя за испуг. Мама может ведь быть в опасности! А он сбежал, как трус, оставив ее одну! Поэтому мальчик отпустил Подхалима на пол, открыл шкаф, достал из ящика подаренный на День рождения набор юного зельевара, сжал в руках тяжелый черпак и бросился вниз, пока не передумал от страха. Мальчик распахнул дверь, замахиваясь и пытаясь найти незнакомца, но увидел в свете лампы лишь маму, капающую что-то в стакан. Мама дернулась, обернулась, выхватив палочку, ее глаза блеснули сталью, а потом она выдохнула, опуская руку и становясь мягче. — Что случилось, Гарри? — спросила она. Никакого мужчины не было, на кухне находились только двое, горела лампа, капала вода из крана, угол ковра немного загнулся. Гарри вертел головой, пытаясь найти фигуру, но незнакомец не прятался под столом или не притаился в углу. — Я слышал шум, — почти не соврал мальчик, опуская черпак. — Я уронила тарелку, — вяло улыбнулась мама. — А ты пришел меня спасать? На его кивок она улыбнулась по-настоящему: — Мой храбрый защитник. Но иди спать, солнышко, вставать через шесть часов. — Я не могу уснуть, — пожаловался Гарри и сглотнул: — Думаю. О всяком. Ему все еще было страшно, что мужчина выскочит из ниоткуда, сердце колотилось в груди, казалось, мама это услышит, но она лишь сказала, наливая воду в еще один стакан и капая зелье и в него. — Я тоже переживала перед поездкой в Хогвартс. Надо было дать тебе выпить успокоительное вечером, а я забыла. — Ничего, — пожал плечами Поттер. — Ты тоже переживаешь? — Немного, — пожала плечами мама, копируя Гарри (или это он копировал ее?), протягивая ему стакан и делая глоток из своего. — Все родители переживают за детей. — Как думаешь, я попаду на Гриффиндор? — спросил Гарри, отмечая, что достает маме уже до подбородка, совсем большой. Он в несколько глотков выпил успокоительное, которое разлилось приятным теплом по всему телу, расслабляя, хотя нервозность все еще не хотела отпускать. — Неважно, на какой факультет ты попадешь, — ответила она, забирая у Гарри стакан. — Сириус расстроится, если на Слизерин. — Нет, — усмехнулась мама и провела рукой по волосам Гарри, проходя мимо и направляясь по лестнице наверх, поманив рукой, а потом потушив лампу взмахом палочки. — Не расстроится. Потому что это ты, а ты его не разочаруешь. Почему ты волнуешься? Боишься не найти друзей? — Не знаю, — ответил Гарри, глядя под ноги и сжимая сильнее черпак. Сейчас он волновался из-за незнакомого мужчины, который был в их доме еще минуту назад и говорил всякие мерзкие вещи. Хотя это стиралось под действием зелья, как и заботы мамы, которые медленно уходили с ее лица, оставляя лишь усталость. — Все будет хорошо, — сказала она Гарри. — Неважно, на каком факультете ты будешь, я все равно уверена, что ты найдешь друзей и весело проведешь школьные годы. Пушинка, ты опять пришел к Гарри, да? — наклонилась она к коту, чтобы почесать за ухом. — Подхалим, наверное, опять захотел попить из моей чашки, — соврал Гарри и вспомнил, что чашка пуста, а на спинке кровати висит мокрая одежда. К счастью, мама этого не заметила, просто посмотрела на него строго и поправила: — Его зовут Пушинка. — Нет, Подхалим, — упрямо ответил Гарри, оставляя черпак на стуле и забираясь в постель. — Он всегда ластится, когда хочет есть. Мама вздохнула и тихо вышла за дверь. Подхалим прыгнул на кровать, примостившись у мальчика на боку, и замурлыкал. — Ты знаешь, — прошептал Гарри, поглаживая шерстку, — я бы взял тебя в Хогвартс, но не могу же я оставить маму одну. Ты ведь будешь ее защищать, Подхалим? Тот только пошевелил головой, и юный Гарри Поттер медленно провалился в сон под громкое мурчание.