Их свело небо

Тревожный сон пусть и позволил восстановить немного сил, добавил и без того измученному телу дополнительный вид боли – всё-таки, спать на полу, на какой-то тонкой картонке, было не лучшей идеей. Стоило отыскать что-нибудь помягче, какой-нибудь плед или даже одеяло, но Джон подумал об этом уже после того, как совершил ошибку, уснув на полу. Он с тяжестью схватился за голову, стараясь унять страшный гул, словно намеревающийся расколоть череп на мелкие кусочки. Из-за всех этих неразборчивых событий и сна, занявшего неизвестно сколько времени, он окончательно запутался и потерялся, теперь не в силах хотя бы предположить, сколько дней могло пройти с того момента, как он сбежал от рыдающего Линча. Может, один. Может, два. А может, уже целых три. Разобраться помог бы телефон, но он был разряжен, а зарядку вряд ли мог одолжить кто-то из притона. Значит, требовалось найти деньги, чтобы купить зарядку. Но сначала – сигареты. По-прежнему хотелось курить. Джон, как мог, игнорировал это чувство, но за время сна оно только усилилось, и теперь мешало даже думать. В таком затхлом, несчастном городке наверняка было немало курящих, но найти их – тоже та ещё задачка. Да и много ли людей согласится делиться с избитым бездомным, чья когда-то белая футболка теперь навсегда осталась розовой из-за крови? Куда ни глянь, сплошные сложности и препятствия. А Джон ведь так и не придумал, как и где заработает. Он, конечно, мог бы по старому обычаю обокрасть кого-то, но люди здесь вряд ли носили в карманах много ценного, да и промышлять подобным вечно не получится. Нужна работа. Но сначала – сигареты, без них просто невозможно думать. Джон с трудом поднялся со своего места и добрёл до того стола, на котором когда-то готовила та девушка с оленьими рожками. К удивлению, его порция осталась там, нетронутая. Голодные бездомные не стали растаскивать аппетитные оставшиеся крохи. Возможно, даже по её личной просьбе. Самой её, к слову, в притоне не нашлось. Наверное, ушла работать. Джон быстро смёл свою остывшую, невкусную порцию, после чего тоже вывалился из притона – на поиски сигарет и заработка. Улицы были непривычно тихими, лишь где-то вдали слышались чьи-то голоса и лай собак – полная противоположность вечно шумному большому городу. Джон даже чувствовал себя как-то неуютно. Оказывается, он так привык к этой какофонии, в которой жил с рождения, что теперь тишина особенно напрягала. Людей вокруг тоже было немного, а те редкие прохожие, которые встречались, усиленно сторонились Джона, делая вид, что они его не замечают. Подходить он к ним не стал. Прекрасно всё понимал. Наверное, он бы на их месте тоже не стал подпускать к себе кого-то с таким внешним видом. Вполне здоровые опасения. Единственная, кто не стала уходить – какая-то то ли девочка, то ли девушка в откровенном наряде, которая стояла у случайного здания и как раз курила сигарету. Джон нерешительно подошёл к ней. Она оглядела его без особого интереса и ничего не сказала. Понять сразу, сколько ей лет, удавалось трудно: лицо выглядело по-детски, как у девчонки лет пятнадцати, не больше, но тело, подчёркнутое откровенным нарядом, громко кричало о том, что ей не меньше двадцати. Макияж броский, каблуки высокие, движения плавные и грациозные, взгляд хищный и в то же время опустошённый. Явно, как девушка с оленьими рожками из притона, торговала телом. Но Джон подошёл к ней не за этим.       — Дашь покурить? — спросил он, протянув руку в надежде, что она вложит в неё сигарету. Девочка выдержала паузу, показательно сделала ещё одну затяжку и ответила на выдохе, сквозь смешок:       — Думала, скажешь просто: «Дашь?»       Джон ничего смешного в её словах не обнаружил. С другой стороны, это только ему было очевидно, что она ему неинтересна, как и, вероятно, любая другая девушка. А для неё, наверное, всё правда выглядело смешно: всё же, обычно к ней мужчины явно не за сигаретами подходили.       — Хотя… Откуда у такого, как ты, деньги? На! — не обойдясь без язвительного замечания, девочка соизволила достать из пачки сигарету и вложить её Джону в руку.       — Спасибо, — он проигнорировал колкость. С заведомым наслаждением зажал сигарету в зубах и поднёс кончик к заботливо зажжённой зажигалке. Вдохнул дым. Горло вдруг обдало таким резким раздражением, что Джон едва не закашлялся, что было бы позорно для курильщика с таким большим стажем, а глаза заслезились, и даже нос не пощадила эта ядрёная колкость. Ментол! Чёртовы ментоловые сигареты! Джон будто не сигаретным дымом затянулся, а ядовитой смесью мяты, дерева и какой-то азотной кислоты. Как вообще такое можно курить? Джону казалось, что такого вида сигареты давно пора было запретить на законодательном уровне.       — Первый раз? — усмехнулась девочка, увидев реакцию Джона.       — Нет, просто я по классике… — кое-как прохрипел он, стараясь унять это вспыхнувшее чувство острой, ядрёной колкости, беспощадно раздирающей горло. А самое отвратительное, что курить так и не перехотелось.       — Ясно. Давай сюда, сама докурю, — девочка выхватила сигарету из рук Джона и, едва закончила с прошлой, тут же приложилась к этой. Джон против нисколько не был – он бы такое не докурил – и поспешил удалиться. Придётся искать кого-нибудь другого, с нормальными сигаретами. Уходя, Джон обернулся через плечо, и с искренним изумлением смотрел на то, как девочка с невозмутимым выражением лица делала новые и новые затяжки. Неужели, ей правда было плевать на это ужасное чувство, словно раздирающее горло и всю слизистую изнутри? Хотя, возможно, в её жизни были проблемы посерьёзней. Даже обидно немного. На пару мгновений Джон ощутил себя страшным слабаком. В конце концов, найти «нормального» курильщика всё же удалось, и Джон удовлетворил свою давнюю потребность. Сильно лучше не стало, но затуманенное сознание немного прояснилось, и он поспешил наконец заняться полезным делом: найти работу. Курить ещё захочется, как и есть, как и где-то жить, и на всё это потребуются деньги. А способов заработать Джон знал не слишком уж много. Торговать собой – первое, что пришло в голову, но он сразу от этого отказался. Во-первых, он сам не хотел бы. Во-вторых, спрос на таких, как он, наверняка значительно ниже, и получится невыгодно. Второй способ – попрошайничать и воровать. Неприбыльно, долго и слишком рискованно. Даже рассматривать ни к чему. Последний более-менее реальный вариант, возникший в голове – рынок. Джон мог устроиться как продавцом, так и уборщиком, сортировщиком, грузчиком, да кем угодно! Может, даже сразу всеми. Среди продавцов на рынке было немало стариков, которые наверняка не отказались бы от помощи кого-нибудь молодого, сильного, не требующего слишком много. Пожалуй, самый оптимальный вариант. Джон отправился на рынок.       Вопреки ожиданиям, Джона не пытались расхватать, как горячие пирожки. Скорее, даже наоборот. Его с криками гоняли отовсюду, временами не позволяя даже слова сказать. Похоже, страх продавцов перед бездомными ворами был настолько сильным, что теперь они готовы были относиться с настороженностью вообще ко всем, даже без весомых причин. Велика вероятность, что виноват в этом был в том числе тот вор в длинной куртке с мерзкой способностью к просачиванию. Подойдя к первой из продавщиц, Джон понадеялся на лучшее. Женщина преклонных лет опиралась на свой прилавок и выглядывала людей из толпы, видимо выискивая потенциальных покупателей. Заметив приближающегося Джона, она поспешила закрыть лавку, сделав вид, что ушла на перерыв, но он, уже готовый к подобному, подскочил раньше и перехватил едва не закрытую шторку. Женщина опешила, явно не готовая к такому.       — Здрасьте! Слушайте, я хотел… — начал было Джон, но его перебили:       — Пошёл вон! — выкрикнула женщина недовольно, безуспешно пытаясь опустить шторку, которую Джон придерживал рукой.       — Да я ещё ничего не сказал…       — Вон! Вон, я сказала! Мне таких тут не надо! — кричала женщина с такой злобой, что из её рта брызгала слюна. Люди вокруг принялись расступаться, по большой дуге огибая прилавок вместе с Джоном и орущей женщиной. Похоже, намечалось что-то нехорошее.       — Да послуш… — Джон не оставлял попыток, но слушать его никто не намеревался.       — Вон! Совсем тупой?! Не понимаешь?! Прогоню! — в кои-то веки женщина оставила попытки закрыть шторку и отпустила её, вместо этого схватилась за метлу и вышла из-за прилавка. Джон даже усмехнулся: серьёзно? Но женщина была в самом деле серьёзна. Она покрепче сжала метлу в пальцах, замахнулась и со всей силы обрушила на Джона удар. Он без проблем перехватил рукоять метлы и остановил атаку. Пусть ему было смешно от настолько нелепой попытки этой женщины, сердце всё же немного кольнуло обидой. Его что, правда пытались прогнать метлой, как дворового кота? И это при том, что даже сказать ничего не дали. Женщина застыла почти в ужасе, безуспешно дёргая метлу в попытке высвободить её из чужой крепкой хватки. Боль в теле после того избиения Эдуарда постепенно стихала, и всё же продолжала мешать, из-за чего Джон с крайней неохотой совершал всевозможные резкие движения. Но что поделать, когда нет выбора? Рывком Джон выдернул метлу из рук женщины и отбросил в сторону. Пришлось перетерпеть резкую боль в плече, зато вдогонку ничего не прилетит. После этого Джон развернулся и пошёл дальше. Среди сотен продавцов должен же был найтись хотя бы один, который не побрезгует и возьмёт на работу?       Как бы Джон ни пытался верить в человечество и всё хорошее, через несколько часов он разочаровался окончательно. Он обошёл несколько десятков лавок, но никто, абсолютно никто не взял его к себе. Большинство закрывали штору прямо перед носом. Остальные отказывались даже выслушать и прогоняли. Похоже, Джон не оценил ненависть местных жителей к бездомным. Он подошёл к последней лавке в тщетной надежде, понимая, что после неё его терпение окончательно иссякнет. На двух стульях сидело два человека – мужчина и женщина. Вероятно, супруги. Свой небольшой бизнес они вели, скорее всего, вместе, и теперь сидели, скучающе дожидаясь возникновения клиентов.       — Здравствуйте. Я хочу устроиться. Мне нужна работа. Воровать не собираюсь, взяться готов вообще за всё, — отчеканил Джон как по заученной инструкции. В каком-то смысле так оно и было – он повторил одно и то же уже бесчисленное количество раз. Женщина посмотрела на него первой, вскочила со стула и тут же принялась негодовать:       — Ещё чего! Бомжара хренов! Всю жизнь пропил, а теперь решил за голову взяться? Знаем таких! Проваливай!       — Нет, я… — попытался объясниться Джон, но ему ожидаемо не позволили.       — Проваливай, я сказала!       — Да послу…       — Проваливай! — повторила женщина по слогам. Терпение Джона закончилось. Он вспылил, ударил руками по лавке и вскрикнул так яростно, что некоторые люди вокруг вздрогнули, а парочка предметов из-за способности улетела в воздух:       — Да ты дашь мне сказать?!       Женщина застыла в ошеломлённом недоумении. Похоже, раньше никто не решался повысить на неё голос. Со своего стула встал тот мужчина, оказавшийся грозным здоровяком. Теперь понятно.       — Ты как смеешь голос на мою жену повышать, чудила? — пробасил он сурово, пытаясь запугать. — Хочешь разобраться? Давай разберёмся!       Ответить Джон ничего не успел, как здоровяк вышел из-за прилавка и встал в подобие боевой стойки. Знал бы он, на кого решил нарваться, быстренько передумал бы. Но Джон не стал его оповещать – ему тоже хотелось выпустить пар, накопившийся за этот мучительный день.       — Дорогой, не надо! Ты ж его убьёшь! — протянула женщина, но её муж не стал её слушать. А стоило бы. Здоровяк замахнулся кулаком и приготовился бить. Банальная ошибка. Как только на Джона обрушился прямой удар, он без проблем перехватил чужую здоровую руку, легко парируя. Прежде, чем здоровяк успел хоть что-то понять, ему под колено пришёлся быстрый, меткий удар, отчего он не сумел удержать равновесие и почти упал. Тогда Джон со звонким шлепком схватил его за голову и молниеносно, с немалой силой приложил о прилавок. Раздался стук, глухое кряхтение, и здоровяк потерял сознание, безвольно свалившись на землю. Своеобразная драка заняла не больше нескольких секунд. Джон схватил бессознательного здоровяка за ноги и перевалил его на ту сторону прилавка, чтобы не