Встретимся во снах

      — Старт откладывают? — Кай не верил сообщению в планшете. Новость раздосадовала.       Чем жил экипаж ковчега в центре космических полëтов последнюю неделю, так это ожиданием скорого старта. Многие успели в последний раз повидаться с родственниками перед карантином и понемногу начали собирать вещи. Только самое ценное и нужное, символичное, что хотелось взять с собой в старый новый дом.       — Эй, вы видели уже новость?       — Долго мы ещё ждать будем?       — Я слышал про пару недель, какие-то новые системы управления будут тестировать.       — А я слышала, что с нами полетит кто-то ещё…       Энсины в учебном центре гудели как пчелы в улье перед роением. Кай в обсуждения вступал редко, ограничивался дебатами по теме курса или если уж совсем настойчиво втянет в разговор соседка. Вот и сейчас он предпочëл лишь слушать, выхватывая слова из приглушëнных разговоров.       — Отставить сплетни, — огласил аудиторию офицер строгого вида, — Всю информацию доведут до экипажа позже и в полном объёме. Занять свои места. Сегодня у вас тестирование. На выполнение час. Приступить!       Желающих пререкаться не нашлось и все уткнулись в консоли, внимательно вчитываясь в вопросы.       — Что за чëрт?! — свет в аудитории погас и перестали гудеть системы вентиляции, зажглись аварийные красные огни. Кай вскочил со своего места, как и многие из энсинов. Те, кто был ближе к выходу попытались открыть дверь, но замок не работал. По аудитории разносились взволнованные возгласы.       — Сохраняйте спокойствие, питание сейчас восстановится, — голос офицера был сух и слегка раздражëн. Он единственный не двинулся с места, продолжая ковыряться в своих записях в портативной голопанели, будто знал об инциденте заранее.       Офицер не обманул, свет и правда появился, дверь с шипением спряталась в стене, а красные огни потухли. Не было ни аварийного оповещения, ни других причин для беспокойства, но Кай не мог отделаться от чувства тревоги, поселившегося под рëбрами.       Ропча на странное происшествие, энсины разбрелись по своим местам, а Кай не мог двинуться с места. Он смотрел на стены коридора за дверью сведя брови у переносицы и сгорал от чувства, что ему нужно туда.       — Энсин Лэн, займите своë…       — Разрешите сходить в уборную, — это был не вопрос, а почти требование. Офицер на секунду замешкался от непозволительно резкого тона, но кивнул, проводив его долгим взглядом.       Кай разрешения будто и не ждал вовсе, он сорвался с места, как после стартового выстрела, и быстрым шагом направился туда, куда вело предчувствие. Поднявшись на лифте на жилой этаж, он пробежал по безлюдному коридору и чуть не проскочил нужную дверь.       Такая же как и десятки таких же на этаже. Как и его собственная, серая и жгуче-холодная. Отличала еë только табличка с именем и золотой звездой.       Нажав на кнопку замка, Кай задержал дыхание. Сердце бешено колотилось от недавнего забега, но ещё от того, что ему предстояло в эту комнату зайти. Обычно при нажатии на замок чужой комнаты, он посылал запрос хозяину, и только получив подтверждение, отворял дверь. Но сейчас не прошло и секунды как дверь утонула в стене.       Кай опешил на секунду, но глубоко вздохнув шагнул внутрь.       В нос ударила горечь и запах металла. Кай инстинктивно зажал нос рукой.       На полу он увидел очертания человека, только очертания, скудный свет из коридора не позволял разглядеть больше. Кай подбежал к человеку на полу и чуть не растянулся рядом, поскользнувшись на чем-то мокром и липком.       — Какого… Свет, ярче! — скомандовал он голосовому помощнику.       При свете диодов он ужаснулся картине и попятился назад на четвереньках, но узнал в мужчине с бурыми разводами на лице капитана. Он лежал, провалившись навзничь, в рваном комбинезоне и на полу возле него кровью были выведены закорючки. Некоторые повторялись не раз. От этой картины ве нутро похолодело и желудок скрутило спазмом.       — Капитан, — позвал он осипшим сдавленным голосом, подползая ближе. Кай в смятении не знал за что хвататься сначала. Он проверил дыхание и сердцебиение, на что едва увернулся от оплеухи. Капитан выглядел не краше покойника, но был вполне жив и весьма потрëпан.       — Капитан! Вставайте капитан Силлар! — Кай не терял надежды докричаться до капитана, — Капитан, да вставайте же… Данте! — рыкнул он после безрезультатных попыток оторвать его от пола.       Он весь обмяк и словно прирос к нему, не давал сдвинуть себя с места, но услышав имя подскочил, словно ужаленный, хорошенько боднул Кая в лоб, и заозирался вокруг, в поисках чего-то или кого-то.       Кай схватился за лоб и зашипел проклятия. В голове стучали противные молоточки.       — Его нет… — прошептал капитан осев на пол и привалившись спиной к креслу. По всей видимости, поиски его успехом не увенчались.       — Чего нет? — аккуратно спросил Кай, не торопясь приближаться. Он справедливо опасался новой затрещины.       — Людвиг, — Данте тупо уставился на свои содранные костяшки. Кисть заметно припухла, а кровь ещё не перестала сочиться из ран. — Его больше нет.       До Кая не сразу дошел смысл сказанных слов. Сначала он подумал, что Людвига нет в ЦКП, но потом сложил плачевное состояние обычно собранного и уверенного капитана, отсутствие господина Людвига на пресс-конференции и иероглифы на полу…       Конечно он знак язык на котором они были написаны и понимал значение.       «Во сне встретимся вновь», — повторил про себя Кай и слова легли горечью на языке.       