Правление первых

      Беллатриса сидела перед ней вальяжно, словно Нарцисса была обязана ей всем. Разумеется, последней это не понравилось.       — Твоя дочь дура, как и ты сама. Травить тварь мышьяком? Вы тупицы или самоубийцы? — лающе рассмеялась Лестрейндж, будто её забавили неудачи королевы.       — Прибереги свои колкости для бордельных шлюх. Я пришла по делу, а не для выслушивания твоих остроумных фраз.       Белла подалась вперёд, выливая вино из кубка на ковёр. Её взгляд метал молнии.       — Вспомни детство, Цисси. Твоё время «главенствующей» прошло. Так что прекрати командовать, иначе я вышвырну тебя отсюда.       Нарцисса лишь фыркнула и села на кровать с нескрываемым отвращением: было вполне понятно, чем Белла занималась на ней.       — Не тебе ставить условия. Не забывай, кто здесь сверху, а кто снизу. Положение нынче решает всё, — прошипела Нарцисса.       Королева заявилась к сестре ради дурманящего зелья; в их семье только Беллатриса могла колдовать, но не прибегала к этому часто, предпочитая магии зельеварение. Нарцисса втайне завидовала ей — бывшая Блэк сохранила свою молодость благодаря тёмному искусству, но секрет так и не раскрыла; она осталась прекрасной, в то время как Нарцисса постарела, иссушилась годами.       Зависть. Самая настоящая зависть жила в сердце Малфой. Она не обладала ни магией, ни молодостью, когда Белла получила всё, несмотря на свой отвратительный характер и больную голову. Ей досталось всё слишком легко, когда Нарцисса несла бремя королевского рода. Её дети разделили участь матери, не получив дар от судьбы. Отличием их от обычных людей были пепельные волосы, что свидетельствовали о голубой крови, и способность Драко укращать драконов.       — Тебя положение не особо спасало по жизни. Ты рождена без магии, неодаренное дитя, — промурлыкала Белла, укалывая больно в самое сердце.       Её молодое тело и прекрасное лицо, не обезображенное морщинами, настолько разозлили королеву, что Нарцисса со всей силы наотмашь ударила сестру по щеке. В носу защипало, но в глазах не появилось ни одной слезинки. Душа кричала, как блажная, о своей нищете, злости и терновом саду, где не было места добродетели.       Белла подняла голову — из разбитого носа текла кровь, но, несмотря на это, у неё цвела ухмылка.       — Закрой рот, ведьма. Зря я пришла к тебе, ты не меняешься. Ты по-прежнему зла и безумна, — выдавила Малфой и пошла обратно к выходу.       Уже у дверей её снова окликнула сестра:       — Во тьме есть своя прелесть — никогда не знаешь, чего от неё ожидать.       Нарцисса яростно глянула на Беллу и вышла, хлопнув дверью. На улице, полной всякой швали, её ждали охранники, которые тут же последовали за ней.       Малфой думала лишь об одном: где ей теперь найти человека, что может продать дурманящее зелье. Этот «напиток» был нужен ей для единственного человека — Люциуса. Муж совершенно не подозревал о том, что его вино регулярно подвергалось изменениям. Подобный метод и риск помогали Нарциссе в нужные моменты надавить на короля, а тот податливо действовал. Раньше его варила Белла за самоцветы из казны, но сейчас Нарциссе нужно найти альтернативу.       Может быть, она поступила слишком глупо и недальновидно, но ярость бурлила, кипела в сердце, затуманивая всё на своём пути, подобно «злому» туману.       Из-за угла вывернул мейстер Ксенофилиус Лавгуд — его привели сюда по приказу Нарциссы, чтобы, не возвращаясь в замок, решить вопрос с поиском зельевара. Мужчина был уникальной внешности, и Малфой даже подозревала, что он состоял в роду её мужа в качестве дальнего родственника-бастарда, на что намекал цвет его волос — такой же пепельный, как и у Люциуса с Драко.       Ксенофилиус давно работал в замке, состоял в гильдии учёных и целителей. Несмотря на вражду двух гильдий — учёных и алхимиков, — Лавгуд не был приверженцем вражды, наоборот, он имел друзей среди «противоположной стороны», которые верили в природные дары и их магическую силу. Королева редко прибегала к помощи тех, кто являлся служителем Мерлина и верил в Пятерых, но искусство создания яда непосредственно связано со знаниями в области сверхъестественных свойств элементов этого мира.       — Приветствую, моя королева. Чем могу служить её Величеству? — Ксенофилиус поклонился и поднял на неё свои ясные серые глаза.       — У тебя есть знакомый зельевар, который может делать регулярные поставки, при этом талантлив и молчалив? — сразу в лоб спросила Нарцисса.       