Исповедь Дракона

На военном совете Яну пришлось остаться на ногах, словно холопу. Чтобы не смотреться слишком уж неловко, он опёрся руками о спинку резного кресла — ни одному слуге такое уж точно не пришло бы в голову в присутствии панове. Рана заживала неплохо, но до того, чтобы подолгу сидеть и тем более ездить верхом, ещё было далеко. Единственным, что скрашивало неловкое положение, было присутствие Индро, который все эти дни после неудачной вылазки ходил за Яном хвостом. Даже до нужника норовил сопроводить, пришлось возмутиться и высказать, что подобное рвение даже для самого старательного оруженосца выглядело странно, и лишь тогда тот позволил отлучаться одному. Ян соврал бы себе, сказав, что это не льстило и не грело душу. Но он опасался, как бы кто другой не заподозрил чего-то неприемлемого, хотя и надеялся, что скорее уж люди сочтут подобное поведение новоиспечённого бастарда попыткой подлизаться к панычу да устроиться посытнее. Сам же понимал — Индро руководило вовсе не стремление снискать милость, а вина. Вот и теперь он маячил позади, готовый в любой миг подать вина или ещё чего-то, что могло бы понадобиться. Борек и Дивиш были мрачнее тучи. Гануш, как всегда, обжирался, вытирая перепачканные жиром губы тыльной стороной ладони, Бернард цедил вино без видимого удовольствия. От долгих разговоров Ян порядком устал и желал поскорее вернуться в свою палатку, чтобы прилечь — но до окончательного решения было пока что далеко. — Стоит признать: у нас недостаточно людей для штурма стен с лестницами, — мрачно подытожил обсуждаемое ранее Борек. — С учётом нынешнего положения мы не можем позволить себе терять многих. У нас лишь два пути: воспользоваться уловкой или превосходящей силой. Уловка не сработала, а превосходящих сил под рукой нет и не предвидится. Повисло тягостное молчание. Даже Гануш отложил куриную ножку и перестал жевать. Оглядев панове, Ян увидел на их лицах мрачную сосредоточенность, но никто не спешил предлагать что-то ещё. Наконец, Дивиш тяжело вздохнул и произнёс: — Стало быть, иного выхода нет. Придётся строить требушет, — он отвернулся, на миг прикрыв глаза, и добавил: — Чтобы разрушить мои собственные крепостные стены… — У нас есть мастер-строитель пана Радцига, — заявил Ян. — Пошлите за ним немедля, — распорядился Гануш, взмахнув куриной ногой, словно жезлом. — Не волнуйся, Дивиш, починить стены — невелика беда! Индро, налей-ка нам вина. И моему племяннику тоже, а то стоит, как неприкаянный. — Не знаю даже, хватит ли мне грошей на такое строительство, — со вздохом сказал Дивиш. — Мы и раньше не роскошествовали, а уж теперь… Гануш беспечно отмахнулся от этого и заявил: — Нынче главное в живых остаться! На тебе здесь всё держится! Тебя даже люди любят, что удивительно — ведь холопы вечно чем-то недовольны. Нет, друг мой, никак нельзя падать духом. — Надобно спасти пани, — ввернул Борек. Глянув на него, Ян заметил, что сотник взволнован, даже покраснел немного. «Чего только не делает человек ради любви, — подумалось ему при этом. — Я вот стрелу поймал, рисковал жизнью и свободой, притом не ради шляхтича, а ради бастарда. Борек из кожи вон лезет, чтобы пани освободить… Странно, что Гануш так и не женился, с тех пор, как его жена померла в родах — неужто тоже любил её? Ведь и наследника у него не осталось, должен же был о продолжении рода позаботиться. Правда, наследовать-то после него особенно и нечего, разве что этот боров вознамерился присвоить себе мою вотчину… Да и Радциг совсем не спешит связать себя узами брака — впрочем, в этом я их обоих прекрасно понимаю». — Мы очень постараемся, даю тебе моё слово, — Гануш пожевал губами, словно сомневаясь, стоит ли продолжать или нет, и всё-таки решился: — Только вот ты уж пойми, Дивиш… Ведь жениться ты можешь снова. Сам понимаешь, как оно бывает… Дивиш откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Его лицо, крайне усталое, бледное, изрезанное морщинами, выражало печаль и обречённость. — Разумеется, мне известно, как это бывает, — глухо отозвался он. — И всё-таки я хотел бы приложить все усилия, чтобы вернуть себе жену — здоровую и невредимую. Вбежал мастер Фейфар, запыхавшийся и растрёпанный. Видно, приказ явиться на совет застал его врасплох. Поклонившись, он поприветствовал панове, и Дивиш тут же перешёл к делу: — Ты построишь мне требушет, мастер. — А? М-м… требушет, милостивый пан? — Фейфар совершенно растерялся. — Это… понимаете ли… не совсем моя область знания… — Нам нужно вернуть Тальмберг! — теряя терпение, воскликнул Дивиш. — Конечно, пан, но… — И ты единственный строитель в этой вотчине, на которого мы можем положиться! Мастер растерянно глянул на остальных панове, в особенности задержавшись на Яне, словно искал в них поддержки. Только вот никто не мог ему помочь — слишком уж отчаянным сделалось положение. — Благодарю за честь, панове, — мастер Фейфар поклонился. — Только вот я никогда прежде не строил требушет. Это… потребует немало времени. — Тогда не теряй его зря — за дело, живей! — рявкнул Гануш. — Бернард позже сообщит тебе план атаки. Ну, что застыл столбом? Ступай уже, живей! И принимайся за дело! Кажется, мастер и правда был рад удалиться. — Как дела в твоём лагере, Гануш? — поинтересовался Дивиш. — Что же, всё весьма