Их свело небо

Когда люди только появились в этом мире, они думали, что были самыми сильными среди живых существ, ведь изначально заметно от них отличались. Но уверенность продлилась недолго. Следом за людьми появились Страйкеры – страшные чудовища, загнавшие человечество в угол. Они питались людьми, как люди питались скотом, и с каждым годом полная гибель человечества становилась всё ближе. И тогда случилось нечто, о чём по сей день блуждают неоднозначные слухи: появился Дефендер – первый человек, заимевший свою способность. Так и не удалось выяснить, как он получил эти силы. Может, это было результатом эволюции? Может, ему помогло нечто стороннее, например метеорит, прилетевший из космоса? А может, это сделали сами Страйкеры, принеся со своим появлением что-то ещё, помимо своих голодных пастей? Так или иначе, Дефендер сумел защитить человечество от вымирания, одолев некоторых Страйкеров благодаря своим силам, и тогда, год за годом, всё больше людей стало овладевать способностями, как и он. В настоящее время способностями обладает абсолютно каждый, некоторые – даже не одной. Современный мир по-настоящему трудно представить без привычных суперсил, и многие до сих пор не могут поверить, что когда-то люди были совершенно обычными и не обладали ничем подобным. Нынешние Дефендеры – бравые защитники, отучившиеся в военных академиях, что день и ночь охраняют покой городов и живущих в них граждан, истребляя блуждающих по пустошам Страйкеров. А сами Страйкеры в современном мире – это вечно голодные звери, которым теперь ни за что не победить человечество.       — На этом всё, дети! Урок окончен! — объявила учительница громким высоким голосом, закончив свой длинный исторический рассказ. — Записывайте домашнее задание: к следующему уроку истории выучить третий параграф. Там будет всё то, о чём я вам сегодня рассказала. Это история нашего мира! Каждый обязан её знать! Чтобы к следующему уроку у всех от зубов отлетало!       — Хорошо! — раздался не слишком довольный хор детских голосов. Джон нетерпеливо вытянул ноги, едва не упёршись ими в стену напротив, и небрежным движением поправил тёмные солнцезащитные очки на лице, которые за последние несколько лет никогда не снимал при других. Он сидел в тесном коридоре и довольно неохотно дожидался своего младшего брата, непроизвольно подслушивая ход его урока через тонкую дверь. Изначально Матео – так звали самого младшего брата их большой, многодетной семьи – должна была забрать Гвен – самая старшая сестра, – но у неё возникли какие-то сложности на работе, из-за которых ей пришлось задержаться, и она попросила о помощи Джона. У него, безусловно, были дела, но отказать сестре он попросту не мог, потому что, кроме него, помочь ей было некому. Остальные достаточно взрослые дети были заняты либо своей работой, либо учёбой, а все прочие были слишком маленькими, чтобы забирать кого-то из школы. Вот и получалось, что на эту роль оставался только Джон. Сидя в маленьком коридоре на совершенно неудобном стуле, он всё больше жалел, что по итогу согласился, и искренне обрадовался, как только услышал скрип открывающейся двери.       — Наконец-то! — воскликнул он нетерпеливо, уже готовый соскочить со стула. В коридоре показался Матео со своим маленьким рюкзачком на плечах и, завидев старшего брата, заметно удивился, выдав всё честно и прямолинейно:       — О, Джон, привет! А где Гвен?       — Сегодня я за неё, — пояснил Джон неподробно и всё-таки подскочил со стула. Он просидел всего каких-то пять минут, не более, но уже чувствовал, что больше в течение этого дня никуда не сядет.       — А училка сказала, чтобы я позвал Гвен, когда она придёт. Она хотела поговорить с ней о моей дис… диса… диси… О поведении моём, короче! — выпалил Матео с удивительной понятливостью, по итогу всё же не сумев побороть слово «дисциплина».       — Этого мне ещё не хватало! — рыкнул Джон недовольно. Ему и так пришлось перенести свои дела, вынуждая пацанов ждать, а теперь ещё и с чужими учителями разбираться? Ну нет, пусть эта проблема остаётся на Гвен!       — Матео! — раздался высокий голос учительницы, прозвучавший, как свидетельство о казни. По-хорошему стоило как-нибудь улизнуть… Из-за стены, отделяющей класс от коридора, она не могла видеть, кто пришёл за Матео. — За тобой уже пришли? Позови свою сестру сюда, пожалуйста!       — Сей..! — хотел было откликнуться Матео, но Джон прикрыл его рот ладонью и прошептал с толикой азарта, скрывающей за собой брызжущее недовольство:       — Давай лучше свалим по-тихому?       — Давай, — легко согласился Матео, кивнув. Он был далеко не самым послушным ребёнком, и одним из самых непоседливых, а потому подобная шалость была для него чем-то весёлым, забавным, и он не собирался читать Джону нотации о правильности или неправильности тех или иных поступков. Джон аккуратно подхватил его под руку и увёл по коридору в сторону выхода, так ничего учительнице и не ответив. Идя по улице, Джон с Матео под руку с некоторым трудом юлил между прохожими. Они шли в самый ранний час-пик – именно в этот момент многие дети, одни или с родителями, возвращались с учёбы домой. Люди с крыльями летели по небу, над крышами зданий, а все прочие шли пешком или ехали на транспорте, кто на автобусе, кто на личном автомобиле. Где-то с другой стороны улицы доносился противный плач маленького ребёнка, от которого немного закладывало уши. Чуть ближе раздавался бешеный лай собаки, без разбору бросающейся на всех подряд, с трудом удерживаемой нерадивым хозяином. Шумели и ревели моторы проносящихся мимо автомобилей. Недовольно восклицали случайные прохожие, с которыми Джон время от времени ненароком сталкивался плечом. Ещё немного – и Джон рисковал взорваться от злости и раздражения. С самого утра всё шло наперекосяк, и теперь, когда день близился к вечеру, даже одно из самых важных событий рисковало оказаться отложенным, потому что его, видите ли, попросили забрать братика из школы! Джон нервно взглянул на свой телефон, затемнённый видом через стёкла солнцезащитных очков. Цифры, немного искажённые под трещиной, пересекающей экран, не внушали спокойствия. Джон уже должен был сидеть с пацанами в их небольшом логове и повторно обсуждать подробно обдуманный план. А он всё ещё занимался тем, что тащился до дома! А ведь ещё в логово тащиться… На телефон стали поочерёдно приходить нетерпеливые сообщения из серии: «Ты там скоро?». Засмотревшись на экран, Джон не заметил, как снова столкнулся с каким-то прохожим в солидном пиджаке, едва не выронив телефон и не опрокинув свои тёмные очки.       — По сторонам смотри! — прикрикнул прохожий в пиджаке, видимо офисный работник, с недовольством и тут же растворился в толпе. Ну всё, последняя капля! Джон убрал телефон обратно в карман потёртых джинсов и, потянув Матео за собой, юркнул в ближайший опустелый переулок.       — А куда мы? Дом в другой стороне… — удивился Матео, с интересом оглядевшись на удаляющуюся шумную улицу позади. Переулок не источал особого дружелюбия. Тёмный, безлюдный, пропахший вонью мусора и давно немытых тел, он словно пытался выгнать незваных гостей, сгущая мрак, опасно поблёскивая мерцающей лампочкой над какой-то чёрной дверью. Однако Джон и не планировал в нём задерживаться.       — Немного сократим путь, — пояснил Джон туманно и подхватил Матео на руки. Тот принялся противиться, с характерным детским отвращением заметив:       — Отпусти меня! Я тебе не девчонка!       Ох уж этот странный мальчишеский возраст, когда само существование девочек, и уж тем более общение с ними, кажется постыдным! Но Джон проигнорировал недовольство Матео, понадёжнее сцепил его пальцами и резко взмыл вверх. Ветер зашумел в ушах, подхватывая волосы и одежду. За какое-то мгновение тесные стены переулка пронеслись мимо, и вот, парни уже возвышались над крышами домов, наравне с крылатыми, оглядывая город с высоты птичьего полёта. Способность Джона – управление гравитацией. Он мог влиять на гравитационное поле, как на своё, так и на всех ближайших существ и объектов в небольшом радиусе, и свободно его контролировать. Проще говоря, Джон мог по своему желанию менять вес и прочность всего, что находилось поблизости. Так он полностью облегчил свой и вес Матео, сделав их, по сути, невесомыми, как в космосе, после чего просто оттолкнулся от земли и взлетел вверх, как воздушный шарик. Матео такое до безумия понравилось, он принялся смеяться и с любопытством оглядывать всё вокруг, уже и позабыв о своём изначальном недовольстве из-за того, что Джон взял его на руки. Когда они оказались достаточно высоко, над крышами домов, Джон принялся постепенно утяжелять вес, возвращая его в норму, тем самым медленно опускаясь на ближайшую крышу. А когда его ноги вновь коснулись твёрдой поверхности, Джон опять облегчил вес и подскочил, мощным, гигантским