Встретимся во снах

Больше Кай барьер не ставил. Будто только и ждал этой вспышки, затмевающей всë человеческое в Данте, чтобы наконец преодолеть неосязаемое препятствие между ними. Данте чувствовал недосказанность, видел брошенные украдкой взгляды в его сторону и то, как задумчиво Кай хмурится, прокручивая мысли в голове. Данте не придавал большого значения всем этим наблюдениям, но и старался не упускать из вида Кая. В небольшой комнате отслеживать передвижения было не так уж и сложно. Его же собственную голову большую часть времени занимал закручивающийся спиралью страх, что приступ повторится вновь. Он просыпался среди ночи в холодном поту, будил криком Кая и чуть не размозжил панцирь Рекса — такую кличку он дал таракану. Данте понимал: стоит лишь на миг прислушаться к страху — и шепот безумия станет оглушительным рёвом, поэтому отвлекал себя физической нагрузкой. Отжимался полсотни раз, подтягивался на торчащей из стены арматуре и вновь падал на пол, считая выдохи. Он старался как можно сильнее измождать тело, чтобы разум отрубался быстрее. На границе сна он будто наяву ощущал холод, который окутывал всë тело и обнимал, как мокрое тяжелое одеяло. Это чувство было до жути реальным и похожим на кокон, в котором медленно переваривались тела колонистов. На утро после ночных бдений голова была чугунной, но без шелеста и навязчивых голосов. Так прошло несколько дней. В один из моментов относительного покоя, глядя, как Кай чистит оружие, Данте тихо произнёс: — Она зовёт. Кай замер, но не поднял головы. — Я слышу её… Постоянный шёпот. А тогда… это был крик, — Данте сглотнул. — Она хочет, чтобы я вернулся. Чтобы все вернулись. Она… чувствует и зовёт. Только тогда Кай поднял на него глаза. В них не было страха, вместо него усталое понимание, будто и сам день ото дня боролся с волнами зверской ярости ко всему сущему. Кивок был короткий и резкий. Чему именно он кивнул, Данте не совсем понимал, но уточнять желания не возникло. Тот не насмехался над его волнениями и не называл сумасшедшим, вновь запирая в поганом углу за барьером, как в клетке. Этого было достаточно. Тишина в убежище стала густой и гнетущей. Еë нарушал только мерный гул генератора и собственное неровное сопение. Он смотрел на свои руки — чужие, серебристо-чёрные — и пытался не слышать навязчивый, похожий на шелест тысячи крыльев звук. Внезапно Кай отложил оружие. Он смотрел в сторону расфокусированным взглядом, словно источник этого противного звука находился там, за стеной. — Я её тоже слышу, — его голос был низким и хриплым, — Постоянно. Она как… белый шум, уже привычный аккомпанемент. Прибить бы аккомпаниатора, да так просто его не достать. Он встал под тусклым светом лампы и принялся расстёгивать ремни и застёжки, удерживающие броню. Кай снял хитиновые наручи и нагрудник, небрежно бросив их под ноги. Последней он стянул через голову футболку, обнажая торс и все свои тайны. Плотно сжав рот, он смотрел в пол, раздувая ноздри и, казалось, ждал от Данте какой-то реакции. Ужас? Панику? Крики гнева? Это было бы ожидаемо, но увиденное не вызывало в Данте ни одно из предполагаемых чувст. Он подошёл ближе, заслоняя собой свет. Кай поднять на него взгляд и едва сдержал стон. Свет над головой Данте образовывал нимб. С губ сорвалось судорожное придыхание, которое можно списать на нервы или писк шестилапого чудища, вновь вертящегося у его ног. Данте смотрел на его плечи, покрытые перламутрово-ониксовой чешуёй, на бледные ключицы в синяках, на грудь, наполовину скрытую хитиновой бронёй. Он встретил его взгляд. В усталых темных глазах Кая не было прежней холодности — только ярость, боль и неприкрытая решимость. — Я не просто так тебя искал, — Кай зябко поëжился, не отводя взгляда. — Не для того, чтобы держать взаперти. Я искал кого-то, кто… понимает. Кто может ее слышать так же ясно. Мне нужна твоя помощь, Данте. Не чтобы сбежать, а чтобы сражаться. Вырваться из-под её крыла. Насовсем. Данте горько усмехнулся и обвел взглядом убежище, ставшее тюрьмой. В стенах по периметру подмигивали датчиками генераторы барьера, а пульт продолжал висеть на поясе Кая. — Твоя просьба о помощи звучит особенно