Их свело небо

Джон не знал, сколько с тех пор прошло дней или недель, он не считал. Всё неизменно повторялось, как в дне сурка, и отличить вчерашний от сегодняшнего, а сегодняшний от завтрашнего почти не удавалось. Порядок действий всегда один и тот же: Джон просыпался, во всё горло кричал в наполненную до краёв раковину, изо всех сил бил грушу, курил, шёл на бои, дрался весь день, а заработанное со ставок тут же тратил на новые пачки сигарет и выпивку, в которой терялся полностью, чтобы хоть на мгновение унять боль – как физическую, так и моральную, – а затем возвращался домой и заваливался спать, чтобы прожить следующий день точно также. Если среди соперников ему попадался какой-то человек со шрамом на брови, даже совершенно другим, непохожим, у Джона сносило крышу, и в таких поединках мистеру Брауну вечно приходилось его останавливать, чтобы он не убил его любимых звёзд. Если попадался кто-то с зелёными глазами, Джон хотел вырвать себе волосы, но принимал бой – у него не было возможности привередничать, – а потом винил себя долго несмотря на то, что не был ни в чём виноват. Время от времени он бегал к проституткам, надеясь, что их нежные или грубые касания сотрут воспоминания хотя бы на одну ночь, но в каждой из них видел его лицо, а потому в итоге отказывался и убегал. Девочки настолько к нему привыкли, что в какой-то момент стали на прощание махать ручками уже тогда, когда он только открывал входную дверь. С тем, что ему не вырваться из этого порочного круга, Джон уже смирился и приготовился остаток жизни провести вот так, как заевшая пластинка, с крохотной надеждой на то, что на одном из боёв ему всё же попадётся достаточно сильный противник, который прекратит эти мучения раз и навсегда.       Джон проснулся, как обычно, и с первых секунд возненавидел этот день. Как и все предыдущие. Как и все последующие, потому что он знал, какими они будут. Тело привычно ныло после сна на ужасно твёрдой койке, отдельные места горели особенно – последствия недавних пропущенных ударов. Джон поднялся медленно, с тяжестью, и ещё долго смотрел пустым взглядом в стену, пытаясь придумать новую причину, по которой ему стоит встать и прожить очередной день. Причина так и не нашлась, но Джон поднялся, едва не наступив на свои тёмные очки, оставшиеся на полу, и добрёл до раковины. Из разбитого зеркала на него смотрели десятки измученных синих глаз. Цельная картинка не требовалась, чтобы понять, насколько плохо он выглядел, и потому он поспешил отвернуться и опустил голову. Открыл кран с холодной водой и умылся парой небрежных движений – сил на крик во всё горло не оставалось, Джон уже не чувствовал желания закричать, только опустошённость. Холод, покрывший кожу, немного отрезвил, и Джон нанёс пару слабых ударов по груше для битья. Руки казались ватными. Он сам не знал, как планировал побеждать в таком состоянии. Каждый день не знал, и каждый день выходил победителем. Может, хоть в этот раз его смогут одолеть? Он надел свои истерзанные очки и вышел из квартиры.       Облокотился на шаткие перила, на мгновение задумавшись, что было бы неплохо, если бы они вдруг надломились и унесли его за собой, закурил сигарету. Сколько бы он ни пытался отрезвить разум никотиновым дымом, это никогда не помогало, лишь на пару мгновений, но Джон всё равно продолжал в слепой надежде, что что-то изменится. Он сделал очередную затяжку, посмотрел перед собой. Крохотный городок едва заметно шевелился, подавая признаки жизни, словно боялся поделиться своим движением с миром. За прошедшее время Джон так и не привык к этому. В его ушах всё ещё стоял шум большого города, рёв автомобильных моторов, голоса прохожих. Ему казалось, словно вместе с привычными звуками у него отняли что-то ещё, потому что безмолвность маленького городка не успокаивала, она нервировала, вынуждала ждать чего-то плохого. Раньше Джон расслаблялся, когда курил. А теперь словно напрягался ещё больше.       