Он замялся, не зная, что ответить; грозно стоящая позади королевы стража явно его пугала, и он не мог сосредоточиться. Нарцисса махнула рукой, безмолвно приказывая сделать гвардейцам шаг назад. Ксенофилиус нервно соображал, но после раздумий ответил:       — Знаю я одного человека, который может оказать вам услугу. Но он редко работает со знатью, нелюдим и скрытен. С ним может быть сложно, — он озадаченно почесал затылок, растрепав белёсые пряди.       — Когда я смогу с ним встретиться? — уточнила Нарцисса, оглядываясь по сторонам. Хотя и стражи следили за тем, чтобы ни одна мышь не проникла сейчас в грязный переулок.       — Я сегодня же навещу его, госпожа. Но моё предостережение таково: он слишком дорого берет, не каждый может ему отплатить, — покачал головой учёный.       Нарцисса лишь вопросительно выгнула бровь, надменно смотря на подданного.       — Думаешь, казна не сможет заплатить ему достойную цену за труды?       Лавгуд шмякнулся на колени, лбом ударяясь о землю отчаянно, моля о пощаде. Боясь праведного гнева своей королевы.       — Я не это хотел сказать, госпожа. Смилуйтесь и простите! Этот человек цену берёт в виде душ человеческих, мечт потаённых, желаний страшных. За работу его цена дьявольски дорогая. Некоторые не в силах выплатить долг, за что потом умирают в страшных мучениях. Но, боюсь, он один может вам помочь.       Малфой развернулась на каблуках и отошла от него, решив оставить, но резко остановилась и напоследок спросила:       — Имя его?       — Северус Снейп. Алхимик из Пиренеи.

***

      Чёрный мундир с витеватыми золотыми узорами, венец власти средь смольных волос, серые глаза — всё это выглядело ядовито, походя на окрас опасной змеи, что могла убить одним укусом. Вкус вина на языке заставил мужчину воодушевлённо причмокнуть, что было знаком для слуги в надобности налить в кубок ещё столько же.       — В Лондоне снова восстания аристократии против магов. Гильдии протестуют и не хотят видеть волшебников на людских землях, — голос Амикуса не заставил его повернуть головы.       — В народе волнения из-за отъезда вашей кузины из Шотландии. Среди людей ходит слух, что Гермиона Грейнджер уехала во Францию ради союза с Драко Малфоем — драконовым принцем, — советница Алекто преклонила колено перед своим господином.       Тронный зал был пуст от простого народу, но полон входящих в Совет Гильдийских дворян, что сейчас присутствовали на экстренном заседании в связи с произошедшим бунтом.       Король Том ленно повернул голову, смотря на женщину холодно, но ожидая продолжения. Алекто поднялась; её чёрная юбка символически зашуршала, напоминая шипение змеи.       — Мы должны сделать заявление и убедить всех, что эта пиявка не представляет угрозы для Англии.       Реддл встал резко, заставляя всех поклониться; ему нравилось, бесспорно, вынуждать людей подчиняться. Демонстрирование власти было одним из любимых его занятий.       — Моя кузина… Я не видел её с самого детства. Интересно, насколько сильно у пташки выросли крылья? Достаньте мне её новый портрет, я хочу на неё поглядеть, — бархатный голос окутал зал блаженным эхом.       Алекто кивнула, получив приказ, и отошла назад, к другим аристократам.       Том Марволо Реддл прочёл множество книг, преданий и догматов, но всё равно был предан магии, хотя большинство противилось волшебным силам. Вся Европа была охвачена «дымом» Инквизиции, а те удачно пользовались ситуацией, поселяя в сердцах сомнения, отравляя всё на своём пути. Меропа Мракс — его мать, ныне вдовствующая королева — носила траур уже несколько месяцев. «Король умер!» — кричали люди, ожидая государственного переворота. Женщина хоть и была волшебницей, отреклась от магии, навсегда позабыв, что такое «колдовать». Король никогда не одобрял магов, считая это мерзостью запустения душ людей, что продали своё тело ради способностей, совершенно нехарактерных для обычного человека.       Горные вершины его холодной души не нашли отрады в лице отца. Том ударил короля прямо в сердце кинжалом, не пощадив ни мать, ни королевство. Ему было плевать на всех, кроме как на власть, что оказалась в его руках. Реддла короновали уже через несколько дней. Меропа возненавидела сына, но ничего не могла поделать — в Англии женщина никогда не села бы на трон, а значит, и помешать юному наследнику она была не в силах.       