трогательно, — его голос скрипел, как ржавый механизм. — Но ты держал меня запертым по ту сторону барьера, как опасного зверя, хотя сам абсолютно такой же. Не самая надежная основа для партнерства. Кай не смутился. Он тяжко вздохнул, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на тень стыда. Парой движений он вынул из крепления на поясе пульт и деактивировал генераторы барьера. Датчики перестали подмигивать в темноте. — Ты волен делать всë, что захочешь, барьер больше не появится, — метким броском Кай отправил пульт тонуть в отхожем тазу. Был это акт доверия, призывающий к взаимности, или шаг, продиктованный отчаянием, Данте выбрать не мог, но чутьë подсказывало, что рискнуть стоит. Данте переводил взгляд с лица Кая на таз, потом на свои руки и тихо засмеялся. Это был не весёлый смех, а сдавленный, ироничный, полный горького облегчения и абсолютной безнадёжности. — Выбора всё равно нет, — прошептал Данте, едва не подавившись смехом. — Дома нет. Колонии нет. Даже меня самого… нет, — он сжал свои чешуйчатые пальцы в кулак. — Я теперь часть этой… арахносистемы. Как и ты. И во главе всего стоит она. Королева. Мы можем бежать куда угодно. Но этот зов… он всегда будет в голове. Рекс взобрался на покосившуюся тумбу и с любопытством разглядывал их, ожидая то ли зрелищного побоища, то ли воодушевляющей сцены примирения. Разочарованно пискнув и опустив усищи, таракан скрылся в трещинах между плитами. — Так какой план, спаситель? Как сбежать от королевы, если мы оба — её голос и слух? — Это нам на руку, — почти радостно произнес Кай, натягивая футболку. — Мутации неизбежны. Прежде чем ты окончательно станешь жутким монстром и я отсеку тебе голову… нам нужно добраться до королевы. Уничтожить её дом. Это единственный выход. Данте почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. Он сглотнул ком, пытаясь найти лазейку, любой другой путь, но и сам понимал, что его нет. — Обязательно лезть прямо в логово? Может, можно… взорвать тоннели? Устроить обвал? Отрезать её от остальных? Кай медленно покачал головой. В его чёрных глазах не было и тени сомнения, только горький опыт множества неудач. — Другого я не нашёл, — он произнёс это так тихо, что Данте едва расслышал. — Пробовал много раз. Но ничего не вышло. Она как раковая опухоль, — он посмотрел прямо на Данте, и в его взгляде была жуткая, безрадостная правда. — Без её зова… возможно, мы освободимся. А эти стрекочущие орды потеряют ориентир и разбредутся по тёмным пещерам и кратерам. Рухнет иерархия. Исчезнет разумная воля, направляющая их. Они станут просто… насекомыми. Опасными, но неорганизованными. Это наш единственный шанс. Он говорил не о победе. Он говорил о выжигании раны дотла. О самоубийственной миссии, которая была чуть менее ужасной, чем альтернатива — медленное превращение в монстра. Данте закрыл глаза. Он почувствовал лёгкий, едва уловимый зуд на коже, где хитин готовился двинуться дальше. Выбора действительно не было. Данте открыл глаза и кивнул. Всего один раз. Коротко и резко. — Ладно, — его голос был тихим, но твёрдым. — Веди. Сборы не отняли много времени. Облачившись в броню и пристегнув к поясу резак, Кай протянул Данте небольшой фазер. Точно такой же был в его кобуре. Он быстро объяснил, как снимать его с предохранителя и как целиться. Тяжесть рукояти показалась Данте знакомой. Форма и приятное коже покрытие были очень похожи на рычаги управления манипулятора буровой установки, поэтому он отмахнулся от этой мысли. Ничего серьёзнее в качестве защиты от огромных клешней, чем плотная куртка, для Данте не нашлось. Кай свëл чёрные брови у переносицы и осмотрел его с ног до головы. — Не геройствуй, держись позади, в случае чего. — Не волнуйся. Моë мужское достоинство не ущемится, если все оплеухи достанутся тебе, — Кай шутки не оценил, только закатил глаза и стянул волосы в хвост, чтобы не мешались. Вместо шлема он надел полумаску, фильтрующую воздух. Такую же дал и ему. Кай подошëл к дальней стене, занавешенной драными маскировочными сетями, и сдёрнул их вниз, поднимая облако красной пыли, словно сонное дыхание дракона в тёмной пещере. Дверь, скрывавшаяся за пологом, с ржавым скрипом и