недурно — с учётом нашего положения. Самая дрянь — это ожидание боя! Солдаты маются от скуки, начинаются драки, склоки… Тьфу! Нет бы сидеть и играть в кости, а? — Обычно в такие времена бывает полезно позаботиться о желудках наших бравых воинов. После сытного ужина и пары кружек славного пива желания искать приключений неизменно убавляется, — Дивиш вновь вздохнул. — Хватает ли пива и мяса? — Вот ещё, потакать этим вшивым крестьянам, — проворчал Гануш. — Впрочем, ты прав, пожалуй, я и сам слышал жалобы на жидкую похлёбку. Мы пошлём людей в окрестные таверны и постоялые дворы, так и быть. А мой племянник с его верным спутником, быть может, сходят на охоту — Ян же никогда не упускал подобного шанса, верно? «Вот ведь козёл плешивый, знает же, что с моей раной никак не смогу охотиться! Он ведь специально к этому подвёл — хотел, чтобы я при всех признался, — понял Ян. — Мало ему было одной выволочки наутро после вылазки, нет, надо нажать на больное и выставить меня дураком!» — Сочту за честь, — тут же отозвался Ян. — С дозволения пана Дивиша, разумеется. Тот закивал: — Разумеется, не извольте волноваться, пан Птачек. — Добро! Что же, всё решили. А теперь я хотел бы закончить трапезу, — Гануш нетерпеливо махнул рукой слуге, и тот подал новое блюдо. Совет на этом был завершён. С едва скрываемым облегчением Ян вышел из просторного шатра и направился к своему, ведомый одной лишь целью — прилечь. От долгого стояния ноги гудели, а рана тянула тупой болью. — И как же с охотой нам быть? — спросил его Индро, когда панове уже не могли услышать его слов. — Как… Да Бог знает! Я никак не могу сейчас охотиться, да что там, даже на коня не сяду. Но вот ты, Индро, уже проявил себя и добыл зайцев — не подведёшь меня и теперь. — Может, не стоило на это соглашаться? Ведь пан Гануш точно понял бы, скажи вы про… Ну… ваши ощущения. — Да разве могу я подтвердить перед лицами панове собственное бессилие, тем более покуда речь идёт о столь мелком поручении? Неужто ты не понимаешь? — Ян раздражённо фыркнул. — Такое никак нельзя допустить! — Хорошо… Как пожелаете, — ответил Индро. — Я тут же отправлюсь в лес. — Нет, раз уж я дал слово, выехать нам следует вдвоём. Когда окажемся в отдалении от лагеря, я устроюсь в укромном месте и подожду, покуда ты вернёшься с дичью. — Не стоит вам уходить так далеко! И не приведи Господь с вами что-нибудь случится! Разве могу я вас одного оставить? В словах Индро Ян видел смысл, и решил, что тот прав, поэтому распорядился позвать Иржика. Тот не раз уже показал себя с лучшей стороны — наверняка должен был уже понять, когда стоит держать язык за зубами. Собраться на охоту получилось быстро: оставалось лишь снять доспех да прихватить с собой лук и стрелы. Вскоре явился Иржик, и все трое отправились к наспех построенному загону, где держали лошадей. Вот тут-то и начались настоящие сложности. Ян с сомнением посмотрел на стремя и едва представив, что придётся столь высоко поднять ногу, понял — будет не только больно, вероятнее всего схваченная тонкой корочкой рана откроется. Но он не мог опозориться на глазах у конюхов, солдат и, тем более, Индро, карабкаясь в седло с помощью подставки, словно древний старик. Придерживавший стремя Индро словно почуял неладное, глянув на Яна с беспокойством и сочувствием. Сам же он, сцепив зубы и выдохнув, забрался на коня, но опускать зад на седло не стал. — И долго мне ожидать, пока вы последуете моему примеру? — шутливо поинтересовался Ян, стараясь не подать вида, какие страдания испытывает в этот миг. Он ощутил, что на лбу выступила испарина. Слава Богу, его спутники вскоре тоже взобрались на лошадей, и Ян, как и полагалось, повёл их небольшой отряд прочь из лагеря, по направлению к лесу. Выглядел он, должно быть, странно — однако же лучше так, чем иначе. Отъехав достаточно, чтобы не быть застигнутым врасплох солдатом, решившим справить нужду в близлежащих кустах, Ян повелел развести костёр, чтобы место было проще найти, даже если Индро будет возвращаться в сумерках. — В этих лесах полно дичи, но, пожалуй, кабанов лучше не бей. Без меня ты с таким не справишься! — заявил он напоследок. Индро улыбнулся, и без слов стало ясно, что именно тот вспоминал в этот миг — их совместную охоту, когда Ян так хотел и не смог одолеть кабана. Он добавил: — С зайцами ты, думаю, быстро управишься. Жаль, не взяли собак — пригодились бы! Что же, ступай теперь, и постарайся не задерживаться слишком долго, иначе я помру здесь со скуки. — Вы же остаетесь не в одиночестве, — дерзко ответил Индро. — Однако я уж, конечно, постараюсь. Затем он взял лук со стрелами, легко поклонился и пошёл вглубь леса, поглядывая по сторонам и стараясь ступать как можно тише. Долго следил Ян за его фигурой, выглядывая едва различимый силуэт, но вскоре тот совсем скрылся из виду. На этом силы подошли к концу, и Ян, решив, что сделал всё, что мог, решил подремать в тени раскидистого дуба. Иржик понятливо молчал, видя, что Ян не в настроении для бесед — устроился неподалёку, присматривая за костром, и сидел молча. Только вот сон, как назло, не шёл, зато мысли роились в голове, словно потревоженные пчёлы. Осознание того, как быстро присутствие Индро стало привычным, пришло к Яну вместе с ужасом и восторгом. Плохие слуги обычно вызывали