Исповедь Дракона

На этот раз пан Радциг вызвал Индро в свои покои в Пиркштайне. Они располагались в высокой башне, где Индро бывать ещё не приходилось, поэтому он с любопытством осматривал укрепления, пока поднимался по лестнице. Изнутри башня оказалась украшена несколько проще, чем обитель Яна, но для знатного гостя комнату постарались облагородить: пол укрывали пушистые шкуры, на добротной кровати красовалось богато вышитое покрывало, а возле камина — пара складных кресел и небольшой резной стол. В тёмном углу виднелись пристроенные один на другой сундуки — видно, там хранилось панское добро, что удалось вывезти из замка в Скалице. Сам пан сидел за столом и читал какой-то пергамент. Увидев Индро, он отвлёкся от своего занятия. — Доброго здравия, милостивый пан, — произнёс Индро с поклоном. — Хорошо, что ты так скоро явился, — ответил пан Радциг. — Хоть час уже и поздний, дело не терпит промедления. У меня есть новое поручение для тебя. — Разумеется, пан. Что прикажете делать? Со вздохом отложив пергамент на стол, пан Радциг покачал головой. — Пан Ежек рассказал много нового про то, как обстояли дела с производством фальшивых монет. Разумеется, он сам был лишь звеном в длинной цепи… Желая заработать грошей, Ежек связался с какими-то вербовщиками из Сазавы. Оказалось, некий Эрик нанимает всех, кто умеет обращаться с оружием. Слухи о его банде и несказанной щедрости разнеслись далеко за пределы близлежащих земель. — Это неслыханно, пан! — воскликнул Индро, когда пан Радциг умолк. — Да, мальчик мой, с таким мы точно ещё не сталкивались. Времена сейчас такие, что всякая погань так и норовит сбиться в стаю. То ли мы ещё увидим… Но, полно, перейдём к делу. Разумеется, ты понимаешь, что я поведал тебе всё это не просто так? — Вы хотите найти этого Эрика, который всё и затеял, пан? — За ним стоит некто более опасный, Индро. Кроме того, Прибыславица не была единственным убежищем для бандитов, как видно. Пан Ежек рассказал про какого-то пана, у которого Эрик в услужении… Найти этого пана или самого Эрика было бы весьма кстати, только вот в мастерскую в штольне он являлся без предупреждения, а теперь уж точно туда не вернётся. Кроме этого, благодаря пану Ежеку стало известно, что производство наладили не без помощи высокопоставленного лица в монастыре… — Пан, я, кажется, знаю, кто это! — взволнованно произнёс Индро. — Пока я был в Сазаве, успел выяснить, что бандиты шантажом вынудили помощника смотрителя продавать им ртуть. Сказали, мол, есть у них в стенах монастыря свои люди, которые в случае отказа изобьют и обвинят его в воровстве! — Хм… Не знаю, тот ли это человек. Одно мне ясно совершенно точно: история звучит чем дальше, тем хуже, — пан Радциг поднялся на ноги и подошёл к распахнутому окну. — Эта шайка глубоко запустила когти в церковные дела. Придётся действовать вдвойне осторожно. В монастыре у меня нет власти, я никак не могу в это вмешаться… Поэтому ты отправишься в Сазаву и найдёшь этих вербовщиков. — Н-но, пан, — растерянно произнёс Индро. — Я ведь не знаю, с чего и начать… Где же их искать? — Так поспрашивай в округе, — ответил пан, поворачиваясь к Индро лицом. — Уверен, ты сможешь притвориться одним из удалых парней, мечтающих помахать мечом и заработать грошей. Отправляйся как можно скорее, прямо на рассвете. Мне нужен скорейший результат, Индро! «Вот так вот, поохотился с паном, — с тяжёлым сердцем подумал он. — Но что тут поделаешь… Приказ есть приказ. Придётся ехать!» — Скажите, пан, что мне следует делать, когда получится вступить в эту банду? —Узнай всё, что только сможешь, не подвергая себя излишнему риску — я не хочу потерять тебя. Выясни их планы и кто там за главного, лишних вопросов не задавай и постарайся вернуться как можно скорее. На этом всё, Индро. Ступай! Тот удалился из покоев пана с поклоном. По пути в свою комнату пришлось навестить стражника, который нёс караул возле комнаты Яна, и попросил передать, что срочно отбывает с поручением пана Радцига на рассвете. Делать нечего — оставалось отдохнуть как следует перед дорогой, как бы сердце ни желало остаться.