наружным гудением поддалась и наполовину скрылась в стене. Не дожидаясь команды своего «хозяина» за порог юркнул Рекс. Его писк эхом разлетелся по коридору и затих. До скрипа сжимая рукоять, Данте шагнул следом в темноту. Напряжение в мышцах было таким, что казалось, они вот-вот лопнут. Сердце колотилось где-то в горле, вытесняя воздух. Любой на его месте струсил бы. Но он сжал зубы и сделал этот шаг — из знакомой, хоть и убогой, крепости — навстречу неизвестности. Путь к королеве начинался здесь, за этим порогом, пропитанным запахом пыли и страха. Они двигались вглубь туннеля, освещённого редкими химлайтами. По щербатым стенам под потолком тянулись провода. Оборванные и перепутанные, они напоминали паутину. Воздух был спёртым, пах плесенью, пылью и чем-то удушающе сладким, чужим. Кай шёл спокойным шагом, почти прогулочным. Данте не сомневался, что его спаситель разведал все возможные коридоры в доступном радиусе, но такой расслабленности позволить себе не мог. Изредка в темноте слышались шорохи. Мелкие арахноиды, копошились где-то неподалеку, пояснил Кай, невозмутимо. Напрягся и взял оружие на изготовку он только спустя пару переходов, когда кончились химлайты. Пришлось включить примотанный к фазеру черной пленкой фонарик. Холодный свет освещал неровности туннеля и грозился выдать их местоположение раньше, чем того хотелось, но другого выбора не было. Луч света то и дело выхватывал появляющегося в поле видимости шестиногого питомца. Данте вздрагивал каждый раз, и это не укрылось от Кая. Он свистнул в темноту и щёлкнул пару раз языком. На этот своеобразный зов незамедлительно прибежал карманный таракан. — Держись рядом, ты заставляешь его нервничать. — Ты это мне или ему скомандовал? — уточнение и правда не помешало бы, ведь в общении, что с ним, что с усатым ублюдком, он не менял даже тон. Уточнять, впрочем, Кай ничего не стал, только вздохнул глубже обычного и продолжил путь. Рекс же не уходил далеко, всегда оставаясь в поле видимости, время от времени замирая и дожидаясь их. Стены туннелей стали другими. Гладкими, с плавными волнами. Изредка в них виднелись большие дыры. Заглянув в одну, он увидел дупло. В нём валялись обломки скорлупы, по всей видимости, здесь раньше было гнездо. Рекс тут как тут — залез внутрь и обежал гнездо, вороша скорлупки. Его усики изучали бело-жёлтые твердые осколки, а парочку он даже попробовал погрызть своими жвалами. Данте коснулся пальцами пористой поверхности потолка над головой. Прочная, но казалась уязвимой, словно не выдержит удара детского кулачка. — Подземные туннели, образовались после извержений вулканов, — прочитав восхищение во взгляде, пояснил Кай. — Поверхность лавы застыла, внутри поток продолжал движение. Первые колонисты использовали их для своих нужд. Бурить проходы — дело нелёгкое, проще воспользоваться тем, что уже создала чуждая природа. Конечно, Данте знал, как появлялись лавовые туннели, его восхищала не сама возможность их существования, а возможность прикоснуться к сводам одного из них. Бурить марсианские породы далеко не увлекательное занятие. Сидя на расшатавшемся от постоянного воздействия вибрации кресле, он мог только мечтать оказаться в подобном месте и увидеть какой была жизнь до купола. Но встретили его только руины и пара разворошëнных гнëзд. Печальная картина. — И как, получилось? — пробормотал он в ответ, вытирая взмокшие и окрасившиеся от реголита ладони о брюки. — Соседи… оказались недружелюбными. Дальше опасно, — Кай кивнул в сторону последней двери. — Там туннели разрыты крупными особями, стоит быть начеку. Коротко кивнув на предостережение, он двинулся следом за лучом света. Последним оплотом шаткой безопасности была не менее шаткая дверь. Переведя фазер в бесшумный режим Кай шагнул вперёд, лишая Данте источника света. Осторожно ступая по неровному рельефу, они следили за малейшими колебаниями воздуха. Усатый питомец вновь где-то запропастился, чуя возможную угрозу. Несмотря на готовность Данте прийти на помощь в любой момент, с первой стычкой Кай справился самостоятельно. Молниеносность его реакции поражала. Казалось, он точно знает, откуда они появятся и куда нужно бить. Их