Его магия была взрывоопасной — непостоянной и меняющейся в своей сути. Сначала это имело форму всплесков: то вода в стакане превратится в бурю и зальёт комнату, то огонь в камине вспыхнет сильно и от этого загорится занавеска. Такая проблема встречалась у множества волшебников из-за нежелания учиться управлять своими силами, как подобает истинным магам. Том Реддл был тем человеком, что не останавливался на достигнутом; его эго требовало больше с каждым разом. Ему было семнадцать, когда он впервые нашёл в библиотеке книгу с записями Салазара Слизерина — великого мага, одного из Четверых под предводительством Мерлина. Там повествовалось о тёмных заклятиях, что способны обрушить небеса на головы людей.       Но юнца заинтересовало другое — полный контроль над магическими силами. Том проводил исследования и нашёл ответ в состоянии души волшебника. Всем известно, насколько люди непостоянны в своих чувствах и эмоциях, — из-за этого пропадала сосредоточенность. При таком раскладе любая сила оказалась бы в бесконтрольной фазе. Великие Четверо, чтобы сохранять могущество, заключили свою магию в волшебные предметы, а сам Мерлин произвёл легендарную волшебную палочку, что помогла ему более точно использовать чары.       Всё это было погребено под завалами времени, неверия и толщи пыли — люди разучились с точностью понимать природу магии, из-за чего и развелась куча невеж, что не способна даже фитиль у свечи зажечь правильно, не подпалив при этом рукав своей рубашки.       В восемнадцать он уже позвал алхимиков, чтобы сделать первый прототип волшебной палочки. Как известно, личина древка должна состоять из магических элементов; Том решил работать не только над практичностью, но и над могуществом. Он приказал найти фестралов на границе с Шотландией, чтобы взять у тех волос из хвоста, что обладал невероятной силой. Его исследования показали, что от сердцевины зависело многое, несмотря на сам материал, из которого изготавливалась палочка.       Реддл прибегнул к тёмной магии жрицы Нагайны, что освоила искусство перевоплощения: её змеиная суть могла показаться людям, если женщина того хотела. Искусство Магии Крови было непереносимым для неподготовленного волшебника, а потому жрица всячески испытывала принца, давая возможность соприкоснуться с настоящим древним колдовством через кровавые ритуалы.       Средь пепла, криков агонии и тьмы была создана Бузинная палочка, которая сейчас находилась в его власти. Том Реддл смог обуздать магию, использовав при этом немало своих сил, что и были подарены волшебному древку. Заклятия получались точными и попадали прямо в цель — с этим король не прогадал. В благодарность Том назначил Нагайну своей советницей, что всегда была подле, выступая в роли ока, которое следило за всеми подданными.       — Мой король, союз Шотландии с Францией угрожает нашему суверенитету. Всем известно, что принцесса Грейнджер имеет право на английский престол. Если кто-то надоумит её на то, чтобы притязать, возможна гражданская война, — сказал Руквуд, отвлекая Тома от мыслей.       — Считаешь, я не способен справиться с Грейнджерами? Или щенком Малфоев? — прошипел Том.       Вперёд вышла Нагайна; на ней было надето тёмно-зелёное платье, которое идеально сидело на фигуре. Все жрицы храма Пятерых были прекрасны и вечно молоды, заставляя многих мужчин жадно возжелать тех, кто дал обет безбрачия. Правда, не для кого среди аристократов не было секретом то, что дворяне брали в обиход красивых женщин, разделяя с ними ложе.       — Мой господин, никто не сомневается в вашей власти. Знать лишь обеспокоена, но поддерживает вас без устали, — Нагайна сделала изящный реверанс.       Реддл махнул рукой, приказывая всем выйти. Аристократы молча покинули Тронный зал, закопошившись лишь в проёме из-за образовавшегося столпотворения. Когда дверь с грохотом захлопнулась, король снова сел на трон, яростно глянув на Нагайну.       — Ты защищаешь их, несмотря на идиотские фразы, не имеющие смысла, — Том был недоволен переменами в поведении жрицы.       — Пятеро благославляют вас, мой король. К чему лишние переживания о тех, кто только встал на ноги? Гермиона Грейнджер такая же слабая, как и матерь Миранда, — размеренный тон Нагайны успокаивал.       — Это не отменяет факт её существования. Нужно убить её, пока пташка не взлетела ввысь, — задумчиво произнёс Реддл.       Нагайна лишь хмыкнула, а затем кивнула в сторону сжатой в его кулаке Бузинной палочки.       — Возможность у вас есть. Препятствие — лишь время.

