Их свело небо

Только войдя в квартиру, Джон окунулся в уже знакомую, привычную атмосферу некого хаоса, когда из каждого уголка каждой комнаты доносятся какие-то крики, фразы, кто-то с кем-то разговаривает, кто-то безудержно резвится, кто-то отчаянно пытается поговорить по телефону. Дом – как место сбора, куда все приходят, чтобы отдохнуть после тяжёлого дня, позаниматься своими делами, а утром снова на целый день куда-то уйти. Людям, живущим в бедных районах, среди отребья и мусора, и работающим на крохотных, неблагодарных работах, другая жизнь и не снилась. Не снимая потрёпанных временем кед, Джон прошёл в глубь квартиры, пересекая прихожую, её покосившийся комод с кучей выставленных фотографий, не все из которых были в рамках, и потёртые стены, которые уже давно не отмывались. Перешагнул небольшую груду зимней обуви, которую было некуда поставить, отчего она валялась по всему полу прихожей, разбросанная детьми, и наконец оказался на тесной кухне – в первой комнате после прихожей, встречающей вошедшего в квартиру. Маленькая и неуютная, она кое-как вмещала в себя все необходимые кухонные тумбы, отчаянно воюющие за немногочисленное место с протёршимся от времени обеденным столом. Во главе у него, с самой дальней от входа стороны, сидела Джоди – средняя сестра – и без интереса пялилась в телефон, лениво тыча в него пальцем с облезлым, старым маникюром. А с другой стороны, едва не загораживая проход, сидела Гвен и кривила недовольную гримасу, таращась на Джона, как на самого виноватого во всём мире человека. Он предполагал, что так будет, и всё же на всякий случай подглядел на побитый экран телефона: «23:02» – оповещали о времени цифры под трещиной. Да, без привычного выговора точно не обойдётся.       — Две минуты двенадцатого, — проговорила Гвен показательно недовольным тоном, хотя Джон только что посмотрел время. — И где ты всё это время был? Наконец работу искал? Очень в этом сомневаюсь.       Джон застыл между обеденным столом и холодной стеной кухни, не решаясь ни сесть, ни сдвинуться. Он не хотел рассказывать Гвен про случившееся, про очередные штрафы, не хотел её расстраивать. Если всё получится – совсем скоро он сможет её обрадовать, и всех в этой квартире. Он сможет закончить их ад, но для начала нужно было как-то увильнуть от настырных вопросов.       — Джон, я тебя спрашиваю. Сними ты эти свои дурацкие очки и посмотри на меня! Скажи мне в лицо: где ты был весь этот день? — чуть прикрикнула Гвен, подрагивая от пробирающей злости. Конечно, она понимала, что Джон отмалчивался далеко не из-за радостных новостей. И конечно, она хотела узнать, что он натворил в этот раз, хотя наверняка и так обо всём догадывалась. Это было нетрудно, Джон регулярно влипал в одни и те же неприятности. Он поправил солнцезащитные очки на своём лице, и не думая их снимать. Приметил, что после столкновения с тем крылатым парнем Линчем одна душка треснула, теперь рискуя в любой момент нещадно развалиться. И всё-таки ответил честно, прямолинейно, стыдливо:       — В отделении полиции.       Посмотреть Гвен в глаза он так и не решился. А она тем временем взорвалась недовольством, вскинула руки и воскликнула:       — Ну конечно! Я центы считаю, как бы на еду хватило, а Джон получает штрафы! Превосходно просто! Мало мне одного Эллиота, который вообще непонятно чем занимается, в семью так ни цента не принёс, так на тебе, Гвен, ещё и Джона, который только то и делает, что из семейного бюджета тащит деньги!       — Да не тащу я ничего! — оправдался Джон, тоже чуть повысив голос в ответ. Всякую зажатость как рукой сняло. Выслушивать такую наглую клевету он не собирался. Сидящая у другого конца стола Джоди, поняв, что пахнет жареным, поспешно поднялась со стула и, не отрываясь от своего телефона, покинула кухню, чтобы не выслушивать очередную ссору старших.       — Не тащит он! А штрафы ты на какие такие деньги оплачивать собрался? — парировала Гвен, от злости, казалось, готовая вот-вот сорваться со стула и вцепиться Джону в волосы.       — На свои, Гвен! Вот увидишь! Скоро всё изменится! Просто подожди немного и, я обещаю, нам больше никогда не придётся париться о моих штрафах! И о еде тоже! И об одежде, и обо всём! Гвен, я нас вытащу! — уверил Джон, стараясь звучать убедительно, хотя голову не покидала тревожная мысль: «Если всё получится». Гвен в ответ на его слова только едко усмехнулась, не поверив:       — Вытащишь, как же! Вот только врать мне не надо. Джон, я хочу всего наилучшего для нашей семьи. Как ты не поймёшь? Я пашу на трёх работах. Ты филонишь. Эллиот тоже непонятно что делает, в университете учится, ну хоть денег не требует. Джоди подрабатывает. Остин и Матео ещё слишком маленькие, они просто учатся. И при всём этом нам едва ли хватает на жизнь. Как ты собираешься нас вытаскивать?       — Просто… Увидишь, Гвен, увидишь. Подожди немного, дай мне время. Я со всем разберусь, — заверил Джон, немного поуспокоившись, и, наконец сдвинувшись с места, отправился дальше, в тот же проход, куда ушла Джоди. Этот день выдавил из него все соки. Джон ужасно устал и хотел только одного: хорошенько отдохнуть. Ему стоило набраться сил перед завтрашним днём. Потому он хотел просто поскорее принять тёплую, расслабляющую ванну, и завалиться спать. Он отвернулся от Гвен и покинул кухню, оставив их вечный спор по-прежнему нерешённым. Чуть тёплая вода плотно обволакивала тело, помогая расслабиться напряжённым, натруженным мышцам. Джон лежал неподвижно, лениво опустив голову на бортик проржавевшей ванны, боясь спугнуть это приятное чувство, и с досадой понимал, что кто-то наверняка сумеет сделать это за него – щеколда на двери была сломана, и по сути любой мог вломиться, когда захочет, и ничто не сможет его остановить. Поэтому Джон лежал, расслабляясь, и получал удовольствие от каждого спокойного мгновения, стараясь не слишком отдаваться этому чувству и не забывать, что в любой момент наслаждение рисковало прерваться. Он прислушивался к звукам за дверью: ребяческого смеха и разговоров не раздавалось. Либо Гвен погнала разыгравшихся Матео и Остина спать, потому что им завтра в школу, либо приближалось что-то нехорошее. И тревожное чутьё неутешительно склонялось ко второму варианту. Не успел Джон должным образом насторожиться, как вдруг вода, в которой он лежал, стала магическим образом подниматься из ванны, взмывая в воздух. Он сразу узнал применение родной ему способности, гравитации. Кто-то решил очень смешно пошутить! Подчиняясь воле неведомого хозяина, вода цельным сгустком поднялась под потолок и юркнула в приоткрытую дверь, словно пытаясь сбежать. Пока кто-то держал её своей способностью – Джон перехватить её никак не мог, а потому он бойко выскочил из опустевшей ванны и ринулся к двери, чтобы проучить неудачливого шутника. Как и стоило ожидать, им оказался Матео, держащий воду с помощью способности у себя над головой, а зачинщиком наверняка был Остин, стоящий рядом и противно хихикающий.       — Эй, воду вернули! — прикрикнул Джон раздражённо, беспомощно замерев в проходе. Сделать он ничего не мог, только орать и требовать, хотя в такие моменты ужасно хотелось ударить этих маленьких недоумков… Но детей бить нельзя. Потому что сразу следом тебя побьёт Гвен.       — Джон, не позорься, — раздался смешок Джоди из дальней части зала. Она мельком оглядела Джона сверху вниз, цыкнула и как-то странно отвела взгляд. Джон не сразу понял, в чём дело, но потом ощутил прохладу и тоже опустил взгляд, внезапно осознав, что от злости он выскочил прямо в чём был, и совсем забыл хотя бы обернуться полотенцем. Чёртовы малявки! День и так был испорчен, а эти умудрились испоганить ещё и только более-менее наладившийся вечер! Может, поэтому Эллиот – следующий по старшинству брат после Джоди – предпочитал ошиваться дома как можно реже и появляться как можно позднее? Может, он правда просто таким незамысловатым образом избегал всего этого хаоса? Джон раздражённо рыкнул и скрылся в тесной ванной комнатке, принявшись выискивать глазами полотенце, чтобы обернуть его вокруг пояса и уже потом отправиться к младшим братьям для крайне недовольной лекции. Но не успел он найти нужный предмет, как вода всё-таки к нему вернулась – обрушилась на голову ледяным потоком и по итогу осталась холодной лужей на полу.       — Ай, ледяная! — вскрикнул Джон, стиснув зубы и сжавшись от пронзившего всё тело холода. Позади послышался звонкий противный смех и быстрый удаляющийся топот, а затем и устрашающий вопль старшей сестры Гвен:       — Кто там балуется?! Бегом спать!       Как Джон понял, вся схема этой противной шутки была простой и незатейливой: Остин всё придумал и подначил Матео, а Матео в свою очередь охотно исполнил, сначала утащив воду с помощью способности к гравитации, а затем охладив её и обрушив на Джона с помощью способности к управлению водой. Мерзко и глупо. Лучше бы они с такой находчивостью зарабатывали деньги. Джон подхватил всё-таки найденное полотенце и принялся вытираться, окончательно похоронив свой спокойный вечер, а вместе с ним – и расслабленное принятие ванны. Ночь – по сути своей, единственное время, когда Джон мог по-настоящему побыть в тишине. И то, если пацаны никуда не звали. Днём он всегда находился в каком-либо кругу. То в кругу шумной семьи, то в кругу уличной толпы, то в кругу пацанов, то ещё в каком-нибудь кругу, где были люди, которые разговаривали, смеялись, ссорились и ни на мгновение не замолкали. И лишь ночью наступала долгожданная тишина. Иногда Джон даже специально просыпался вот так посреди ночи, чтобы просто побыть в тишине и спокойствии. Хотя в этот раз его просто мучила бессонница от волнения перед предстоящим днём. Возможно, он сможет вытащить всю семью из того круговорота ада, в котором они уже столько лет варились. А может быть и такое, что он затянет всех ещё глубже. Джон тихо, нерешительно прошагал по тёмному, пустому залу и подошёл к окну. Более обеспеченные районы города кипели жизнью и горели огнями в любое время суток, а вот их район, бедный, как и полагается, ночами засыпал, и только с рассветом просыпался. Тёмные тучи, предвещая скорый дождь, нависали над зданиями, словно намеренно погружая тёмный ночной район в ещё большую тьму. Лишь редкие фонарные столбы, половина из которых совсем не работала или неисправно мигала, освещали замершие улицы, и свет из парочки окон тех, кто по какой-то причине не спал в такой поздний час, нерешительно поддакивал им тихим отголоском. Джон оглядывал всё это с заметным безразличием – он смотрел в это окно уже сотни или даже тысячи раз, и каждый раз видел там одну и ту же картину – и подумывал о том, чтобы выйти на общий балкон и покурить, немного расслабиться. Он достал из кармана домашних спортивок пачку сигарет, с которой не расставался ни на минуту, зная, что приспичить покурить может в любой, даже самый неожиданный момент, и посмотрел на неё нерешительно. Он тщательно взвешивал все за и против: с одной стороны, так часто курить – слишком расточительно, а с другой – что поделать, если так хочется? Но не успел Джон прийти к какому-то решению, как сбоку раздался скрип двери – из общей с Гвен комнатой вышла Джоди, уставившись на Джона несколько недоумённо, видимо не ожидав его тут увидеть.       — Чего не спишь? — спросил Джон чуть растерянно, поспешно спрятав пачку обратно в карман. Он тоже не ожидал встречи с Джоди в такой поздний час.       — А ты? Хотя не, не отвечай, мне не интересно, — поспешно отмахнулась она, привычно скрывшись за маской дерзости и безразличия. Последний год или два она всё чаще так делала. Джон называл это «стадией-эмо», и никогда не обижался, понимая, что это просто состояние, которое нужно прожить и перерасти. Он сам находился в похожем примерно в возрасте Джоди. Не «эмо» правда, но дерзость там тоже присутствовала. И полностью не ушла до сих пор.       — Так чего не спишь? — всё же настоял Джон, стараясь звучать мягко и заинтересованно, хотя теперь желание покурить становилось всё более явным. Он не рассчитывал, что его наслаждение тишиной и одиночеством прервут. Джоди поколебалась, видимо выбирая между честностью и дерзостью, но по итогу сдалась и всё же заговорила, пытаясь придать голосу как можно больше обыденности:       — Да с работы попереть могут. Из-за частых опозданий. А я по-другому не могу, у меня трижды в неделю с учёбой накладывается, но слушать меня, конечно, никто не хочет! Если реально попрут – не знаю, что Гвен скажу… Ей вас с Эллиотом хватает. Ну, Остин и Матео – малявки, это понятно. Но если ещё и я ей на шею сяду… Она тогда вообще одна батрачить будет.       Джон опустил взгляд в пол, с трудом разглядев свои потрёпанные кеды сквозь ночную полутьму, кажущуюся ещё более тёмной из-за солнцезащитных очков, которые он, как и пачку сигарет, всегда носил с собой, на своём лице. Джон не мог допустить такого, чтобы кто-то увидел его без них. Он уже несколько лет никому не смотрел в глаза, только через тёмные, скрывающие глаза стёкла очков.       — Ты как, вообще, делом заниматься собираешься? — продолжила Джоди с уже знакомым упрёком. — Работу ищешь? Или планируешь всю жизнь балду пинать и воровать деньги для штрафов? Эллиот тоже ничего не приносит, но он хотя бы не берёт! Знаешь, меня бесят ваши споры с Гвен, но я с ней согласна. Тебе пора за голову взяться.       — Я возьмусь, Джоди. Обещаю. Скоро я всех нас вытащу, — Джон поднял взгляд, вновь посмотрев на тёмный, едва ли освещённый район через окно. «Или всех нас утяну», — добавил он в мыслях неутешительно, хотя старался о таком не думать. Желание покурить стало настолько сильным, что уже скоблило на языке, даруя фантомный вкус, который ощущался, но не мог удовлетворить. Джон принял однозначное решение и, ничего не сказав, подорвался к выходу, на общий балкон.       — Ты куда? — спросила Джоди непонятливо.       — Курить. Тебе рано ещё.       — Да я и не напрашивалась! — Джоди показательно отвернулась и уткнулась в телефон. Джон подошёл ко входной двери, парой ловких движений провернул замок и открыл дверь. Не успел он сделать и шага, как столкнулся в проходе с Эллиотом. Выглядел он трезвым, вменяемым и вполне бодрым, что совершенно не соответствовало образу человека, ввалившегося в квартиру в два часа ночи.       — Привет… — обронили парни одновременно с ноткой растерянности.       — Ты курить? — поинтересовался Эллиот, догадавшись.       — Ну да.       — Блин, а я только покурил! Компанию не составлю, — бросил он с искренней печалью. По сути, курение – это всё, что их с Джоном связывало, потому что они оба часто бывали не дома, и, как следствие, почти не виделись и не пересекались.       — От меня не убудет, — ответил Джон устало, с ноткой яда и сарказма. — Скажи лучше, ты где был?       — С одногруппниками гулял. Днюху одного парня отмечали, — честно признался Эллиот. Скрывать ему было нечего.       — И ты не пил? — единственное, что по-настоящему удивляло Джона. Какое день рождения, и без алкоголя? Особенно в их семейном кругу, где все старшие поголовно чем-то да злоупотребляли.       — Не-а, там вообще алкоголя не было. Именинник за ЗОЖ, — пожал плечами Эллиот. И без того расслабленный, уставший Джон, стал ещё более вялым, бросив напоследок:       — Скукота.       И скрылся за входной дверью, наконец двинувшись в направлении балкона, параллельно выуживая одну сигарету из пачки. 