прыжком двинувшись дальше. Такими внушительными скачками, за один раз преодолевающими по несколько десятков ярдов расстояния, Джон планировал в разы быстрее добраться до дома. Всяко лучше, чем толкаться внизу с обычными прохожими. Конечно, он делал так уже не в первый раз, но всё же ему стоило быть осторожным. Нет, не из-за Матео на руках, а из-за верных стражей порядка, которые могли заметить его с земли. Полёт – средство передвижения, расценивающееся, как транспорт. И если для управления транспортом требовались права, то для полёта – лицензия, которой у Джона… не было. Он пытался её получить, но его способ передвижения не сочли за полноценный полёт и потому лицензию не одобрили. А нахождение в «зоне полёта» без лицензии – правонарушение, за которое полагается очень неприятный штраф. Поэтому стоило закончить с этим всем как можно быстрее. Пара десятков подобных мощных прыжков, и Джон уже плавно опускался на землю в родном, знакомом дворе. Огороженный незначительным сетчатым металлическим забором, двор разрывался от мусора, переполняющего его до краёв. На каждом шагу встречались какие-то помятые банки, пустые бутылки, истерзанные и измятые кусочки бумаги, картонки, у стен стояли непонятно откуда взявшиеся поддоны и даже непригодные покрышки местами валялись среди груд, мешая проходу. Стойкий запах чьей-то рвоты напополам с вонью алкоголя и сигаретного дыма давно стал привычной обыденностью, а странные липкие пятна неизвестного происхождения, намертво въевшиеся в побитую уличную плитку, уже переставали удивлять и вызывать столько вопросов. Джон жил в этом месте с самого раннего детства. Здесь он родился, и здесь, вероятно, он и умрёт, как и все его братья и сёстры, как и его давно почившие родители. Конечно, в нём ещё теплилась наивная мечта однажды выбраться из этой дыры, переехать в более благоприятный район, поближе к центру города, и начать новую неплохую жизнь, но с каждым годом под натиском суровой реальности она угасала всё сильнее. Джон аккуратно поставил Матео на землю, постаравшись найти более-менее чистое от мусора местечко, после чего поправил свои тёмные очки, чуть съехавшие на переносицу от постоянных резких прыжков, и поспешил следом за младшим братом, двинувшись к невысокому многоквартирному кирпичному дому. Именно в нём их большая семья проживала свою небогатую, незавидную жизнь с самого момента рождения.       Оказавшись внутри не менее грязного подъезда, дышать внутри которого не представлялось возможным без открытых окон или, в лучшем случае, противогаза, Джон поспешно двинулся вверх по лестнице, легко перескакивая по три ступени. Лифт в доме, конечно, имелся, но он уже кучу лет как не работал, и чинить его никто не собирался, поэтому приходилось по старинке, пользоваться лестницей. Вероятно, такими темпами Джон без проблем перегнал бы Матео, который своими маленькими ножками едва ли мог перескочить хотя бы одну ступеньку, но тот воспользовался хитростью и, используя ту же способность к управлению гравитации, просто взмыл вверх между лестничных перил. В генетической борьбе за сверхспособности, Матео, безусловно, одолел Джона, ведь он унаследовал две способности от обоих родителей: и управление гравитацией от папы, и управление водой от мамы. Просто чудо, а не ребёнок! Был бы ещё чуть более послушным… Джон, при всём желании, не смог бы повторить трюк Матео – в отличие от младшего, он бы просто не уместился между перил, – а потому был вынужден и дальше уныло подниматься по ступеням. К счастью, много времени это не отняло. Джон быстро преодолел необходимые несколько пролётов и встал напротив знакомой старенькой двери, выискивая в карманах ключи от квартиры. Было бы проще, если бы у Матео имелся свой дубликат ключей – тогда Джону не пришлось бы подниматься вместе с ним до самой квартиры, – но Гвен настояла, что он ещё слишком маленький для обладания чем-то настолько ответственным, а потому Джону снова приходилось тратить своё драгоценное время. Он шустро отпёр дверь квартиры и запустил туда Матео. У входа как раз ждал любопытный Остин – следующий по старшинству брат после Матео, – вышедший в прихожую, чтобы посмотреть, кто пришёл.       — Остин, поиграй с младшим братом, — приказал Джон наскоро, мечтая как можно скорее сбагрить Матео хоть кому-то, после чего запер дверь и быстро побежал вниз по лестнице, обратно на улицу, попутно отписываясь пацанам в их общем чате.