досаду и гнев, хороших пан вовсе не должен замечать... С Индро всё вышло иначе: тот хоть и стал неплохим подручным, неизменно приковывал к себе взгляд. Конечно, Ян сражался с соблазном и скрывался, любуясь им лишь украдкой. Чаще всего получалось так, что на откуп его страсти оставался бритый затылок, широкие плечи и ноги, обтянутые узкими шоссами — благослови Господь нынешнюю моду! Даже на спящего Индро невозможно было наглядеться вдоволь, ведь тот ложился спать лишь задув свечу и убедившись, что пан в его помощи более не нуждается и сладко почивает в походной постели. Тренироваться им обоим лекарь строго-настрого запретил, и выходило так, что главным развлечением стали игра в кости и совместные трапезы, неизменно сопровождаемые долгими разговорами. Книг из Пиркштайна Яну не привезли — слуги не сочли их столь необходимыми, как видно. Но в его памяти хранилось немало всего, начиная от скучных нравоучений учителей, продолжая прочитанным ранее и заканчивая услышанными в корчме историями самой разной степени испорченности, да и достоверности. Вот тогда-то и наступали самые сладкие моменты: Индро слушал, широко распахнув глаза, задавал вопросы, смеялся, ежели сказ был забавным, хмурился и вздыхал в ответ на описанные страсти, недоверчиво качал головой, стоило завести речь о чём-то вроде иноземных чудес или слишком уж цветастых сплетен. Ян купался в его внимании и получал неимоверное удовольствие от подобных бесед, и вот тогда мог без утайки смотреть Индро прямо в глаза. Коли рана не напоминала о себе постоянной болью, Яну было бы, верно, очень нелегко удержать себя от греховных соблазнов. Однако все дни осады он даже не ласкал себя — после положенного на ночь лекарственного снадобья хотелось лишь спать и ничего более. А как же Индро?.. Ян прерывисто вздохнул и беспокойно завозился от такой мысли. Оставленные Иштваном синяки понемногу бледнели и желтели, по крайней мере те, что были на виду, на лице. В остальном же Индро явно пошёл на пользу вынужденный отдых — он с аппетитом ел, взбодрился и повеселел, кроме того ещё и спал много и крепко. Кошмары его не мучили, по крайней мере Ян, который всегда чутко спал, не просыпался от криков, и это было славно. А раз тело и дух Индро восстанавливали силу, значит, и желание к нему возвращалось.Только вот как он с этим справлялся? Ведь они с Яном были теперь неразлучны… Неужто, отлучаясь в нужник и задерживаясь чуть дольше, чем следовало, Индро ласкал себя? «О, нет, нет, нет — подобные мысли сейчас совсем некстати», — Ян остановил ход размышлений усилием воли. В ответ на них в брэ наметилось предательское напряжение, и, хотя гамбезон скрывал эту неловкость, внимательный взгляд мог выдать истинное положение дел. «А я-то, дурак, уж было решил, что смог излечиться, — мрачно думал Ян. — Господи… Стоило ли суетиться вокруг Катарины? Столько усилий, столько времени потратил, рискнул быть битым, и ради чего? Чтобы лишь едва прижавшись к спине немытого холопа трепетать и маяться — ну право слово, это немыслимо!» Слава Богу, что перевязывать и промывать рану, обтирать тело по утрам влажной тряпицей, равно как и заботиться о платье Индро не приходилось. Прикосновения и взгляды других слуг не ощущались столь остро и горячо, а кроме того, Ян старался всегда отсылать Индро из палатки в такие моменты с разными поручениями, но выходило это не всегда. Скажем, сегодня не получилось, и смена повязки происходила под внимательным, непрерывным взглядом тёмно-синих глаз, от которого по коже бежали мурашки и бросало то в холод, то в жар. Лекарь этот интерес тоже подметил и счёл добрым знаком: — Вам, как оруженосцу пана Птачека, следует быть готовым позаботиться о ранах пана и своих собственных, — приговаривал он тогда, обматывая Яна повязкой. — Надеюсь, Господь защитит вас обоих и это никогда не понадобится, однако невозможно знать наверняка. Смотри внимательно, Индржих, и учись! Только не забудь промывать сперва рану отваром календулы или ромашки, остуженным, разумеется, да следи за чистотою повязок — не допускай, чтобы они долго оставались напитанными кровью, а уж ежели начали пахнуть скверно, дело совсем дурно, и надобно очистить рану вином перед тем, как накладывать новые. — Как же быть, если повязок нет? — спросил Индро. — А ты уж постарайся, чтобы всегда при себе были, — проворчал лекарь. — Вино-то, поди, всегда при себе… — Видишь, Индро, лекарь велит всегда иметь с собой вино и повязки, — ввернул Ян. — Уж ежели второе нам, надеюсь, не понадобится, то с первым мы вмиг справимся! Мягкий тихий смех Индро вновь послал волну странного трепета, словно задел невидимую струну в душе. Даже с отцветающим синяком на лице он был красив, теперь-то Ян это видел ясно. Удивительно, как придирчиво он сам выбирал себе девок — лишь самые пригожие, без единого изъяна, могли его ненадолго увлечь. И вот Индро, скалицкий косматый волчонок, едва избавленный от блох и избитый, словно нащупал брешь в броне, сковывающей Яново сердце, и бил в самую цель — без усилия, будто стрелял с закрытыми глазами. Теперь мог признать, что дело, видно, было в ином. Ему нравился Индро — и чумазым, и отмытым до скрипа, и в нарядной одежде, и в латах, и даже в самой простой льняной рубахе, и от этого на сердце становилось и тоскливо, и