***

Начать поиски Индро решил с рихтаржа, рассудив, что если и происходило нечто странное в окрестностях Сазавы, то вряд ли осталось без его внимания. По такому случаю он надел подаренные Яном вещи — красную рубаху, модные шоссы, сапожки и шпоры даже, хотя насчёт последнего немало сомневался. Казалось, что его могут обвинить: мол, как посмел надеть, такое лишь рыцарю положено… Но то был дар пана Птачека за победу в турнире, и Индро приготовился отразить любой удар этим щитом. Пришлось, конечно же, кое-как помыться, воспользовавшись ведром и тряпкой в корчме — не надевать же такие хорошие вещи на грязное тело. В таком виде к рихтаржу идти стало чуть менее страшно. И всё равно Индро робел. Особенно растерялся, когда начал разговор и наткнулся на стену недоверия и подозрительности в ответ на вопрос, не происходило ли чего-нибудь странного в последнее время в Сазаве. — А тебе какое дело? — заявил рихтарж, прищурившись. — Кто тебя подослал? Жалобы какие-то, что ли? — Жалоб никаких я не слышал, — отозвался Индро. — Не возьму в толк, с чего бы им быть… А послал меня пан Радциг Кобыла. До него дошли слухи, что в Сазаве обосновались подозрительные люди. — С чего это пану Радцигу таким интересоваться, скажи мне на милость? Если бы каждый занимался своим делом вместо того, чтобы лезть в дела соседа, порядку бы у нас в землях прибавилось, вот что! «Стоит начать издалека, а то как бы не выгнали меня отсюда взашей», — решил Индро и сказал: — У вас тут две корчмы, пан рихтарж… Наверняка много кто из путников здесь останавливается? — Вестимо, — буркнул тот. — И не все из проезжих — честные люди. Как же иначе быть, каждому в душу не заглянешь… — Да вот именно! Мало ли, кто по корчмам шарахается, тьфу! За всем разве уследишь, мне и так вздохнуть некогда, с утра до поздней ночи в делах, Господи Иисусе! Пару раз такой бедлам учинили, что еле разгребли потом. Страсти Христовы, и все — на мою голову! — Приключилось ли что-то такое недавно? — Нет, всё тихо было, слава Богу. — Может, кто-то охрану искал? Или наоборот — в воины хотел податься? — Да всегда один-два таких крутится, но если не находят ничего, так едут себе дальше. «Ладно, придётся, пожалуй, рискнуть, а то и дальше ходить вокруг да около не выйдет», — подумал Индро. Он глянул на поджатые тонкие губы рихтаржа, на его сложенные на груди руки и понял, что следующий вопрос может стать последним в разговоре. — Видите ли, пан рихтарж, говорят, что есть в Сазаве какие-то бандиты, которые нанимают людей в свою шайку. Поэтому я и решил — если уж кто и знает, были ли жалобы на таких молодчиков, так это вы. — Никто у нас тут не жалуется, Господи! Только кожевник, но он вечно ноет, всё ему не так. — А что ему не по нраву? — Недалеко от его подворья загон есть, который парни облюбовали, чтобы силой меряться. Дело молодое, кулаки у них чешутся, пусть уж лучше там резвятся, чем разносят мне таверну. — Так что же, вы им не запрещаете драться? — удивился Индро. — Зачем? Пусть себе развлекаются, это же не вредит никому. Кожевник, конечно, недоволен, но разве всем угодишь? Я иногда посылаю стражу, чтобы за парнями приглядывали. Всё тихо да спокойно! Поняв, что большего от рихтаржа не добиться, Индро отправился посмотреть, что за бои такие устраивали здесь местные парни. Стало ясно, почему они выбрали местечко именно там — подальше от деревни, поменьше глаз и ушей. Удача наконец-то улыбнулась Индро: во двор к кожевнику заходить не пришлось, издалека было видно, что в загоне неподалёку боролась парочка парней, а ещё четверо стояли у ограждения, подбадривая бойцов воодушевляющими криками. Это было хорошо. Не хотелось бы осквернить подаренные паном вещи кожевниковой вонью, лучше уж сразу поговорить с местными драчунами. Подойдя поближе, Индро понаблюдал за боем. На него покосились с подозрением, однако заговаривать не спешили. Когда же один из парней выкрикнул, что сдаётся, и поплёлся к бочке с водой, зажимая хлещущую из носа кровь, Индро подозвал победителя. Судя по крикам дружков, его звали Лопухом. Наверняка из-за ушей — большие и оттопыренные, на просвет и против солнца они казались ярко-красными. «Не мешают ли они ему шапку носить», — подумалось Индро. Вслух же он сказал: — Поздравляю с победой! Умеешь ты кулаками махать… — Спасибо, — буркнул тот не особенно любезно и, шмыгнув носом, оглядел Индро с головы до ног. — Чем могу помочь пану? Как-то некстати вспомнилось, что совсем недавно Индро сам был таким же. Убегал с Фрицеком, Матушем и Матеем к мастеру-мечнику, чтобы потренироваться за амбаром… Хотелось удаль показать, научиться чему-то поинтереснее ковки подков да гвоздей. И вот теперь его кличут паном — только какой из него пан? Самозванец в красивой одежде. — Я слышал, есть тут люди, которые ищут готовых на всё парней… Знаешь ли что-то про это? — Ну, положим, что да, — протянул