Он вздрогнул, когда вдруг услышал рядом какой-то звук. Это случайный боец вышел из соседней квартиры и прошёл мимо. Мутант. С бычьими рогами и нижней частью тела, и с кольцом в носу – как у настоящих быков. Возможно, он сделал это специально, ради смеха. А возможно, даже сам не понял, как при помощи пирсинга приблизил себя к животному, с которым разделял пол тела. Джон пригляделся к нему внимательно. Кажется, ближайший бой у него как раз с этим. Быки, вроде, сильные и страшные животные. Может, этот тоже окажется таким? Забираясь на ринг под объявления мистера Брауна и вопли толпы, Джон особенно сильно хотел, чтобы всё это поскорее закончилось. Сначала город обманывал его своей напрягающей тишиной, а потом долбил по ушам визгами излишне увлечённого народа. Быку – Джон верно угадал, что именно он будет его противником – всё явно нравилось, он упивался своей относительной популярностью, улыбался и размахивал руками. Джон такого восторга разделить с соперником не мог. Привычный излишне бодрый голос мистера Брауна тоже неприятно ездил по ушам:       — Дорогие дамы и господа! Встречайте наших участников! Восходящая звезда, три участия – три победы, Бык!       По толпе пронеслись слабые восхищённые возгласы, Бык самодовольно зафыркал.       — И наша юная легенда, многократный непобедимый чемпион, Слепой победитель!       Толпа взорвалась таким ором, что Джон едва не свалился с ног. Не такой любви публики он ожидал. Мистер Браун продолжил одну за другой произносить свои обыденные фразы про ставки, подогревание интереса и прочее. Джон его не слушал – знал всё это уже наизусть, и на самом деле терпеть не мог эти однотипные вступления от того, насколько они приелись. Скоро эти фразы и этот голос будут в кошмарах сниться… Наконец, прозвучало заветное:       — Бой!       И Бык, как самый настоящий бык, пару раз шаркнул копытом по полу ринга и понёсся на Джона вперёд головой. Нет, этому проиграть при всём желании не получится. А Джон уже понадеялся… Он ловко увернулся от прямого нападения Быка и в следующую секунду оказался у него за спиной. Бык врезался в натянутые вокруг ринга тросы и озадаченно огляделся. Он в самом деле думал, что одним очевидным ударом сможет повалить Джона? Это что у него за противники были, что он с такой тактикой трижды подряд победил? Бык развернулся, поймал своими маленькими глазками Джона, снова шаркнул копытом и снова понёсся на него в упор. Джону начинало казаться, что он в самом деле выступал против обыкновенного быка, простого животного, обделённого как таковым интеллектом. И какой гений решил, что поставить этого недалёкого бедолагу против Джона будет хорошей идеей? Он во второй раз без проблем увернулся от атаки противника и даже скучающе зевнул. Бой выдавался скучным, но зато зрелище получалось отменным, о чём свидетельствовала толпа, радостно вопящая каждый раз, как Джон легко уходил из-под удара. От воцарившейся атмосферы он непроизвольно ощутил себя каким-то матадором с красной тряпкой. Значит, на какое-то время придётся примерить эту роль. Может, в этом и была задумка? Сделать из обычного боя шоу. Джон попробовал сыграть по этим правилам и ловко увернулся ещё несколько раз. Со временем повторение начинало надоедать публике, и вопли становились не такими радостными, громкими и шумными. Теперь пора заканчивать.       