Правление первых

      Гермиону пригласили на веранду: чаепитие с принцессой Рэймонд было весьма интересным событием. Всегда было волнительно узнать о последних сплетнях французского двора. Её лазурное платье с оголёнными плечами мягко струилось, напоминая движение морских пенящихся волн. Малфой улыбнулась, когда увидела Грейнджер, и махнула рукой на стул перед собой.       — Сегодня замечательная погода. Драко не приглашал вас на прогулку?       — Его гордость вряд ли позволит сделать это. Я не жду от кронпринца галантности, мне вполне хватает вас, — ухмыльнулась Гермиона, уловив задорное настроение Рэймонд.       Та лишь улыбнулась и указала слугам разлить им зелёного чая и удалиться.       На веранде было слегка ветрено, но это не помешало девушкам наслаждаться красотами местного рельефа. И хотя для Рэймонд эта картина была привычна, Гермиона с интересом рассматривала природу. Ландшафт был воистину прекрасен. Тем не менее Грейнджер тосковала по землям, где выросла. Она готова была упоминать Шотландию до бесконечности, показывая каждому свой трепет к дому, даже несмотря на «родительскую любовь», что была ядовита.       Вкус чая на корне языка моментально перенёс её разум в дальние уголки подсознания, к самым дорогим сердцу воспоминаниям. Казалось, ничто не могло выбить её из колеи, но в голове всегда возникал один и тот же образ, который сопутствовал повсюду, отпуская вожжи памяти лишь иногда.       «Очередной осенний вечер в беседке среди яблоневого сада. Тео, сидящий напротив и читающий ей какую-то шотландскую легенду. Гермиона куталась в шерстяную шаль, пытаясь сохранить тепло.       — Гермиона, вы меня слушаете? — он поднял на неё глаза».       Да, она тогда его слушала. Бархатный голос, который ласково рассказывал ей историю, что она вскоре позабыла. Она больше наслаждалась моментом.       — Рэймонд, расскажите мне о вашей семье. О брате. О драконах. Я чувствую себя непосвященной и даже глупой, ведь до меня доходили только слухи, которым наверняка нет смысла верить, — немного монотонно пробормотала Грейнджер.       Им подали финики и кексы. От вида сладкого у неё заблестели глаза: она его обожала, но Миранда не всегда позволяла есть подобное. Фигура, зубы, чистая кожа — все эти требования были строгими, и Гермиона не всегда их соблюдала. Нотт периодически приносил ей с королевской кухни плюшки — старая кухарка Лиззи с радостью передавала ей печёности.       Кронпринцесса улыбнулась уголком рта и отставила чашку с блюдцем в сторону, сцепив руки в замок. Было видно, что эта тема доставляла ей беспокойство, словно она не получала никакого удовольствия от предстоящего диалога.       — Что вы конкретно хотите услышать от меня, Гермиона? Лучше задавайте вопросы, а я буду стараться ответить, — стушевалась Малфой.       — Единороги давно вымерли в Шотландии, но во Франции по-прежнему есть драконы, а принц даже приручил самого опасного. Как так вышло? — Гермиона внимательно всматривалась в ясные серые глаза, в которых не было ничего, кроме тоски.       — Драко… всегда был способным учеником. Его тяга к свершениям и несносный характер были видны ещё с детства. Уизли подарили нам драконов в качестве перемирия. Точнее, яйца. Брат ни на минуту не отходил от них, а когда драконы вылупились, Драко буквально помешался, даже упрашивал отца поместить их в его покои, словно домашних зверушек.       — И он, конечно, не разрешил? — догадалась Гермиона.       — Да. Эти существа ещё маленькими были опасны, но брат приучал их к своему постоянному присутствию. Когда они достаточно выросли, Драко выбрал себе Валара и облетел на нём весь город, напугав до смерти народ. Люциус выпорол его тогда знатно.       Гермиона и представить не могла, как кронпринцу хватило духу залезть на огромное чудовище, чьё пламя может оставить от тебя лишь горстку пепла. Она видела Валара вблизи: несмотря на белую чешую, вид его был устрашающим. У Грейнджер тогда дыхание сперло, когда Драко подлетел близко к ним. Она могла представить, какой ужас испытали бедные люди.       — Королю и королеве не нравится то, что он летает, — покачала головой Гермиона, словно ещё раз разочаровываясь в правителях Франции.       — Они напуганы. В нашей семье драконы были совсем давно, а затем исчезли навсегда. И по преданиям, они ужасные твари, что сжигали всё на своём пути. Разворачивались битвы, города и деревни горели. Когда Швейцария подарила нам яйца, отец с матерью тайно надеялись, что драконы не вылупятся. А когда Драко оседлал впоследствии самого опасного и огромного, у Нарциссы чуть не случился разрыв сердца, — Рэймонд тяжело вздохнула, нервно поправив белёсый локон, который выбился из причёски.       Гермиона могла понять опасения короля и королевы: драконы были пугающими, она чётко себе в этом призналась. И тем не менее эти существа представляли собой действенное оружие для армии.       — Мне рассказывали о Драко как о жестоком, напыщенном человеке, который совершенно не знает, что такое честь. И о многочисленных… женщинах, — Грейнджер замялась, не зная, можно ли продолжить эту тему.       — Несмотря на его отвратительное поведение, я люблю брата. Правда, мне кажется, что он не испытывает ко мне тёплых чувств. Драко с детства был отстранён от меня и матушки, словно не хотел общаться. Сплетни о его жестокости отчасти правда, но это характер, который никто уже изменить не в силах. Женщины — его слабость, опиум для разума. Брат будто ищет в них утешение, — Рэймонд сжала пальцами переносицу, прикрыв глаза.       — Вы же прекрасно понимаете, что я не буду терпеть измену, — с таким презрением произнесла Гермиона, что Малфой дернулась, как от пощечины.       На лице Рэймонд отразилось то ли недовольство, то ли несогласие со словами шотландской принцессы, но она все равно промолчала, видимо посчитав невежливым возразить в таком деликатном вопросе. А может, она и просто решила, что подобная тема не нуждалась в обсуждении.       — Это уже будут ваши дела с Драко. Не смею вмешиваться в брачные узы, — пожала плечами Малфой.       — И тем не менее ваша реакция меня не радует. В Шотландии измены остро пресекаются. К плодам прелюбодеяния я отношусь скептически, — она не смогла совладать с гневом.       — Дело в вашей матери? Король изменял Миранде, — неосторожно сказала Рэймонд.       Гермиона резко встала из-за стола, опрокидывая стул. Ярость бурлила в ней, подобно тому же Адскому пламени, который она ощущала на кончиках пальцев. Лицо Рэймонд в момент стало беспристрастным, и она холодным тоном произнесла:       — Я пыталась вывести вас из себя. Вы так легко показали свою силу, словно во Франции не убивают владеющих магией и не сжигают язычников. Будьте осторожны, Гермиона. Следует контролировать силу, иначе она начнёт контролировать вас.       Огонь на фалангах погас, а смятение на лице Гермионы отразилось слишком чётко. Она прекрасно осознала всю опасность ситуации за долю секунд. Это не Шотландия. Следовало быть более осторожной, а Рэймонд подловила её так легко, что стало даже обидно.       — Не делайте так больше, Рэймонд. Всё может закончиться довольно плачевно. Понимаю, вы действовали из лучших побуждений в попытке предупредить и обезопасить, но мне достаточно слов, которые не ранят при этом сердце, — скептицизм в её голосе был настолько явным, что смутилась уже Малфой.       — Прошу извинить за мою назойливость. Было очень приятно, — Рэймонд кивнула и быстрым шагом покинула веранду, оставив Гермиону наедине со своими мыслями.       Грейнджер заскрипела зубами: беседа выдалась отвратительной. По её ли вине? Малфой сделала всё, чтобы вывести ее из себя, а потом нагло сбежала.       Она была зла, но даже не столько на Рэймонд, сколько на саму себя. Какая же оплошность! Явила свои силы так беспечно, словно во Франции и вправду не было охоты на магов. Даже в Шотландии им приходилось скрывать свой дар, чтобы избежать слухов и нападений со стороны и знати, и крестьян. Гермиона чувствовала себя набитой дурой.       Она резко вскочила на ноги, намереваясь уйти со злосчастной веранды, но замерла, увидев в арочном проёме кронпринца; Драко прислонился плечом к косяку и посмотрел прямо на неё, пронизывая глазами каждую клеточку тела, словно она была скульптурой, что творец создал в порыве своей страсти к божественному началу, воплотив в своей работе всю святость, на которую только мог быть способен человек гибкого ума и открытой души.       — Что же такое могло произойти, из-за чего милая Рэй вылетела отсюда, подобно фурии? Вы не перестаете удивлять меня своей способностью доводить людей, — на его лице появилась лёгкая, едва заметная ухмылка, что только сильнее рассердило и без того нервную Грейнджер.       — Если бы ваша сестра не задавала бестактных вопросов, возможно, всё бы прошло лучшим образом, — прошипела Гермиона и зашагала вперед, направляясь к выходу.       Малфой резко обхватил пальцами её запястье и дёрнул на себя, вынудив остаться и обратить на его персону внимание.       — Знаете, что мне совершенно в вас не нравится? Желание всем перечить и демонстрировать свою независимость. Но пока вы в этой стране, вы нуждаетесь в моей семье. Во мне.       Глухой голос заставил дерзкую шотландку поднять на него глаза, столкнуться взглядами и устроить самую настоящую борьбу.       — Я никогда не буду зависеть ни от вас, ни от вашей семьи. Откуда столько самолюбия? Неужели вам ни разу никто не отказывал? Принц, вы сказали, что я должна держаться от вас подальше, но сами же противоречите своим словам, удерживая меня.       Драко закатил глаза и толкнул её к стене, прижимая кисть к каменной кладке. На долю секунды Гермиона зажмурилась, мысленно приготовившись к тому, что он замахнётся и ударит, подобно отцу, но ничего, кроме тяжёлого обременённого выдоха, не последовало.       — Грейнджер, вы вроде согласились быть рядом, а сейчас говорите, что не будете зависеть от моей семьи. Откуда такая дурость? — он наклонился ближе, Гермиона уже ощущала его аромат слишком явно. Это дурманило разум.       — Оттуда же, откуда и ваша. И перестаньте меня зажимать, иначе я закричу, — фыркнула Гермиона.       Но Драко словно изменился с их беседы близ таверны. Его рука медленно скользнула по талии принцессы, а пальцы немного грубо надавили на позвонок, из-за чего Гермиона недовольно зашипела.       — В Шамбор принесли послание из шотландского двора. Вам. И знаете, что я там прочёл? Занимательное признание от некого дворянина Нотта. Если бы письмо не проходило через меня, вас бы казнили за переписку с любовником.       Грейнджер замерла, не зная, что и сказать. Какое признание? Тео никогда бы не осмелился…       Мерлин всемогущий!       — По вашему лицу всё понятно. Значит, вы его знаете. И это не подставное письмо.       — Мы росли вместе. К чему эти обвинения?! Драко, вы сами признались, что стоит ожидать от вас худшего, а сейчас вините меня в том, о чем я даже помыслить не могла? — Гермиона оттолкнула от себя принца, смотря рьяно, а дыша глубоко, подобно загнанной кобыле.       — Меня воспитали в традициях Франции. И если женщина принадлежит мне, то только мне. Даже не глядя при этом на отсутствие чувств, — холод в его голосе заставил поёжиться, будто в спину вьюга надувала.       — Невероятная самонадеянность, Малфой. Не могу поверить, что вы это сказали. Я — Гермиона Грейнджер, шотландская принцесса и наследница престола, не стоит ставить мне условия. Я вам ещё не жена, — Гермиона вырвала руку и упёрлась ладонями в его грудь, дабы отпихнуть от себя, но Драко не сдвинулся с места, смотря яростно.       Грейнджер невольно сжала ворот его чёрной рубахи, ощутив жар кожи на кончиках пальцев, и тут же отпрянула, посчитав телодвижение постыдным, хотя принц уже и нарушил множество правил этикета и неприкосновенности.       — Скоро ей будешь. Раз мои родители заключили договор, то они сдержат слово. Поверь, мне это тоже удовольствия не доставляет, — он опустил формальности и начал разговаривать на равных.       — Это радует. Слухи касаемо ваших похождений успокаивают меня — значит, вы не будете докучать, — прошипела Гермиона, обходя его.       Странная, совершенно необоснованная злость вылилась на Малфоя. Расстройство из-за Рэймонд, перепалка с её братом — всё это вымотало, не давало покоя душе.       Единственное, что не вызывало сомнений, — ей нужно было встретиться с Бэрбоуном и потребовать достать письмо, которое вызвало столь яркий резонанс в поведении Драко, который совсем недавно признавался в том, что не видел её в роли супруги.