путь был слишком уж прост. Слишком… безопасен. Они словно шли по проторённой тропе, мастерски обходя крупные скопления неприятеля. Удача? Или безошибочное чутьё его проводника? Вопрос висел в воздухе, густея с каждым метром. Данте не мог объяснить самому себе, что его смущало. Ему бы радоваться, что они быстро продвигаются вперёд и скоро будут на месте, но беспокойство зудело под рёбрами. Что, если это ловушка и Кай ведёт его не туда? Но какой в этом смысл? Может, это паранойя на фоне мутации? От этой мешанины здравых и не очень размышлений челюсть сводило до зубовного скрежета. Ответ пришёл в широкой части шахты, больше похожей на бетонный тоннель с осыпавшейся штукатуркой и старыми ржавыми балками. Некогда замурованное первое поселение? Данте замер, оглядываясь. Место казалось знакомым. Смутно, как обрывок сна, но он точно знал, что был здесь раньше. До колонии. До всего. — Кай, — хрипло обратился он к спутнику, остановившемуся впереди. — Как? Как нам удаётся так далеко забираться? Ты будто знаешь каждый поворот. Кай не обернулся, лишь пожал плечами, продолжая сканировать один из проходов. — Опыт. Это прозвучало как насмешка. Вся накопившаяся ярость, страх и беспомощность вырвались наружу. Данте рывком настиг его, с силой вцепился в грудки брони и хорошенько приложил затылком о бетонную стену. — Не ври мне! — его голос сорвался на низкий, рычащий звук. — Я имею право знать, куда ты меня ведёшь и на что я подписался! Кай зашипел от боли в, ошеломлённый на мгновение. Следующий удар пришелся в челюсть. Тупая боль разлилась от костяшек до запястья. Фильтрующая маска Кая слетела с крепления и повисла на ремешке, а на губах проступили алые капли. Данте застал его врасплох, но тот смог вывернуться, пока не последовал следующий удар. Его движения были отточены годами тренировок, только нужно было перестать думать и отдать волю рефлексам. Он повалил бросившегося в атаку Данте на землю, навалился сверху и оседлал трепыхающегося невольного противника. Тут же, из ниоткуда появился и усач. Он шипел, кружил вокруг них и раскрывал крылья, но не решался напасть. Кай прижимал одной рукой его к земле, а другую занес для удара, но замер. Их взгляды встретились — ярость и страх Данте против его ярости незамутненной. Непрошенная влага пеленой застилала глаза. Сила ушла из Кая. Он обессиленно опустил руки. Его дыхание сбилось, а по подбородку стекала кровь. И в этот миг защита рухнула. С лица спала маска холодной расчётливости, и Данте увидел то, что было под ней: доверчивые и мягкие, юные черты, измождённые усталостью и болью. Он выглядел не как безжалостный солдат, а как потерянный мальчик, загнанный в угол. Данте перестал сопротивляться и брыкаться, крепко вцепившись в куртку. В недоумении он пытался разглядеть в глазах Кая хоть намёк на подвох, но не находил. — Ладно, — сплюнув в сторону кровь, проговорил Кай, его голос вдруг стал тихим и хриплым. — Я уже был здесь. Много раз. Бродил по этим туннелям, пытался найти и уничтожить еë. Но… одному мне это не под силу. — Он с ненавистью ткнул большим пальцем в грудь. — Доверься мне, прошу тебя. Потому что другого выхода у нас нет. Только вместе. Хочешь ты это понимать или нет. Кай хотел подняться, но его куртку всë ещё крепко держали руки Данте. Выругавшись, он сбросил их и встал, нервно вышагивая круги. — Я не могу сказать больше, только вести тебя вперëд, насколько хватит сил, — выдохнул он в потолок, обессиленно закрывая глаза. Дышал он рвано и хрипло, то и дело закашливаясь от раздражающей горло и лёгкие реголитовой пыли. Он отвернулся, снова пытаясь натянуть на себя привычную маску вместе с фильтрующей, но было уже поздно. Данте видел. Видел его настоящую, израненную душу. Ярость начала уступать место чему-то другому. Пониманию? Между ними воцарилась тишина. Данте больше всего на свете хотел что-нибудь произнести в ответ. Объяснения, сожаления, просьбу о прощении… Хоть что-нибудь, чтобы почувствовать себя лучше, но слова застряли комом и едва давали вздохнуть, не то, что говорить. Справедливости ради, не похоже было, что Каю эти слова вовсе нужны. Он вернул самообладание и приводил в порядок амуницию. Стоило