Встретимся во снах

      Мостик ковчега «Анкора» погрузился в тишину ночной вахты. В призрачном свете мерцающих консолей и голографических проекций Кай сидел по-турецки на прохладной палубе, в самом сердце гигантской машины.       Корабль ещё не взлетел, но уже жил своим тихим, механическим дыханием: гудели системы жизнеобеспечения, по коридорам и вентиляционным шахтам сновали сервисные дроны.       Эти шестиколесные создания с независимой подвеской и антигравитационными лапами-присосками сканировали и передавали на мостик терабайты данных последних предстартовых проверок, а затем возвращались в свои гнездо. Все, кроме одного.       Пока его собратья давно завершили обход и ушли на подзарядку, одинокий «R1X» все еще был проблемой Кая. Энсин уже третий час копался в проводах под снятой панелью навигационного щита, пытаясь понять, почему этот дрон игнорирует показания датчиков и упорно бъëтся об углы, словно слепой.       — Ну что с тобой не так? — пробормотал он, в который раз считывая данные с диагностического сканера.       Его пальцы, привыкшие к тонкой работе, скользнули по гладкому корпусу дрона и наткнулись на едва заметную вмятину у основания сенсорного кластера. Не заводской брак, а след небрежной погрузки.       — Вот оно что, — выдохнул Кай, чувствуя как лëгкость разливается по затекшим от долгого сидения на полу мышцам. Сбой был не в программе, а в «вестибулярном аппарате». Основные лидары целы, а вот парктроники, отвечающие за ближнее ориентирование, получили микротрещину, — Давай починим тебя, приятель.       Инженерный азарт захлестнул его с головой. Час кропотливой работы и Кай аккуратно вскрыл дрон, заменил поврежденный модуль. Но просто поставить штатную деталь показалось ему слишком скучно. Его взгляд упал на валявшийся в коробке с запчастями старый датчик касания с длинными, гибкими проводами-антеннами.       — А что, если… — прошептал он, и в глазах вспыхнула озорная искра.       Он взял пару тончайших проволочек, припаял их к новому сенсору и аккуратно вывел через вентиляционные щели. Две длинные, гибкие антенны теперь торчали из «головы» дрона, напоминая тараканьи усы.       — Теперь ты будешь щупать пространство, дружок, — с удовлетворением констатировал Кай.       Но на этом он не остановился. Рука сама потянулась к карману, где лежал крошечный, некондиционный чип из учебной лаборатории — образец само обучаемого алгоритма. Он не тянул на сложные вычисления навигатора, но мог адаптироваться и учиться на своих ошибках. Идеально для неуклюжего дрона, которому нужно запоминать планировку мостика.       — Ладно, рискнём, — Кай вставил чип в свободный слот, замкнув контакты. — Покажи, на что ты способен.       Он собрал корпус и отполз чуть назад, чтобы дать дрону пространство. «R1X» завис на секунду, его оптические сенсоры замигали в режиме колибровки. Затем он нерешительно тронулся с места. Новые «усы» дрожали, сканируя воздух перед собой. Вместо того чтобы, как раньше, лететь напрямик и врезаться в мебель и самого Кая, он замедлился, аккуратно обогнул препятствие, слегка коснувшись его антенной, и плавно покатился дальше.       Кай затаил дыхание. Это был не просто ремонт. Это было сотворение чего-то нового. Несмотря на усталость, он готов был прыгать от счастья.       Дрон, завершив небольшой круг, вернулся к нему и уперся «лбом» в колено, издав тихий, вопросительный писк. Кай не сдержал улыбки и потрогал дрожащую антенну.       Внезапно в голову ему пришла озорная идея. Откопав в чемоданчике белый маркер, он подхватил увесистого «жука» На руки и добавил пару черточек в серийное название.       — Привет, Рекс, — тихо сказал он. — Добро пожаловать на борт.       Холодный корпус в руках задребезжал, приветствуя, как если бы дрон был живым. Довольный результатами своей авантюры, Кай сладко зевнул, широко распахнув рот. До конца дежурства оставалось совсем ничего, скоро его сменят на посту и можно будет распластаться на кровати, теряясь в забытье.       — Даже не улизнул подремать, энсин? — внезапный вопрос из темноты заставил Кая застыть, крепко прижав дрон к груди. Прислонившись плечом к переборке, капитан с довольной ухмылкой разглядывал перепуганного Кая. Дрон в его руках пискнул. Опустив его на пол, Кай кряхтя поднялся на ноги, тут же пожалев об этом. Ватные ноги едва держали, а пятки больно пронзали воображаемые иглы. Скорчившись от боли, он принялся аккуратно разминать икры, чтобы быстрее восстановить кровоток.       — Никак нет, высплюсь после вахты, — сдавленно отрапортовал Кай, цедя сквозь зубы каждое слово.       Капитан хмыкнул в ответ и оторвался от стены. В руках от держал планшет, с ним то он и направился к капитанской консоли.       На мостике повисла неловкая пауза. Кай не знал о чëм говорить, да и надо ли? Хотя продолжать работу в тишине казалось еще более неловким, чем навязанный разговор. Не найдя слов, он принялся собирать детали, датчики и проводки, валявшиеся на полу свидетели его исцеления дрона.       Украдкой Кай взглянул на капитана. Тот стоял к нему спиной и что-то переносил с планшета на панель. Его спина была напряжена, плечи чуть приподняты и венка на шее заметно пульсировала.       — Вы в порядке, капитан? Выглядите слегка… озадаченным. — спросил он почти на пороге, собираясь унести чемодан со всякой всячиной, но какое-то смутно терзающее чувство заставило обратиться.       — Много работы, энсин. Ничего необычного. Не стоит волноваться обо мне, лучше пойди выспись, твоя вахта окончена, — талантливо сыграл или действительно был рад вопросу капитан, Кай определить не смог. В синих глазах он увидел отголосок нежности и благодарности, но они быстро улетучились.       — Есть, сэр!       Кто он такой, чтобы спорить с приказами капитана? Тем более, когда речь о драгоценном сне.

