Их свело небо

Мысли вертелись в голове, как отчаянный хомячок, запертый в своей клетке, вынужденный изо дня в день пробегать мили на своём бесконечном колесе. План. Нужен какой-то план. У Джона не было ничего, но он должен был создать из этого всё, иначе – проигрыш. А проигрывать снова он не хотел. Да и рисковал заплатить за это слишком высокую цену. Для начала стоило понять, где вообще искать Эдуарда? Да везде! И круг поиска это никак не сужало. Возможно, из-за этого придётся действовать быстро. Сначала найти Эдуарда, потом незаметно поставить камеру, спровоцировать его и заманить в нужное место. Но как провоцировать? Если перестараться, в суде он сможет использовать это для оправдания, нельзя давать ему такой шанс. Спровоцировать, но аккуратно, так, чтобы провокации в этом не было. А затем камера. Как её поставить? Какую байку придумать для суда? Вряд ли правды будет достаточно, иначе Эдуард не был бы так в себе уверен. Значит, нужно соврать, но соврать так, чтобы не заподозрил никто, даже те, кто во всём участвовали. Чем больше факторов Джон охватывал в мыслях, тем меньше понимал, что ему делать. Может, зря он за это взялся? Может, стоило и дальше тихо сидеть в том полумёртвом городке и ничем, никем не рисковать? Плеча вдруг коснулась тёплая рука, Линч с нежностью окутал собой спину, спросил ласково:       — О чём думаешь?       Джон помедлил с ответом. Не хотел расстраивать. Хотя так и так пришлось бы.       — Сегодня пойду к Эдуарду, — выпалил он сухо, без эмоций, на которые больше не оставалось сил. От размеренной задорности Линча не осталось и следа:       — Сегодня? Уже? Не хочешь подождать, пока раны ещё затянутся…       — Нет. Нельзя уже ждать.       — Джон… — Линч схватил его за плечи, заглянул в глаза. Без своих очков Джон не решился ответить на этот жест. Только не сейчас. Не в такой ситуации. Вспомнить бы, куда он их в последний раз клал – с того дня, как вернулся, Джон сам не заметил, как взял в привычку всё же снимать свои тёмные очки дома. И теперь жалел. Оказывается, всё ещё оставались случаи, когда он не мог посмотреть Линчу в глаза. Но скоро всё закончится, и Джон снова сможет найти в себе решимость.       — Пожалуйста, пообещай ещё раз, что всё будет хорошо, — взмолился Линч дрогнувшим голосом. Страшно представить, что он чувствовал. Джон пару раз мысленно менялся с ним местами, и в такие моменты отчётливо понимал: он бы Линча не отпустил. Взять и позволить ему осознанно пойти туда, где ему переломают кости? Нет уж! Ведь Джон и не отпускал. Не позволил уйти в больницу и отрезать крылья. Пусть ситуации разные, но схожие. А Линч теперь на его месте, и он оказался сильнее. Намного сильнее, чем Джон мог даже вообразить.       — Обещаю, — в его словах не было ни капли правды. Он не мог ничего обещать. Ещё какое-то время парни стояли молча, замерев в тишине, как во время траурной минуты молчания. Страшное сравнение. Джон не хотел думать о себе, как о ком-то заведомо мёртвом. Лишь потом Линч всё же прервал тишину своим дрожащим, взволнованным голосом:       — Ну… Удачи, тогда? Если так можно сказать, — он пожал плечами, продолжая стискивать пальцами ладонь Джона. Тот слабо попытался вырвать руку из чужой хватки, но Линч не отпустил. Джон напомнил ему:       — Линч, рука.       Пальцы разжались с такой неохотой, будто Линчу пришлось буквально оторваться, как приклеенному.       — Ой, прости! Да… Иди.       — Скоро вернусь, — так и не решившись поднять глаза, Джон окончательно отвернулся и задвинул на нос свои тёмные очки, найденные на столике неподалёку. За его спиной грохотнула закрытая входная дверь. Рёбра пронзило фантомной болью. Эдуард нашёлся на одной из улиц относительно неподалёку, как всегда блестящий и идеальный, при исполнении: ловил новых преступников, нарушивших покой обыкновенных граждан. И снова собирал вокруг себя огромную толпу зевак и журналистов. Неплохая возможность повторить всё в точности, как было в прошлый раз. Только теперь с небольшим нюансом. Незаметно проскочив мимо шумихи, Джон отыскал подходящий переулок и тихонько забрёл туда, выискал взглядом подходящую стену. Для начала позвонил Гвен, чтобы точно всё учесть.       — Джон?! — раздалось с того конца трубки раньше, чем Джон успел хотя бы открыть рот. Обеспокоенный голос старшей сестры срывался и надламывался так сильно, что микрофон её телефона не всегда мог передать все звуки, из-за чего её вопли доходили до слуха с помехами. — Ты где пропадал?! Почему никого не предупредил?! Я чуть вся не поседела, места себе не находила! Где ты?! Всей семьёй тебя…       — Гвен. Гвен! — пришлось перебить. Сестра покорно замолчала, будто изумившись, что в самом деле услышала голос брата. — Послушай. Сейчас бери всех, и уходите из дома. Идите к Линчу. И пока я не скажу, не возвращайтесь. Всё понятно?       — Джон, что происходит? — голос Гвен чуть смягчился, но беспокойство так никуда и делось.       — Гвен! Просто сделай, как я прошу. Идите к Линчу. Ясно? — время от времени Джон аккуратно выглядывал из переулка, боясь, что Эдуард закончит и уйдёт, что он его упустит. Тогда всё будет насмарку. Тогда появится риск, что, если Джон и попадётся ему, они направятся к другому переулку. В ответ на его слова Гвен молчала долгих несколько секунд, после чего спросила жалобно, отчаянно, без истерик и воплей, с простым человеческим бессилием:       — Мы ещё встретимся? Увидимся? Все очень скучают по тебе.       — Да, но позже. А сейчас идите. Ты всё поняла? — Джон сжал кулак с такой силой, что ногти болезненно впились в ладонь. Чем дольше он говорил с сестрой, тем труднее уговаривал себя сбросить трубку под конец разговора. Он тоже ужасно соскучился. Хотел ещё немного послушать её голос, хотя бы капельку. Набраться сил перед тем, как их снова придётся лишиться.       — Поняла. Сейчас соберу всех и позвоню Линчу.       — Хорошо, — страшным усилием Джон нажал на красную кнопку сброса вызова. Ужасно захотелось покурить. Но он глубоко вздохнул, понадеявшись, что обычный грязный воздух хоть немного заменит лёгким ядовитый дым никотина, и присел на колено рядом с неприметной грудой мусора. Включил на телефоне видеозапись и поставил его среди мешков, каких-то досок, пустых упаковок и банок таким образом, чтобы заметить устройство было трудно, но камера снимала большую часть переулка. Теперь оставалось самое сложное. И болезненное. Джон снова вздохнул и направился к толпе, так и смотрящей на продолжающееся представление.       Протиснувшись, как и в прошлый раз, к первому ряду, Джон застыл на одном из самых видных мест и принялся с настороженностью наблюдать за тем, как Эдуард с горделивой улыбкой на лице тащил очередного преступника к полицейской машине. Заметив Джона, он тут же переменился, перекосился, но быстро вернул себе непринуждённый вид и, всучив преступника одному из коллег, ускоренным шагом подошёл к Джону.       — Кого это я вижу? — спросил Эдуард, с трудом скрывая нотки злости. И вновь толпа удивлённо покосилась на Джона, задаваясь немыми вопросами. После участия в подпольных боях ко взглядам он сумел привыкнуть. — Старый добрый друг! Что-то ты… пропал совсем. Мы даже не пообщались. Как считаешь, может, исправим такое неразумение?       — У меня другие дела, — Джон постарался сделать вид, что у них с Эдуардом были разные цели, и попытался выйти из толпы. Как и ожидалось, ничего не вышло.       — Ой, да ладно тебе! — Эдуард якобы по-дружески приобнял Джона за плечи, стиснув их пальцами с такой силой, что наверняка останутся синяки. — Что ты, даже пару минут старому знакомому не уступишь? Пойдём, прогуляемся… Разойдитесь! — крикнул он толпе, и люди покорно расступились, не прекращая любопытно таращиться. Джон попытался вырваться из-под руки Эдуарда, но хватка оказалась по-настоящему сильной. Он обернулся через плечо, попытавшись выискать других двух Дефендеров, которые должны были сопровождать Эдуарда. Будет лучше, если по заслугам получат все, и все попадут в кадр. Краем глаза он заметил, как некоторые особенно любопытные из толпы попытались увязаться за ними следом, но в это мгновение перед людьми выросла громадная земляная стена, не позволив им идти дальше. Значит, подкрепление всё же будет. Хорошо. И плохо одновременно.       Как и следовало ожидать, Эдуард привёл Джона как раз в нужный переулок, а сразу следом подоспели и остальные двое Дефендеров. Перекрывая выходы, возросли новые земляные стены, а звук наверняка ограничился территорией переулка, чтобы Джон не сумел позвать на помощь. В спину прилетел толчок такой силы, что Джон едва не свалился с ног, отойдя на пару шагов.       — Где тебя носило? — спросил Эдуард злобно, уже без всяких наигранных любезностей, которые старательно выказывал при посторонних.       — Тебя волновать не должно, — огрызнулся Джон и тут же ощутил, как лодыжки сковало чужой невидимой материей. Ну конечно, а как иначе!       — Сбежать решил, да, урод? Думал, я тебя не найду? — с каждым сказанным словом Эдуард становился всё злее, подходил всё ближе. Джон, насколько смог, приготовился к удару. Боли будет не избежать. Сверкающие глаза Эдуарда источали ярость. Кажется, в этот раз будет ещё страшнее и жёстче, чем в предыдущий…       — Ты, кажется, забыл… — продолжал Эдуард, скрипя зубами, едва не разрываясь от злости. Он оказался совсем рядом, встал вплотную, заглянул в глаза прямо сквозь стёкла тёмных очков. Джон попытался отвести взгляд, но Эдуард рывком сдёрнул многострадальные очки с его лица, грубо схватил за щёки, не позволяя отвернуться. Джон с силой упёрся руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но это не давало особых результатов. — Ты превратил мою жизнь в Ад, а я превращу в Ад твою!       — Да что я превратил? Ты сам во всём виноват! Никто тебя за язык не тянул! — с прежним упорством огрызнулся Джон, и в живот прилетел новый яростный удар такой мощи, что в этот раз удержаться на ногах не удалось. Рёбра пронзило страшной болью, от которой Джон на пару мгновений словно разучился дышать, распластавшись по асфальту в приступе. Дрожащими руками он схватился за живот, пытаясь унять боль, и прижал колени к груди, стараясь защитить и без того настрадавшееся место. Эдуард навис сверху, вдруг показавшись таким огромным и страшным, словно он – неминуемая волна цунами, а Джон – обыкновенный человечишка, неспособный противостоять необузданной силе природы. Что ни говори, а мощный чёткий удар Дефендера не шёл ни в какое сравнение с тычками обычных драчунов с улиц, с которыми Джон сталкивался на ринге. Не удивительно, что он, как бывший Дефендер, так легко там побеждал. Но теперь ему оставалось только проиграть. Во второй грёбанный раз. Кое-как собирая себя по кусочкам в попытке восстановить дыхание и вытерпеть боль, он приподнялся на локтях и посмотрел снизу вверх тяжело, измученно, с ненавистью. Не хотелось отдаваться просто так, не хотелось беспомощно терпеть, но других вариантов не оставалось. При всём желании Джон не мог ничего сделать.       — Извиняйся, — потребовал Эдуард без стеснения так, словно говорил что-то само собой разумеющееся. Джон искренне удивился:       — Что? За что?       — Извиняйся! — удар ногой в порыве гнева с силой прилетел по плечу, Джона безвольно отбросило в сторону, он перевернулся на спину никак не в силах восстановить дыхание. — За всё извиняйся! За то, что из-за тебя я сейчас в СПоД! На всю жизнь в СПоД! Извиняйся!       Уже и не пытаясь хоть как-то притворяться, Эдуард вопил во всё горло, полный ярости. Его вечно безупречная зализанная чёлка немного растрепалась от резких движений. Бровь со шрамом неестественно изогнулась.       — Не буду! — заупрямился Джон.       — Будешь, — заверил Эдуард и, схватив Джона за грудки футболки, припечатал его к стене. Джон мимолётно огляделся, на долю секунды задержал взгляд на камере, объектив которой смотрел прямо на них. Отлично, всё не зря. Всё попадёт на запись. От этой мысли он непроизвольно улыбнулся.       — Чё ты лыбишься?! — кажется, Эдуарда это порядком взбесило. Горло стиснуло его фирменной материей, воздуха вдруг стало страшно не хватать. Джон вцепился пальцами в свой невидимый ошейник, тщетно пытаясь отодрать его от шеи, чтобы сделать хотя бы один крохотный вдох, но всё тщетно: он задыхался. Хлёсткий удар прилетел по скуле, ошпарив лицо резкой болью. Вытерпеть, Джон должен был вытерпеть, но с каждым мгновением он всё отчётливее ощущал, насколько невыносимо было подчиняться происходящему. Ещё один удар пришёлся по носу. Он только зажил после последнего перелома, но знакомый хруст разбил всякие надежды на его целостность. Горло сдавило будто ещё сильнее. Окончательно перестав дышать, Джон запаниковал: Эдуард ведь его не убьёт? Ведь не забудется в порыве злости, не переборщит?.. Пальцы сами собой принялись с силой впиваться в невидимый ошейник, судорожно пытаясь отодрать его. Тело задёргалось в нервных конвульсиях. Джон больше не мог поддаваться. Он же задохнётся! Он вот-вот умрёт! В конечностях стала ощущаться слабость, сознание постепенно заполняло дымкой. Нет-нет-нет! Подчиняясь мыслям, кое-как пробирающимся сквозь слой тумана где-то там, на задворках сознания, Джон упёрся ногами Эдуарду в живот, не позволив нанести очередной удар, и с силой оттолкнул его от себя. Эдуард врезался спиной в стену напротив и едва не потерял равновесие, рыкнув от новой волны злости. Как бы Джон ни старался, это не помогло, расстояния было недостаточно, и чужая материя на шее так и не рассеялась, продолжая душить. В панике, почти не соображая, Джон из последних сил воспользовался способностью, поднял с земли какой-то камешек при помощи своей гравитации и на большой скорости швырнул его в Эдуарда. Камешек угодил точно в бровь со шрамом и рассёк её во второй раз. Эдуард взвизгнул, схватившись за ушибленное место, а его материя, наконец, рассеялась. Джон рухнул на землю и зашёлся в тяжёлом кашле, отчаянно пытаясь восстановить дыхание, хватаясь то за грудь, лёгкие в которой по ощущением едва не разорвало, то за горло, наконец освободившееся от страшной давки. Он не думал, что Эдуард зайдёт так далеко, не думал, что от злости ему настолько снесёт крышу. Джон едва успел прийти в себя, как к нему подскочили двое других Дефендеров, всё это время наблюдавших со стороны, и рывком подняли на ноги, с профессиональным умением заломив руки. Попытается дёрнуться или освободиться – сломают обе. Теперь точно никаких шансов на побег. Придётся терпеть. Вытерпеть ради победы, что бы они все ни выкинули.       — Ах ты мразота… — прошипел Эдуард разъярённо, вытирая с лица кровь. Теперь в его переполненном яростью взгляде не оставалось ничего человеческого. Сплошная злость и желание уничтожить до самого основания. Джон не сомневался – его сотрут в порошок. И всё, что ему оставалось, это смиренно терпеть, наблюдая за тем, как собственное тело покрывается новыми и новыми ранениями.       — Убежать думал… Перечишь мне, сволочь… — пошатываясь, как пьяный, Эдуард подходил всё ближе. Джон смотрел на него неотрывно, даже без своих тёмных очков. Это бой. Это война. И её он рассчитывал выиграть, а потому сверлил зверским взглядом, забыв про всякий страх, про сомнения, на которые не оставалось времени.       — Чё, дохрена гордый стал? — резким движением Эдуард схватил Джона за копну волос и грубо потянул его к себе, вынуждая смотреть глаза в глаза. — Осмелел? Думал, я тебя не достану?       Эдуард приблизился, его противное прерывистое дыхание осело на щеках. Джон всеми силами боролся с желанием плюнуть в него.       — Запомни, шавка: дело таких, как ты – лизать ноги таким, как я. Ясно?       — Да пошёл ты, — не выдержав, всё же сорвался Джон.       — Обозрел совсем? Забыл, где твоё место? Давай покажу! В следующий раз ещё подумаешь, как мне перечить!       Новый удар с силой прилетел по лицу, выбив из лёгких слабый болезненный стон. Боль градом искр осыпалась под кожей и забурилась глубже, осев надолго, оставшись. Непроизвольно Джон попытался вырваться, как две крепких Дефендерских руки грубо надавили на лопатки, вынудив замереть и подчиниться, чтобы не сломать себе руки. По лицу прилетел новый удар. Следом – по животу, отчего Джон не сдержал крик и подогнул колено, попытавшись хоть как-то упрятать несчастное сломанное ребро. Возможно, Линч был прав, и стоило дождаться его полного заживления, так было бы не настолько больно. Но уже в любом случае поздно. Джон сам это выбрал. Сам позволил с собой так поступить. До чего же унизительно и жалко… С помощью способности Эдуард приковал ноги Джона к полу, больше не позволяя извиваться и прятать живот, и новая серия ударов выбила из лёгких весь воздух вместе с болезненными стонами и вскриками. Джон уже и не надеялся пытаться выглядеть «крутым». Его гордость уже давно была полностью растоптана. Джон обнаружил себя в полуобморочном состоянии, лежащим на земле в луже собственной крови. Его били уже втроём – нещадно лупили ногами, как и в прошлый раз. Только теперь, казалось, было больнее, хотя тогда Джон думал, что жёстче и страшнее попросту невозможно. Он едва оставался в сознании и снизу вверх сквозь слипающиеся веки смотрел на троих Дефендеров, наконец решивших, что с него достаточно. В этот раз разобрать, о чём они говорили, никак не удавалось – в ушах стоял ужасный писк, заглушающий всё вокруг. Глаза словно замазали каким-то мылом, и всё вокруг казалось каким-то нечётким, обрисованным. А ещё, один глаз никак не открывался, сколько бы Джон ни пытался, и горел внутри чем-то горячим. Видимо, что-то мешало, какой-то синяк или затёкшая кровь. Джон плохо соображал и едва ли мог вспомнить, что только что происходило: воспоминания добирались урывками, видимо ему неплохо досталось по голове. Силуэты Дефендеров, которые едва ли удавалось разглядеть, что-то пробубнили сквозь неумолкающий писк и ушли, исчезнув за поворотом. Если Джон правильно понял, они направились в сторону его дома, где должны были находиться Гвен с семьёй. Оставалось надеяться, что они правда прислушались к нему и не возвращались домой без его указаний. Иначе… Иначе Джон никогда себе этого не простит.       