От Гори до Кремля: История Красного Царя

Гори, 17 мая 1874 года. Городок живет своей обычной жизнью — скрип арб, крики торговцев, запах вина и шашлыка. Но сегодня особенный день. Сегодня венчается одна из самых завидных пар города. Он — Виссарион Джугашвили, которого все зовут Бесо. Ему двадцать два. Он не просто сапожник, он — карачохели, образец грузинского рыцаря. Высокий, смуглый, с лихими черными усами, всегда безупречно одет в черкеску, туго перетянутую поясом. Он умен, горд, знает четыре языка и цитирует "Витязя в тигровой шкуре" наизусть. Лучшие сапоги для русских офицеров и местных богачей выходят из-под его рук. Он — восходящая звезда среди ремесленников. Она — Екатерина Геладзе, или просто Кеке. Ей семнадцать. Рыжевато-каштановые волосы, веснушки на носу, большие выразительные глаза. "Желанная и красивая девушка", — говорят о ней в городе. Она стройна, горда и знает себе цену. Подруги шепчутся от зависти, когда сваха приносит весть, что именно ей сделал предложение тот самый Бесо. Их свадьба — событие для всего Гори. После заката, как положено по обычаю, разукрашенный лентами и колокольчиками фаэтон везет их к Успенскому собору. Бесо горд и счастлив. Его лучший друг, шафер — Яков (Коба) Эгнаташвили, местный герой, богатый купец и непобедимый борец-чемпион. Он по-отечески опекает молодую семью, обещая помогать во всем. В церкви мерцают свечи, воздух наполнен густым, гармоничным пением. Отец Христофор Чарквиани, еще один друг семьи, поет так хорошо, что Эгнаташвили щедро дарит ему десять рублей. Кажется, что эту молодую пару благословляют все — и Бог, и люди. А после — супра, грузинский пир, буйный и щедрый. Вино льется рекой, тамада произносит витиеватые тосты, мужчины в черных чохах танцуют лезгинку. Бесо и Кеке сидят во главе стола, и их счастье, кажется, не знает границ. "Многие семейные пары позавидовали бы нам", — будет вспоминать позже Кеке. Им кажется, что впереди — только свет. Бесо открывает собственную мастерскую, дела идут в гору. Через девять месяцев рождается первенец — Михаил. Бесо вне себя от счастья. Крестным отцом, конечно же, становится "крестный Яков" Эгнаташвили. Но счастье хрупко, как утренний туман в горах. Через два месяца младенец умирает. Горе обрушивается на молодую семью. Бесо, не находя утешения, начинает пить. Кеке снова беременна. Рождается второй сын, Георгий. И снова Эгнаташвили становится крестным. Но рок неумолим — через полгода ребенок умирает от кори. "Наше счастье рухнуло". Бесо пьет все больше, виня во всем то икону, то злую судьбу. Кеке в отчаянии ходит к гадалкам. Их дом, некогда полный смеха, наполняется тихими слезами и запахом винных паров. И вот, Кеке беременна в третий раз. Она дает клятву: если этот ребенок выживет, она совершит паломничество в Гери, в родную деревню Бесо, чтобы возблагодарить Господа. 6 декабря 1878 года. В маленьком домике с земляным полом, в комнате, где из обстановки лишь кровать, стол да самовар, раздается крик новорожденного. Это он. Третий сын. Слабый, хрупкий, с двумя сросшимися пальчиками на левой ноге. Его родители в страхе. Они торопятся с крещением, боясь, что и он умрет некрещеным. "У Якова несчастливая рука", — решает Бесо и не зовет Эгнаташвили в крестные. Но чудо свершается. Он выживает. Для его матери он — не просто сын. Он — вымоленный у Бога, спасенный от смерти, бесценное сокровище. Она называет его Сосо, и вся ее нерастраченная любовь, все ее надежды теперь сосредоточены на нем. Он еще совсем маленький, ему, может быть, год или чуть больше. Он сидит на плечах у Бесо. Он еще не тот "Безумный Бесо", каким станет позже. Горе от потери двух сыновей уже подточило его, но сейчас им движет надежда и страх. Он обещал: "Пусть он только выживет, и я поползу в Гери на коленях, а ребенка посажу на плечи!" Он не ползет, но идет пешком, неся Сосо, свое выжившее сокровище, как драгоценную ношу. Рядом идёт Кеке, ее лицо сосредоточено и полно благочестивой решимости. Это паломничество — ее благодарность и ее сделка с Богом. Дорога долгая и трудная. Пыль забивается в нос, солнце печет. Сосо чувствует, как напряжены мышцы отца под ним, слышит его тяжелое дыхание. Мимо проплывают скалистые пейзажи, редкие деревья, отары овец. Для него это калейдоскоп сменяющихся картин. Наконец, они в Гери, в деревне его отца. Церковь. Запах ладана, густой и сладкий. Полумрак. Мерцание свечей. Сосо видит лица священников, их бороды, слышит их низкие, гудящие голоса. Они приносят в жертву овцу, ее блеяние резко обрывается. Это пугает. А потом начинается самое страшное. Священники проводят обряд изгнания бесов. Они держат над обрывом маленькую девочку, она кричит, вырывается. Ее вопли эхом отдаются в голове Сосо. Он не понимает, что происходит, но животный ужас охватывает его. Это не то благочестивое моление, которого ждала его мать. Это дикий, первобытный ритуал. Сосо начинает кричать. Его плач громкий, пронзительный. Он цепляется за отца, прячет лицо у него на шее. Его родители, видя его испуг, спешно заканчивают обряды и отправляются в обратный путь. Но ужас уже поселился в Сосо. Всю дорогу домой и еще много ночей после он будет вздрагивать, трястись и кричать во сне. Он выжил. Паломничество состоялось. Но что-то изменилось. Возможно, именно тогда он впервые почувствовал, что мир не так прост, как материнские объятия. Что даже в самом святом месте может таиться первобытный ужас. И что даже самые сильные отцы не всегда могут защитить от страха.