В очередной раз, когда тяжело дышащий, уже выдохшийся Бык понёсся на Джона, тот обыденно отошёл в сторону, но прибегнул к маленькой хитрости – поставил подножку. Бык с грохотом рухнул на ринг, кажется воткнувшись в него лицом. Толпа заверещала с новой силой – зрелище изменилось, став интересней. Возможно, это даже можно было засчитать, как победу, но Бык упрямо поднялся с пола и – кто бы мог подумать? – снова в упор понёсся на Джона. Неизвестно, на что он надеялся, но Джону этот цирк надоел, и он поспешил закончить нелепое представление. Когда Бык оказался достаточно близко, одним чётким ударом Джон врезал ему точно в челюсть. Без единого звука Бык рухнул ему в ноги, лишившись сознания, и на этом бой был окончен.       — Дамы и господа, внимание на доску! В очередной раз нас поразил своим мастерством Слепой победитель! — заголосил в громкоговоритель мистер Браун. На доске в столбце «Слепой победитель» нарисовали одну палочку, в столбце «Бык» – крестик. Очередная никчёмная победа. Даже измотанный, даже с болью во всём теле, с содранными кулаками, Джон умудрился выиграть. Снова. Когда же это, наконец, закончится? Он так устал… Кто подарит ему долгожданный отдых?       Внезапно, краем глаза Джон заметил у входа какое-то движение. Быстрое, резкое, настолько неуловимое, что он даже не успел вглядеться в эту неизвестную фигуру. Она за крохотное мгновение пересекла всю комнату, ворвалась на ринг и с удивительной мощью сбила Джона с ног, придавив к полу. Он сам не успел ничего понять, как оказался опрокинутым, позволив кому-то неизвестному навалиться сверху. Все в зале опешили, замерли, не понимая, что делать. Даже находчивый мистер Браун, всегда находящий, что сказать, благодаря своим качествам ведущего, долго молчал, прежде чем выдавить неуверенное:       — Эм… Кажется, у нас… новый победитель?       На руку плавно приземлилось мягкое чёрное перо. Джон не мог поверить. Не мог о таком даже подумать. В страхе он медленно посмотрел перед собой. Линч. Это был Линч. Уставший, отчаявшийся, он придавил Джона к полу и уставился странным, нечитаемым взглядом своих изумрудных глаз, затемнённых стёклами очков, в котором смешались и боль, и печаль, и какая-то радость, и ещё куча всего, что распознать так и не удалось. От шока к горлу подступил ком, а конечности онемели. Джон столько раз представлял эту сцену, столько раз воображал в своих воспалённых фантазиях, как они встретятся, обнимутся, а все проблемы вдруг исчезнут, и они смогут просто счастливо жить дальше. Но это были фантазии. Джон никогда не надеялся, что они воплотятся в жизнь, мечтал, но кусал губы, рвал волосы, бил ту подвесную грушу, потому что знал, что всему этому не быть. Как такое возможно? На мгновение он даже подумал, что просто сошёл с ума и стал видеть галлюцинации, но прикосновения говорили об обратном – они грели по-настоящему, по-настоящему касались кожи. Но как? В голове попросту не укладывалось.       Долгий взгляд пришлось оборвать, хотя Джон согласился бы оставшуюся вечность просто смотреть в зелёные глаза напротив. Линч подхватил его и, взмахнув прекрасными крыльями, вынес за пределы подвала. Джон едва успел хоть что-то понять, как оказался на крыше здания, в котором жил, в подвале которого только что дрался. Он растерянно огляделся и подполз к краю. Там, внизу, на улицу как раз выскочил недовольный мистер Браун и один из его помощников-организаторов.       — Где он?! — завопил мистер Браун в настоящей ярости. Кажется, Джон никогда не видел его таким злым.       — А как теперь ставку рассчитывать? — растерялся помощник.       — Да не знаю я! — мистер Браун злобно взмахнул рукой, едва не задев робкого, дрожащего помощника. — Что вообще за дерьмо?! Что за цирк он устроил?!       — Простите, я не понимаю, что нам делать… — помощник в страхе попытался подать голос.       — Ищите Джона! Не мог он далеко улизнуть! Тварь такая… И это его благодарность?! — мистер Браун, казалось, готов был гнуть листы металла голыми руками, а бетонные стены пробивать кулаком.       — Думаете, его похитили? — помощник предпринял последнюю попытку поддержать разговор, хотя неясно, на что он надеялся.       — Похитили?! Его?! Ты смеёшься, что ли? Да его никто в жизни не похитит, он сраное чудовище! Он сам всё подстроил! Тварь… Найдите его! — мистер Браун указал пальцем куда-то вперёд, и помощник послушно побежал в указанном направлении. Сам мистер Браун, злобно топая, вернулся в подвал. Похоже, путь назад Джону закрыт. Хотя он уже не был так уверен в том, что случится в следующую секунду. Он неуверенно отстранился от края крыши и медленно, боязно обернулся на Линча, всё это время сидящего рядом. В его зелёных глазах застыли слёзы, губы искривились в подобии нервной улыбки – он готов был заплакать. Джон, в целом, тоже.       — Джон… — тихий, дрожащий голос Линча, такой родной, такой любимый, вынудил вздрогнуть от волнения. Джон по-прежнему не верил. Просто не мог осознать, что это реально, что всё по-настоящему, что этот прекрасный голос не только в голове, он на самом деле, он здесь. Линч потянулся к нему и ласково овил руки вокруг шеи, прикоснувшись нежно, плавно, словно в страхе сломать. От тепла его тела по спине забегали мурашки. Джон представлял себе эту картину столько раз, что о подобном было стыдно даже думать. Он столько раз мысленно встречался с Линчем, столько слов ему говорил, самых разных, постоянно выдумывая новые и новые варианты. В его голове хранились целые десятки всевозможных фраз, которые он мог бы сказать, но, как дело дошло до реальности, всё вдруг бесконтрольно забылось, исчезло, и Джон снова чувствовал себя дураком, не знающим, что сказать.       — Я нашёл тебя… — прошептал Линч, сильнее стиснув Джона в объятиях, и от его горячего дыхания ухо опалило жаром. В голове вертелись десятки вопросов. Почему Линч обнимал его после всего, что он наговорил? Почему искал? Как нашёл? И ещё огромное множество других, но Джон не находил в себе сил задать ни один. Горло словно стянуло удавкой, он не мог говорить, и даже мысли путались, отчего всё казалось искусственно сумбурным. Одно-единственное слово – всё, что Джон смог выдавить:       — Как..?       Он ужасно хотел обнять Линча в ответ, стиснуть его тёплые плечи, огладить мягкие крылья, уткнуться подбородком в пушистую макушку, но не делал этого. Не разрешал себе. Держал руки возле себя, потому что считал, что после всего не имел никакого права прикасаться ими к нему. Линч переживал. Его руки дрожали, и он долго не отпускал Джона из объятий, пока, наконец, не отстранился и посмотрел всё тем же нечитаемым взглядом, одновременно полным стольких эмоций, что узнать, какая основная, становилось невозможным. Вместо ответа на вопрос он слабо улыбнулся и молча потянулся рукой к душке очков. В последний момент Джон аккуратно перехватил его запястье. Нет, он не сможет, он не выдержит! Он не сумеет посмотреть Линчу в глаза, не решится… Но Линч настоял, вырвал руку из слабой хватки и всё же снял очки с чужого лица, плавно, аккуратно, чтобы наверняка не повредить. Джон не выдержал и крепко зажмурился до цветных пятен, мелькающих перед закрытыми веками. Казалось, если он взглянет на Линча без призмы затемнённых очков, то обязательно