успокоиться буре эмоций, как в темноте старого туннеля раздался мерзкий нарастающий звук. Даже не звук. Не голос. Это был лязг миллиардов хитиновых щитков, сливающийся в один оглушительный грохот. Вой разорванной плоти и рёв бушующих огненных океанов, поглощающих всё на своём пути. Это был безмолвный зов, не слышимый ушами, но проникающий прямо в сознание. Приветствие. Осознание. Признание своих заблудших детей. Они оба синхронно вздрогнули, схватившись за головы, пытаясь выдрать из черепа этот вселенский кошмар вместе с кожей и волосами. Они падали на колени, хватались за стены и друг друга, пытаясь найти хоть какую-то опору. И в этот миг бетонная стена перед ними засветилась изнутри холодным фосфоресцирующим светом. С лёгким, пугающим шепотом она поползла в сторону, растворяясь в стене. Страшной силы волна дезориентирующей боли отпустила, даруя возможность отдышаться. Пыль заклубилась в луче света, и перед ними открылось пространство. Небольшая комната. Полуразрушенная, но узнаваемая. По периметру — кресла, оплетённые толстыми, пульсирующими слабым светом. Корнями, которые тянулись откуда-то сверху, словно живые провода. Консоли покрылись слоем пыли и странного органического налёта, но их экраны мерцали. В центре — большой главный экран. На нём не было изображений. Белая полоса из пикселей, рассекала пополам экран. Кай застыл на месте, его лицо снова стало каменным, но в глазах читался не ужас, а знакомая, выстраданная ярость. Он смотрел на эту белую линию, как если бы видел её бесконечное множество раз до этого. Будто бы точно знал, что этот экран и есть корень всех их бед. За спиной, в кромешной тьме туннеля, грянула адская симфония. Лязг острых когтей и шипов по бетону и металлу старых балок. Пронзительное шипение, словно от раскалённого металла, сухой, частый стрекот и гул — будто туча саранчи поднялась на крыло. Звук нарастал, приближаясь с пугающей скоростью. Кай среагировал первым. Его тело, ещё секунду назад обмякшее от усталости, взорвалось движением. Он рванулся к переборке и потащил замешкавшегося Данте за собой. Его пальцы молнией взметнулись к почти невидимой панели управления, заросшей тем же пульсирующим корнем. — Да закрывайся же! — его голос был не криком, а сдавленным, яростным рыком. Раздался резкий механический щелчок, и тяжёлая бетонная стена с тем же органичным шёпотом вернулась на место. Она встала в проём с глухим ударом, как раз в тот миг, когда из темноты туннеля вырвалась первая угловатая блестящая тень. Последнее, что увидел Данте перед тем, как створка закрылась, — это множество фасеточных глаз, вспыхнувших алым в отблесках света комнаты, и щёлкнувшие, готовые к схватке челюсти. Кай прислонился к холодной поверхности двери, его плечи вздымались. Пальцы чувствовали вибрацию от ударов десятков и сотен арахноидит по ту сторону баррикады. Он не смотрел на Данте. Его взгляд был прикован к запертому входу, будто он силой воли удерживал стену на месте. Возле ног крутился верный «пëс» и обеспокоенно шевелил усами. Тишину, тяжёлую и звенящую, разрывало лишь их собственное загнанное дыхание и приглушённый, настойчивый гул за дверью. Скрежет и царапанье о бетон, были единственными нарушителями тишины, пока совсем рядом, везде и нигде, не раздался голос. Он звучал не в голове, не в виде шёпота Королевы. Он прозвучал из динамиков, спрятанных среди паутины корней и древних консолей. Чистый, цифровой, лишённый помех. Девичий. Ещё звонкий и на удивление полный жизни, он резко контрастировал с мёртвым убранством комнаты и давящим запустением. — Приветствую вас на борту, капитан Силлар, энсин Лэн. Данте замер, не в силах пошевелить ни одним мускулом. Слова были ясны, но смысл их не доходил. Капитан Силлар? Он оглянулся, ожидая увидеть кого-то ещё в комнате. Но Кай… Кай оторвался от двери. Его лицо исказилось не удивлением, а чем-то гораздо более глубоким и болезненным. В его усталых, покрасневших глазах вспыхнула настоящая агония. Он смотрел на мерцающий экран с белой линией, словно увидел призрака. Голос из динамиков повторил, вежливо и безмятежно: — Системы корабля в полном порядке и готовы к вашему возвращению к обязанностям, капитан.