Рывок

- Ты в командировку едешь? — ошарашенно спросил Джэкхён, стоя на пороге. - Пока не знаю. - Надолго? — спросил он, хотя Джихон уже всё ему рассказал. - Может, на несколько месяцев. Если поеду, то, наверное, вернусь после Олимпиады. Как-то оправдываясь, Джихон продолжил: - И что ты собираешься делать? - Что ещё я могу сделать? Я сойду с дистанции, — как само собой разумеющееся ответил Джэкхён. Джихон молча уставился на него, и тут явно раздраженный парень прошипел: - Что? Ты думаешь, если ты нарушишь обещание, я сдержу его до конца? Ты меня за идиота принимаешь? Видя, что он настроен решительно и не собирается идти на компромисс, Джихон тяжело вздохнул: - Я тоже не хочу нарушать обещание. И он слегка наклонился, упершись локтями в колени: - Я поступаю так не по своей прихоти. К тому же, кроме меня, некому поехать. - То есть, никого нет?! Взорвался Джэкхён. - Ты работаешь в компании один? - Я же говорю, есть, но... Но поехать могу только я. - Если не поедешь, тебя уволят? - Ну... возможно. - Тогда увольняйся, хён, — сказал Джэкхён без тени иронии. - Так будет лучше. - … Джихон наклонился ещё ниже и обхватил голову руками. На что Джэкхён молча посмотрел на него и снова цокнул языком. А затем подошел, бросил сумку на диван и сел. - Ладно, — проворчал он. - Если сам не нарушишь обещание, то и я не нарушу. Как я могу остановиться на полпути? Я должен это сделать. У меня хотя бы есть гордость. Я выиграю золото в заплыве на четыреста метров и посмотрю на лица этих сектантов и их лидера. Я мечтаю насладиться картиной, когда они умирают от зависти. Я обязательно выиграю Олимпиаду во второй раз подряд. Раз уж я взялся за дело, я должен победить любой ценой. Да, это был Джэкхён. Что бы ни говорили другие, он относился к плаванию серьезно. Сначала он заставлял себя готовиться, но потом он поставил себе новый вызов, и его тренировки стали еще более полными энтузиазма. Он любил быть в лидирующей позиции, но еще больше он ненавидел проигрывать, поэтому Джэкхён не сдавался ни в коем случае. И он, вероятно, вернется чемпионом. - Думаю, я захочу умереть не раз во время подготовки, — небрежно сказал он. Джихон нахмурился, но Джэкхён спокойно продолжил, поддерживая зрительный контакт, как будто хотел, чтобы он хорошо его услышал: - Я буду сдаваться сто раз на дню. И каждый раз, когда ты спрашиваешь себя: «Почему так, если его нет рядом?» Я буду жалеть, что связал свою жизнь с плаванием. И реветь при виде бассейна. - Что... реветь? — спросил Джихон, не в силах сдержать нервную улыбку. Но Джэкхён даже не улыбнулся: - Я серьезно. Раньше я много плакал. - Почему... почему? — запоздало, но все еще удивленно сказал Джихон. Джэкхён задумчиво посмотрел на него: - Потому что я одинок. От неожиданного ответа сердце Джихона предательски дрогнуло: - Не потому, что тренировка была тяжелой или утомительной, а потому, что этого парня мучило одиночество? Неужели Джэк[ён чувствовал то же, что и я когда-то? Погружаясь в собственные мысли, Джэкхён, откинувшись на спинку дивана, тихо продолжил: - Когда я один в бассейне, ощущение отсутствия кого-либо вокруг становится настолько мучительным, что хочется умереть. Хён, разве тебе это не знакомо? - Знакомо... Он понимал это лучше, чем кто-либо другой. Он ненавидел гнетущую тишину, которая заполняла пустой бассейн, поэтому старался плыть как можно энергичнее, рассекая воду, но пустые звуки, разносящиеся со всех сторон, только усиливали одиночество. Он хотел сбежать, но не знал, будет ли ему лучше за пределами спорткомплекса, поэтому долгое время