Вы

Скоро буду

16:45

Выбежав на улицу, Джон снова облегчил свой вес и с силой оттолкнулся от земли, взмыв вверх с такой скоростью, что некоторый лёгкий мусор вокруг разлетелся в стороны от поднятого потока воздуха. С высоты весь район проглядывался так легко и непринуждённо, что казался крошечным, словно способным уместиться на ладони. В такие моменты переполняло какое-то чувство величия, будто вся эта территория принадлежала Джону, хотя он всего лишь на неё смотрел, и лишь ради этого приятного властного ощущения он готов был раз за разом нарушать правила, рискуя получить тот злополучный штраф. Точно, штраф… Увлёкшись, Джон забыл предварительно оглядеться. Он вновь оттолкнулся от очередной крыши, взмыв в воздух, и уставился вниз, тщательно выискивая среди прохожих служителей правопорядка. Таких, вроде как, не обнаружилось. Значит, о штрафе можно не переживать. Но не успел Джон обрадоваться этой мысли, как вдруг он с силой во что-то врезался. Или, вернее, в кого-то? От неожиданности и боли Джон потерял контроль над способностью и принялся безвольно падать вниз. Очередное приземление на крышу оказалось уже не таким мягким, как предыдущие. Бетонная поверхность приняла с холодным недружелюбием, напрочь отбив Джону все локти и колени, так ещё и вдобавок лоб изнывал после неудачного столкновения, и переносица горела после грубо вонзившейся в неё детали очков. Тихо шипя от неприятных ощущений, Джон кое-как пришёл в себя, приподнявшись на локтях, и ошалело уставился вперёд, на виновника торжества, вероятно подобно Джону не удосужившегося посмотреть перед собой. Им оказался какой-то чудаковатый зеленоглазый парень с большими чёрными крыльями, одетый в неуместную кожаную куртку, кажущуюся слишком тёплой для поздней весны, граничащей с летом. Из носа у него текла кровь, а одно крыло выглядело каким-то неправильным, странно изогнутым. Неужели, сломал? Этого ещё не хватало! Джон и так опаздывал на встречу с пацанами. А теперь, похоже, ему придётся ещё сильнее задержаться. Ну что за день? Ритмичное тиканье часов с каждой секундой нервировало всё больше. Хотелось покурить, но Джону приходилось и дальше сидеть в неудобном кресле, старательно уворачиваясь от строго взгляда, словно пытающегося пронзить его насквозь. На таком же кресле по левую руку сидел тот странный крылатый парень, неловко выпрямив спину, а за письменным столом напротив – мистер полицейский, выудивший парней для разбирательств прямиком из здания травмпункта. Джон этого полицейского знал: однажды ему уже доводилось так же сидеть в этом кабинете и выслушивать лекции о правопорядке, а следом – оглашение той страшной суммы штрафа за полёт без лицензии. Как иронично, что Джон снова попал к нему же ровно по той же причине. А ведь изначально всё шло практически гладко… После того неловкого столкновения Джон вместе с крылатым парнем отправились в травмпункт, чтобы выяснить уровень ущерба друг другу и, уже отталкиваясь от него, прийти к каким-то выводам насчёт произошедшего. О чём договорились сразу – это о том, что в полицию обращаться не будут, решат всё быстро, без лишних разбирательств, потому что оба очень спешат, но, будто по какой-то иронии, полиция нашла их сама. Узнав Джона, сидящего в коридоре в ожидании очереди, к нему подошёл уже знакомый полицейский, на бейджике которого просматривалось обычное незапоминающееся имя: «Итан Дейвисон», и, оглядев парней, быстро во всём разобрался и настоял на том, чтобы разговор продолжился уже у него в кабинете. Так и получилось, что теперь парни сидели в этих неудобных креслах посреди тесного, душного кабинета, а напротив них восседал мистер Дейвисон и строго их оглядывал, как родитель, подбирающий наказание для своих провинившихся детей. Он ещё раз грозно посмотрел на Джона, вынудив поморщиться и потупить взгляд, после чего, наконец, заговорил:       — Мистер Доу, — обратился он по фамилии, отчего Джон в очередной раз вздрогнул: он крайне недолюбливал все эти формальности. — На вашем счету это уже второе правонарушение подобного характера. Штраф за полёт без соответствующей лицензии обойдётся вам в сумму размером в сто долларов.       — Сколько?! — не сдержавшись, Джон вскрикнул и едва не подскочил со своего кресла. От эмоций он сам не заметил, как случайно поднял в воздух несколько предметов со стола мистера Дейвисона при помощи своей способности. Спохватившись, он одёрнул себя и аккуратно вернул предметы на свои места. — В прошлый раз меньше было!       — В прошлый раз вы никому не вредили, — парировал мистер Дейвисон пугающим металлическим тоном. — Теперь же ваше правонарушение обошлось мистеру Линчу переломом носа и ушибом крыла. Учитывая примерную стоимость лечения, а также моральную компенсацию, штраф за физический ущерб обойдётся вам в ещё одну, дополнительную сотню долларов…       — Сколько?! Мне чё, двести долларов платить?! — не сдержавшись, всё же выкрикнул Джон, перебив мистера Дейвисона, и от шока едва не свалился с кресла. Если одну сотню долларов он ещё мог как-то наскрести из всех своих денег, учитывая и наличные, и те, что лежали на карте, то вторую, дополнительную, ему взять было попросту неоткуда. Конечно, если он всё же сможет в ближайшее время встретиться с пацанами, то в обозримом будущем он сможет без труда хоть десяток таких штрафов оплатить… Но для этого с ними нужно хотя бы встретиться, а Джон уже в течение целого дня никак не мог до них добраться. Поэтому пока что две сотни долларов – неподъёмная для него сумма.       — Послушайте, но это ведь случайность… Может, можно как-то снизить стоимость штрафов? Мне не нужна моральная компенсация… — внезапно выступил в защиту Джона крылатый парень, этот некий мистер Линч. Голос у него дрожал, да и весь он в целом выглядел каким-то неуверенным, замкнутым, из-за чего прислушиваться к его словам явно никто не собирался. Словно частично забыв о своём рабочем положении и о необходимости в ненавистных Джону формальностях, мистер Дейвисон с упоением зашёлся в громкой, праведной речи:       — Ну что вы, мистер Линч! Как вы не понимаете? Человек рядом с вами – не какой-то прохожий. Он преступник! У таких не бывает случайностей! Думаете, это его первое правонарушение? Как бы не так! Он уже второй раз замечен за полётом без лицензии! И это не всё. Давайте я сейчас открою его личное дело… — мистер Дейвисон уткнул свой пытливый взгляд в монитор и принялся активно печатать что-то на клавиатуре, периодически клацая мышкой. Поверх пульсирующей шишки на лбу, оставшейся после столкновения, у Джона проступил холодный пот. Этот Линч только начал его защищать, не хватало ещё, чтобы он передумал! Даже если Джон планировал в скором времени обзавестись деньгами, он всё равно не хотел платить штрафы на целых двести долларов.       — Так... А давайте без «давайте»? Ну зачем ему моё личное дело? — Джон всё же подскочил с кресла и подорвался к мистеру Дейвисону, упёршись руками о его стол, тщетно пытаясь его переубедить. Его сосредоточенное лицо сквозь тёмные стёкла очков казалось каким-то зловещим, немного даже пугающим. Он не реагировал на просьбы Джона, продолжая неумолимо печатать что-то на клавиатуре, пока, наконец, не вскинул голову и не продолжил:       — Не личное дело, а список преступлений. Как пострадавший, мистер Линч имеет право знать, что столкнулся не с обычным