***

      Следующим вечером Кай готовился отдохнуть и побездельничать, но в планы вмешался всë тот же капитан Силлар.       «Жду в большом зале к шести. Форма одежды обычная. Подумай о том, почему решил участвовать в миссии.» — значилось в сообщении на коммуникаторе. С трудом разлепив веки, он ещё раз перечитал сообщение и глянул на часы. Без четверти пять…       Тяжкий вздох эхом разнëсся по скромным покоям. Титанических усилий стоило поднять одеревеневшее тело с постели. Кай кряхтя как старик потянулся к потолку и зашипел от боли в сведëнной судорогой голени.       — Да чтоб тебя… — зло выплюнул он, растирая ногу. Хромая добрался до душа и попытался привести себя в порядок. Тренировок в последний месяц было больше и рельеф мышц стал более выраженным. Приятный бонус за реки пролитого пота и вечно ноющие мышцы, во имя сохранения подвижности после долгого сна в криокапсуле ковчега.       — Чуть не опоздал, энсин, — капитан Силлар был серьёзнее чем обычно. Не бросался снисходительными улыбками и не отшучивался перед гостями в большом зале. Он явно не спал эту ночь. Свидетелями тотому были тени под глазами.       Зал гудел сотнями голосов. Какофония звуков и запахов была убийственной. Только войдя в помещение Кай ощутил тяжесть атмосферы и нервное перещëптывание вокруг вызывало зуд в горле.       — Хорошо, что вообще смог пробиться. На входе столько репортеров… — Кай растерянно оглядывал зал в попытках понять, что происходит и зачем он здесь понадобился.       — Кровопийцы. Не торопись отвечать на их вопросы, их может быть много, игнорируй. Помни о присяге.       — Но что здесь происходит, капитан? Зачем они все здесь собрались? — капитан подхватил его под локоть и потянул за собой, ближе к сцене с которой не так давно вещал Людвиг.       — Слетелись на сенсации. Для меня это не меньшая новость. Слушай внимательно и ничего не говори. Запомнил? — чуть громче шепота продолжал инструктировать его Данте на ходу огибая кресла и лавируя между людьми с камерами.       — Да, сэр, — сдавленно пискнул Кай, когда тот сграбастал его и утащил за колонну. Грудь сдавило от широкой сильной ладони, которой Данте пригвоздил его к стене. Он хищно вглядывался в кого-то среди толпы, выжидал пока тот скроется или наоборот, окажется в центре гущи. В толпе мелькнула фигура уже знакомой ему женщины с длинными руками. Она не озиралась в поисках, смотрела на собеседника сверху вниз и поджимала губы. Что-то подсказывало, что опасается встречи капитан отнюдь не с ней.       От капитана слегка пахло табаком, эти ноты выбивались из привычного звучания ансамбля его парфюма. Такие ноты скорее ассоциировались с… господином Людвигом.       — Вперед, — коротко скомандовал капитан и подтолкнул Кая вперëд, придерживая за шлëвку комбинезона на поясе и направляя.       Кай решительно не понимал для чего такая осторожность и конспирация, но не спорил и учтиво кивая гостям продвигался вперëд. У кресел в первом ряду он притормозил, но капитан подтолкнул его дальше. Кай удивлëнно вздернул брови и оглянулся, но увидел только сосредоточенный хмурый взгляд, напряженную челюсть и каплю пота, стекающую по виску.       — Нам туда, — кивнул капитан Силлар в сторону сцены, где уже стояла трибуна, стол и десяток кресел с табличками.       На одном из них Кай разглядел и своë имя. «Лэн Кай» значилось на одном из крайних кресел. Рядом с ним имя офицера по безопасности, чуть дальше офицер связи, а затем и кресло капитана. Дальше Кай уже разглядеть не мог.       Внимание привлекло самое последнее кресло по левую руку от него. Оно пустовало, а на табличке ничего не значилось. Точнее, там раньше было имя, но его кто-то впопыхах сорвал. Остался только след от таблички и слегка надорванная обивка.       Капитан Силлар сжал его плечо и прошел к своему креслу, оставляя его одного. Свет прожекторов ослеплял не меньше вспышек камер. Давно изобрели камеры с повышенной чувствительностью, не требующие постоянных вспышек, но репортеров кажется сговорились и сегодня решили их игнорировать.       — Господа, прошу занять свои места. Пресс-конференция начнется через пару минут, — громогласно прозвучало из динамиков. Манера речи отдаленно напоминала Людвига, и Кай внутренне приготовился к ещё одному эпатажному шоу. Медленно сползая в кресле, стараясь стать как можно незаметнее, он тихо шептал во вселенную просьбы уберечь его от вопросов из зала.       Стоило всем усесться, как свет чуть приглушили и на сцену вышел мужчина в сером костюме. Это был не Людвиг, как предположил сначала Кай.       — Настал тот день, когда 'Живые корабли' не плот писательских фантазий, а часть нашей реальности. Мог ли я представить, что научная революция случится на моëм веку? Даю голову на отсечение, я и не догадывался что это вообще возможно… — фальшиво рассмеялся незнакомец, вещая со сцены.       — Но верил ли я в гениальные умы центра космических полëтов и самого Виктора Белокрылого? Абсолютно точно, до самого конца. Потому с огромным удовольствием приглашаю его к трибуне.       Кай вытянул шею, пытаясь разглядеть кто выйдет следующим, но увидел только спину худощавого мужчины и всклокоченные волосы мышиного цвета. Он учтиво поклонился одной лишь головой, занимая место у резной трибуны. Его пальцы то нервно потирали край доски, то впивались так что кожа светлела добела.       — Спасибо, господин организатор. Наша команда вложила по меньшей мере душу в этот проект, как бы иронично это не звучало… — голос доктора Белокрылого звучал сдавленно, словно говорить ему мешала сам воздух вокруг, сдавливая легкие и горло.       — Испытания первых двух поколений умных машин проходили успешно, подключение мозга к компьютеру дело тонкое и опасное, но нам удалось найти подходящего кандидата. Из всей выборки к системам ковчега оказались латентны только четверо, а до половины скорости ускорения дошëл лишь один.       Кай не сдержал удивленного возгласа как и добрая половина зала. То, о чëм говорил доктор не укладывалось в его голове. Мозг, компьютер, ускорение, подключение… Он глотнул воды из фужера перед собой и принялся ловить каждое слово.       — Этим единственным подходящим для миссии человеком стала моя дочь, — на последнем слове его голос дрогнул, а по залу пробежал возмущëнный ропот.       — Доктор, как вы решились на столь опасный эксперемент со своим ребёнком? — мужчина, что открывал пресс-конференцию уже был в зале и протягивал микрофон желающим задать вопросы журналистам.       — Увы, наш с женой единственный ребëнок родился с множеством физических патологий. Вне командной капсулы корабля, где тело находится в постоянном анабиозе, а мозг продолжает работу и регулирует функции корабля, она не прожила бы еще больше пары лет. То, что еë мозг оказался самым лабильным огромное для меня облегчение, как для отца. Это возможность жить как для моей дочери, так и для всего человечества.       Верил ли доктор своим словам? Кай вглядывался в его фигуру и видео как тяжело тому даëтся это выступление.       — Доктор Белокрылов, как скоро планируется запуск ковчега и как долго он будет в пути?       — Подготовка идет полным ходом, экипаж проходит обучение, всё оборудование и запас провизии уже на борту. В начале следующей недели экипаж отправляется в карантин, а ещё через неделю мы планируем старт.       — Но сколько же они будут лететь к Старой Земле и правда ли в её атмосфере уже можно хотя бы дышать? — вопросы сыпались один за другим и казалось им нет конца.       — Информация с зондов точная, жизнь на Земле есть, воздух далек от идеального, но пригоден для жизни. В пути ковчег будет приблизительно восемьдесят шесть лет, учитывая вероятные манëвры. Связи с кораблëм не будет, они выйдут из зоны действия наших спутников через двадцать семь лет и результатов миссии мы с вами уже не увидим собственными глазами.       — Скажите, а как ваша дочь относится к эксперементам над собой? Вы проводили опыты на собственном ребенке не зная сработает ли это? Вы считаете это гуманным подходом к науке? — мужчина выхватил у другого репортера микрофон и залез ногами на кресло, забираясь на спинку, чтобы никто не смог отнять его у него.       — Послушайте, я выбрал для своей дочери лучший исход, лучшую жизнь, пусть и в железной клетке. Мы общались с ней после подключения к системе и она выразила чёткое согласие отправиться на Землю.       — что будет с ней по окончании полёта? Её разбирут? Отключат? — выкрикивал репортер, пока охрана пыталась стащить его с кресла. Три внушительные фигуры на руках выволокли его из аудитории. На лице дебошира сиял оскал какой бывает только у помешанных фанатиков.       «Радикалы…», — подумал Кай, следя взглядом за тем как выдворяют провокатора.       — Системы ковчега почти вечны. По окончании миссии модуль не отключается, модуль с системой можно отделить от ковчега и разместить в командном пункте штаба будущей колонии.       Доктор едва стоял на ногах. Капитан Силлар подошел к нему с боку и незаметно придерживал под руку. Кай видел как Белокрылов благодарно кивнул Данте и сжал руку, страшась потерять опору.       — Получается она будет вечно жить в этом железном ящике? —       — Конечно, нет, возможности мозга не вечны, когда нибудь и им привет конец. Жить она будет много дольше чем дано нам, но не вечно.       — Как отец, вы переживаете за еë судьбу? Ваше сердце не разрывается от мысли что ваше чадо окажется за миллионы световых лет от дома? — у Кая перехватило дыхание.       Надтреснутый женский голос глубоким рокочущим звуком обволакивал зал, уносясь под купол. Вопрос задала женщина с длинными руками и ей для этого даже не понадобится микрофон.       Белокрылова вопрос поразил не меньше. Он долго молчал и даже сад погрузился в тишину и замер, ожидая ответа.       — Как отец я всегда буду любить и переживать за свое дитя. Но как ученый, я обязан подумать о всех детях Марса, чьë здоровье навсегда подорвано. Моя дочь совершает огромный подвиг и на себе испытает первый долгосрочный полëт. Слишком многое может пойти не так, но мы готовы. Я подчеркиваю, мы готовы на этот риск. Спасибо за внимание.       Кай подскочил с кресла как ошпаренный когда зал взорвался криками и новыми вопросами. Люди повскакивали с кресел и вопили как обезумевшие. Он понял что не дышал вместе с залом и сверлил спину доктора. Спина затекла от напряжения и хотелось убежать из этого ада, что он и сделал. Хотя некоторые офицеры еще продолжали сидеть на своих местах, Кай сбежал вниз со сцены и последовал за капитаном. Он поддерживал под руку Виктора Белокрылова и прокладывал путь.       — Капитан! — окликнул его Кай. Хотел он помочь или напротив попросить помощи так же выбраться из этой морально-этической мясорубки, он не определился. Зато определился капитан. Он оглянулся и короткую кивнул следовать за ними. Кай расталкивал людей пытался их догнать, когда перед ним выросла высокая фигура в тëмном платье в пол.       — Берегитесь, господин Кан Лэн, вы ещё юны и даже представить не можете сколько вас ждëт позади, — прошипела она склонившись к его уху, больно впиваясь в запястье тонкими узловатыми пальцами.       Внутри всë сжалось и в животе закручивался панический узел с такой силой, что он и не заметил что его назвали другим именем. Ему хотелось оттолкнуть женщину и рвануть сквозь толпу, но привлекать внимание ещё больше было нельзя. Кай хотел что-то ответить, извиниться и сбросить руку, но вместо этого клацнул зубами, когда кто-то с силой дëрнул его в сторону выхода.       — Сегодня без фуршета, энсин, — голос капитана был бесцветным. Он выволок его из аудитории в боковой коридор и подтолкнул к лифту.       — Возвращайся в комнату, — приказал Силлар и зашагал дальше по коридору, где его ждал Белокрылов.       — Капитан, может вы хотя бы объясните, что это всë значит? — крикнул ему Кай вдогонку, пытаясь отдышаться.       — Возвращайся в комнату, энсин. Все вопросы потом, — рык капитана разнëсся по коридору и Кай не смел больше перечить. Он ещё пару раз нажал на кнопку вызова лифта и вскочил в кабину, напугав выходящих из неё разодетых гостей.       Сердце стучало о рëбра. Кай положил на грудь руку и прикрыл глаза на мгновение. Он старался глубоко дышать и считать про себя, но получилось далеко не сразу. Когда двери открылись на его этаже, он уже дышал более-менее ровно.       Перед дверью своей комнаты он остановился. Почувствовал тот самый табачный флëр, который исходил от капитана. В коридоре не было ни души. Отмахнувшись, он зашëл внутрь и привалился к двери.       Только прислушавшись к тишине и мерному гудению вентиляции он смог взять себя в руки. Устало упав на кровать, обхватил плечи и поглаживал их пока не уснул.