Лопух. — Ищут тут живодёра взамен старого, который помер на той неделе. Только вот пан вряд ли захочет таким руки марать. — Это верно. Я неплохо владею мечом… Ходят слухи, что такому, как я, в Сазаве можно найти работу. Лопух с сомнением осмотрел Индро и покачал головой. — Не знаю, не знаю… Может, если бы пан показал себя, что-то бы и вспомнилось. — Показать себя? И как же? Кивком указав на загон, Лопух широко улыбнулся, демонстрируя отсутствие двух передних зубов. — Тама вон, на кулаках! Ежели пану угодно, пусть сразится сперва с Прыщом, потом с Патлатым, а затем уж со мной. — Договорились, — согласился Индро. Марать дар Яна очень не хотелось, поэтому рубаху он снял и спрятал в седельные сумки, оставшись в старой, нательной. «Придётся постараться, чтобы никто не повалил меня в пыль, — думал Индро. — Шоссы жалко». Наблюдая за его приготовлениями, парни шушукались. Когда же он перемахнул через ограждение, за ним последовал один, очень крепкий, с гладко выбритым черепом и жиденькой бородёнкой. Прозвище Прыщ он получил недаром — на лоснящийся от жира неровной коже красовались щедрые россыпи красных бугров, некоторые из которых были увенчаны белыми вершинами. Самый крупный расположился на кончике носа — болезненный, с фиолетовым ложем и гнойным кончиком, отливающим перламутром. «Господи, только бы не задеть его кулаком, — с отвращением размышлял Индро. — Лопнет ведь прямо на руку… Гадость какая!» — Только без обид, пан, если что, — ощерился Прыщ. — А то мало ли, рихтаржу жаловаться пойдёте… — Не пойду, — успокоил его Индро. Кулачные бои в Скалице происходили не так уж часто, но случались. Бывало, приходилось драться, если кто-то задирал друзей или пытался пригласить Бьянку на танец — даже тогда Индро не составляло труда намять бока наглецам так, чтобы неповадно было. Лопух дал отмашку начинать, и Прыщ тут же кинулся на Индро с такой яростью, будто тот нанёс ему смертельную обиду. Немного опешив от подобного напора, Индро сперва лишь уклонялся и защищался. Но только лишь поначалу. Очень скоро стало ясно, что это лишь бравада, в ударе нет ни силы, ни чёткости, и лишь за счёт хаотичной стремительности могло создаться ощущение, что Прыщ знает, что делает. Индро не стал мельтешить. Выгадал момент и ударил дважды — в челюсть и в живот, а потом хотел было поймать голову Прыща и приложить об колено, но вовремя вспомнил, что шоссы никак нельзя запачкать его сальной прыщавой рожей, и вместо этого пихнул в бок посильнее. Прыщ заскулил и промямлил что-то, после чего Лопух объявил, что первый поединок закончен. Индро сходил к бочке, чтобы вымыть руки. Мало ли, может, эти прыщи заразные — вот уж не хотелось бы перед Яном щеголять рябой мордой. После этого настал черёд Патлатого. Сдюжить с ним оказалось труднее, чем с предыдущим противником, тот даже умудрился ударить Индро по рёбрам — ладно хоть не пнул по ногам грязным сапогом. С ним удалось справиться, заломив руку за спину — Индро выкрутил её так, что Патлатый сдался тут же. Тогда в загон нырнул Лопух. Двигался он более плавно, чем его дружки. «С ним так просто сладить не выйдет», — понял Индро, и оказался прав. Лопух не торопился, но и не медлил. Бил сильно, иногда с обманным замахом. Дважды Индро настиг удар в плечо. Он не остался в долгу и как следует приложил Лопуха головой о колено. Из носа у того брызнула кровь. Отпрыгнув назад, Индро проверил, не замарались ли шоссы. Слава Богу, те оказались чистыми, и тут уж Индро протаранил ушастого головой с разбега, от чего тот повалился в пыль. Тут же вскочил и попытался утянуть Индро в захват, тот увернулся и двинул Лопуху по лицу, попав куда-то в скулу. Кровь из разбитого носа щедро текла по его губам, подбородку и шее. — Ладно, ладно, — заявил он и хрипло рассмеялся. — Добро, пан, уделали вы меня! Вижу, что из вас боец что надо. Идёмте к бочке, умоюсь я и расскажу, что да как. Когда оба они привели себя в порядок, Индро надел рубаху и отряхнул сапоги от пыли, а Лопух умылся и заткнул ноздри тряпочными жгутами, настало время беседы. — Вы правы, пан, в здешних краях и правда есть работа для настоящих воинов. Не каких-то неженок, знаете ли, а мужиков с во-от такими яйцами, — Лопух показал размер жестом, словно держал в каждой ладони по вилку капусты. — Я думаю, вы им вполне подойдёте! Раз уж хотите записаться, приходите в полночь к церкви. Ежели там свет горит, значит, дверь будет открыта. Зайдёте тогда внутрь и подождёте, пока они явятся… Обычно новичкам дают задание ради проверки. Платят очень хорошо, в этом уж можете не сомневаться! Поблагодарив парней за помощь, Индро отправился обратно в деревню — следовало сперва навестить мастера-гравёра, чтобы спросить про диадему для пани Стефании, а потом зайти в корчму, повидаться с Фрицеком и Матушем. Для них двоих сыскалась работа, и хотелось надеяться, что эта весть их обоих обрадует.