радостно. Ведь Индро был рядом, так близко; смотрел сияющими глазами, слушал Яновы истории и смеялся с ним вместе, словно они были настоящими друзьями… И в то же время осознание греховности и неправильности столь сильного влечения к мужчине накатывало, словно волна на берег, омывая душу горечью. — Подай-ка мне вина: в горле пересохло, — повелел Ян Иржику, со вздохом приподнимаясь на локте. Парень поспешил выполнить поручение, передав в руки мех. — Пан, — робко начал он, потупив взгляд. — Позволите ли спросить кое-что? Настроение у Яна не особенно улучшилось. Только вот оставаться наедине с мыслями было хуже, чем разговаривать с Иржиком, поэтому он кивнул и сделал глоток. — Благодарю вас, пан. Я тут спросить хотел… Индро говорит, что Тереза с мельницы… ну… на выданье сейчас. — Так, — осторожно произнёс Ян, моментально напрягаясь. — И что же? «Не приведи Господь Индро решил жениться на ней!» — мелькнула у него мысль. — Я подумал… Девка она ладная… Одним словом… Я бы, пан, женился на ней! Давно она мне нравилась. Я вашего дозволения хотел спросить, прежде чем заговорить с её дядюшкой… — А на что тебе моё дозволение? — удивился Ян. — Тереза ведь из Радциговых, как и ты, у своего пана надобно спрашивать. — Так ведь она теперича при дяде живёт — он ваш мельник. Кроме племянницы, у него иных наследников нету — значится, ваше слово обязательно надобно. — Хм… И то верно, — Ян с облегчением вздохнул, обрадованный, что обсуждение замужества мельничихи не коснулось Индро, и лёг снова. — Получишь от Радцига добро — женись, девка она и впрямь что надо: спереди есть, за что ухватиться, и сзади! — Спасибо, пан! Буду молиться за ваше здравие! — Это мне вовсе не помешает — молитва никогда не лишняя. Закончив разговор, Ян призадумался. Совсем неплохо, что Иржик решил жениться, однако то, что он выбрал Терезу, несколько омрачало положение. Если уж обменять Индро не удалось, то Иржика Радциг уступил бы Яну без труда. Однако тот был нужен Яну рядом, притом отнюдь не на мельнице, так что придётся позаботиться о том, чтобы у мельника оказался иной преемник. «Так он же и сам холост! Женю его на вдове с подросшими сыновьями — крепкими, готовыми работать в полную силу», — решил Ян, дав себе зарок подумать об этом после осады. Он задремал, да так крепко, что не сразу вынырнул из уютных грёз, когда услышал приглушённые голоса. Приоткрыв глаза, Ян увидел Индро, сидящего подле костра на корточках — тот шёпотом говорил что-то Иржику, а за спиной у них обоих лежала оленья туша. — Вижу, охота у тебя удалась на славу! — прознёс Ян, сладко потягиваясь. — Целого оленя добыл! Молодчина, Индро. — И пару зайцев, пан, — последовал ответ. Сказав это, Индро широко улыбнулся и поднял за уши добычу, чтобы Ян мог убедиться. Жаль, конечно, что они не смогли по-настоящему поохотиться вместе, но теперь дядя не сможет упрекнуть Яна в бесполезности. — Что же, ты потрудился на славу, — наградив Индро кивком, отозвался Ян. — Теперь же нам стоит возвратиться поскорее в лагерь. Вскоре они втроём покинули место стоянки и прибыли назад, передав добычу слугам. — Что же, друг мой, чую, сегодня на ужин нас ждёт отличное жаркое, — заявил Ян, обращаясь к Индро. — Приятное разнообразие, знаешь ли! Как бы я ни любил солонину и копчёности — славный кусок мягкого мяса, чтобы во рту таял, — вот это пища, достойная пана! — И чтобы поменьше капусты и репы там было, да? — Индро усмехнулся, бросив на Яна быстрый взгляд. — Капуста? Фу, с детства её ненавижу. Пусть ею холопы питаются, а мне по вкусу мясо, ну или рыба, если пост. Про репу и вовсе не упоминай! — Ежели мы тут надолго останемся — может, придётся и репой перебиваться, — задумчиво протянул Индро. — Я слышал с утра, как кухарка жаловалась, что припасы уж больно быстро кончаются… Не успевают подвозить. — Ну, это нас с тобой не коснётся, — Ян махнул рукой, успокаивая Индро. — Уж для пана Птачека из Пиркштайна и его верного оруженосца всегда отыщется что-нибудь приличное! За разговорами путь до палатки в лагере оказался коротким. Оказавшись внутри, Ян хотел было предложить сыграть в кости, чтобы скоротать время, но не успел, потому как Индро вдруг сказал: — Вам надобно в доспех облачиться. — Глупости, — Ян скривился. — Я уже несколько дней ношу на себе эту тяжесть, даже сплю в кольчуге, по твоему настоянию. Неужто нельзя хоть немного дать телу отдохнуть? — Вы, кажется, и так немало отдохнули в лесу, — заявил Индро упрямо и, выудив из кошеля ключ, отпер сундук и принялся доставать латы. — Ну ты и наглец, — проворчал Ян и со вздохом встал посреди палатки, ожидая, пока ему подадут облачение. Сперва на плечи легла тяжесть кольчуги, затем Индро пристроил панцирь на грудь Яна и нырнул за спину, чтобы сподручнее было возиться с ремнями. — У меня нехорошее предчувствие, — тихо оборонил он мимоходом. — Враг слишком близко… Вам следует быть очень осторожным. — На это у меня есть ты, разве нет? Индро замер на миг с правым наплечником в руках и странно глянул на Яна — от его серьёзного, почти что мрачного выражения лица волоски на затылке и руках встали дыбом, словно повеяло неведомым ужасом в этот мирный миг. — Не думаешь же ты, что они рискнут напасть на нас? — Ян хохотнул, силясь разбить сгустившееся ощущение беды шуткой. — Как раз к ужину