Время позднее

      Утром детектив Брюс Митчелл смотрел шестичасовой выпуск телевизионных новостей в компании коллег, которые, как и он, ждали пересмены. После ночного дежурства его клонило в сон, однако слова репортёра о проявленном мужестве, а ещё — лицо Брюса крупным планом на одном из главных телеканалов Остина бодрили если ни тело, то эго точно. Всё-таки усы ему определённо шли, хотя со званием сержанта смотрелись бы явно солидней. Он работал над этим.       — Брюс, конечно, молодец, — сказал офицер Фаучер, нажав кнопку выключения на пульте, — но как этот журналюга Дворжак всегда оказывается на месте чуть ли не раньше полиции — хороший вопрос.       — По-любому этот хрен вместо бейсбола или порно смотрит записи городских веб-камер, — предположил офицер Кук.       — Вот уж извращенец. — Брюс намазал тост сливочным маслом и откусил хороший кусок.       Утренние лучи солнца проникали в комнату отдыха, где пахло поджаренным хлебом и свежесваренным кофе. Каждый расслаблялся в тёплом мареве нового дня.       Подражая тоненькому женскому голосу, офицер Фаучер запищал:       — Стив, милый, я уже лежу готовенькая. — Потом полицейский стиснул кулак, будто зажал микрофон, и продолжил голосом диктора: — Подожди, детка, я смотрю по камере как тачка припарковалась у кафе на Розвуд-авеню. Да-а… Вот так, левее.       С губ Фаучера сорвался стон, и все рассмеялись.       — Ставлю десятку, что всё так и есть!       Офицеры хмыкнули, затем кабинет погрузился в молчание. Бессонная ночь давала о себе знать, и, несмотря на крепкий кофе, спасти положение мог только сон. На несколько секунд утреннюю тишину разрезало треньканье мобильника Брюса. Стараясь отгородить экран от лишних глаз рукой, он быстрым взглядом выхватил сумму перевода, указанную в сообщении банка, и имя отправителя.       — Что там, Брюс? Фанатки?       — Надо поблагодарить Дворжака, что сделал меня телезвездой. Ладно, пойду проверю парней.       Работа Брюса такова, что страх, шантаж и угрозы — практически ежедневная реальность. Как высокомерно он относился к полицейским, которые переходили черту, пытаясь балансировать одновременно на стороне закона и выгоды. Только сейчас он в полной мере понимал затруднительность их положения. Конечно, стоило послать к чёрту Стива Дворжака, но, на самом деле, набавь журналист ещё двести долларов сверху, то Брюс бы не только высылал координаты задержаний, но и делился полицейской радиоволной. Он ненавидел себя за это, да и за другие вещи тоже. Но в жизни всегда так: проигрыш одного несёт победу другому. И сегодня детектив Митчелл вышел победителем.       Оказавшись в коридоре, миновал комнатку диспетчера и зашёл в допросную как раз в тот момент, когда офицер усаживал за стол двоих мужчин. Одного он задержал лично, второго уже скрутили и увезли, когда Брюс подоспел к коллегам. Этим парням не повезло сегодня ночью, хотя сама история вышла забавной.       Увидев Брюса, один из них закричал:       — Не было у меня в тачке наркотиков! Я чист, можете взять анализы.       Он пнул ножку стола и развалился, предварительно надувшись. Второй — он был темнокожим — сделал возмущённый жест руками, а его белоснежные кроссовки скрипнули по полу. Брюс вздрогнул при взгляде на паренька.       — Ты намекаешь, что они мои, чувак? Я могу раскурить косяк, но не это! Хрен ты повесишь на меня!       Брюс медленно сел напротив. Несмотря на внешнюю уверенность, его мозг напряжённо заработал.       — Пока вы не признаетесь, кому принадлежали наркотики, найденные в автомобиле, статью о распространении впишут в каждое из дел. — Его губы дрогнули. Он сказал: — Но давайте вспомним, как всё было. Мистер… Гамильтон, прошу вас.       Темнокожий паренёк прищурился. Допрашивать их вместе было бы самонадеянной ошибкой.