***

К счастью, диадема оказалась небольшой. По крайней мере, если достать её из шкатулки, в которой мастер передал Индро заказ. Главное, что она уместилась в кошеле — оставлять такое сокровище в седельных сумках было слишком неосмотрительно. «Надо бы поскорее передать её пани», — мелькнула тут же мысль, но сперва предстояло найти друзей и договориться о ночлеге с корчмарём. «Стоит, пожалуй, переодеться», — решил Индро, вспоминая, как друзья смотрели на него во время прошлой беседы. Недаром говорят: человек предполагает, Бог располагает. Фрицека и Матуша Индро встретил ещё на подъезде к корчме. Они сидели у ворот, явно скучая и обмахиваясь от мух срезанными ветками, но при виде Индро заметно оживились и встали. На душе сделалось тревожно и тяжело, когда лица друзей вытянулись. Роскошь одеяния Индро словно ударила их под дых, и, хотя он и спешился, они замерли, не зная, видно, что и сказать. — Здорово! — поприветствовал друзей Индро. Он улыбнулся, пытаясь сгладить неловкость, и добавил: — Я как раз вас искал. Есть добрые вести! — Здрав будь, Индро — отозвался Матуш. Фрицек же, качнув головой и невесело ухмыльнувшись, заявил: — Здавия, пан! — Фрицек, ну что ты, какой я тебе пан, — тут же ответил ему с укором Индро. — Пойдёмте в корчму, выпьем пива, я всё расскажу. Хорошо? Он глянул обоим парням в глаза в надежде, что они смягчатся. Фрицек покраснел и отвёл глаза, зато Матуш кивнул, соглашаясь. — Вот и славно! — обрадовался Индро. Втроём они прошли в корчму и уселись снаружи, в тени раскидистой липы. Индро заказал пива и сытного жаркого с хлебом на всех, пока его спутники сидели тихо, не проронив ни слова. Что же, вряд ли они решились бы начать разговор сами, так что пришлось взять дело в свои руки: — Как я и обещал, спросил насчёт работы для вас. Очень удачно получилось: через Сазаву строится мост, как раз недалеко отсюда, сразу за границей монастырских владений. Там нужны плотники. Спросите старшого. Если что, сошлитесь на пана Птачека — я его спрашивал. — Ты посмотри-ка, Матуш, он спрашивал Птачека, — протянул Фрицек. — Ну и дела! Через месяц-другой что, на принцессе женишься? Я уж ничему не удивлюсь! — На какой такой принцессе? Фрицек, ну что ты, на самом-то деле, — Индро примиряюще развёл руки в стороны. — Да? Правда, что это я? Знаешь, чем мы вчера занимались с Матушем? А я расскажу! Мы дерьмо чистили, Индро. Конюх местный занемог, понимаешь ли, и подкинул нам пару грошей. Мы все руки стёрли, воняли, как падаль, — Фрицек показал свои ладони, отмеченные свежими, ярко-розовыми мозолями. — И нам это за счастье было, потому что после того мы смогли купить хлеба и впервые за много дней легли спать сытыми. Но мы не ноем, о, нет, не думай. Просто, знаешь, очень уж странно получается: я, Матуш, Филипп, Йоханка, да каждый, кто спасся из Скалицких, трудится, не покладая рук… Да только вот из всех только ты катаешься на коне да в панских тряпках, жрёшь, видно, за двоих, вон какие щёки наел, аж лоснишься весь! Как же так выходит, скажи мне, а? Индро совершенно опешил от такой жесткой отповеди. Сердце билось тяжело и горько. Его словно с головой в дерьмо окунули, так стыдно вдруг сделалось за свою назаслуженную удачу. Он приоткрыл рот, но Фрицек прервал его раньше, чем Индро вымолвил бы хоть слово: — И вот ты явился к нам и говоришь, что мы должны радоваться работе плотниками! Ха… Да уж, конечно… Спасибо тебе, друг, что поделился секретом, как добыть панскую милость! На этом Фрицек вскочил из-за стола и ушёл прочь, яростно отфыркиваясь. Молча посмотрев ему вслед, Индро повернулся к Матушу. Тот отчаянно покраснел и сперва отвёл взгляд, но потом, когда принесли пиво и поставили на стол еду, тихо произнёс: — Индро… Ты уж прости его, ради Бога. Нам правда очень нужна работа, и весть о мосте замечательная! Нам очень нелегко пришлось последнее время… И… Ну… Понимаешь, тут ты приехал, разряженный в пух и прах… — Я понимаю, — так же тихо сказал Индро. — Вам каждый грош достаётся с трудом, а я… Мне повезло больше прочих. Поверь, я так явился не для того, чтобы похвастаться. У меня было дело здесь, я не успел переодеться. Печальная улыбка скользнула по губам Матуша. — Ну не можешь же ты спрятать то, как изменился! Даже если в лохмотья оденешься, что-то в тебе иное есть теперь. Говоришь иначе, держишь себя… Мы оба, конечно, хотели бы оказаться на твоём месте. Любой бы хотел, уж поверь! Если даже стал бы отрицать — соврал бы, вот и всё. Но повезло именно тебе. — Я не знаю, почему так вышло, — в отчаянии выпалил Индро. — Сам изумлялся, спрашивал себя — да как же так? У меня нет на это ответа! Разве можно нам понять, как панове решают, кого брать себе в услужение, кого нет… Пан Радциг так строг… Я, признаться, робею даже обмолвиться о вас! А пан Ян, то есть, пан Птачек, — Индро быстро поправился, но, судя по острому взгляду Матуша, оговорка не прола незамеченной, — он добрый, милостивый, и, слава