пожалуют, да? Прилаживая наплечник, Индро без тени веселья произнёс: — Этого я знать не могу. И от всего защитить не смогу вас тоже, как бы не желал этого. — Поверь, ты делаешь предостаточно, — успокоил его Ян. После этого оба умолкли, пока Индро заканчивал возиться с доспехами. После этого он и сам споро надел свои латы, пыхтя и поворачиваясь то так, то эдак. Впрочем, его латы не были панскими, поэтому, хоть и с трудом, он справился без чьей-либо помощи, покуда Ян стоял, опираясь о стол здоровым бедром и потягивал вино. Наблюдать за тем, как, облачаясь в доспехи, Индро из обычного слуги превращается в воина, было приятно. Тем паче, что он был так увлечён, то вряд ли обратил внимание на то, как Ян любовался им украдкой. А посмотреть было на что. Особенно приятно было видеть на Индро яркую бригантину, жёлтую, как Ян и хотел — такую видно издалека. Подобная вещь даже сама по себе говорила без слов, а уж будучи дополненной щитом с гербом, не оставляла ни малейших сомнений, у кого Индро из Скалицы ныне в услужении. Борода у него отрасла, хотя и нуждалась в стрижке, да и волосы с боков и сзади стоило бы побрить. Так странно было вспоминать, каким Индро был в день их с Яном первой встречи, когда явился в Рыцарский зал и бормотал что-то про отцовский меч. Крестьянский, грязный мальчишка, нахальный и дерзкий сверх меры, не понимающий ничего о том, как вести себя подле панове — тогда, и осторожный, собранный и преданный юный воин — теперь… Хотя одно осталось в нём неизменным: удивительное упрямство и прямота на грани приличия, из-за которой Индро проявлял своенравие, перечил и, пожалуй, мог даже воспротивиться приказу. Впрочем, если быть честным с самим собой, Яну в нём это даже нравилось, тем более, что мотивы непослушания Индро были хоть и глупыми порой, но рождались из благородных порывов, а не из спеси. Когда с облачением было закончено, Ян велел Индро наведаться к лекарю, чтобы забрать снадобье от боли. В осаде самым тяжким оказалась скука, особенно теперь, когда Ян даже не мог тренироваться, и, лишённый книг, походов в корчмы и бани, не знал иногда, чем себя развлечь.Хорошо хоть полдня провёл без доспеха, в лесу, где даже спалось лучше, вдали от вечного шума лагеря. «Вот Индро вернётся, сыграем в кости. Надо бы распорядиться, чтобы с новым обозом мне привезли книг — хоть будет, чем развлечься. Велю Индро читать вслух, ему полезно», — решил Ян. Он вышел из палатки, оглядывая раскинувшийся вокруг лагерь и стремительно темнеющее небо, на котором уже прорезался бледный серп юного месяца. «Сколько же всё это продлится?» — мысленно спросил себя Ян, только вот ответа на это у него не было.

***

Этого дня Ян ждал сильнее, чем именины, когда был ребёнком. На вершине холма гордо смотрел в небеса высоченный требушет, настоящий колосс на деревянных ногах. Запрокинув голову, все вокруг глазели на поистине монструозное устройство, предвкушая предстоящее зрелище. Башня в Пиркштайне была высокой, но меркла в сравнении с военной машиной — и от вида здоровенных блоков, привезённых утром с каменоломни, сердце ухало куда-то вниз, заставляя трепетать от благоговейного ужаса. — Ну как тебе, а? — спросил Ян Индро. — Представь только, как такая махина полетит! Уму непостижимо! Вот оно — чудо науки! Радости Индро не разделял — глянул на камни с опаской, покачал головой и произнёс: — Не знаю, не знаю… Страшно мне от одного вида. А вдруг, не дай Бог, этот камень прямо в башню угодит, где держат отца и пани Стефанию? — Да что ты, Фейфар божился, что всё рассчитал! — Он так сомневался в своих силах, — пробормотал Индро. — Не знаю, сдюжил ли… Мог ведь и ошибиться… И правда, полторы недели назад мастер Фейфар едва не впал в отчаяние, пытаясь разобраться с моделью требушета, изрисовал целую стопку листов, и всё бестолку. Пришлось послать гонца за помощью главного строителя, Конрада Кейзела, занятого новым костёлом в монастыре, и хоть вышло это и не сразу, церковники разрешили тому ненадолго отлучиться. Вот тут-то работа и сдвинулась с места — да полетела так споро, что все кругом диву давались. — Ежели ошибся, ему несдобровать, — веско заметил Ян. — Стоит хоть волосу с головы пленников упасть, я лично прикажу его выпороть на площади. А коли дело обернётся совсем скверно, остаток жизни мастер проведёт в темнице — это я тебе обещаю. — Может, до того и не дойдёт, коли до него разгневанный Борек доберётся, — слабо улыбнувшись, ответил Индро. — Пан Борек, малец, не забывайся, — неожиданно раздался голос сотника Дивиша за спиной. — Совсем голову потерял от панской милости?! — П-прошу прощения, пан! — испуганно пробормотал Индро и торопливо поклонился. «Вот проклятье, принесла его нелёгкая, притом именно сейчас! — думал Ян. — Ведь я и защитить Индро не могу — он и правда начал забываться, не приведи Господь ляпнул бы что-то подобное при Дивише или Гануше, вот был бы позор!» — Вы посмотрите только на этот короб, — Ян указал рукой на противовес на коротком плече требушета. — Удивительно, не правда ли? Пришлось насыпать туда песку и земли, да столько, что можно было бы пару колодцев вырыть, ежели копать в одном месте и вглубь. Камней, разумеется, тоже навезли, но не так чтобы много, да всё больше мелкие. Крупные мы бережём — вон там запас для