***

      Неприметная карета покачивалась неровно, чем раздражала королеву. Нарцисса не могла спокойно читать книгу из-за постоянной тряски, а потому откинула её в сторону. Когда они остановились, гвардеец открыл дверцу и подал руку, помогая женщине выйти.       Лачуга в лесу прослыла Визжащей хижиной и навевала неприятные ощущения сырости и бесхозности. Здесь должен был жить зельевар, который мог согласиться работать на Нарциссу.       — Вы уверены, Ксенофилиус, что мы приехали куда надо? — Нарцисса брезгливо окинула взглядом грязную тропку до дома.       — Определённо, Ваше Величество! Северус хоть и чистюля по характеру, но всё равно старается скрыться в таких местах, чтобы никто и не подумал, что там кто-то живёт, — Лавгуд двинулся вперёд, указывая дорогу.       Королева лишь закатила глаза, словно услышала несусветную чушь, и пошла следом, сказав двум гвардейцам идти за ними.       Ксенофилиус постучал ровно три раза, а затем отворил дверь, нарушая лесную тишину протяжным скрипом несмазанных петель. В ноздри тут же ударили ароматы трав и хвороста. За столом сидел мужчина, всем своим видом напоминающий злого ворона — нахохлившийся, с суровым взглядом.       — Я же говорил, что не жду гостей, Лавгуд. И мне плевать на те золотые, что предлагает твоя сумасшедшая, — проворчал зельевар, смотря на вошедших исподлобья.       Нарцисса едва не задохнулась от такой наглости: она довольно резво прошла вовнутрь и кинула кошелёк на стол. Монеты в нем звякнули.       — Я проехала сюда по лесным кочкам не ради твоего отказа, Снейп. Что тебе нужно, кроме денег? — сцепив зубы, спросила она.       — Королева так нетерпелива. Вас учат этикету, воздержанию и холодному нраву, но перед собой я вижу лишь крестьянку с базара. Даже смешно, — ухмыльнулся Северус.       Один из стражей сильно ударил наглеца по лицу, выбивая зуб. Казалось, такой удар мог убить Северуса, но тот лишь повалился на пол, сплевывая кровь.       Ей стало смешно: с каких пор приходилось так распинаться перед обычным алхимиком, который давным-давно ушёл из гильдии? Но Нарцисса нуждалась в нем, несмотря на гордыню. Она возвысилась над ним и, достав из рукава платок с вышитой на нём чёрной розой — символом Блэков, — протянула Снейпу, чтобы тот вытер рот.       — Так что вам нужно? И отвечайте вежливее, с дамой неприлично вести себя так по-свински.       — Я не принимаю деньги. Меня интересуют людские жизни. Отдайте мне самое драгоценное, что у вас есть, и я навсегда стану вашим верным зельеваром и травником, — загадочно улыбнулся Северус. Он явно был заинтригован реакцией Нарциссы.       Малфой глянула на него сурово, не зная, что ответить наглецу. Стоило спросить конкретнее, но она молчала, боясь даже предугадать желания алхимика.       — Так что вам нужно? Говорите ясно.       — Второй ребёнок. Пусть она откажется от притязаний и будет моей помощницей. Нет ничего полезнее, чем навык, который я могу ей подарить, — Снейп усмехнулся и поднялся с деревянного пола, отряхивая свои чёрные одежды от пыли и мелкого сора.       Нарцисса сделала шаг на него, яростно глядя в тёмные глаза, в которых не было ничего, кроме насмешки и толики презрения.       — Моя дочь достойна большего, чем твой вшивый сарай и якобы «хорошие» навыки! Почему именно она? — прошипела Нарцисса, нервно дотронувшись до волос: несколько прядей растрепались, выбившись из красивой причёски.       — Её жизнь на лезвии ножа рядом с вами. Я это вижу в своих снах уже давно. Беловолосую девочку, которая до ужаса вас боится. Почему же не испытать судьбу? — Северус сел за стол, закинув ногу на ногу, словно был хозяином положения.       — Какой прок в том, чтобы она была рядом с вами? — голос королевы дрогнул. Она просто не могла представить то, что ей придётся отдать родную дочь в захолустье, ради того, чтобы были сварены зелья.       Снейп достал из кармана брюк мешочек и кинул его на стол, и из того высыпался красный порошок. Нарцисса не знала, что это, но по виду он был явно ядовитым.       — Это дурман, только в измельчённом виде, чтобы было удобнее варить зелье. Рецепт знаю только я. Вы все ещё хотите задавать вопросы касаемо дочери? — ухмыльнулся он.       Нарцисса зажмурилась, словно тем самым отгоняя плохой сон. Она даже не желала думать о последствиях.       — Она будет в безопасности. Тебе это ясно? — прошептала Малфой.       Северус кивнул.