***

      Ночной воздух взбил волосы Клифа, когда тот завернул на парковку, выхватив светом фар вывеску супермаркета. Из динамиков магнитолы лились чудные звуки песни «На той стороне 110-й улицы» Бобби Уомака, мотив которой, казалось, пальцы отбивали сами по себе. Он осмотрелся, заглушил мотор, лишь затем позволил себе достать из бардачка револьвер. Но это подождёт.       С сочным звуком Клиф открыл банку вишнёвой колы. Когда поднёс её ко рту, то пузырьки щекоткой окатили губы. Это предвкушение перед глотком порой приносило больше удовольствия, чем сам напиток. И игра пузырьков. Кажется, учёные называли это выбросом серотонина. Ему бы волноваться, но нет — Клиф покатал капли колы на губах, попутно выудив сигарету из пачки, что валялась на пассажирском сидении в ворохе жирной бумаги из-под бургеров. Он следил за входом в магазин.       Неоновые лампы отражались в лобовом стекле его форда, и в тишине ночного города он был единственным, кто тянулся к свету витрин круглосуточного супермаркета на окраине Остина. Девчонка за прилавком клевала носом. Её голова коснулась кассового аппарата, она открыла глаза, что-то пробубнила под нос и рассмеялась. Этакая дурочка. Клиф знал таких: эти чудачки мнили себя героинями романтических фильмов, где главным героем обязательно должен был стать красавчик вроде Райана Гослинга. А по факту им хватало комплимента, клубничного коктейля и похода в кино, чтобы раздвинуть ноги на заднем сидении тачки. К счастью, это не кино, а Клиф Гамильтон — не Райан Гослинг. Но поболтать им всё же придётся.       Он затянулся в последний раз и открыл дверцу. Нога в ботинке ступила на ещё тлеющий окурок. Вокруг ни души — улицы Остина спали. Следуя внутренней мелодии, что звучала каждый раз перед делом, Клиф, слегка пританцовывая, двинулся к главному входу в магазин. Хорошая ночь. Спокойная ночь.       Он давно следил за этим местечком, чтобы знать не только об отсутствии камер, но и невозможности расплатиться картой. Чистый нал. Кассу за предыдущий день сдадут только утром, но зачем дожидаться — Клиф собирался принять её прямо сейчас.       У входа он нацепил на нос бандану, крутанул на указательном пальце револьвер, а потом его поприветствовал звонок над дверью. Блондиночка за прилавком вскочила со стула и растянула губы в дежурной улыбке, которая почти сразу погасла.       — Доброй ночи, сэр…       Клиф поднял револьвер.       — Руки на стол, цыпа, — спокойно, но громко сказал он. С ними лучше не кричать, иначе эти идиоты начинают паниковать. — И не дёргайся. Ты поняла?       Девчонка медленно положила руки с красными коготками на прилавок и закивала, как болванчик.       — Как говорится, кошелёк или жизнь. — Удерживая её на прицеле, Клиф достал мятый пакет из Уолмарта и бросил ей. — Поработай ручками, цыпа.       Она словила пакет. Ещё раз посмотрела на него — ладно, скорее на пушку — и открыла кассу. Медленно, словно сомневаясь, стала вытаскивать из аппарата мелкие купюры.       — Вы собираетесь изнасиловать меня? — со страхом спросила она. — Тут нет камер.       — А ты хотела бы оставить запись для личного просмотра, цыпа? — усмехнулся Клиф. Она и впрямь была дурочкой. — К несчастью, я немного тороплюсь, если ты не заметила. Советовал бы и тебе поторопиться!       Он помахал перед её носом пушкой. Всегда-то их нужно мотивировать. Люди действительно не отличались от животных: когда нужно получить желаемое, страх возможной боли быстро помогал добиться нужного результата. Как дрессировка собак, как роль пастуха в стаде. Как…       — Зачем вы это делаете?       Она посмотрела на него. Посмотрел и он, хотя оторвать глаза от «зелени» было трудно, но он слушал, как шуршат купюры. С хрустом, аппетитно.       — Граблю? Потому что люблю деньги.       — Я тоже люблю деньги, но я же не граблю людей, — просипела девчонка.       — Может, ты просто не знала, что так можно, цыпа? Давай! — Он прочёл имя на бейджике. — Шевелись, Мэнди, мать твою!       — Центовики?       — Оставь себе на молочный коктейль!       Он вырвал пакет из дрожащих рук и предупреждающе посмотрел — нажмёшь сейчас на кнопку, и ты покойница. А затем, задом, попятился к выходу. В его голове против воли закрутилась старая песенка про некую Мэнди, которая сделала его счастливым, не взяв ничего взамен. О, Мэнди!       Колокольчик снова звякнул. Он повернулся уже, чтобы кинуться к тачке, когда услышал визг шин. Его шин на его тачке! Клиф замер, сжимая пакет и глядя, как машину угоняет какой-то хрен.       — А ну постой, сукин сын! — заорал Клиф на всю улицу, а затем бросился вслед через парковку.       Безрезультатно. Форд сверкнул задними фарами, вырулил на дорогу и с визгом скрылся за поворотом.       — О, Мэнди, блять!       Клиф видел всякое дерьмо. Но чтобы его обворовали, пока он сам кого-то обворовывал — никогда! В любом случае, пора было уносить ноги. До дома где-то два квартала, и он не планировал возвращаться туда. Но теперь…       Когда он вышел на дорогу, его ослепил свет фар. Послышался звук полицейской сирены. Клиф обернулся к супермаркету и увидел, как грёбаная Мэнди стоит у окна с трубкой у уха. Поймав его взгляд, она вздрогнула, помахала рукой и бросилась вглубь магазина. Он не успел даже чертыхнуться, как его обдало волной промчавшегося мимо форда, за которым тянулся караван патрульных машин. Уйти под шумок тоже не вышло — с другой стороны парковки въехала ещё одна полицейская машина. Понимая, что попал, Клиф швырнул револьвер с пакетом на асфальт.       — Руки вверх! — Усатый хрен уже добежал и теперь принялся за него: — Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством. Вы понимаете свои права?       Неожиданно Клиф развеселился и засмеялся лающим смехом. Смеялся он долго, а потом зашёлся кашлем.       — О, Мэнди, грязная ты сука! Что за страна!       И он снова расхохотался сквозь кашель.

***

      Джонни Дженкинс ценил в жизни многое: сочные бургеры тётушки Сью по субботам, наличие денег в карманах, приятелей и свою семью. С возрастом у него сложились отличные отношения с братом. Тот подкидывал ему деньжат, брал на тусовки и не прочь был иногда поделиться косячком-другим. Ещё Брайан знал цену не только себе, но навскидку мог дать каждому. Этому учил и Джонни, а тот в свою очередь не отказывался от жизненных уроков, поэтому этим вечером собирался зависнуть именно в логове старшего брата.       Логовом Брайан называл подвал, запрятанный в трущобах на окраине Остина. Тут к Джонни никто не решился бы сунуться — все знали, чей он брат. Однако всё равно осмотрел подворотню, прежде чем постучать в железную дверь. Спустя мгновение с другой стороны послышался голос:       — Пароль?       — Чёрный — всегда красиво.       Щёлкнула задвижка, и вот уже громила Спекс растянул губы в улыбке.       — Привет, малыш. — Он протянул огромный кулак, и Джонни стукнул по нему. — Как жизнь? Как поживают родители?       — Всё о’кей. Как сам?       — Работаем, проходи. Брайан не говорил, что ты сегодня зайдёшь.       — Да вечер скучный. Решил зависнуть с вами.       Они перекинулись ещё парой фраз, и Джонни стал спускаться вниз, откуда доносились звуки хип-хопа. Он отодвинул занавеску из бусин и очутился в прокуренной комнате с приглушённым светом, в углу беззвучно работал телевизор. Брайан развалился на диване вместе со своей подружкой Ханной, которая перебирала его косички. Напротив них сидел какой-то белый мужик в костюме. Увидев Джонни, брат даже не дёрнулся, но по-доброму улыбнулся.       — Йоу, проходи. — Он повернулся к Ханне. — Детка, принеси ему пепси.       Девушка встала и, проходя, подмигнула. Ему всегда нравилось, как звенели её браслеты, когда она поправляла волосы, и как виляли бёдра. А ещё этот фирменный взгляд с поволокой.       Джонни плюхнулся рядом с Брайаном. Он часто присутствовал при «делах», и этот раз не стал исключением.       — Это мой давний друг — Брюс, — представил Брайан белого. Тот напоминал усатого Райана Гослинга, только что выглядел не так лирично. — А это мой братишка Джонни. Он в выпускном классе.       Они пожали руки, а прерванный разговор возобновился. Ханна принесла ему газировку и раскурила косячок. Джонни слушал, как потрескивает и тлеет травка и тоже расслабился, хотя к беседе прислушивался.       — Не нравится мне доставать это дерьмо, Брюс, — сказал Брайан. — Ты знаешь, я могу достать всё, но мне не нравится. Из моих ни у кого нет бабок, чтобы платить за это, да я и рад.       Белый охотно кивнул.       — Знаю. Скоро всё закончится.       Брайан затянулся, когда Ханна подставила косяк к его губам.       — Наскребёшь на повышение?       — Работаю над этим.       Джонни смотрел, как медленно рассеивался дым под потолком. Ему хотелось, чтобы Ханна угостила и его, но она почему-то этого не делала.       — Вот что я тебе скажу, чувак, — продолжил брат. — Всё это дурно пахнет. Ты мог бы сказать, что не мне тебя судить, но мы, мать твою, изначально на разных полюсах. Я задаюсь вопросом: что наше сотрудничество даёт мне? И нихрена не вижу выгоды.       — У тебя есть «крыша», Брайан. Не забывай.       — Да ты смеёшься, чувак. Это наша общая крыша. Не забывай и ты. — Брайан подался вперёд и выставил палец: — Если я попадусь, то и тебе нихрена не светит. Так что заканчивай. Я больше это дерьмо таскать не буду, о’кей?       Белый что-то ответил, но Джонни не расслышал, потому что Ханна предложила разогреть ему пиццу. Он согласился, и они прошли на кухню.       — Что за чувак? — негромко поинтересовался он у Ханны.       Она поморщилась, положила косяк в пепельницу в виде красных губ и полезла в холодильник.       — Коп.       Пока она возилась с упаковкой, Джонни успел сделать несколько хороших затяжек, потому что чувствовал, что сегодня ему ничего не перепадёт. Когда он собрался насладиться ещё разок, ему прилетела неожиданная затрещина от брата.       — Какого хрена?       — Эта вещичка слишком забористая для тебя, малыш.       Вскоре белый ушёл, но вечер не стал веселей: Брайан с Ханной зависли на только им одним понятной волне, а он смотрел по телеку «Крепкий кофеёк». Когда фильм закончился, Джонни попрощался и вышел в ночную тишину. Улицы пустовали, поэтому он спокойно шёл мимо изрисованных граффити стен. Когда достиг света фонарей, в глазах зарябило, а по телу будто пустили разряд тока. Может, он выкурил лишка?       Дорога до дома казалась нескончаемой чередой лабиринтов. Но ночь была такой тихой и тёплой, что Джонни невольно задумался, что уж летом-то они с друзьями оттянутся. Зависнут у Присли. У семьи этого гада был домик на озере. Они могли бы взять девчонок, несколько ящиков с пивом и оттянуться. Вот бы ему подружку, которая похожа на Ханну.       При мыслях об озере и пиве Джонни захотелось пить. Да так, что чуть язык не вспух. Глаза будто тоже пересохли. Облокотившись на фонарный столб, он пошарил в карманах, но, как назло, у него не было ни цента.       