***

      Когда сумерки опустились на город, погружая всё в округе во мрак, принцесса уже готовилась ко сну, втирая эфирные масла в шею и запястья.       Драко так и не зашёл к ней вечером, а потому после ужина она сразу отправилась в свои покои. Бэрбоун навестил её перед вечерней трапезой, рассказав о письме Миранды.       Свечи потухли от сквозняка в комнате, но Гермиона взмахнула рукой, зажигая на них маленькое пламя.       — Ваша матушка устраивает празднество в честь помолвки. Шотландия готова посетить французский двор, — Криденс сел в кресло перед ней.       — Это было ожидаемо. Неловко писать ей о том, что даже разговоров о свадьбе не заходило, — тяжело выдохнула Грейнджер, отпивая вина.       Бэрбоун был обозначен личным гвардейцем, и потому ему разрешалось входить в её личную комнату. Гермиона едва ли имела возможность поговорить с кем-то ещё: Джинни нельзя было назвать хорошим собеседником, если дело касалось политики, зато Криденс мог похвастаться знаниями — его жизнь при дворе и общение со знатью помогали ему адаптироваться, учиться чему-то новому.       — Вы должны поговорить с принцем о помолвке. Медлить нельзя: Шотландия нуждается в союзнике, — Криденс налил ей ещё.       — Я не могу давить на корону. Если и стоит говорить, то не с Драко. Его решения пока что ничего не значат в отношении свадьбы. Единственная, к кому я могу обратиться, — Нарцисса.       — Думаете, королева будет считаться с вашим мнением? Скажу откровенно, мне не нравится эта женщина, — презрение в голосе Бэрбоуна читалось чётко. Он даже не хотел скрывать от Гермионы своего неудовольствия.       — Брак — это укрепление власти. Драко нужны наследники, а мне — крепкая армия, чтобы защитить Шотландию. Мне всё равно придётся просить аудиенции с королевой. Этого не избежать, — Гермиона настолько устала от извечных дворцовых интриг, что хотелось сбежать поскорее обратно в родовое гнездо, где были море, мыс и звёздное небо над головой.       Она внимательно рассматривала себя в зеркале, расчесывая гребнем тёмные пряди. Её рассеянный взгляд медленно прошёлся по бледному лицу и розоватой из-за нервов шее — ей явно стоило заняться собой. Гермиона никогда не была любительницей посидеть перед туалетным столиком и наблюдать в отражении за тем, как служанки хлопотали над её внешним видом.       Она с детства была непоседой; любила подолгу играть на улице, лазить по деревьям в прекрасном платье и даже каталась на лошадке Пепе, что всегда терпела её резкие рывки поводьев.       Франция ей чужда, здесь всё создано из холодного мрамора. Изящность и сдержанность — это потаённый гимн, который не звучал из уст королевской семьи, но был негласным правилом. Принцесса каждую ночь вспоминала матушку, её мягкие волосы, зелёные глаза, приятный аромат роз с шеи. Грейнджер скучала по запаху соли от моря, по вереску в полях, по Тео — милому, задумчивому Тео, что был ветром в её жизни: настолько непостоянным, изменчивым и вдохновляющим. Сердце разрывалось в клочья, когда в голове возникал его образ с настурцией за ухом. Он был подобен миражу, походя на таинственного путника, что исчезал с наступлением восхода солнца.       «— Ты повторишь судьбу Миранды, если выйдешь за Малфоя. Все знают, что он распутный человек без моральных принципов, — крикнул ей вдогонку Тео».       Возможно, он был прав. Гермиона скучала по его открытости, прямолинейности и критическому мышлению. С ним можно было поговорить на любые темы вне зависимости от переживаний — с ним она не беспокоилась попусту.       