гражданским, а с преступником, на счету которого четыре случая тайного хищения чужого имущества и два – нанесения побоев с умышленным причинением лёгкого вреда здоровью. И это только те случаи, которые нам удалось застать и зарегистрировать. И неизвестно, сколько их ещё было вне нашего ведома? — пылая искренней справедливой яростью, мистер Дейвисон поднялся со своего стула, внезапно возвысившись над пригнувшимся Джоном. Его глаза, сверлящие с такой ненавистью, что хотелось мигом провалиться и исчезнуть, казалось, готовы были метать молнии. Джон, конечно, не мог утверждать наверняка, но ему почему-то казалось, что у мистера Дейвисона к нему была особая, личная неприязнь. И от этого противного, липкого ощущения, льнущего к коже, хотелось как можно скорее отмыться. Может, штраф в две сотни – не такой уж плохой вариант? Всяко лучше, чем ещё одну долгую минуту оставаться в этом отвратительном кабинете под прицелом испепеляющих глаз!       — Поэтому, мистер Линч, не позволяйте хитрым словам этого преступника обмануть вас. Он лжец! И выписанные ему штрафы, по сути своей, – уже смягчённая мера наказания. Будь моя воля, я бы выписал ему полгода… Нет! Год исправительных работ! А лучше – тюремного заключения! И вдобавок дал бы рекомендацию на переклассификацию сил в виду агрессивного поведения, потенциально способного нести угрозу для общества! — без толики жалости заявил мистер Дейвисон, продолжая со всей строгостью таращиться на сгорбившегося, ссутулившегося Джона сверху вниз. Пожалуй, лучше сесть обратно в кресло… Там хоть чуть меньше ощущается это кошмарное давление. Джон нерешительно попятился назад и аккуратно опустился в кресло, нетерпеливо дожидаясь того момента, когда, наконец, будет внесён хоть какой-то приговор, и можно будет возвращаться домой. Штраф суммой в двести долларов уже не казался ему чем-то слишком отвратительным.       — Понятно… — только и смог выдавить Линч, не отыскав в себе сил на борьбу против такого неуклонного нрава, как у мистера Дейвисона. Более того, кажется, его неуверенность в себе достигла апогея, и теперь он сидел не просто ровно, а вытянуто, как струна, в настоящем страхе как-то не так повернуться или что-то не то сказать. Видимо, сам того не осознавая, мистер Дейвисон случайно задавил несчастного пострадавшего своим сильным характером, отчего он, слабый и бесхребетный, едва не оставил душу. Ну, сам виноват! Нечего было по сторонам глазеть, пока летишь. С другой стороны, то же самое можно отнести и к Джону… Но он был занят важным делом – выискивал внизу полицию, чтобы не попасться, поэтому ему простительно! Хотя в любом случае попался, поэтому уже неважно.       — Итак, решение объявлено. Мистеру Доу назначено два штрафа: за полёт без лицензии и за непреднамеренное лёгкое причинение вреда здоровью, оба в размере сотни долларов. Первый вы можете оплатить в банке или через государственные услуги. Второй можете передать пострадавшему лично, эти разбирательства останутся сугубо между вами. И я лично проверю, чтобы всё было исполнено! — пригрозил напоследок мистер Дейвисон, видимо догадываясь, что Линч, добрая душа, в противном случае может просто простить Джону долг. А было бы неплохо…       — Мистер Линч, есть ещё какие-то возражения? — спросил мистер Дейвисон скорее из идиотской формальности, чем из искреннего желания или заинтересованности.       — Ну… — Линч всё-таки решился что-то добавить, но не успел он сказать и слова, как кабинет заполонила трель телефонного звонка, раздавшаяся из кармана его джинсов. Вмиг покраснев от смущения, он судорожными движениями кое-как достал гаджет и бегающими глазами уставился на экран.       — Простите, это важный звонок… Я должен ответить…       Мелко подрагивая, он неловко поднялся с кресла и, быстро просеменив до выхода, тихонько скрылся за дверью. Просто превосходно, теперь Джон остался с этим настырным мистером Дейвисоном один на один! И без того царившее напряжение тут же возросло в разы, и атмосфера образовалась такая, что Джона под её давлением с силой пришибло к креслу. Казалось, встать он уже не сможет. Да и живым выйти тоже… Мистер Дейвисон шумно опустился в своё кресло за рабочим столом, пододвинул к себе какой-то листок бумаги, схватился за ручку и принялся что-то торопливо писать. В голове у Джона на мгновение промелькнула мысль, что он составлял бланк завещания, которое ему потребуется заполнить, но быстро её отбросил. Никто ведь не убьёт его на самом деле, так?       — Совесть есть? — внезапно то ли спросил, то ли уточнил мистер Дейвисон, не отрываясь от ненаглядного листка бумаги. Джон нерешительно вжал голову в плечи и спросил, сомневаясь, при этом стараясь сохранить лицо и по возможности не подавать вида, что его что-то тревожило:       — Это вопрос?       — Вот адрес мистера Линча, — заявил мистер Дейвисон, выложив листок на край стола. Как оказалось, с таким сосредоточением он выписывал на него чужой адрес, и потому не отвлекался, видимо боясь ненароком ошибиться. Вот только одно было непонятно: зачем? На кой чёрт Джону знать чей-то там адрес? Ответ не заставил себя долго ждать:       — Ты виноват в его ушибе крыла. Какое-то время он не сможет летать, поэтому проводи его до дома. Если у тебя есть совесть, — уже даже не пытаясь скрывать своей агрессии, мистер Дейвисон отбросил формальности и откровенно перешёл на «ты». Конечно, Джон не собирался никого провожать. У него и без этого дел хватало. Но стоило ему вновь столкнуться с невыносимым взглядом мистера Дейвисона, как былая подростковая непокорность куда-то улетучилась, а на её место пришёл липкий, маленький, при всём противный и неуправляемый страх, небольшим мерзким комочком засевший где-то под рёбрами. Джон всё ещё не собирался никого провожать, но листочек, отложенный на край стола, всё же покорно забрал и засунул в карман, подумав о том, что, как выйдет из кабинета, выбросит его в ближайшую мусорку. Кажется, мистер Дейвисон хотел добавить что-то ещё, но кабинет вновь пронзила трель звонка, и маленькую мрачную комнатку заполонила знакомая попсовая музыка, не так давно переставшая доноситься из всех колонок. Это был узнаваемый рингтон Джона. Тот поспешно выудил телефон из кармана и взглянул на треснутый экран, уведомляющий: «Шокер». Такой кличкой обладал один из пацанов, с которыми проводил время Джон и к которым он безуспешно пытался попасть вот уже целый день. И им, видимо, совсем наскучило ждать.       — У меня тоже… важный звонок. Я отойду, — поставил Джон перед фактом и поскорее соскочил с кресла, практически со всех ног ломанувшись в сторону выхода. Наконец, свобода! Спасибо Шокеру, что решил позвонить именно в этот миг.       — До свидания, мистер Доу, — бросил мистер Дейвисон на прощание, с особой злостью и неохотой выплюнув чужую фамилию, будто невкусную жвачку. Джон не удосужился даже рукой махнуть ему вслед и поскорее исчез за дверью.       