Джонни осмотрелся. Где он вообще оказался? Всё происходило как во сне, и это тревожило его. Тревожило настолько, что мурашки побежали по рукам и по шее, которая взмокла. На улице не было ни души, словно все вымерли.       Он побрёл мимо чёрных глазниц окон, что следили за ним; ноги еле-еле шагали. Неожиданно Джонни вышел под лампы, что издавали электрический гул, освещая пустую парковку. Впереди стоял супермаркет, только деньжат у него всё равно не было. Внезапно ноги стали точно ватными, так что Джонни осел на землю. Картинка перед глазами скакала и размывалась. Закрыв одной рукой глаза, другой вытащил из кармана телефон. Нужно было собраться — да, либо его конкретно вмазало, либо случилось какое-то расстройство психики. Что он знал наверняка, так это то, что без помощи не обойтись, поэтому щурясь, часто моргая, набрал номер брата. Слушал гудки с минуту, а потом отключился. Набрал экстренную помощь.       — Служба спасения…       Звонок прервался. Джонни оторвал телефон от уха, чтобы увидеть гаснущую заставку — батарея разрядилась.       — Дерьмо!       Кое-как встав, он обогнул магазин и врезался в тачку, которая стояла в тени. Джонни уже хотел извиниться, хотя извиняться было не перед кем — внутри оказалось пусто. Джонни сглотнул, когда увидел на пассажирском сидении несколько баночек с вишнёвой колой. По наверняка холодным жестянкам стекали капельки влаги, и горло свело спазмом.       — Я возьму только одну.       Джонни обошёл машину и — о, чудо! — двери были не заперты. Всё ощущалось нереальным, когда он плюхнулся на водительское сидение. Но вместо того, чтобы схватиться за банку, откинулся на мягкое кресло. Под веками всполохами пульсировали кислотно-яркие пятна, а тело прошиб озноб. Ему было хреново, чертовски хреново. К горлу подбиралась тошнота, но он нашёл в себе силы поднять руку, чтобы схватить баночку колы.       Пщч! Крышка на жестянке поддалась и, обливая подбородок, Джонни за один присест осушил всю банку. А потом решил, что лучше будет добраться до дома на тачке, иначе что она делала здесь, если не ждала его?       Да воздастся каждому по вере его, так говорила тётушка Сью. Наверное, она была права.

***

      — Уведите, — приказал Брюс охраннику, стоило Гамильтону закончить рассказ.       Когда дверь за мужчинами закрылась, он строго посмотрел на парнишку. Тот покрылся испариной, но сидел с гордо поднятой головой.       — Какого хрена, Джонни?! Зачем тебе понадобилась машина?!       — Меня конкретно вмазало.       Брюс поднялся с места. Из ситуации нужно было как-то выбираться. Брайан Дженкинс совсем не тот, кого бы хотелось видеть своим врагом, и Брюс не мог засадить его брата. Однако и выпустить тоже не мог.       — Если меня посадят, то Брайан расскажет…       — Да знаю я, чёрт бы тебя побрал! — Брюс хлопнул ладонью по столу. — Знаю!       Только полчаса назад его показывали по телевизору, а теперь карьера повисла на волоске. Если все усилия пойдут крахом, вот Дворжак посмеётся! Посмеётся и слепит новостной ролик. Да все посмеются над ним, а потом посадят следом. По спине пробежали мурашки.       Брюс отвернулся. Пошарил в кармане и достал пачку сигарет, хотя и не любил курить в стенах участка.       — Дай затянуться, — попросил Джонни.       — Что, одного раза не хватило?       Однако протянул парню сигарету. Джонни глубоко затянулся и, закашлявшись, выпустил дым.       — Я мог бы сказать, что… специально угнал машину.       Брюс отмахнулся.       — Угон и подразумевает, что это делается специально, чёрт возьми!       — Нет-нет. — Парень подался вперёд. Он понизил голос: — Если я всё смекнул, то этот чувак грабил супермаркет в тот момент, пока я ловил приходы на стоянке. А что, если я, скажем, шёл туда, но через витрину увидел его с пушкой и решил помочь?       — Угнав его автомобиль? — Брюс скептически покачал головой. — Тогда тебе зададут вполне резонный вопрос: а почему ты не позвонил в 911?       Джонни потел всё сильнее, но тут на его лице дрогнула непонятно откуда взявшаяся улыбка.       — А я звонил! Да, мать его! — радостно взревел он. — Звонил! Правда я собирался вызвать неотложку, потому что думал, что откину там копыта, так мне было хреново. Но хрена лысого — мобильник сел, и я ничего не успел сказать.       Брюс округлил губы и присвистнул, издав мелодичный звук. Всё в нём подобралось, когда он аккуратно сел на стул.       — Ты уверен, что это не было галлюцинацией? — Парень мотнул головой. — То есть, если я закажу распечатку звонков, то найду в ней службу спасения?       — Стал бы я лгать! Это мне грозит сесть за решётку!       — Вот что. Я не знаю как, но тебе чертовски — черто-овски — повезло, парень. Если ты подашь себя правильно, то ещё выйдешь героем из этой истории. Брайану и твоим родителям сообщат, где ты. И если последние подсуетятся, то к вечеру тебя выпустят под залог.       Брюс встал.       — А наркотики в тачке?       — Не переживай насчёт этого.       — Это ты их подложил, да? Во время осмотра.       Брюс хотел ответить, но передумал.       — Всего хорошего.       Только когда вышел из допросной, то позволил себе сгорбиться, будто из него выпустили весь воздух. Он определённо напьётся сегодня вечером, после того, как отоспится.       На нём уже повисло столько грязи, что пришлось бы не отмывать, а выгребать. Хотя Брюс не сказал парнишке, но ему тоже сказочно повезло. Плевать на Джонни, прежде всего он переживал за себя, но так уж вышло, что они теперь уже с братьями Дженкинс шли, что можно назвать, связкой «три по цене одного». Ну или наоборот. Брюс слабо соображал после бессонной ночи.       Собираясь попрощаться с офицером Фаучером, который дожидался конца смены Мэнди Уэсли, чтобы по всем правилам задать вопросы, Брюс зашёл в кабинет как раз к окончанию их беседы. Мисс Уэсли подняла на него голубые, как майское небо, глаза и кивнула. Ночью он нашёл её забившейся в подсобном помещении со шваброй в руках.       — Значит, Гамильтон забрал только купюры, мисс? А центы?       Девушка положила ногу на ногу.       — В тот день центов в кассе не было.       Брюс вышел в коридор, позволяя Фаучеру закончить работу. Вскоре из кабинета вышла мисс Уэсли.       — О, вы здесь, — она мило улыбнулась, но потом схватилась за виски. — Ужасная ночь. Кажется, я не смогу уснуть.       Он прошёл обратно к кабинету коллеги, не забыв оценить длину юбки мисс Уэсли.       — Понимаю, мисс. Но вы хорошо держитесь. Советую вам кофейню через дорогу, там варят лучший кофе.       — Боюсь, я распугаю всех людей своим видом, — рассмеялась она.       — Бросьте! Вы отлично выглядите! Если хотите, можем заглянуть туда вместе, а потом я отвезу вас домой.       Девушка повесила сумочку на плечо, из которой донёсся металлический звон. Одному богу известно, что женщины хранили в них.       — Тогда с меня молочный коктейль, детектив Митчелл, — всё с той же милой улыбкой предложила она.       Брюс кивнул и жестом попросил дать ему одну минуту. Когда он закончил обсуждать дела с Фаучером, мисс Уэсли по-прежнему ждала в коридоре.       — Знаете, вы мне напомнили одного актёра. С ним сейчас показывают фильм в кинотеатре.       Они двинулись к выходу из здания полиции. Из окон лился тёплый утренний свет, рассеивая остатки страха, что оставался после ночной смены. Брюс с удовольствием включился в новую игру.       — Кого, если не секрет?       — Да какие уж тут секреты, детектив.