Богу, дал своё разрешение вас двоих взять как плотников на строительство. Что я ещё могу сделать, Матуш? — У тебя совсем иная жизнь началась, — заявил тот. — Ты, вон, к панычу так запросто с просьбой обращаешься, да? — от этого Индро дёрнулся, как от пощёчины. — Господи… Я бы хотел за тебя порадоваться, честное слово… Только вот… Он умолк. Индро сглотнул горький комок в горле. Молчание длилось и длилось, пока он сам не нарушил его: — Давай поедим. Матуш кивнул. Видно, гордость не настолько застилала ему глаза, чтобы отказаться от отличного жаркого. — Фрицек, думаю, вернётся попозже, — пояснил зачем-то Матуш после того, как торопливо проглотил несколько ложек. — Знаешь ведь, он всегда был вспыльчивым. — Хорошо, — без всякого выражения отозвался Индро. Почти не ощущая вкуса еды, он расправился со своей миской. — Я, пожалуй, пойду, — сказал он Матушу. — Спасибо, Индро, — тот поднял на него взгляд, полный печали и вины. — Спасибо… за всё. — Да не за что. Береги себя, Матуш, Бог с тобой. После этого Индро встал из-за стола, нашёл корчмаря и, расплатившись сразу и за обед, и за ночлег, вышел из корчмы прочь. Ему хотелось убраться подальше оттуда, и, повинуясь внезапному порыву, он вскочил в седло и направил Сивку на дорогу, ведущую к Тальмбергу.

***

Сивка несла Индро вперёд, что есть мочи. Советы Яна и Марка, конюха из Нойхофа, очень пригодились, и теперь езда верхом сделалась менее мучительной, чем раньше. В этот раз впервые Индро получил удовольствие от быстрой скачки. Свежий ветер бил в лицо, мелькали мимо поля и луга, и чем дальше оставалась Сазава вместе с Фрицеком и Матушем, тем легче становилось на душе. К Тальмбергу Индро подъехал уже успокоившись. Пока он устраивал Сивку на конюшне и умывался, пани Стефании доложили о его прибытии. Слуга велел тут же явиться к ней. «Вот и славно, — подумал Индро. — Сразу отдам ей вино и диадему, и всё на этом. С такой ценностью ехать как-то неловко, да и опасно даже. Не дай Бог ограбят! Как потом перед пани объясняться?» Ведомый такими мыслями, Индро поспешил в покои пани. Та ждала его — тут же встала, отложив шитьё, и поспешила навстречу. — Индро! Ты явился! — Милостивая пани, — он глубоко склонился, приветствуя её. — Вот вино и диадема, которую вы заказывали… С этими словами Индро протянул пани Стефании мех с вином и шкатулку, в которую вновь уложил украшение, пока готовился ко встрече. — Господи, какая же это красота! — воскликнула пани и вдруг умолкла, хитро улыбнувшись. — А знаешь что? Мне так хочется примерить её… Поклянись, что ты никому не расскажешь об этом! Звучало это как чистой воды ребячество. «Странная она какая-то. Наверное, это от всех горестей в её жизни», — решил Индро. Только вот пани есть пани, её воля для холопа — закон. Поэтому ничего не оставалось, кроме как вежливо склонить голову и пообещать: — Ни одна живая душа об этом не узнает! — Ладно! — она заливисто рассмеялась. — Что же, погоди чуток… Она водрузила диадему поверх причёски. Сегодня её голова снова была не покрыта — видно, пани предпочитала ходить так, не считаясь с приличиями. Изящное украшение, усыпанное камнями, было прекрасным. Индро оценил мастерство ювелира — тонкая работа, удачно подобранные цвета, да и форма… — Ну, что же ты молчишь, — игриво упрекнула Индро пани. — Что скажешь? По спине пробежал холодок. «Как-то всё это очень неловко и не к месту», — понял он и промямлил: — Э-э, я не знаю, право… Очень красивая диадема… — Мне идёт? — Разумеется, пани! — Похожа я на невесту? Тут Индро заметил, что пани оказалась как-то слишком уж близко к нему и поэтому провернул уже проверенный способ отойти назад, не обижая её — вместе с поклоном. — Вы прекрасны, пани. В этом нет никаких сомнений. Её смех зазвенел в комнате, словно маленький колокольчик. Индро опустил глаза, делая вид, что ему очень интересно разглядывать носки собственных сапог. — Я могу чем-то ещё быть вам полезным? — спросил Индро, отчаянно надеясь, что на этом её поручения закончатся. В конце концов, он всё-таки служил пану Радцигу, а не пану Дивишу. — О, ты уже сделал предостаточно! И я хочу наградить тебя. — Это вовсе не обязательно, милостивая пани. Вы уделили мне время — это уже награда… — Не скромничай, Индро! Ты мне очень помог, и я хочу подарить тебе кое-что, — она метнулась к сундуку, на котором была разложена вышитая рубаха из тонкого белого льна. — Вот! Мужу она велика. Её мой отец носил… Вы с ним похожи: широкие плечи, мощная грудь… Тебе, думаю, будет впору. — Пани, я не могу принять такую ценную вещь, — попытался отказаться Индро. Только вот пани Стефания не готова была отпустить его так легко. — Ты прав, она слишком ценна, чтобы лежать на дне сундука! Мне просто некому больше её отдать. Кроме того, мне бы хотелось, чтобы у тебя осталась память обо мне, когда ты вновь покинешь Тальмберг. — Разве я могу забыть вас, милостивая пани… — Ну же, примерь её, Индро! Комната словно сдавила Индро со всех сторон. Он чувствовал, что воздуха не хватает, и он задыхается, но не от радости и восторга, как было с Яном, а от ужаса осознания ловушки, в которую угодил. Вдруг всё, что случилось до этого мгновения, все её улыбки и взгляды, непокрытая голова, и то, как она примеряла диадему, да и само поручение — словно сложилось воедино, как кусочки витража. «Господи Боже, да неужто она желает меня, как мужчину? — озарило осознанием Индро. — Но она ведь мне в матери годится! И она пани… Замужняя женщина! Разве так можно?