выстрелов, полюбуйтесь! Манёвр удался: пан Борек оглянулся, поцокал языком, затем задрал голову и покивал, оценивая строение. — Мастера потрудился на славу, — заметил он. К ним подошёл пан Дивиш. Мастер Конрад следовал за ним, потирая руки, а Фейфар плёлся подле, бледный, осунувшийся и поникший. Переживал, стало быть — и не зря. — Не желаете ли выстрелить сами? — предложил Конрад Дивишу. — Нет уж, — проворчал тот. — Самому направлять требушет на собственный дом… Пусть кто-то другой этим займётся. — Пан Борек, не окажете ли мне честь? — выпалил Ян. — Разумеется, ежели вам угодно. Вон там, видите, рычаг? Он приведёт требушет в действие, но, пан Птачек, извольте дождаться команды стрелять. Ян живо подошёл к рычагу и замер возле него, вновь оглядывая требушет, который, казалось, почти что касался вершиной пушистых облаков, гонимых по небу ветром. Не верилось, что подобную махину может привести в движение один человек, и всего-то надобно лишь одно движение руки. — Что же, панове, раз уж всё готово, настало время увидеть, сколь сильны эти стены! — воскликнул Конрад. Пан Дивиш явно не разделял всеобщего восторженного предвкушения, равно как и мастер Фейфар, но дал распоряжение начинать. — Приготовиться, — взревел пан Борек. — Раз… два… три! Стреляйте! Выдохнув, Ян с усилием дёрнул рычаг. И тут деревянный гигант словно ожил: скрип дерева и натянутых толстых верёвок показался разгневанным стоном, и огромный короб, полный камней, песка и земли, ухнул вниз, выталкивая длинное плечо требушета наверх. К самому его концу крепилось нечто вроде огромной пращи, и праща эта высвободила увесистый валун, запуская его в полёт в небеса. Толпа за спиной ахнула, да и сам Ян застыл, приоткрыв рот и приставив ладонь козырьком ко лбу. Камень летел по широкой дуге прямо к замку, казалось, вот-вот ударит прямо в ворота, но вместо этого он рухнул на недостроенную халупу шагах в тридцати от рва. Мастер Фейвар хлопнул себя по лбу, бормоча что-то неразборчивое, зато мастер Конрад и бровью не повёл, задумчиво поглядывая то на пергамент с чертежом требушета, который держал в руках, то на разрушенную халупу. Пан Борек прижал кулак к губам, Индро неловко топтался, не зная, куда себя деть, а на лице Дивиша отразилось облегчение — видно, тяжело ему было смириться с необходимостью разрушать свой замок. Это было вполне понятно, Ян и сам задумался, каково бы ему пришлось, коли пришлось бы проделать такое с Ратае… — Кхм… Что же, вполне недурно для первого выстрела! — бодро заявил Конрад. — Конечно, потребуется его настроить поточнее, но мы убедились, что он прекрасно работает! Мы с Фейфаром мигом разберёмся! «Кажется, этот мастер не столь опытен в строительстве боевых машин, как желает показать. Однако мастер Фейфар только лишь начал учиться этому, а он ведь уже стар и много лет служил Радцигу, да и мосты для меня построил, — размышлял Ян. — Мне бы и самому такой мастер пригодился, в нынешние-то времена… Надо бы приставить к Фейфару какого-нибудь мальчишку из грамотных, пусть перенимает мастерство, и, покуда ещё и Конрад здесь, у него тоже». — Как вам требушет? — спросил Индро, поравнявшись с Яном. — Неплохо! Хотя, признаюсь, я ожидал большего. Поскорей бы уже выкорчевать этих крыс из Тальмберга да задать им жару… Неизвестно, что Индро хотел ответить на это — его прервал топот коня. Нахмурившись, Ян следил за всадником — хоть тот и носил скалицкие цвета, что-то было не так… С чего бы так спешить? Когда же он осадил лошадь шагах в десяти от требушета и опрометью бросился к пану Дивишу, Ян уверился, что быть беде. — Пан! Они наступают! — задыхаясь, выпалил воин. — Времени… нет… — Воды ему, живей! — велел Дивиш и участливо произнёс, обращаясь к гонцу, — Дыши, парень. С тобой всё будет в порядке. Расскажи без спешки, что приключилось. Сделав пару глотков из поданного кем-то меха, воин заговорил более связно: — Войско наступает, пан. В цветах Хавела Медека из Валдека — они очень близко. — Хавел из Валдека? Вот уж вряд ли он спешит нам на помощь, — заявил сотник Борек. Пан Дивиш воскликнул: — Конечно же, нет! У меня с этим ублюдком давние счёты! Нам следует держать совет, пошлите за Ганушем, и побыстрей! Суета поднялась невообразимая. Дивиш отдавал приказы направо и налево, Индро же метнулся к Яну с широко распахнутыми глазами. — Я принесу ваш шлем! — заявил он и, не дождавшись ответа, развернулся и побежал к лагерю. — Индро! Приведи лошадей! — крикнул ему Ян вслед. Тот оглянулся, кивнул. Яну ничего не оставалось, кроме как следовать за Дивишем. Сердце поспешно билось в груди, ладони взмокли, и притихшая было за последнюю неделю тревога вновь подняла голову. Армия… Много ли врагов? Хватит ли сил, чтобы сдержать этот натиск? Вот, видно, почему Иштван решился на столь отчаянный шаг — знал, что вскоре ему придёт на помощь этот Хавел. Быть может, он как-то извернулся и отправил гонца — одному человеку несложно выскользнуть из осаждённой крепости под покровом ночи… Тем временем Дивиш закончил с распоряжениями и отправился под просторный навес, где обычно работали Фейфар с Конрадом, а теперь предполагалось держать совет. — Пан Птачек, — тяжело дыша, сказал Дивиш и рухнул в кресло. — Хорошо, что вы здесь. Как ваша рана? — Неплохо, спасибо, — отозвался Ян. — А вы сами? Как ваше