Джон не был уверен наверняка, но, кажется, пару раз он бесконтрольно потерял сознание. Между обмороками он предпринимал попытки подняться, но всё безуспешно. Возможно, именно из-за них он раз за разом терял сознание. В конечном итоге, в какой-то момент сил оказалось достаточно, и Джон смог сесть и даже самую малость прийти в чувства. Соображал он по-прежнему туго, но с каждым движением тело пронзало острой болью, что немного трезвило и помогало всё вспомнить, хотя удовольствия это доставляло мало. Непослушными руками Джон попытался выудить из кармана пачку сигарет, чтобы хоть немного облегчить свои страдания и прийти в норму, и на такое просто действие ушло ещё где-то с десяток попыток. В конце концов Джону удалось закурить, и сигаретный дым, осевший на языке жжённой горечью, самую малость облегчил боль, отрезвил смешавшиеся мысли. Даже смешно, курение – вредная для здоровья и жизни привычка – уже не раз спасала Джона, возвращая его разуму ясность. Какой абсурд. Обрывки воспоминаний чуть прояснились, наконец удалось вспомнить, что нужно было сделать. Позвонить, сказать, что всё в порядке. Понадеяться, что Гвен с семьёй правда послушали и не вернулись домой раньше, чем Джон разрешил… С прежним трудом он перевалился на колени и кое-как дополз до груды мусора, где оставлял телефон с включённой камерой. Всё оставалось на месте нетронутым – никто из Дефендеров не заметил. Джон остановил запись, с тяжестью опёрся теперь на другую стену и, едва разбирая замыленным взором знакомый текст, кое-как позвонил по какому-то из первых номеров в списке. Он сам не знал, по какому: зрение слишком расплывалось, чтобы хоть что-то разобрать.       — Джон?! Всё в порядке? — раздался обеспокоенный голос старшей сестры. Сомнений не было – Гвен, хотя Джон и это понимал ещё с трудом. Кажется, в прошлый раз он быстрее и как-то проще приходил в себя.       — Где вы? — спросил он вместо ответа хриплым, надламывающимся голосом, с большим трудом вырывающимся из лёгких. Хоть бы не дома… Хоть бы где-нибудь в безопасности…       — Мы у Линча, — успокоила Гвен. — А ты? С тобой что?       — Я скоро приду, — пообещал Джон, хотя понимал, что понятие «скоро» в его случае выходило довольно относительным. Кажется, только брести до дома придётся не меньше получаса. И это если он снова не потеряет сознание.       — Джон?! — где-то вдалеке раздался ещё один голос – Линч. Он, кажется, подбежал к Гвен и перехватил её телефон, с пугающим остервенением завопил в трубку:       — Джон, где ты?! Тебя забрать?! Я приду! Скажи, где ты!       — Сам дойду, — последнее, что смог сказать Джон, после чего повесил трубку. Не хватало ещё Линча подвергать ненужной опасности. Вдруг, Эдуард вернётся? И тогда всё будет кончено. Потому что это будет значить, что Джон не сумел защитить даже последнего важного для него человека. Он убрал телефон в карман и, опираясь на стену, сквозь боль и мычание поднялся на ноги. Кое-как подобрал с земли свои многострадальные, едва живые тёмные очки, которые точно скоро придётся менять, и невозмутимо напялил их на лицо, пока они ещё могли держаться. Тело ещё плохо слушалось, но мало-помалу становилось лучше: мысли прояснялись, звон в ушах утихал, зрение возвращалось в норму. Скоро всё вернётся на свои места. Скоро всё наладиться… Держась за стены и, в особенности – за живот, Джон медленно побрёл в сторону дома, то и дело оборачиваясь, чтобы убедиться, что за ним никакого хвоста. Даже после стольких поединков на ринге, проходящих изо дня в день без каких-либо выходных, Джон не чувствовал себя настолько обессиленным и ослабленным. С другой стороны, он дрался против обычных людей, не Дефендеров, да и толпой его не зажимали. Но всё равно так плохо ещё не было. Страшно представить, как он выглядел, но Джон не решался отыскать зеркало или стекло с отражением. Он не очень хотел знать. Хотя наверняка понимал, что Линч с семьёй от его внешнего вида в восторге не останутся. Как Джон и предполагал, доковылял он до дома где-то за полчаса. За