«» — Прямо здесь? — воскликнул он. — Но ведь кто-то может зайти… Пан Дивиш… Слуги? — Никто не зайдёт, — отмахнулась пани и приблизилась к Индро с рубахой, перекинутой через предплечье. — Слуги меня без надобности беспокоить не станут, а пан Дивиш совсем позабыл сюда дорогу. Свободную руку она уложила Индро на плечо. Он хотел что-то сказать, но язык словно к нёбу прирос — всё тело сковало непонятным оцепенением. Видно, пани расценила его молчание по-своему, потому что вдруг потянулась к лицу Индро, обвила его шею в объятии и коснулась его губ своими. Они были мягкие и тёплые, а ещё он успел ощутить, как её влажный язык скользнул по его рту, пытаясь вторгнуться внутрь… Несколько мгновений это длилось, пока Индро не обрёл вновь власть над своим телом. Он высвободился из хватки, резко двинув плечами и с усилием отстранив пани от себя. На её щеках расцвёл яркий румянец, глаза ярко блестели, из причёски выбилась прядка — столь откровенное желание поразило Индро в самое сердце. Разочарование, стыд и страх впились в душу ядовитыми клыками. — П-простите меня, милостивая пани, — пробормотал он и, резко развернувшись, кинулся к двери. Так быстро по лестнице Индро не спускался ни разу в жизни. Едва дыша, с бешено колотящимся сердцем, он трясущимися руками затягивал подпругу на седле. А после неловко вскарабкался на Сивку и направился прочь, не желая задерживаться ни мгновения в этом замке. Вина перед паном Дивишем пожирала его душу. Мелькнула мысль покаяться перед ним, но Сивка успела вывезти растерянного всадника за ворота, а заставить себя вернуться Индро не хватило решимости. «Господи, да за что же мне это всё, — с тоской думал он. — Я ведь вовсе не желал такого! Я был вежлив… Старался помочь пани, ведь она была ко мне добра…» Индро проехал небольшую рощицу. Стрижи с пронзительными криками летали над головой и иногда ныряли вниз, предвещая грозу. Облака на горизонте потемнели — наверняка к ночи будет буря. «Скажи мне такое Ян, я бы и не задумался даже, — размышлял Индро. — Конечно, мы оба мужчины, нам нечего стесняться наготы друг друга. А пани Стефания — она… пани… и женщина. Господь Всемогущий! Да ведь многие на моём месте сочли бы такое великим счастьем! Вельможная пани снизошла до холопа… Она, вроде, недурна собой даже, хоть и немолода. А я что?» Ответ на этот вопрос Индро, конечно же, знал. Всё дело было в его греховной страсти, перед которой меркли прелести всех девок и женщин, замужних и нет. «Нравилась ли мне хоть одна так же, как Ян? — спрашивал себя Индро и тут же признавался: — Нет, не было такого. Даже с Бьянкой… Хотя с ней-то было всякое, а с паном Яном — лишь мечты, которым никогда не суждено сбыться… Может, надо попробовать ещё раз, как оно — с женщиной? Глядишь, приспособился бы как-то… Но не с пани. Только не с ней». Индро сам для себя не мог понять, почему пани Стефания вызывала в нём такой ужас, ведь раньше он думал о ней очень тепло, с уважением и благодарностью. Он попробовал представить, каково было бы ему с Терезой. Та подходила ему как нельзя лучше — скалицкая девица, добрая, юная, храбрая и красивая… Позволив Сивке идти шагом, Индро задумался, силясь как можно ярче вообразить, как начал бы ухаживать за Терезой, как они, быть может, обнялись бы, потом поцеловались, а затем… С его губ слетел тяжёлый вздох. Воображение рисовало смутные картинки, и ни одна не воодушевляла, кроме, разве что, мысли об уютном доме, где пахнет свежеиспечённым хлебом и бегают ребятишки — но ради этого придётся нести бремя всего остального, что к этому прилагается. — Помоги мне, Господи, дай мне сил! — взмолился Индро вслух. — Я не знаю, как мне быть. Направь меня, Боже! Слышал ли Он молитвы? Индро не знал. Оставалось лишь скакать в Сазаву и надеяться, что Господь смилостивиться и подаст какой-то знак, а может, избавит Индро от душевных страданий. «Не лги Ему, — прошептал внутренний голосок, уже знакомый Индро. — Не желаешь ты избавлений от своей страсти. Ты горишь в ней, но не плавишься… Дай тебе волю, ты и Яна с собой потянешь, чтобы и его душу сгубить этим грехом. Хорошо ещё, что пан не таков, как ты!» — Я не хотел этого, — прошептал Индро. — Я просто… не мог иначе. Тряхнув головой, он пришпорил Сивку. Запоздало вспомнилось, что рубаху-то он из рук пани так и не взял. «Да и чёрт с ней!» — решил он, даже в мыслях не решившись уточнить, с кем именно.