здоровье? — Биться смогу, — рассеянно ответил Дивиш. — Это хорошо… Каждый боец на счету. Вскоре явился Гануш в сопровождении Бернарда, слуги раскатали по столу карту. Индро прибежал тоже, весь мокрый от пота, с двумя шлемами в руках, да так и замер в углу, не зная, видно, удобно ли подойти к Яну или обождать. Решив надеть свой, он так и остался стоять, выжидая. «Умный мальчик», — с теплотой подумал Ян. — Пановые, у Тота на подходе подкрепление, — не теряя зря времени, объявил Дивиш. Гануш ввернул: — Вот свинья! — Сколько их? — спросил пан Бернард. — Мы не знаем точно, — ответил Дивиш. — Разведчик сообщил, что там целое войско. Они близко, вероятно, прибудут сюда ещё до заката. — Так быстро?! — взревел Гануш. — И мы ничего не узнали об этом раньше?! — Вокруг хаос. Я скорее удивлён, что мы получили донесение перед битвой. — Если бы они застали нас врасплох, то… — начал было Гануш. Дивиш закончил за него: — То тут нам и конец. На это Иштван и рассчитывал. — Вечно он на шаг впереди нас! Скользкая тварь, — Гануш смачно сплюнул в сторону. — Но не на этот раз, — Дивиш задумчиво почесал бороду и повернулся к своему сотнику. — Бернард, какая нас ожидает погода завтра? — Эхм… Ежели меня не обманывают суставы — а такое редко бывает, — завтра будет дождь. Возможно, даже ливень. — Вот как мы поступим, — произнёс Дивиш и ткнул пальцем в место на карте над рекой. — Здесь встану я со своими воинами и людьми Радцига. Вы же, пан Гануш, обождёте, пока враг подойдёт вот сюда, заприметив нас, и тогда вы сможете атаковать их с тыла, здесь и вот тут. Река не даст им уйти, в этом месте глубоко, течение быстрое, с другой стороны каменистый склон, по нему и пешему пройти нелегко, а уж кони вовсе не смогут одолеть подобное препятствие. — И мы зажмём их в клещи! — Гануш сжал руку в кулак и потряс ею в воздухе. — Они не смогут объединиться с силами Иштвана, даже если он поднимет ворота и поспешит к ним навстречу, — земетил Ян. — Ведь он просто не узнает, что идёт битва! Впрочем… Возможно, поймёт что-то, ежели разглядит перемещение войска… — Придётся положиться на удачу в этом случае. Иного выхода у нас нет, в любом случае предстоит биться, — заявил Борек. — Впрочем, лагерь нельзя оставлять без защиты. Особенно теперь, когда у нас требушет наготове — люди Иштавана могут попытаться добраться до него, пользуясь случаем. — Для этого много людей не понадобится. Мне хватит и горстки людей, чтобы поддерживать порядок здесь в ваше отсутствие. — Но это зависит от того, сколько бандитов засело в стенах Тальмберга, — заметил Гануш. — По словам Индро, их там было немало — и если даже половина хлынет сюда, тебе не выстоять со своей горсткой. — Я помогу оборонять лагерь, — Ян быстро оглянулся на Индро. Дивиш кивнул со словами: — Прекрасное предложение, пан Птачек. Я оставлю вам пять своих воинов — хотел бы дать больше, но не могу. — Хорошо, так и быть. С Бернардом прибудет ещё дюжина, но ты, Ян, не геройствуй здесь, — сварливо буркнул Гануш. — Чтобы не пришлось вновь доставать стрелу из твоей задницы, понятно? — Это было бедро! — возмутился Ян, но его слова уже никто не слушал. Пан Дивиш неожиданно повернулся к Индро. —Ещё кое-что. Пан Радциг в заточении; пан Бернард останется с паном Птачеком оборонять лагерь. Мне нужен человек, который под моим командованием поведёт скалицкий отряд. Думаю, будет лучше, если они последуют за человеком из своих, кого они знают, за сыном их пана — а не за мной. От растерянности Индро неловко дёрнулся, глянул на Яна с выражением беспомощности и страха, а затем зачастил: — Простите, пан, но… Не лучше ли мне при пане Птачеке остаться? Да и как же мне людьми-то командовать, я же сам лишь недавно биться начал! Я вовсе не тот, за кем воины могут идти в бой! — Индро, ты многократно доказал свою доблесть и верность. Если бы не ты, мы бы не узнали о коварных планах Иштвана — думаю, это понимают все присутствующие здесь, кроме тебя, как видно. Ты с отрядом займёшь позицию над дорогой, в засаде. Задача твоих людей — осыпать врага ливнем стрел, а твоя — держать их в узде и не дать атаковать слишком рано. Испытанная было радость от того, что Яну поручили важное задание, померкла вмиг. Снова их с Индро разлучают! Ведь он правильно сказал — оруженосцу подобает подле рыцаря биться, только вот мнение его самого и Яна заодно мало волновало панове. Те продолжили совещаться, наскоро обсудили перемещение войск и, склонившись над картой, поспорили о том, стоит ли сдвинуть место засады к югу или нет. Спустя немного времени совет завершился, и Гануш с Бернардом отбыли. Привели лошадей, и Ян с Индро насилу дождались возвращения сотника с дюжиной людей в цветах Ратае. Теперь им оставалось лишь наблюдать за поспешными сборами. Суета и волнение захлестнули лагерь с головой; кругом кричали, бегали туда-сюда, ругались… Они с Индро расположились возле костра, разведённого на безопасном для требушета расстоянии. Ян рискнул присесть на чурбачок, служивший солдатам стулом, Индро же сел прямо на землю у его ног и принялся точить меч. — Жаль, что мы не можем биться вместе, — сказал он и тяжело вздохнул. — Это точно, — со вздохом подтвердил Ян. — Что же… Надеюсь, каждый из нас выполнит поручение. Как-то не верится даже, что придётся не только идти в бой, но ещё и