***

      Рэймонд прогуливалась по саду, рассматривая каждый куст роз: все они были прекрасны. Она не виделась с Гермионой уже неделю и пригласила её, дабы примириться. Да, поступок отвратительный — нельзя было давить на неё так беспардонно и бестактно.       Она ждала Грейнджер уже двадцать минут, но даже ни одной тени при свете луны не было видно. Становилось все холоднее — шаль не дарила тепла. Неожиданно из-за угла вывернула принцесса, довольно скоро к ней приближаясь. Рэймонд не смогла сдержать улыбки и легко помахала ей рукой.       — Вы долго, Герм…       Кто-то резко ударил её сзади, повалив на землю. Гермиона вскрикнула, побежав прямо к Рэймонд, но её схватили за волосы и толкнули прямо в кусты, навалившись сверху. Малфой извернулась и ударила противника в пах, пытаясь скинуть с себя мужчину. Это было открытое нападение! При дворе!       У неё не хватало слов, чтобы описать весь тот ужас, что она ощутила за эти короткие мгновения. Её буквально затолкали в карету, прижав к носу пропитанную чем-то тряпку. Последнее, что она успела заметить, — Гермиону, лежащую на земле с разбитой головой.       Потом сознание уплыло, погрузив Рэймонд во тьму.

***

      — Что значит «исчезли»? — прошипел Малфой, ускоряя темп практически на бег.       Поттер, идущий рядом, едва поспевал за принцем из-за тяжёлых доспехов. Он не нашёл Рэй в покоях и потому поднял на уши гвардейцев, которые уже рыскали по округе.       — Рэймонд отослала стражников ко входу и решила встретиться с Гермионой в саду для личной беседы. Принцессу Грейнджер ещё не нашли, повсюду следы бойни, — отчитался Гарри.       — Я послал отряд на поиски, — добавил гвардеец.       Драко вывернул к аллее роз и замер — за кустом торчала рука, безвольно лежащая на земле. Малфой сам толком не осознал своих действий, но рванул вперёд, едва не спотыкаясь о гальку. Когда он рухнул на колени перед девушкой, у него дрожь пошла по всему телу.       — Грейнджер… Чёрт.       Её голова, как у безвольной куклы, моталась из стороны в сторону, когда Драко поднял принцессу. Лоб и волосы были залиты кровью — кто-то сильно ударил её камнем по макушке. Нежные руки были исцарапаны шипами, а на шее остались следы пальцев от удушья. Малфою хотелось разорвать тех, кто обошёлся так с несчастной, но, заметив кое-что странное, замер с Гермионой на руках.       Трава была смята и подпалена: об этом свидетельствовали чёрные полосы, как от пожара. Неужели Грейнджер рискнула использовать Адское пламя? Тогда почему нет трупа? Или же тот, кто покусился на её жизнь, умудрился сбежать?       Он не мог найти ни одного ответа на свой вопрос, а потому лишь обнял её покрепче и направился к выходу из сада. Бешенство, ярость и безудержное желание убивать — эти эмоции наседали на плечи, грозясь заполнить всё пространство внутри сердца и мозга. Затуманить разум.       Спустя пятнадцать минут Малфой уже сидел у кровати Гермионы и наблюдал за тем, как лекарь проводил осмотр. Ремус был личным врачом королевской семьи, ему можно смело доверить девушку. Грейнджер казалась такой беззащитной и слабой, что Драко едва ли мог смотреть на неё.       — Ну что, Люпин? — с нетерпением и нескрываем раздражением спросил Малфой.       — Она ещё долго может находиться в таком состоянии. Боюсь, вероятное помутнение рассудка и проблемы с координацией не оставят принцессу и нагрянут, как только она придёт в себя. Кто-то хорошо приложил камень о её голову. С намерением убить, — ничего не утаивая, ответил Ремус.       Драко поднялся на ноги резко, смотря на Гермиону то ли с презрением, то ли с сочувствием — гамма эмоций смешалась.       — Сделай всё возможное, чтобы она встала. Безвольное тело мне не нужно.       Лекарь глянул на Малфоя с жалостью, словно отвергая хороший финал заведомо.       А Драко злился лишь на себя. Не смог уберечь сестру и будущую жену, которая, возможно, останется калекой на всю жизнь.