***

В окнах церкви угадывался свет. Заходить внутрь ночью в полном одиночестве было не только странно, но и жутковато. Когда Индро потянул на себя дверь, так открылась с таким громким, протяжным скрипом, что он сжался и замер на миг, уверенный, что вот-вот охрана со священником впридачу явятся по его душу. Выждал немного, прислушиваясь и вглядываясь в темноту: стрёкот сверчков, кваканье лягушек и лай собак где-то вдалеке — мирная, тихая деревенская ночь. Ни чьих-то шагов, ни голосов не доносилось. Тогда Индро решился переступить порог и вошёл в церковь. Внутри оказалось темно. Мрак разгоняли лишь несколько свечей у алтаря и пара лампад. Запах мирры и ладана казался особенно густым из-за ночной влаги, а лики святых на ретабло виделись тёмными, недобрыми, словно им было ведомо, зачем Индро явился сюда в столь поздний час. Шаги гулко отдавались в высоких сводах, когда он медленно приблизился к пятну света и опустился на колени. После пережитого сегодня хотелось помолиться, чтобы хоть немного облегчить бремя горечи, стыда и вины. — Да святится имя Твоё, да приидет Царствие Твоё, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли, — едва слышно шептал Индро, склонив голову. Ржавые дверные петли возвестили о том, что отныне Индро был в церкви не один. — Аминь, — небрежно бросил кто-то и тут же выступил из темноты. Индро встал с колен и обернулся. Перед ним предстала несвятая троица: двое крепких и высоких парней, вооружённых булавами, и мужичок помельче с мечом у бедра. Он у них, видно, был за главного — уж больно дерзко держался, разглядывая Индро с выражением насмешливого превосходства. Его бровь рассекал старый, скверно заживший бугристый шрам, а нос был заметно скошен влево. «Встречал я таких, — подумал Индро. — Задира и прохвост. Если нет повода подраться, он придумает и всё равно обернёт всё в драку. Ох, как нехорошо! Лишь бы не пришлось с ними биться… Я ведь против троих не выстою, да и в костёле мечом махать — это как-то уж слишком!» — Ты искал нас, — заявил Задира. — Как видишь, нашёл! Что хотел, парень? Неторопливо, словно красуясь, он приблизился на пару шагов, так что теперь стоял на расстоянии удара. — Грошей хочу заработать, — ответил Индро, старательно изображая невозмутимость. — Говорят, вы ищете лихих парней, готовых взяться за любое дело. Хотелось верить, что пот на лбу и учащённое дыхание остались незамеченными. Задира сложил руки на груди и, склонив по-птичьи голову к плечу, с издёвкой протянул: — И кто это такое говорит, а? — Разное болтают, всего не упомнишь. — А ты уж постарайся, — опасно вскинутая бровь Задиры не сулила ничего хорошего. — Лопухом, кажется, этого парня зовут. Мы с ним славно поборолись сегодня… Да и с его дружками тоже. — Надеюсь, ты ему намял бока как следует, эта паскуда меня в кости обыграла. — Разумеется, — уверил Задиру Индро. — Скажем так, девиц он не скоро соблазнять решится…. Разве что когда синяки сойдут. — Ишь ты! Ладно, ладно. Что же, ежели ты и правда парень умелый, есть у меня задание. Пройдёшь его — считай, приняли в банду, ежели нет — пеняй на себя! Это раньше мы всех подряд брали, а теперь приходится проверять, не кочан ли капусты у тебя на плечах. — Конечно, я понимаю. Что нужно сделать? Украсть что-нибудь? — О нет, это было бы уж слишком легко! Чтобы стать одним из нас, тебе придётся убить Святошу. Индро сглотнул. «Как же скверно, — подумал он. — Неужто придётся проливать кровь ради такого? Господи… Впрочем, сперва мне следует отсюда живым выбраться, а уж потом пан сам решит, как быть и что делать». Успокоив себя таким образом, он уточнил: — И кто такой этот Святоша? Чем он вам насолил? — Не твоё это дело, — отрезал Задира, но вдруг ухмыльнулся и добавил: — А, что уж там, расскажу, история-то вышла поучительная. Святоша был одним из нас, только всё просрал. — Как? — спросил Индро. — Украл что-то? Задира кивнул. — Да, и это тоже. Он предал нас! Прихватил с собой грошей и сбежал. По