мешался на дороге. Пока его жена в ужасе хваталась за лицо, не веря в проигрыш мужа, Джон тихонько умыкнул парочку купюр, лежавших в тарелочке для сдачи, после чего поспешил удалиться. Пусть считают это моральной компенсацией за нанесённый ущерб – от всех этих резких движений у Джона опять разболелось тело. Он растерянно пересчитал награбленное. Мало. Хватит разве что на пачку сигарет. Возможно, стоило изначально поступить так со всеми лавками, чем безуспешно пытаться договариваться, тогда пользы было бы больше. Джон смог бы купить чистую одежду и привести себя в порядок, после чего его уже не считали бы бомжом и без проблем устроили бы на подработку. Как жаль, что он понял это так поздно.       Продолжив путь, Джон поспешил спрятать деньги в карман, как вдруг кто-то с удивительной мощью снёс его с ног и уронил на землю – на всей скорости врезался, не иначе. Джон сумел что-то понять лишь тогда, когда перед глазами мелькнул уже знакомый подол коричневой куртки. Тот вор! И деньги из руки пропали. Ничему его жизнь не учит, да? Джон молниеносно подскочил с земли и бросился вдогонку. Поначалу он, как и в прошлый раз, безуспешно расталкивал людей, с каждым шагом всё чётче замечая, что вор лишь отдалялся. Бесполезно. Джон снова использовал свою способность и взмыл вверх. С высоты птичьего полёта разглядеть бегущего со всех ног – плёвое дело. Оставалось только поймать его. Он ведь тоже не дурак, запомнил, как было в прошлый раз. Когда Джон обрушился на вора, распугав всех людей поблизости, тот предусмотрительно использовал свою способность к просачиванию и, не позволив себя схватить, побежал дальше. Научился, значит. Придётся как-то по-другому. Джон вновь взмыл вверх, продолжая выслеживать: вор дальше нёсся по рыночной площади, проходя сквозь людей, видимо надеясь скрыться в толпе и остановить преследование. Время от времени он всё же сталкивался с кем-то, ронял деньги, судорожно поднимал их с земли и продолжал бежать. Это уже странно. Раз он способен становиться нематериальным, зачем вообще в такой момент возвращает своему телу физические свойства? Или он не может не возвращать? А вот это уже интересно. Отталкиваясь от рыночных лавок, чтобы удерживаться на воздухе и продолжать преследование, Джон с особым вниманием продолжал наблюдать. Стабильно, раз в несколько секунд, вору возвращалась его материальность. Это неплохой шанс раз и навсегда преподать ему урок, что воровать – нехорошо, особенно у Джона… Подгадав момент, Джон перегнал вора в полёте и, значительно утяжелив свой вес, резко приземлился прямо у него перед носом. Асфальт под ногами надломился, парочка человек вокруг, включая самого вора, упали от разрушительной волны.       — Ненормальный!       — Он сам понимает, что делает?!       — Слышь, тут люди вообще-то есть, придурок!       — Так и убить можно!       Кричали люди вокруг наперебой. Джон их не слушал. Он был занят вором, который к тому моменту уже шустро подскочил на ноги и попытался убежать в противоположную сторону. Пока он вновь не вернул себе свою нематериальность, Джон одним рывком настиг его, как хищные кошки настигают примеченную добычу, и нанёс меткий удар под колено. Раздался звонкий хруст сломанной кости, вор с грохотом рухнул на землю и сдавленно застонал от боли. Купюры, как и в прошлый раз, с тихим шелестом разлетелись по земле. Всех людей, кто пытались присвоить их себе, Джон с силой отталкивал, пока желающих совсем не осталось. Какой позор! Такая возня – и всего из-за пары бумажек, которых едва ли хватало на пачку сигарет! Этот вор, из-за которого пришлось устроить целый цирк пришедшим на рынок, обязан был заплатить за всё сполна. С помощью способности Джон подобрал все деньги себе и вернул их в карман, после чего грозно навис над вором, безуспешно пытавшимся уползти под шумок, и, подгадав момент, нанёс резкий, отточенный удар по чужому лицу. Очередной смачный хруст заставил зевак, собравшихся вокруг, содрогнуться. Нос вора заметно искривился, из него потекла кровь. Он вновь попытался уползти, то и дело прячась за нематериальностью, но Джон ловил его и снова, и снова наносил удары в нужный момент. Вор застонал, тщетно прикрываясь руками в попытке спастись от неминуемых ударов, и залепетал слезливо, едва разборчиво:       — Стойте… Я больше не буду… Остановитесь, прошу… Я всё понял…       Джон останавливаться не собирался. Пока в нём кипела злость, он продолжал бить, чувствуя, как горят костяшки от стёртой в кровь кожи. Поняв это, от отчаяния вор выгнулся в спине и заорал во всё горло, понадеявшись отыскать помощь извне:       — Помогите! Он сумасшедший! Спасите! Безумный напал на меня! Помогите!       