***

Рано утром, как и договаривались, Джон наскоро позавтракал тем, что было в холодильнике – а выбор предоставлялся не слишком обширный – и поскорее ринулся к пацанам. К тому моменту тучи в небе так и не рассеялись, а запах приближающегося дождя стал ещё явнее. Как бы он во время дела не пошёл… В прошлый раз пацаны кричащим голосом Шокера приказали Джону не опаздывать, и пусть в голове возникало шаловливое желание проверить, что в таком случае будет, он решительно отбрасывал эту мысль и продвигался вперёд. Всё-таки он шёл не абы куда, а на серьёзное дело, где любая ошибка могла стоить и жизни, и свободы.       Встретившись, парни быстро обговорили план: они, пятеро человек, должны будут незаметно, через переулок, подкрасться к незащищённой стене одного маленького банка, и быстро, отточено проделать всё, что заучили до дыр. Шокер, как владелец способности к управлению электричеством, на две минуты отключит систему сигнализации и видеонаблюдения в банке. На две минуты, потому что в противном случае внезапную неполадку точно не спихнут на «случайность». Затем Гостер со способностью проходить сквозь стены, и Хоппер со способностью к рывкам в пространстве, проникнут в хранилище банка, которое, судя по плану здания, должно находиться как раз за той незащищённой стеной, и за выделенные две минуты соберут по сумкам всё, что смогут унести. После они вернутся, передадут награбленное Джону и Флэшу с его способностью к суперскорости, и все разбегутся кто куда. Джон с Флэшом спрячут награбленное в заранее подготовленных местах, после чего все на какое-то время залягут на дно, а потом в обговоренное время встретятся и поделят все деньги поровну. На словах план звучал просто и безупречно, в том числе благодаря тому, что этот крошечный банк явно строили какие-то имбецилы, и Джон очень хотел верить, что само ограбление пройдёт с такой же непринуждённостью.       Придя в нужный переулок, парни настороженно всё осмотрели. Убедились, что поблизости не было никаких посторонних людей, а на стенах не висели никакие скрытые камеры. Для дополнительной меры предосторожности Джон оделся в ту одежду, которую купил специально для дела и в обычной жизни не носил, планируя после всего её аккуратно сжечь. Он купил себе новые очки с тёмно-красными стёклами, хотя в обычной жизни носил исключительно тёмные, солнцезащитные. Купил толстовку с таким принтом, которую никогда не надел бы, купил кепку, уродливые «рэперские» спортивные штаны. Всё то, что он никогда не стал бы носить даже под дулом пистолета. Хотя, кажется, кроме него никто из парней такой осторожности не разделял. Все остальные пришли в своей обычной одежде, не пытаясь выглядеть как-то иначе, даже лицо не пытаясь скрыть.       — Джон, чё с тобой? — спросил Шокер недоумённо, оглядев странно одетого Джона с ног до головы. Из всех пятерых он был единственным, кто использовал реальное имя, а не кличку, правда остальные об этом не догадывались. Джон Доу – экземплификант, который используют СМИ, когда обозначают лицо, чьё имя неизвестно или по какой-то причине скрывается. И так уж вышло, что у Джона это было его настоящее имя, хотя многие окружающие думали, что так он просто сохранял анонимность.       — Не хочу в случае чего сесть в тюрячку, — ёмко пояснил Джон, расслабленно опершись на стену переулка. Всё равно в ближайшее время от него ничего не требовалось. Его работа, как и работа Флэша, начнётся лишь тогда, когда Гостер и Хоппер выберутся из банка с успешно украденными деньгами.       — Ясно. Зато как опаздывать – ты первый! — огрызнулся Шокер, кажется всё ещё не простив Джона за вчерашнее. На дерзость он никак не отреагировал. Не время устраивать разборки. Шокер на спокойствие Джона только цыкнул.       — Пацаны, только… Давайте как-то ответственно, окей? У меня класс М-2, меня в случае чего убить могут… — протянул жалобно Гостер, встряв в разговор, и, тем не менее, приготовился нырять за стену банка. Шокер в ответ на его слова только снова цыкнул и, наконец, приступил к делу, коснулся стены банка и схватился за телефон, на котором открыл приложение таймера.       — На счёт «три» выключаю им сигналку и запускаю таймер. На всё про всё у вас две минуты, — предупредил Шокер, оглядев приготовившихся Гостера и Хоппера со спортивными сумками наперевес. — Готовы? Раз… Два… Три!       Как по сигналу ракетницы на спортивной олимпиаде, парни рванули с мест. Гостер с силой влетел в стену и стал плавно в ней исчезать, просачиваясь на другую сторону. Вокруг Хоппера образовались какие-то неяркие искры, после чего он исчез, оставив за собой прозрачный, быстро исчезающий след, также ведущий в стену. Таймер в телефоне Шокера начал отсчитывать две минуты. Кажется, это было самое простое ограбление банка на памяти Джона. И единственное, в целом: такое он проворачивал впервые. Не зная, чем занять себя в течение ближайших двух минут, Джон сначала лениво осмотрел переулок, в котором они укрывались, а затем перевёл взгляд к улице, на которую этот переулок вёл. Там не виднелось ни одного прохожего, ни единой проезжающей машины, никого. Тишь да гладь, и словно ничего не могло испортить эту аферу! Так казалось поначалу. А затем на горизонте, откуда ни возьмись, показалась узнаваемая полицейская машина, которой приспичило припарковаться ровно напротив этого переулка. Из неё вышло двое полицейских и на пару мгновений остановили озадаченные взгляды на парнях, замеривших посреди переулка. Сердце застучало быстрее. На лбу проступил холодный пот. Стараясь не выдавать своего волнения, Джон бегло оглядел Шокера и Флэша: они выглядели достаточно обыденно и смотрели куда угодно, только не на вход в переулок, из-за чего вставших там полицейских видеть не могли. В целом, если не вдаваться в подробности, можно было подумать, что парни просто вышли на перекур. И чтобы подтвердить этот образ, трясущимися руками Джон потянулся за пачкой сигарет. Заметив, как он выуживает одну сигарету из пачки, полицейские определённо успокоились, видимо поверив в эту безмолвную ложь, и уже собрались уходить, как… таймер принялся отсчитывать последние секунды. Из стены банка показался выбирающийся Гостер, а рядом с ним материализовался скакнувший в пространстве Хоппер, и оба с полными, набитыми спортивными сумками. Тут и гением быть не надо, чтобы понять, что происходит. Всё случилось, будто в замедленной съёмке: выбравшиеся Гостер и Хоппер, заприметив полицейских, исказились в лицах и с криками стали поспешно вручать свои сумки Джону и Флэшу. Шокер, поняв произошедшее, без единого слова бросил всех и ринулся в бегство, пробежав переулок насквозь и выскочив на другой, противоположной улице. Остальные последовали его примеру и тоже побежали. Флэш со своей сверхскоростью, поудобнее перехватывая доверенную ему сумку, исчез настолько быстро, что полицейские не успели даже ртов раскрыть. Джон перекинул через плечо свою сумку, которую ему всучили, и тоже бросился в бегство, поначалу не рискуя использовать свою способность, чтобы не упрощать полицейским его поиски, если он сумеет оторваться.       — Лови их! — раздался истеричный голос одного из полицейских где-то позади, и даже шум ветра в ушах не смог скрыть грохота их шагов, сорвавшихся следом. Поспешно перебирая ногами с таким усилием, что колени едва не подгибались от напряжения, Джон в страхе нёсся куда-то вперёд, по смутно знакомым дорогам, надеясь выйти в какое-то более узнаваемое место, чтобы сориентироваться и, наконец, оторваться. Неплохо было бы скрыться от посторонних взглядов, чтобы воспользоваться способностью и перебраться на крыши…       — Ты за теми, я за этим! — скомандовал всё тот же истеричный голос позади. Джон мимолётно оглянулся, чтобы разобраться, что значил этот приказ. Один из полицейских ринулся догонять Шокера и Гостера с Хоппером, убежавших в другую сторону. Другой полицейский продолжил преследовать его. Воспользовавшись тем секундным отрывом, который удалось выиграть, Джон нырнул в очередной переулок и, пока никто его не видел, облегчил свой вес и взмыл в воздух, возвысившись над крышами. Потеряв его из виду, полицейский вскрикнул:       — Куда делся?! — затем, через секунду, добавил шокировано: — Уже на крыше?! Охренеть!       Перескакивая со здания на здание, Джон постоянно оглядывался: к его удивлению, полицейский не собирался отставать, тратя все силы на эту погоню и продолжая отчаянно бежать за ним по земле. Способность у него, видимо, была не боевая, а потому составить Джону особую конкуренцию он не мог, и постепенно, шаг за шагом, всё же начинал отрываться. Понять бы ещё, сколько от него так бегать, прежде чем он выдохнется?       Сам того не заметив, Джон непроизвольно прибежал домой. Понял он это только тогда, когда перед носом уже показался родной погребённый в мусоре район. А настырный полицейский всё не думал отлипать, с трудом, едва ли дыша, но всё же продолжая погоню. Где-то вдали сверкнула молния. Тучи, так и нависающие с самой ночи, стали гуще и темнее, словно пытаясь предупредить. Стоило поскорее заканчивать. Беглым взглядом оглядев район с высоты многоэтажного здания, Джон быстро, на ходу сочинил план. Вряд ли гениальный, вряд ли надёжный, но хоть какой-то. Главное – отлепить от себя этого настырного полицейского. Убедившись, что тот всё ещё видит его, Джон перепрыгнул на соседнее здание и прошёл внутрь через вход на крыше. Подбежал к ближайшему окну и убедился: полицейский купился на крючок и вошёл внутрь здания через подъездную дверь, чей замок, вероятно, был сломан, надеясь перехватить Джона внутри. Даже удивительно, что он в самом деле купился на такой элементарный трюк! Джон поднялся обратно на крышу, наконец оторвавшись от хвоста, и одним прыжком добрался до своего дома. Даже если полицейский примется обходить весь район в его поисках, того «странного парня в толстовке с дебильным принтом и в «рэперских» штанах» он уже не найдёт, потому что эти вещи к тому моменту будут сожжены.       Быстро, незаметно влетев в квартиру и закрыв за собой дверь, Джон в пару шагов преодолел маленькую прихожую и оказался на кухне, где повстречался с Гвен, которая стояла над плитой и что-то готовила. Заметив его, странно одетого, с непонятной сумкой в руках, она недоумённо спросила:       — Ты где… был?       Джон поставил сумку на обеденный стол и подорвался к сестре, вмиг оказавшись рядом с ней. Грубо вцепившись ей в плечи, Джон заглянул в её округлённые, почти испуганные глаза сквозь тёмно-красные стёкла очков, и быстро, чётко проговорил:       — Если кто-то будет искать типа вроде меня – скажи, что таких не видела!       И с той же скоростью, с которой ворвался в квартиру, метнулся в свою комнату, чтобы переодеться и временно куда-то спрятать «преступную» одежду. Затем вышел уже в своей, обычной одежде, и в своих излюбленных тёмных очках с треснутой душкой, которую перемотал чёрной изолентой, скрыв все последствия повреждения. Вернулся на кухню. Там над сумкой уже столпилась вся семья, с интересом разглядывая её и всё не решаясь открыть. Гвен – самая старшая – стояла впереди всех. Рядом с ней – средняя сестра Джоди, впервые за долгое время проявившая к чему-то интерес. Даже вечно отсутствующий Эллиот – средний брат, на пару лет старше Джоди – оказался тут как тут. Младший Остин и самый младший Матео остались позади всех, тщетно пытаясь выглянуть из-за спин старших.       — Тут, правда, не всё наше, но даже четверти хватит, чтобы хотя бы подняться на ноги, — ёмко пояснил Джон с самодовольной ухмылкой и горделиво положил руку на сумку, как бы без слов подтверждая: «Да, это я притащил!»       — Джон, что в сумке? — спросила Гвен настороженно. Вновь сверкнула молния, за окном раздался звук редких капель, становящийся всё громче, всё настырнее. Дождь всё-таки пошёл, постепенно набирая силу.       — Деньги, — ответил Джон непринуждённо, как будто это не было очевидно. Судорожными движениями Гвен расстегнула молнию одной из сумок и, замерев, уставилась на целую гору бумажных купюр, набитых так плотно, что они едва не вываливались. Дождь за окном вступил в новую силу, так громко забарабанив по стёклам окон, что даже булькающей кастрюле на плите, в которой что-то варилось, не удавалось его перебить. В вечно шумной квартире, всегда погружённой в хаос, впервые за долгое время стояло напряжённое молчание. Все просто таращились на сумку и ничего не говорили. И пусть Джону искренне хотелось верить в лучшее, на деле какой-то такой реакции он и ожидал. Он и не рассчитывал, что его поймут.       — Джон, ты… Ты больной совсем, что ли?! Ты кого ограбил?! — разразилась Гвен гневным криком, подорвавшись к Джону, и, кажется, со злости едва его не ударив. Все остальные члены семьи молча наблюдали за набирающей обороты ссорой, не решаясь вмешиваться. — Ты что натворил, я тебя спрашиваю?! У тебя мозги вообще есть?!       — Есть у меня всё! Гвен, я же обещал, что я нас вытащу! — крикнул Джон в ответ, но не успел толком договорить, как Гвен продолжила:       — Но это не выход, Джон! Так нельзя! Что… Что с тобой случилось? Кем ты стал? Джон, ты был таким хорошим! Преследовал такие прекрасные цели! Почему ты погубил своё будущее? Почему ты стал таким..?       — Да потому что этот мир с нами несправедлив, Гвен! И если он с нами несправедлив, то почему я должен быть справедлив с ним?! — орал Джон в ответ, перекрикивая шумный дождь за окнами, бешено размахивая руками в попытке унять страшную злость, от которой он бесконтрольно поднимал в воздух некоторые ближайшие предметы с помощью способности, с трудом находя в себе достаточно самообладания, чтобы аккуратно опустить их на место.       — Потому что так правильно, Джон! Есть мораль! Есть законы! И что бы ни было, мы должны их придерживаться! — настаивала на своём Гвен. Казалось, ещё немного, и она либо заплачет от злости, либо станет по-настоящему плеваться кислотой.       — Да ни хрена мы не должны, Гвен! Не получится «по закону»! Мы никогда не выберемся отсюда, если будем жить «по закону»!       — Так, всё! С меня хватит! Вон отсюда! — резко прервавшись, Гвен указала пальцем на входную дверь. Джон застыл в недоумении. Спросил тихо, не в силах поверить:       — Что?       — Что слышал! Вон из этой квартиры! Чтоб на глаза мне не попадался! — не на шутку разозлившись, Гвен больше не собиралась слушать оправдания и спорить. Её вытянутый к двери палец – как точка в этом поединке, в котором Джон без шансов проиграл.       — Но там дождь… — попытался переубедить её Джон, но его перебили:       — Да плевать мне! Пошёл вон!       В последней надежде Джон оглянулся на семью, но все, как один, лишь смущённо отводили взгляды. Цыкнув от раздражения, Джон едко бросил напоследок:       — Да и пожалуйста!       И послушно покинул квартиру.