его вине погибло четверо парней… Так что вот тебе моё слово: когда Святоша умрёт, сможешь к нам присоединиться. Вдруг в памяти вспыхнуло что-то насчёт Святоши. Где-то Индро уже слышал это имя… «Точно! Гинек, сын кожевника из Ледечко, говорил о нём. Это именно Святоша надоумил его и Любоша из Ужицы взяться за работу на бандитов. Очень интересно получается…» — Прежде чем его убить, мне его надобно найти, — осторожно заметил Индро. Махнув рукой и громко хмыкнув, Задира ответил: — Да незачем его искать, мы и так знаем, где он схоронился. — И вы до сих пор не убили его сами? — Ха! — эхо подхватило и усилило голос Задиры. — Не так-то это просто. Он в монастыре прячется. Святоша, зараза чумная, грамотный и шибко умный, смог просочиться к самим монахам, куда никому хода нет. Вроде он когда-то священником был, да не задалось. Одно дело — выследить и убить бандита, а вот пролить кровь на святой земле… От этой мысли по спине пробежал холодок. Сразу вспомнилась тревога, с которой Ян провожал Индро в Сазаву, уповая на то, чтобы фальшивые гроши не привели к церковникам. Да и пан Радциг выглядел крайне обеспокоенным тем, что пришлось подойти слишком близко к делам монастыря. «У меня там нет власти», — сказал он. — Как же я туда попаду? — растерянно спросил Индро. — Что-нибудь придумаешь, — Задира беспечно махнул рукой. — Подкуп, шантаж, тайный ход — мало ли, какие есть способы. Ещё какой-то бедолага по местным тавернам околачивается, страдает, что его вот-вот в монастырь спровадят, да против воли. Может, он бы тебе помог чем-то… — А другого задания для меня нет? — Пф-ф, что ты, уже струсил, что ли? Нет! Делай, что велено, или сиди дальше в дыре, из которой вылез! Нам нужны настоящие вояки, а не трусливые щенки. Вот ещё что. Убийство наведёт такой шорох в этом курятнике, что ты либо позаботься о том, чтобы тела не нашли, либо вали оттуда так быстро, как только сможешь. Обсуждать убийство в костёле, прямо перед алтарём казалось святотатством. Утешало лишь то, что на всё это была воля пана. Наверняка ведь Господь знал, что Индро пришёл сюда не ради забавы или грошей. — Хорошо. И как я узнаю Святошу? — спросил он Задиру. — Расскажи хоть, как он выглядел. — Да обычно, — Задира пожал плечами. — Хорошо одевается, разве что. А, точно, кинжал у него приметный, украшенный такой. — Ага, только вот у послушников нет своих вещей, и одет он будет в рясу… — Послушай-ка меня, щенок, — прошипел Задира, теряя терпение. — Если ты зассал — так и скажи. Неволить тебя никто не станет, уж поверь! Я и так помог тебе сверх меры. Хочешь в банду — делай дело, а нет — так и катись к чёрту, понял меня? — Понял, — буркнул Индро. — Ну убью я его, что делать дальше? Как вас найти? — Забери его игральные кости — они особенные, это и станет доказательством выполненной работы. Если разузнаешь, где эта дрянь припрятала гроши, возьми их тоже. От монастыря двигайся на восток. Дойдёшь до болота, возле него будет кострище — разожжёшь огонь поярче и засядешь рядом, пока мы сами явимся. Всё ясно? Кивнув, Индро отозвался: — Яснее некуда. Напоследок Задира ещё раз ухмыльнулся — опасно и хищно. Затем дал знак рукой, и остальные бандиты скользнули к выходу, так и не проронив ни единого слова. Вскоре Индро вновь оказался в костёле один. Воцарилась тишина. Слышно было, как потрескивал огонь догорающих свечей. Блики света играли на позолоте расписных створок ретабло, плясали с тенями на украшенных фресками стенах. Мрак словно сгустился: несколько свечей погасли, оставив после себя лишь горку оплавленного воска. Тьма будто чуяла то недоброе, что было посеяно здесь, и стремилась дотянуться до грешной души. Вздрогнув от таких идей, Индро поспешил прочь. Больше всего на свете он желал сейчас оказаться в своей уютной обители в Пиркштайне, где спалось крепко и спокойно, даже кошмары почти не мучили. Но комната в корчме тоже была хорошим вариантом — поэтому Индро направился туда так быстро, как только мог.