столкнётся с суровым, озлобленным взглядом, и разобьётся на множество осколков, как зеркало, из каждого кусочка которого будет выглядывать по виноватому синему глазу. Джон долго не решался посмотреть, но в один момент щеки удивительно ласково коснулась знакомая ладонь. Возможно, это был обман. Сыр в мышеловке. Нежное прикосновение, ослабляющее бдительность, чтобы неизбежно вынудить столкнуться со взглядом-наказанием. Но Джон доверился. И медленно, нерешительно открыл глаза. Вопреки его испуганным ожиданиям, он не столкнулся с озлобленным Линчем. Наоборот, взгляд изумрудных глаз будто подобрел, обмяк, словно Линч наконец нашёл то, за чем на самом деле пришёл. И глаза у него были такие яркие, такие насыщенные без тёмных стёкол очков… За прошедшее время Джон успел об этом забыть, и теперь влюблялся заново, с новой силой.       — Ты не злишься? — всё недоумевал Джон, искренне удивлённый. На месте Линча он бы злился. Нет, он был бы вне себя от ярости, он бы вопил, он бы разбрасывал предметы, называя его предателем. Что уж там, он бы даже не искал того, кто сказал бы ему такие жестокие слова. А Линч нашёл. И улыбался теперь, нежно поглаживая по щеке ублюдка, обошедшегося с ним так жестоко.       — Нет, — заявил он смело, мягко, и двумя руками обхватил руку Джона, стиснув пальцы в жесте поддержки, которой он не заслуживал. — Ты притворялся. Я сразу это понял. И даже узнал, почему.       Он поднёс руку Джона к своему лицу, немо прося коснуться, потираясь о пальцы рукой, как одомашненный кот. Джон исполнил бессловесную просьбу. Ему несложно. Ему только в радость, хотя он всё ещё чувствовал, что не имел права так поступать.       — Я не знал, что делать, и поэтому наведался к твоей семье, — продолжил объяснять Линч. — Они мне всё рассказали. Вернее, то, что знали. Что к ним вломились какие-то люди, а потом пришёл избитый ты и пообещал, что всё решишь. А потом исчез.       — Как… Как они? Они в порядке? — Джон заёрзал, занервничал. Больше всего он боялся, что его план не сработает. Что Эдуард окажется злее и наплюёт на то, что Джон ничего не узнает, всё равно сделает так, как хотел. Но Линч его успокоил:       — В порядке. Больше к ним никто не приходил. И ко мне тоже. Ты ведь для этого ушёл? Чтобы не подвергать нас опасности?       Проницательно. Как и свойственно журналисту. Джон тяжело вздохнул и поудобнее расселся на крыше. Где-то внизу его искал мистер Браун и прочие организаторы нелегальных боёв, в которых Джон участвовал. А сам он сидел на крыше, на самом видном месте, и усиленно думал, что сказать. Стоило объясниться. Давно стоило. Но он побоялся тогда, и теперь расплачивался за это.       — Помнишь, я рассказывал, что учился на Дефендера? — Джон решил начать издалека, боясь сразу приступать к сути.       — Помню, — Линч подсел ближе, коснулся плечом плеча. Кожу обдало жаром, но Джон постарался не обращать внимания – сосредоточиться стоило на другом.       — И что со мной учился один богатый ублюдок, с которым я подрался, после чего меня вышвырнули из академии? — чем ближе Джон оказывался к заветным словам, тем труднее становилось удерживать голос, так и норовящий сорваться, вздрогнуть. Ладони вспотели, пальцы мелко затряслись.       — Да, ты рассказывал.       — Так вот… — Джон собрался с мыслями. Пора! — Тогда досталось не только мне. Дефендеры очень пекутся за репутацию. И ту драку оставить просто так не могли. Если меня попёрли, потому что я начал, то Эдуарду – тому ублюдку – им пришлось впаять дисциплинарное за участие. Как понимаешь, с тех пор путь наверх для него закрыт. Теперь он на всю жизнь застрял в СПоД. И винит он за это меня.       — Погоди, то есть… Это Дефендер сделал? Защитник правопорядка? — Линч не мог поверить. Конечно, ведь Дефендеры в глазах общественности – святые ангелы без единого порока, верой и правдой служащие безопасности народа. За репутацию они переживают не просто так – они филигранным образом её обеляют.       — Да. Он сказал, что я превратил его жизнь в Ад, и поэтому он превратит в Ад мою, — Джон поджал губы. Перед глазами застыл образ избитой Гвен, лежащей без сознания, и дрожащей плачущей Джоди, сидящей над ней.       — То есть это Дефендер избил тебя, ворвался в твой дом и избил твою сестру? — Линч не мог поверить, из раза в раз повторяя по сути одно и то же.       — Да! И это проблема, Линч. Он Дефендер! Буквально всё на его стороне! Какое бы дерьмо он не совершил, всякие службы пойдут на всё, чтобы прикрыть это. Лишь бы не пошатнуть их безупречную репутацию… — Джон обхватил колени, уткнулся в них носом. Он чувствовал себя ребёнком, которого в качестве наказания за какую-то ерунду посадили в угол. Так же беспомощно, так же жалко... И так же оставалось лишь смотреть себе в ноги и ждать, неизвестно сколько ждать, пока что-то произойдёт, потому что повлиять на это он не в силах.       — Ну… Не может такого быть, Джон! Этот Эдуард совершил преступление! Он напал на двух человек, он ворвался в чужой дом… Ты же сам сказал, что тебя за драку исключили! Почему с ним ничего не должны сделать за подобное? — Линч настолько разозлился, настолько загорелся идеей справедливого наказания, что подскочил, подорвался на ноги и принялся расхаживать по крыше из стороны в сторону, яростно размахивая руками в своих рассуждениях. Джон словил себя на мысли, что ему нравилось наблюдать за тем, как Линч чем-то увлечён, но быстро затряс головой – не самое подходящее время для восхищения.       — Понимаешь, Линч… В академии Дефендеры только обучаются. Они могут не пройти экзамен, могут плохо себя показать, но они ещё по сути не Дефендеры. И если применить к ним наказание – будет только лучше. Так Дефендеры покажут, что строго отбирают достойных, и всякий «сброд» типа не пройдёт. А Эдуард уже устроен. Он уже работает. И если общественность узнает, что среди тех, кто стережёт их покой, есть какой-нибудь мудак, это может поднять ненужный кипишь и пошатнуть репутацию. Понимаешь? — пояснил Джон раздосадовано. Чем больше он говорил, тем сам меньше верил в возможность хоть что-то сделать.       — Ну такого не бывает… Должно быть что-то! Какая-нибудь зацепка, улика, доказательство… Не мог Эдуард совсем всё скрыть! Как журналист тебе говорю, информацию можно достать любую, если захотеть! Только понять нужно, как и откуда… — Линч озадаченно схватился за подбородок, его шаги стали шире.       — Насколько знаю, Джоди смогла снять видео, когда этот мудак вломился к ним, только…       — Правда?! — глаза Линча загорелись, будто он нашёл какое-то невероятное сокровище.       — …только там не видно их лиц, и они были в обычной одежде. Хрен докажешь, что это именно они, — поспешил разочаровать Джон. Ничего не выйдет. Он уже давно это понял.       — Блин! А хорошее доказательство было бы… Может, есть способ как-то по телосложению личность установить? — Линч не терял надежд найти зацепку. В самом деле, настоящий журналист. — Кто бы мог помочь… О! Может, мистер Дейвисон? Который оштрафовал тебя за полёт без лицензии и за то, что ты врезался в меня…       — Нет, точно нет! — Джон отказался наотрез. — Во-первых, он меня вообще много за что оштрафовал, я не горю желанием с ним пересекаться. Во-вторых, он обычный коп. Преданный своему делу, конечно, но обычный. Да и сомневаюсь я, что можно установить личность по телосложению. Бросай это дело, Линч… Мы ничего не сможем. Против нас Дефендер, на его стороне чуть ли не сам закон. Без шансов! Я правда рад был тебя видеть, но тебе пора домой…       Джон с новой тоской уткнулся носом в подобранные колени. Ему ещё объясняться перед мистером Брауном… И так навалом проблем. Но Линч с ним не согласился. Он подорвался, вмиг оказавшись рядом, схватил за руки, заглянул в глаза, не скрытые под стёклами тёмных очков.       — Нет, Джон, никуда я не пойду! Теперь я здесь, и я тебя не брошу!       — Чё?! Рехнулся?! Нет, уходи! А если Эдуард меня ищет? — Джон попытался вырвать руки из чужой хватки, но Линч вцепился надёжно, готовый с особым упорством бороться за право остаться.       — Пусть ищет! Я тебя не оставлю. Я без тебя не уйду, ясно? Ты хотел решить всё сам, но зачем? Мы вместе! Мы пара, Джон, мы должны всё проходить вдвоём! — Линч звучал настойчиво, как принц из сказки, обещающий своей принцессе счастливое будущее. Только они не в сказке. И Джон не принцесса, чтобы верить в пустые слова.       — Не думаю, что это тот случай… — Джон с силой вырвал свои руки, но Линч схватился за них снова, притянул к себе. Кажется, он ещё никогда не был таким упрямым и настойчивым… Где же тот робкий, стеснительный мальчишка? Неужели умер там, в том переулке, откуда Джон сбежал, исчезнув в чаще леса?       — Тот! Я тебя не оставлю! Джон, я… Ты у меня первый, понимаешь? И единственный. И ты… так изменил мою жизнь. Я не представляю её без тебя. Я так не смогу…       Линч задрожал всем телом, его пушистые крылья плотнее прижались к спине. Джон с ужасом вспомнил, как нёсся через весь город, чтобы отговорить Линча отрезать их. Он не смог ничего ответить.       — Джон, мы всё сможем… Мы найдём, как поймать этого Эдуарда. Найти бы только запись получше…       — «Запись получше»? — Джона осенило. — Погоди, а это идея!       В этот раз Линч сопроводил его непонимающим, вопросительным взглядом. Джон подорвался на ноги и, словно подражая, принялся расхаживать из стороны в сторону. Ему казалось, что победить невозможно, что он – заведомо проигравший, но тонкий лучик надежды проглядывался всё яснее. Может, шанс всё-таки был? Чем чётче Джон обрисовывал план в своей голове, тем реальнее казалась возможность его воплощения в жизнь. Всё возможно. Всё получится. Ответ всё это время лежал на поверхности. Столкнувшись с недоумевающим взглядом Линча, Джон принялся энергично объяснять:       — Смотри. Эдуард одержим идеей заставить меня страдать! Знаешь, как он меня поймал?       — Нет, не знаю… — Линч пожал плечами, насторожившись.       — Сразу после дела! Мы встретились, когда он работал. В своей Дефендерской форме, понимаешь? А потом он стал меня преследовать, я зашёл в переулок, чтобы оторваться, и там он меня избил. И в переулке, конечно, не было камер, и он об этом знал, но если бы были…       — Предлагаешь найти скрытую камеру в том переулке и забрать с неё записи? — попытался угадать Линч, недоумённо приподняв одну бровь.       — Да нет же! — Джон интенсивнее замахал руками. — Я предлагаю поставить свою камеру! Сделать новую запись! Уверен, он не откажется ещё хоть сто раз меня отмудохать.       — Погоди… Ты хочешь, чтобы он ещё раз тебя избил? Ты с ума сошёл?! Нет! — Линч подорвался на ноги вслед за Джоном, вцепился ему в плечи. Выглядел он серьёзным, как никогда, и Джон даже опешил. — Я не позволю ему ещё раз тебя избить! Ты и так настрадался! Нет, Джон, нет… Это плохой план.       — Да почему? Линч, это наш шанс! Он грёбанный Дефендер, что ещё ты предлагаешь? Я потерплю всего разок, и всё закончится! По мне, того стоит! — Джон убрал чужие руки со своих плеч и перехватил их сам, с вопросом заглянул в зелёные глаза. Они отражали печаль и нерешительность.       — Джон, я не смогу… Я не смогу сидеть дома, зная, что где-то в переулке тебя… избивают. Как по-твоему я должен к такому отнестись? Вот сказал бы я тебе то же самое, ты бы что сделал? — Линч склонил голову вбок, его грустные глаза подействовали, как лезвие по сердцу. Джон не мог его таким видеть. Не мог его расстраивать. Если бы он оказался на месте Линча, он бы не отпустил, не позволил бы. От одной мысли, как его кто-то бьёт, сердце болезненно сжималось. Но выбора не было. Только так Джон мог получить возможность вернуться домой, при этом не подвергнув опасности всех родных. Вынужденная жертва. Как бы он сам ни хотел от неё отказаться…       — Послушай, я понимаю. Я знаю, что тебе будет непросто, но… Это всего один рывок. Немного потерпеть, и всё закончится, и мы сможем просто жить. Как нормальные люди, — Джон ласково прислонил ладонь к чужой горячей щеке. Линч прильнул к ней в ответ. Казалось, в эту секунду весь мир был создан только для них двоих.       — Ты уверен, Джон? — голос Линча дрожал, бесконтрольно срывался. Он волновался, нервничал. Конечно, он волновался! И Джон был просто обязан успокоить его, после всего случившегося – особенно.       — Конечно! — заявил он уверенно. — Я просто заманю его в нужный переулок, он пару раз меня пнёт, я отнесу запись тебе, ты пустишь её по всему интернету, и все будут счастливы! Мы сможем спокойно жить. А ублюдок Эдуард, наконец, получит, что заслужил.       — Джон, но я работаю в гастрономическом отделе… — Линч вяло улыбнулся, подловил.       — Ну, значит, отнесёшь в новостной. Ты же понял, о чём я! — Джон улыбнулся в ответ.       — Конечно… Джон, ты обещаешь, что всё будет хорошо? — Линч коснулся его руки, огладил её нежно, с любовью. Джон приблизился, ощутив чужое дыхание на своих щеках, и сказал искренне, без толики лжи:       — Обещаю.       Их лица оказались так близко, что сердце застучало быстрее, а всё тело обдало странным жаром. Джон хорошо знал это чувство. Он соскучился. И как бы ни винил себя за слова, за поступки, уже попросту не мог терпеть. Он обхватил лицо Линча обеими руками, оказался ещё ближе, пока их носы не соприкоснулись, и, наконец, вовлёк его в аккуратный, долгожданный поцелуй. Как давно он этого не ощущал! Как давно тосковал по этому! Никакие сигареты, никакие другие люди – ничто не в силах сравниваться с близостью того, кого искренне желаешь защитить. Джон почувствовал, как ноги подогнулись, а чужие руки на груди надавили со слабым напором. Он подчинился им и рухнул на крышу, а Линч рухнул сверху, отчего Джон засмеялся сквозь боль, сдавленно просипев:       — Тише-тише… На живот не дави…       — Ой, прости! Больно? — Линч неловко убрал руки с чужого живота, тут же задёргавшись, как какой-то вечно заведённый сурок.       — Да, прям на сломанные рёбра… — признался Джон неохотно, стараясь совладать с приступом боли.       — «Сломанные рёбра»?! Джон, у тебя сломаны рёбра?! — ожидаемо завопил Линч в такой панике, будто Джону оставалась минута жизни.       — Ну, я же боями зарабатывал. Что поделать? — Джон попытался перевести всё в шутку, хотя соображать удавалось с трудом.       — Так, подожди! Всё! Мы идём в больницу! Это не обсуждается! — Линч уселся рядом, смерив грозным взглядом. В целом, на Джона это не слишком подействовало:       — Зачем? Что они мне скажут? «Берегите рёбра, ждите, пока заживут»? Это я и сам знаю. Пойдём лучше домой, а? Пойдём домой…