С радостью вырвавшись в коридор, Джон нерешительно застыл среди рядов стульев, стоящих у стен, и редких полупустых кулеров с водой, предназначенных для страдающих от жажды ожидающих. Коридор оказался пуст, и лишь один человек до сих пор оставался в этом мрачном, неуютном месте: тот крылатый парень, Линч, что нервно расхаживал по какой-то невидимой вымеренной линии, держа телефон у уха, и что-то торопливо, сбивчиво говорил:       — Да, я понимаю. Простите. Я знаю, что первый день. Мне жаль. Просто, понимаете, обстоятельства оказались сильнее меня, я столкнулся…       Поняв, что всё это время чужой крайне нервозный разговор перебивал весёлый звук рингтона, слышный на весь коридор, Джон всё же прекратил подсушивать и нажал копку приёма вызова, сосредоточившись на своей беседе, которая предстояла явно несладкая. Пусть этот звонок и помог Джону вырваться из душного кабинета, но выслушивать теперь злые однотипные претензии совершенно не хотелось… Он с неохотой поднёс телефон к уху и спросил севшим, невесёлым голосом:       — Да?       — Звезда! Тебя где носит?! — раздался с той стороны истеричный голос Шокера.       — Прямо сейчас – выхожу из отделения полиции, — честно признался Джон подчёркнуто спокойным голосом, двинувшись дальше по коридору, в сторону лестницы, ведущей на первый этаж, а оттуда и к выходу.       — И чё ты там забыл?! — Шокер ни на мгновение не переставал злиться.       — Сигаретку покурить просил! — съязвил Джон в ответ, не терпя таких глупых вопросов. Как будто у него было слишком много вариантов, из-за которых он мог оказаться в отделении полиции! «Кстати, неплохая идея…» — задумался он, похлопав себя по карману джинсов, где лежала полупустая пачка сигарет. День выдался крайне тяжёлый и суматошный. Как покажется улица – неплохо будет немного покурить.       — Чё за тупые вопросы? — продолжал возмущаться Джон, но по итогу всё же сжалился и выпалил правду: — Попался я!       — На чём? — кажется, Шокер всё же чуть поуспокоился.       — На полёте без лицензии.       — Ясно. Короче, насрать, где ты там мотался. Всё отменили, — теперь Шокер звучал до неправильного спокойным. У Джона в груди что-то на мгновение оборвалось. Нет, только не это! Он только штрафы схлопотал! На какие шиши ему теперь их оплачивать? Джон почти с разбегу вылетел из здания полиции, едва не сбив какого-то человека на проходе, и быстрым шагом пошёл дальше по улице, параллельно свободной рукой выуживая из кармана пачку сигарет, чтобы хоть как-то унять это накатывающее чувство беспокойства.       — В смысле «отменили»? — спросил он встревоженно, зажимая сигарету между зубами, чтобы достать зажигалку.       — На завтра перенесли, — успокоил Шокер. Вот придурок! Сразу бы понятнее сказал! Нет, надо было пугать лишний раз! Наверняка ведь специально. — В то же время, в том же месте. Скорее всего обсуждать будем меньше, и к делу приступим тоже завтра. Смотри, чтобы не было твоей этой херни! Не опаздывай!       Даже не попрощавшись, он без предупреждения повесил трубку. Джон убрал телефон обратно в карман, после чего наконец поджёг сигарету и с удовольствием втянул едкий, горький дым, до ноющего противный, но зато трезвящий и приводящий в чувства. Вновь испытывать судьбу и соваться на территорию для полёта он не решился, пошёл дальше пешком, неспешно, устало, попутно затягиваясь сигаретой и лениво огибая уже редких прохожих. Наступил вечер, близилась ночь, и большинство уже сидело по домам или даже ложилось спать, на улице оставались только те, кто гуляли, или редкостные бедолаги, которые возвращались с работы в такой поздний час. Джон понимал, что Гвен наверняка уже вернулась с работы и ждала его дома вместе со всеми остальными, чтобы опять спросить, почему он вернулся так поздно. Понимал, что он снова не сможет придумать нормального ответа и ничего не скажет, либо сморозит полную чушь. Понимал, что всё-таки забыл выкинуть в мусорку тот листочек, выданный мистером Дейвисоном, и теперь уже не станет этого делать, потому что не найдёт в себе сил. Понимал, и с каждым новым осознанием жадно затягивался сигаретой.