находился в подвешенном состоянии. Джихон подумал, что это и есть та чаша отчаяния, которую ему суждено испить до дна. Он, конечно, предполагал, что и остальные пловцы сталкивались с чем-то подобным, но точно не Джэкхён. Ведь он тот самый человек, который всегда стремится к высотам. Он нежится в лучах славы, и так будет до конца его карьеры. Трудно представить, что Джэкхён страдает от того же недуга. - И как давно это у тебя? - Давно. Еще до Австралии началось. Эти слова напомнили Джихону недавний разговор. Затем Джэкхён сказал, что вскоре после переезда в Австралию он планировал бросить плавание, но так и не решился, потому что его главной целью был Большой шлем. - Ты хотел из-за этого поскорее закончить свою спортивную карьеру? На что Джэкхён лишь пожал плечами. - С тобой сейчас все в порядке? Джихон обеспокоенно спросил, выпрямляясь. - Ты не в депрессии? - Нет, — цокнул языком Джэкхён, закидывая ногу на ногу, словно замораживая глупость. - Это не так уж и страшно. Теперь я уже справляюсь. Но разница между тем, когда ты рядом, и тем, когда тебя нет, огромна, хён. - Правда? - Когда я готовился к чемпионату, я был невероятно рад, что ты пошёл плавать со мной, — пробормотал Джэкхён с улыбкой, вспоминая то время. - Тогда я чувствовал себя действительно счастливым... Он задумался на мгновение, а затем коротко вздохнул: - Если ты не пытаешься избавиться от меня и у тебя действительно нет другого выбора, то... Что ж, ничего не поделаешь. Но, по правде говоря, я уже злюсь из-за возможной разлуки. Боюсь представить, что будет дальше... Наверное, я начну кипеть от злости ещё сильнее. — … - Но я, конечно, не отступлю, — добавил он. На что Джихон усмехнулся, и упрямец снова покаялся: - Но все мои мысли будут заняты только тобой. А сожаление и обида только усилятся. - Угу. – Но я все равно поеду на Олимпиаду. - Я знаю. - Но черт, я все равно буду безумно скучать по тебе. - Да, я понимаю, понимаю. Хватит уже, — рассмеялся Джихон. - Но я все равно выиграю золотую медаль, — твердо сказал Джэкхён. — ... - Я сделаю это для тебя. Несмотря ни на что. Джихон не мог ни отвести взгляд, ни связать слова в предложение. Вдруг Джэкхён снова нарушил тишину: - Хён. - Что? - Тебе не холодно? - Холодно. - Тогда почему бы тебе не сесть здесь? — спросил Джэкхён, указывая на место рядом с собой. - Нет, — тут же выпалил Джихон, отчего брови бульдозера сошлись на переносице, а на лице появился вопрос: - Почему? - Ты заразишься. - Да ладно, — пробормотал Джэкхён, словно он говорил какую-то чушь. - Заразиться не так-то просто. Главное — не целоваться. - Тебе всё равно нельзя. Не подходи близко. Сиди там. Обычно Джэкхён сказал бы: «Ладно, я сделаю то, что хочу», — и тут же подбежал к нему. Но на этот раз Джихон заговорил так серьёзно, что тот, почти смирившись, лишь нетерпеливо заёрзал на диване: - Мне это не нравится. Ужасно странно сидеть так далеко друг от друга. Это настоящая пытка! - Почему пытка? - Для меня это пытка. Ты рядом, но я не могу обнять или потрогать. Если это не пытка, то что? Лучше бы тебя вообще здесь не было. - Тогда поторопись домой, — настаивал Джихон. Обиженный, Джэкхён посмотрел на него так, словно хотел выругаться: «Какой ты противный!», а затем щёлкнул языком и отвернулся. Что заставило Джихона невольно рассмеяться, увидев, как мило он дуется. И, устроившись поудобнее, он нежно позвал ворчуна: - Джэкхён-а. Но тот многозначительно молчал. — Квон Джэкхён. Когда он наконец обернулся, Джихон, расплывшись в мягкой улыбке из-за недовольства перед ним, сказал: - Давай встречаться?