Неожиданно в комнату вошла служанка, пропуская вперёд принца. С перепугу Гермиона резво накинула на плечи шаль, прикрывая виднеющуюся грудь из-под ткани прозрачной сорочки. Малфой смутился, явно не ожидая застать её в таком виде, но не отвернулся.       — Мы же договорились, что я вечером зайду. Что-то стряслось? — его невозмутимый тон заставил Гермиону потерять дар речи.       — Я думала, это будет до ужина. Дамам не следует выходить в обществе мужчин после наступления сумерек, — покачала головой она.       — Вы не похожи на тех, кто боится осуждения со стороны прислуги. Одевайтесь и поскорее, — фыркнул Драко и вышел за дверь, вынудив Гермиону недовольно выдохнуть.       Она кисло проворчала что-то невразумительное, а затем, решив обойтись без помощи прислуги, натянула чёрное невзрачное платье, которое было доставлено ей в комнату перед ужином. Ткань простая, но тёплая — вечерами было прохладно. Единственным духовным препятствием было декольте в виде капли, оголяющее грудь. Тем не менее принцесса лишь натянула тёмный плащ и, посмотрев в зеркало последний раз, вышла за дверь, едва не налетев на стоящего у проема Драко.       — Мерлин, вы то и делаете, что пугаете меня, — выдохнула Грейнджер.       — Я пугаю многих, поверьте. А теперь идёмте поскорее, иначе нашу пропажу заметят, — ухмыльнулся Малфой и схватил её за локоть, ведя в тайный коридор.       Прикосновение заставило Гермиону вздрогнуть, пошатнуться от неожиданности. Это было странное ощущение, несравнимое ни с чем. Оно походило на вкус отличного полусладкого вина или же мяты на корне языка. Несмотря на молнию, что сразила её до кончиков пальцев, Гермиона побежала следом за ним, быстро перебирая ногами и стараясь не запутаться в собственной юбке.       Замок был настолько сложным касаемо тайных проходов, что у Гермионы голова вскипела; хотя в Эдинбурге тёмная жизнь среди подвальных помещений представляла собой опасные коридоры с ловушками, этот «дом» внушал страх больше.       — Вы решили показать мне город? С какой целью? Место для откровенных разговоров не самое подходящее, — Грейнджер едва поспевала за кронпринцем. Спуск по ступеням был самым настоящим испытанием, но она не выдала своего неудовольствия и лишь сцепила зубы, поднимая подол.       — Скорее познакомиться с вами поближе. Вам не нравится при дворе, принцесса. Я это вижу и принимаю, хотя меня это изрядно напрягает, — закатил глаза Малфой, а затем предложил ей локоть.       Городская суматоха с каждым продвижением в глубь улиц окутывала пространство, впивалась в голову терновым венцом, о котором проповедовали католики.       — Ваша семья преисполнена неприятием по отношению ко мне. Я не жду доброты в их глазах, но я приехала в Шамбор не как посланник или же кто-то из низшего сословия. Я будущая королева Шотландии, Драко. И я требую соответствующего уважения, — она дернула его за рукав, вынуждая обратить внимание Драко на неё.       — Гермиона, чего вы хотите от меня? Чтобы я учил, как жить, своих мать и отца? Они король и королева Франции. Их власть неоспорима, а воля свята, — прошипел Драко, а затем толкнул в нелюдимый переулок, спасая от несущейся прямо на них телеги.       Гермиона отдернула руку, не претерпев такого вольного жеста со стороны принца. Этот контакт был недопустим, как и прочие.       — Для чего вы привели меня сюда? Показать всю грязь городской жизни? Разрушить мои надежды на счастливую жизнь с вами? — спросила Грейнджер.       — Я просто знал, что в замке мне не удастся поговорить с вами так, как хочу этого я. Довольно ожидаемо, что вы повели себя именно подобным образом, — он окинул её равнодушным взглядом, от которого стало холодно, а мантия вовсе не согревала.       — Каким же? Не смотрите на меня с презрением, принц. Я не приму этого.       Малфой ухмыльнулся злобно и произнёс:       — В этом и вся проблема. Мне нужна покорная жена, с которой не будет излишних проблем. Вы на эту роль не подходите, а подтверждение я получил только что.       — Для этого вы вывели меня в город. Чтобы никто не услышал компрометирующих слов, — тяжело выдохнула Гермиона, наконец осознавая смысл прогулки.       — Я был увлечён вами, это правда. Когда узнал о вашем поступке на корабле. Когда впервые увидел в Тронном зале. Даже сегодня — вы очаровали. Но я понял, что этот брак бессмысленен. Уезжайте в Шотландию. Я не хочу рисковать своими людьми ради спасения вашего народа.       Гермиона замерла, подобно ледяному извоянию. Что же произошло? В уверенности Франции она не сомневалась, как и Миранда. Неужели всё идёт ко дну, подобно плохому кораблю?       — Так всё дело в войсках? Вы отказываетесь дать мне армию, — прошептала едва слышно она.       Пьяные выкрики заставили её вздрогнуть; неподалёку находилась таверна, откуда постоянно доносились голоса, не умолкая ни на секунду.       — Дело не только в армии. Я сомневаюсь в правильности вашего выбора. Вы будете жалеть, если пойдёте следом за мной, — горько усмехнулся Драко.       — Вся моя жизнь состоит из сожалений, но я умею обращать поражения в победы. И вы прекрасно знаете, что если я уеду отсюда сегодня, то Англия придёт к вам завтра.       Он не мог напугать её, сломить ту сталь, что закалялась Мирандой Кроули.       Драко замер, внимательно всматриваясь в лицо принцессы: смелый взгляд, сосредоточенный на важном, не упускающий ни одной детали — он буравил лёд в карих глазах.       — Я даю право выбора, потому что у меня его не было. А это значит лишь одно — если вы согласны сейчас, то не сможете отказаться больше никогда.       — Выбор был сделан ещё на корабле, когда я рисковала жизнью, добираясь сюда несмотря ни на что. Я не вернусь в Шотландию ни с чем, — твёрдо произнесла Гермиона, сжимая подол платья, что совсем не было королевским.       Она смотрела на Малфоя, пытаясь разглядеть среди толщи морозной стены понимание. Но постоянно наталкивалась на преграды в виде наконечников кинжалов, что впивались в сердце беспощадно. Сейчас, когда они оба стояли посреди улицы, в которой царили анархия, срам и беззаконие, Гермиона понимала, что сторона монеты черна как ночь. Их обоих не принимали родители, она и Драко, отличающиеся от обычных людей, были чужими для этих королевств, .       Драконов принц и непризнанная тёмная волшебница. Тандем, который губителен для всех вокруг.       Стоило ли оно того? Были ли риски оправданы? Будут ли руки чисты после этого? Франция, Шотландия, Англия — это политика, сжирающая на своём пути всё нагло, беспардонно. Миранда всегда учила её критическому мышлению, помогала продумывать несколько вариантов решения проблемы. Но сейчас матери не было рядом, чтобы помочь.       Гермионе оставалось довериться лишь самой себе.       — Тогда готовьтесь к страданиям, Гермиона Грейнджер. Моя судьба полна боли и разочарования. И потом не говорите, что я вас не предупреждал, — Драко замолк, а затем направился в сторону таверны, оставляя принцессу одну на дороге.       Она заправила выбившуюся белую прядь за ухо, а затем прошептала в пустоту:       — Мне не стоит лукавить. Я действительно напугана.       «Гермиона, когда будешь проклинать эту страну, его самого, то вспомни слова Драко. И начни проклинать саму себя».