это время то Линч, то Гвен, звонили ему просто бесчисленное количество раз, каждые пять минут, и неумолимо спрашивали одно и то же: точно ли всё в порядке, точно ли он сам дойдёт? В какой-то момент это даже начало его порядком раздражать, хоть он и понимал, что они делали это от любви и беспокойства. Добравшись до нужного здания, Джон с усилием ввалился внутрь, впервые с таким трудом открыв подъездную дверь, и прижался к стене, принявшись истерично жать на кнопку вызова лифта. Двери открылись почти сразу и Джон, не глядя, тут же побрёл в кабину, как вдруг ему в грудь больно упёрлась чья-то пушистая макушка. Он отскочил на пару шагов и увидел перед собой невысокую бабулю, вытаращившуюся на него в изумлении.       — Милок, что с тобой? — спросила она с искренним беспокойством, будто обращалась к родному внуку, хотя на деле они с Джоном видели друг друга впервые. — Ой, как плохо… Кто же тебя так? Может, помочь чем могу?       Раздражение достигло своей пиковой точки. Одно дело, когда беспокоятся хотя бы родные, но когда чужой человек – Джон чувствовал себя особенно жалким. Он не слабак!       — Нет! Да что вы все пристали?! Бабуль, отстань, мне ничего не нужно! — прикрикнул Джон от вспыхнувшей злости, на мгновение даже ощутив какую-то чёткость под ногами, хотя до этого вечно опирался на стены, чтобы не упасть.       — Ой, Господи, Боже… — только и протянула бабуля отрешённо, отошла чуть в сторону, достала из своей сумочки телефон в закрывающемся чехле и принялась набирать едва различимые Джоном цифры – «911». Он перехватил её за руку, отчего она вздрогнула и испугано вскинула голову. Джон чувствовал себя настолько слабым, что даже дряхлую тонкую старческую руку должным образом не мог стиснуть в пальцах, чувствовал, что она без труда сможет высвободиться.       — Ты что творишь, милок? Сумасшедший, что ли? — бабуля испуганно отшатнулась, довольно легко высвободив руку. К счастью, по номеру она не успела позвонить, иначе Джону пришлось бы разбираться ещё и с этим.       — Послушай, мне не нужна помощь, ясно? Просто отстань! — взбесился Джон и собрался уже уходить, мечтая о том сладком моменте, когда плюхнется на мягкую, удобную кровать, как вдруг бабуля за спиной зачем-то продолжила:       — Ну точно сумасшедший!       Какое ей дело, что там у Джона с головой? Шла бы, куда шла…       — Помогите! Люди добрые! Тут сумасшедший! — завопила бабуля во всё горло. Джон ссутулился под её криком, снова ощутив противный звон в ушах. Не стоило его больной от ударов голове выслушивать такие вопли. Вот свезло же…       — Помогите! Убивают! — продолжала настойчиво бабуля.       — Что? Да я не… Хватить орать! — Джон махнул рукой и в кои-то веки раздражённо завалился в лифт, одной рукой схватившись за разболевшуюся голову, а второй принявшись с остервенением жать на кнопку нужного этажа. Наконец, двери закрылись, и лифт плавно тронулся вверх. Вопли бабули остались где-то внизу, а голова у Джона заболела с новой силой и теперь явно не собиралась проходить.       Оказавшись напротив двери в нужную квартиру, Джон замялся. Как только он дёрнет за ручку – все увидят его искалеченное лицо, накинутся с вопросами и разными беспокойными фразами. В каком-то смысле он боялся этого. Потому что знал и в то же время не знал, как Линч с семьёй отреагируют. Пытаясь перебрать в голове все возможные варианты, Джон пугался только сильнее. Никакого выбора. Что бы он ни сделал, о чём бы ни подумал, всё неизбежно сведётся к одному. А это значило, что, сколько бы он ни стоял над этой несчастной ручкой, однажды за неё придётся потянуть. Джон глубоко вздохнул, отчего рёбра на мгновение пронзило новой вспышкой острой боли, и всё-таки открыл дверь. Стоило ему переступить порог, как в коридоре показался обеспокоенный Линч – он ждал.       — Джон! — сказал он на выдохе, с трудом, будто пытаясь сдержать слёзы, и налетел на Джона со всех ног, стиснув его в крепких, цепких объятиях. В порыве радости он не заметил, как надавил Джону на больные рёбра, но тот ничего не сказал, стиснул зубы от боли, чтобы не выдать себя, и безмолвно ответил на объятия. Что ни говори, а приятно, когда о тебе так беспокоятся. Постепенно в проходе стали появляться и остальные: первой на звуки пришла Гвен, за ней, к удивлению, Эллиот, затем Джоди, и последними одновременно ворвались младшие Остин с Матео. Все радостные и в то же время обеспокоенные. Они ждали Джона, они по нему соскучились. Когда Линч отошёл в сторону, уступив место остальным, раньше всех подорвалась Гвен и обняла нежно, аккуратно, в страхе как-то навредить. Её примеру последовали все, подошли с разных сторон, окружили, и стиснул каждый, как умел. Джон постарался обнять в ответ всех, но даже с его длинными руками сделать это толком не получилось. Он был благодарен каждому, хотя не находил сил сказать ни слова.       — Спасибо… Спасибо, что спас нас… — протянула Гвен на ухо дрожащим, полным благодарности голосом. Джон не понял, о каком именно случае она говорила, но всё равно радовался, что смог сделать хоть что-то. Это в любом случае лучше, чем ничего. Где-то снизу с особым усилием в талию впились младшие братья, снова ненароком надавив на сломанные рёбра, отчего Джон в этот раз не смог сдержать болезненного шипения. Все «взрослые» тут же послушно отстранились, взглянув испуганно, а младших Джон оторвал от себя сам и тут же, не сдержавшись, сложился пополам от боли.       — Так, мне нужно полежать… — прохрипел он сдавленно и кое-как разогнулся, снова опершись на стенку, чтобы сохранить равновесие.       — Нет-нет-нет, теперь ты точно едешь в больницу! — настоял Линч, подорвавшись, чтобы подхватить Джона под локоть и помочь не упасть.       — Но… — Джон хотел возразить – ему куда сильнее хотелось полежать в тёплой ванне, чем укладываться в холодную неуютную палату – как его перебили.       — Это не обсуждается! — выпалили Линч с Гвен одновременно. Если против одного из упрямцев ещё был шанс выступить, то против двоих – точно нет. В этом споре Джон заведомо проиграл. Он нервно усмехнулся и с настороженностью спросил единственное, что пришло в голову:       — Так полежать всё-таки можно?       — Конечно. Линч, отведи его. Я пока вызову скорую, — тут же принялась умело командовать Гвен. Она бы была прекрасным лидером, был бы у неё только шанс где-нибудь блеснуть… Схватившись за телефон, Гвен принялась набирать номер скорой помощи, параллельно раздавая указания остальным. — Остин, Матео – сбегайте за водой, Джону нужно попить. Джоди – возьми в шкафу новые вещи, его все в крови. Эллиот – найди аптечку, обработаем раны. Живей!       Все принялись носиться по чужой квартире, пока Линч аккуратно вёл Джона к ближайшему дивану, чтобы уложить. Стало неловко. Джон ведь не какой-то маленький ребёнок, чтобы с ним так носились… Но раз за дело всерьёз взялись Гвен с Линчем, оспорить он это в любом случае не сможет.       — Всё в порядке, Джон? Всё получилось? — спросил Линч сквозь шум суматохи, когда Джон, наконец, разлёгся на диване.       — Да, я снял. Отнесёшь запись в новостной отдел? — парой нажатий Джон отправил видео со своего телефона Линчу, для удобства.       — Конечно. Я всё сделаю. Теперь всё будет хорошо. Да?       — Да, — Джон ответил сразу же, без толики сомнения. Теперь всё просто обязано было вернуться в норму. Не просто же так он заплатил такую жертву?