Эдуард… Наверняка он поступил бы также. Если бы у Джона только была возможность прижать его так, настичь, изуродовать. Он бы тоже кричал, звал на помощь. Обращался бы к своему богатенькому папаше, которому, наверное, не впервой выручать непутёвого сына из всяких передряг. Эдуард… Если бы он только прочувствовал хотя бы каплю той боли, которую нёс в себе Джон. Пусть прочувствует. Пусть познает. Видя его лицо перед собой, Джон раз за разом злился с новой силой и бил, бил, бил. Наносил удары, пока лицо не превратилось в кровавое, едва различимое месиво. И тогда в ушах вдруг раздался голос, тонкий, измученный, любимый: «Не уходи… Не бросай меня! Умоляю, только не бросай…» Линч? Джон остановился. К горлу подкатила тошнота. Нет-нет-нет… Вместо лица Эдуарда встало его лицо. Нет! Что Джон наделал?! Как он мог?! Он резко подскочил на ноги, пытаясь привести дыхание в норму. Лишь тогда видения развеялись, и перед глазами снова оказался тот мерзкий вор, изувеченный, обессиленный. Джон сам не заметил, как едва не убил его. Нужно успокоиться. Успокоить мозг и с головой уйти во что-то другое, чтобы забыть и не вспоминать. Может, снять ту проститутку, которая одолжила отвратительную ментоловую сигарету? Всё, что угодно, будет лучше, чем собственные воспоминания. Она согласится за такую сумму? Джон прикоснулся к деньгам, так и лежавшим в кармане. Вряд ли. Зато на сигареты хватит. Сигареты. Они мало помогут, но хоть немного… Внезапно на плечо легка чья-то тяжёлая рука.       — Эй, парень… — раздался голос. Джон не дослушал. Со страху вывернул незнакомую руку, едва не сломав. Крупный лысый мужчина выгнулся, попытавшись подстроиться под страшную боль, и нетерпеливо зашипел:       — Тише-тише, я с добром! С добром!       Джон отпустил руку. Мужчина оглядел её любопытно, будто Джон мог оставить какие-то уникальные отпечатки, и, к удивлению, заулыбался. Ведь так много радостного в том, что тебе только что чуть не сломали руку, да?        — Дерёшься, как монстр, и хватка не слабее. Чудовище ты, — заявил мужчина с улыбкой на лице. По идее, он так пытался высказать комплименты, но звучало, как оскорбления.        — Мы знакомы? — усомнился Джон. Очевидно, что нет, но вопрос он задал не за этим. Мужчина оказался догадливым, быстро всё понял:       — Нет, но я хочу с тобой поговорить. Отойдём? А то тут… как-то шумно.       Джон напрягся, идти он никуда не собирался. Довольно подозрительно, когда тебя зовёт незнакомец и просит отойти куда-то, где нет людей. Джон, безусловно, из тех, кто способен постоять за себя, но даже он бессилен против, например, ловушки. Как было с Эдуардом… Его образ, как и образ Линча, никак не выходили из головы. Джону бы отдышаться, а не разговаривать с каким-то первым встречным.        — Да не парься ты! Не сделаю я тебе ничего, силач! У меня, по правде говоря… — мужчина вдруг приблизился и шепнул прямо на ухо, не позволяя ошивающимся рядом зевакам подслушать, — …предложение к тебе есть. Думаю, понравится. Хоть выслушаешь?       Что ж, пожалуй, выслушать можно. В большинстве своём предложения сулят деньги, а от денег Джон точно не отказался бы, они ему нужны. Поэтому он всё же согласился и отошёл с этим странным мужчиной подальше от толпы. Тот сразу же заметно расслабился, прекратив выдавливать улыбку. Опёрся на стену плечом, закурил. Джон хотел было попросить у него поделиться, но передумал. Пока лучше побыть настороже.       — Скажу честно, я проследил за тобой, — мужчина с ходу вывалил все карты, отчего у Джона дёрнулся глаз. Вот так откровение. — Видел, как ты нагнал того бомжа. Чутьё, навыки… У тебя всё в избытке. Ещё и со способностью повезло. Приятель, если захочешь, ты станешь настоящей легендой ринга! Смекаешь? Я приглашаю тебя поучаствовать в боях.       Мужчина вновь заулыбался, не выпуская из зубов сигарету. Джон догадывался, к чему он клонил. И догадывался, что всё это значило.       — В каких боях? — спросил он проницательно.       — В подпольных, — чуть нервно усмехнулся мужчина, поняв, что его раскрыли. — Согласен, это не совсем законно, но… довольно выгодно. Тем более для тебя! Тебя вряд ли кто-то победит!       «Я тоже так думал, а потом победили…» — заявил Джон мысленно, и перед глазами тут же возник образ Эдуарда, а тело, до сих пор немого изнывающее после того избиения, на мгновение вспыхнуло новой фантомной болью. Джон прикусил язык, чтобы не проговориться вслух, и спросил о другом:       — А тебе с этого что? — Джон читал его, как открытую книгу. В боях он никогда не участвовал, но в своеобразном подполье когда-то крутился, а потому ни с чем не путал этот характерный хитрый взгляд человека, открывшего для себя путь к золотой жиле.       — Всё-то ты понимаешь! Мне, как твоему агенту, будет перепадать процент. Но это же справедливо? — мужчина развёл руки в стороны, как опытный торговец, зазывающий клиентов. Пожалуй, да, справедливо. — Ну так что, согласен или нет? По рукам?       Ответ Джона с самого начала был очевиден.       — По рукам. Мужчина сказал, чтобы Джон явился по адресу через пару часов. Там он обещал показать ему ринг, а ещё комнату, которую согласился выделить для него, как для бойца – таким, как Джон понял, занимались многие, поскольку часто в бои записывались те, у кого своего дома не было. В целом, как и он сам. По сути, это значило, что у Джона оставалось около нескольких часов, чтобы в последний раз посетить притон. Не то, чтобы он как-то особенно сильно привязался к этому месту или его обитателям, просто планировал воспользоваться хорошей возможностью в последний раз бесплатно поесть. Если, конечно, та девушка с рожками уже вернулась со своей работы и успела что-нибудь для всех приготовить. Было бы очень кстати, поскольку Джону в ближайшее время явно предстоял его первый бой неизвестно с кем, перед которым было бы неплохо подкрепиться.       Ввалившись в притон, Джон без особого удивления увидел девушку всё за тем же столом, разливающей какой-то суп по протянутым тарелкам. Выглядела она слегка потрёпанной, а на лице виднелись полупрозрачные следы яркого макияжа, который она явно пыталась смыть, но так и не смогла оттереть некоторые особенно въевшиеся элементы. Видимо, совсем недавно с работы вернулась. Но Джон предпочитал об этом сильно не думать. Он подошёл за своей порцией, поел быстро, чтобы не задерживаться, и уже собирался уйти с приятным осознанием, что больше не вернётся в это холодное, едва ли пригодное для жизни место, как со спины его окликнула девушка:       — Парень! Парень! — она остановилась рядом с ним, замялась из-за воцарившейся неловкости. — Только сейчас поняла, мы так друг другу и не представились… Я Рейчел. А ты?       — Да не важно. Я всё равно ухожу, — Джон безразлично пожал плечами. Он не хотел, чтобы эта Рейчел запоминала его. После того разговора он сразу понял – она просто искала своего «принца на белом коне» и понадеялась, что им окажется Джон. Но он не планировал никого спасать. Ему бы о себе позаботиться. К тому же, это было бы нечестно по отношению к Линчу, пусть они наверняка уже и не считались парой. Но Джон всё равно не мог позволить себе предать его. Да и не интересовала его эта Рейчел, от слова совсем.       — Уходишь? Как уходишь? — недоумевала Рейчел. Она выглядела искренне расстроенной, хотя Джон, кажется, никогда не говорил, что планировал задержаться.       — Ну да. Я ж тогда сказал, что себя выбрал бы… Вот, вроде как работу нашёл. Мне предложили проживание, — пояснил он ёмко, хотя по идее имел полное право вообще ничего не объяснять. Рейчел, кажется, готова была заплакать.       — Я… Я думала, мы вместе…       — Нет, — Джон перебил её. Ей не стоило об этих сказках даже думать. — Прости, но нет. Рейчел опустила взгляд. Её плечи дрожали. Слёзы застыли на ресницах, словно не решаясь сорваться. Она попыталась незаметно смахнуть их, хотя Джон и так уже всё увидел несмотря на тёмные очки, сквозь которые такое удавалось трудно – по крайней мере, внутри полутёмного помещения.       — Ты мне понравился. Я… полюбила тебя, — призналась Рейчел нерешительно, так и не осмелившись поднять глаза. В школьные годы Джону признавались несколько добрых девочек, которые влюблялись в него за красоту и закрывали глаза на его откровенную бедность. Тогда он им легко отказывал, а они также легко влюблялись в кого-то другого уже на следующий день. Больше признаний он не получал. А потому просто не знал, что делать теперь. В подростковом возрасте всё куда легче. Но когда вырастаешь – уже не можешь поступать так беззаботно, как раньше. Вот и Джон так не мог. И долго думал, тщательно подбирая правильные слова, пока, наконец, не нашёл их:       — Тогда отпусти. Иначе потеряешь.       Рейчел резко вскинула голову, посмотрела почти испуганно. Лишь в этот момент Джон заметил, что глаза у неё были зелёные. Тогда ему точно следовало как можно скорее уходить – пока он не увидел в них кое-кого другого… Уже увидел. И потому поспешил отвернуться. Прежде, чем Джон ушёл, на горизонте вдруг показался дедуля, продолжая всё так же нелепо, неуместно улыбаться. Кажется, Джон впервые видел, чтобы он встал со своего места. До определённого момента ему даже казалось, что дедуля не способен ходить.       — Что, родная, призналась ему? — догадался дедуля проницательно, возложив свою красную от аллергических реакций руку Рейчел на плечо. — Прогадала ты, девочка. Муж у него.       Джон постарался пропустить слова дедули мимо ушей, хотя каждое упоминание «мужа» било ножом по сердцу. Линч…       — Он… уходит, — с трудом выдавила Рейчел, поставив дедулю в известность. Тот, кажется, вообще не удивился. То ли подслушал всё, то ли заранее знал – Джон и не пытался скрыть, понять было несложно. Сама Рейчел размякла и всё же пустила слезу, содрогнулась, прикрыла рот рукой. Джон старался на неё не смотреть.       — Ясное дело, уходит. Куда хоть? — в кои-то веки дедуля обратился к Джону.       — Работу нашёл с проживанием, — ответил он ёмко, желая поскорее со всем закончить. Долгие, излишне трагичные прощания, начинали выматывать. А Джону ещё бой предстоял! Ему бы сохранить силы.       — Везунчик какой! Ну, удачи тебе на твоей работе, — дедуля помахал свободной рукой, второй нежно поглаживая Рейчел по плечу в попытке успокоить. — Прощай.       — Пока, — голос задрожал. Джон всё же вымотался. Сигареты помогли бы успокоиться, но с покупкой новой пачки пришлось повременить – тот мужчина сказал, что деньги нужно приберечь для взноса. А поскольку у Джона и так было немного, лишних не осталось. Он вяло махнул рукой вслед и поспешил исчезнуть в вечно открытом проходе, бодро взбежав по лестнице.       На улице его вдруг остановила Рейчел. Догнала, схватила дрожащими пальцами за край измазанной в крови футболки, взглянула своими зелёными, заплаканными глазами.       — Я… — голос вздрогнул, сорвался, вынудив её попытаться ещё раз. — Я стала деньги откладывать. По чуть-чуть. Коплю на квартиру. На работу нормальную. Как ты сказал… Послушала, значит. Всё-таки не просто так Джон дал ей тогда свой маленький совет. Он даже почти улыбнулся, но, как увидел её зелёные глаза, тут же передумал и ответил сухо, отвернувшись:       — Правильно делаешь.       Рейчел отпустила футболку Джона. Помялась ещё немного нерешительно, тщетно пытаясь угомонить свой плач, и сказала ласково, печально:       — Прощай, парень, который мне так и не представился.       — Прощай, Рейчел.       Джон прикусил себя за язык, чтобы не ляпнуть чего лишнего, не назвать чужое имя, и всё же поспешил удалиться. Он шёл быстро, почти бежал, и чувствовал, как Рейчел сверлила его спину взглядом, не сдвигаясь с места, прощаясь дальше мысленно. Больше они никогда не увидятся – так Джон решил для себя сам. Потому что, если он снова заглянет в эти глаза, шансов уже не останется.