вести за собой людей. — У вас это в крови, — не поднимая головы и продолжая точить меч, отозвался Индро. — Не сомневайтесь, они пойдут за вами и будут биться. Вот мне это совсем зря поручили… На миг Ян опешил от таких слов. Его бросило в жар. Неужто Индро и впрямь так думал о нём? Да он ведь всего лишь единожды бился, и то, под крылом у Радцига. — В битве всё было… так странно, — произнёс Ян после недолгого молчания. — Словно кругом какой-то хаос, безумие… Это всегда так? — Более-менее, — подтвердил Индро, отправляя меч в ножны. — Но к этому привыкаешь. И вновь Яну вспомнился чумазый мальчишка в обносках, едва живой после ранения, каким Индро совсем недавно предстал ему. А теперь — посмотри-ка, уже бывалый воин! «Может, всё у нас получится? — рискнул помечтать Ян. — Верну себе Ратае, а Индро заслужит шпоры и станет настоящим рыцарем. Ну а почему бы и нет? Такое бывало неоднократно…» — Знаешь, однажды король посвятил в рыцари простолюдина за убийство кабана, — рассеянно произнёс Ян, наблюдая, как воины вокруг проверяют снаряжение и оглядывают требушет. — Неужто? Наш король? — удивился Индро. «Когда он так смотрит на меня, я не знаю, как и быть, — подумал Ян, поспешно отводя взгляд. — Эти его глаза синие… Господи… Как он ещё не понял и не распознал суть моей страсти! Чистая душа… Не то что я!» — Нет, не наш… Впрочем, это не так важно. — Но разве так можно? Это же просто кабан? — О, нет, то был лютый зверь, — пояснил Ян. — Извёл немало людей, подрал ловчего, всю округу держал в страхе. Настолько всё худо стало, что весть о беде дошла до ушей самого короля. И вот он повелел убить зверя, пообещав, что посвятит в рыцари любого, кто сдюжит такое поручение. — А что, если бы кабана убил рыцарь? Ян призадумался. — Не знаю… Наверняка в таком случае полагалась бы не менее достойная награда. Возможно, прекрасный меч… — Или рука прелестной девы, дочери короля? — предположил Индро. — Может быть. Так или иначе, кабана убил обычный крестьянин по имени Адам. Он сразил кабана, но так утомился, что решил прилечь отдохнуть в тени дерева у дороги. Туша кабана была такой огромной, что он подумал-подумал и отрезал ему язык, да и положил в карман. — И что-то пошло не так, — догадался Индро. Видно, он уже немало наслушался подобных историй о славных приключениях и знал, что так просто они не заканчиваются. — Точно! — Ян кивнул. — Стоило Адаму заснуть, как мимо проехал человек по имени Максвелл. Тот тоже знал про приказ охотиться на кабана, и, увидев поверженного зверя и спящего подле него удачливого охотника, решил присвоить чужую удачу себе. Он отрубил голову кабану и поскакал прямо к королю, чтобы потребовать награду. — Каков наглец! Неужто Адам не проснулся? Голову-то, поди, не так уж просто отрубить. У нашего соседа была свинья, и как-то раз он решил сам её разделать… — Индро, ну что ты, какие свиньи, я тут тебе про благородные деяния толкую! — возмутился Ян. — Итак… На чём это я остановился? Ах, да. Адам проснулся, когда Максвелла уже след простыл. Он дураком не был и сразу понял, что за коварство измыслил вор, а потом сел на коня и поскакал ко двору короля. — У него и лошадь была? — вновь перебил рассказ Индро. — Не такой уж и простой был этот Адам… — Тс-с! Так вот, скакал он так быстро, как мог, и едва успел: как раз в момент, когда коварный Максвелл требовал от короля награду. Тогда Адам рассказал, что это был обман, и на самом деле кабана одолел он. Только вот Максвелл никак не желал сознаваться, и тогда Адам достал из кармана язык. Король повелел отворить пасть зверя, и… — Язык подошёл! Индро выглядел таким радостным, словно это его, а не Адама, вот-вот ждала королевская награда. — Да, верно. И, разумеется, король велел отрезать язык Максвеллу за ложь, а Адама, как и обещал, посвятил в рыцари. Ну, что скажешь на это? Только подумай хорошенько. Это была любимая часть Яна — не просто рассказать историю, но послушать, что Индро думает на этот счёт. Иногда его выводы удивляли, порой смешили… Похожим образом его расспрашивал учитель, когда он был мальчишкой, только те беседы не приносили такого удовольствия, как сейчас. — Хм… Сложно, — протянул Индро. — Наверное, если даже делаешь всё правильно, никогда не лишне будет подстелить соломки. Ежели Адам не отрезал бы кабану язык, никак не вышло бы доказать ложь. И ещё — для того, чтобы совершить такой подвиг, мало быть смелым. Нужно ещё коня иметь с быстрыми ногами! — Ну и ну, — Ян усмехнулся. — Подумай ещё вот о чём: иногда смелость открывает те двери, которые вовек могли быть закрыты. Главное — не терять свой шанс. — Я это запомню, — серьёзно пообещал Индро. Пану Дивишу подали коня, привели и Индрову Сивку. Настала пора прощаться. «Пречистая дева, сохрани ему жизнь!» — взмолился мысленно Ян, провожая Индро кивком. Вряд ли кто-то мог догадаться о буре в его душе, о том страхе, который вгрызался в его душу в тот миг, когда его оруженосец вскочил в седло и, уже тронув кобылу пятками, оглянулся на Яна — дважды. Оставалось лишь наблюдать, как скалицкий отряд следует за ним, а тальмбергские — за Дивишем, пока они вовсе не скрылись из вида за небольшой рощей. — Ну вот… и всё, — сказал Ян сам себе. Теперь вновь предстояло ждать — и, Бог свидетель, эта осада стала настоящим испытанием терпения Яна.