Он взглянул на капитана и в глазах его обычно синих плескалась чернота. Невысказанная скорбь и тяжесть утраты близкого друга. Что они были близки Кай ни на минуту не сомневался, слишком неформальны были их беседы. Старый хитрый лис водил долгую дружбу с большим сильным медведем.       От того тяжелее было наблюдать состояние капитала сейчас. Кай никогда раньше не сталкивался со смертью и не утешал скорбящих, поэтому остро чувствовал необходимость сделать хоть что-то для Данте, но боялся сделать только хуже.       — Мне очень жаль, — прошептал Кай, понимая, что никакие слова не облегчат боли и не затянут раны.       Данте едва заметно кивнул в ответ, продолжая пялиться в никуда, а может и внутрь себя, расфокусированным взглядом с влажной поволокой. Волновало ли его то, что энсин стал невольным свидетелем этой сцены, Кай не догадывался, но трепать на каждом шагу об этом не собирался, потому с чувством должности поступить именно так, продолжал сидеть напротив и молчаливо разделять скорбящую тишину.       Просидев так чуть меньше вечности, капитан вдруг начал озираться по сторонам и осматривать себя. Разбитые костяшки, подраную ткань на плече, и стянутую солëными разводами кожу на лице ощупал словно не понимая откуда это всë взялось. Сжав пару раз кулак, он зашипел от боли.       — Космические слизняки… Словно в уличной драке побывал, — тихо усмехнулся он. Уголка губ коснулась кривая усмешка, а в глазах уже не было того чёрного тумана.       — Вы участвовали в уличных драках?       — Ух, не пересчитать сколько раз. Иногда это было случайностью, но часто пьяные дебоши в переулках «Марсианской звезды». То я влипал в неприятности, то вызвало из потасовок… Лю.       — Лю? — Кай не сразу понял о ком речь, он подумал, что капитан не договорил имя, но фраза звучала настолько законченной, что он засомневался.       — Лю Кан Лэн. Так на самом деле звали Людвига, — голос его был тих, словно скажи он имя чуть громче и неминуемо потревожит покой его обладателя.       В колониях нередким явлением было перемещение фамилий, часто целые районы первых холдов могли носить одну фамилию. Для чего люди отрекались от своих корней? Скрывались от преследователей, желали распрощаться с прошлой, не всегда правильной жизнью.       Но фамилия Лэн не была на слуху. Она скорее была знаком того, что еë носители относятся к роду, чтящему своих предков. От неё не отказывались и не давали всем подряд. Носить эту фамилию могли только прямые потомки. Как в рядах этих людей оказался Кай и почему он не знает больше никого кроме ярких исторических личностей, он не знал. Огромной загадкой было его собственное происхождение и разгадать еë у него никак не получалось.       Кай сидел, обняв колени и слушал рассказы капитана. Он как старый отшельник, годы проживший в одиночестве, взахлёб рассказывал об их с Людвигом лихих похождениях, тепло посмеиваясь и смахивая скупые слëзы. Иногда он всматривался в его лицо, будто видел в нëм друга, замирал на полуслове и вновь продолжал рассказ, пока на одной из историй предательски не взвыл глубоководный кит.       — Простите, — смущëнно обхватил себя поперëк живота Кай, — завтрак был слишком давно.       Он покраснел от кончиков ушей до самых ключиц, пятнами по шее и груди. Капитан задумался на мгновение, потеряв нить рассказа или вспоминая когда ел сам.       — И правда, слишком давно. Боюсь заказать ужин в комнату не получится, — он взглянул на стеновую панель, та вся исчерченная трещинами едва подавала признаки жизни.       Кай оглянулся вокруг и хлопнул себя по лбу, но тут же зашипел от волны боли и досады. Свою голопанель он оставил в аудитории.       — Я могу раздобыть еды в столовой, а вы пока приведите себя в порядок. Или я пойму помочь вам с этим, а потом сходить за едой, — перебирал он вслух варианты, глядя как лицо капитана то хмурнеет, то улыбка едва заметно касается губ.       — Отличный план, энсин, — капитан улыбался, но его глаза были полны грусти. Кай впервые чувствовал себя кем-то нужным и уместным для другого человека. Он слукавил бы, если бы сказал, что это чувство ему не нравилось. В груди потеплело от этой грустной и кривой полуулыбки. Кай, на самом деле, всë это время ждал, что капитан вот-вот прогонит его и страсть как этого не хотел.       Окрылëнный чувством собственной необходимости он пронëсся по безлюдным коридорам, словно стрела ищущая мишень. Чуть не грохнулся, поскользнувшись у входа в столовую, и ввалился внутрь.       Столовая была совсем пуста. Только роботы уборщики полировали пол, и попискивали, переговариваясь между собой. Заходить сюда после закрытия не то, чтобы было нельзя, но не приветствовалось. Кай однажды случайно забрёл после вечерней вахты и наткнулся на одиноко подтягивающую какую-то горькую черную жижу повариху. Она сидела в небольшой комнате за раздачей и смотрела старый сериал.       Вот и сейчас она сидела с чашкой чего-то дымящегося и ворчливо комментировала спортивный матч.       — Эти остолопы… Нгх… О Ослозадые кретины… Кто так бегает?       — Простите, — дал о себе знать Кай, стараясь отдышаться после бега и пригладил взъерошенные волосы.       — Китайчик мой сладенький, — вынув изо рта зубочистку, вскочила она, намереваясь сгробастать Кая и немного придушить в крепких объятиях. Без доли стеснения, она прижимала его к пышной груди, которую с трудом удерживали заклëпки на поварском кителе. Кай неизменно краснел, задерживал дыханием, чтобы не лишиться чувств в плену еë молочных желëз.       Мэделин, так звали эту радушную даму, была очень похожа на воспитателя в интернете, где жил Кай. Она была такой же мягкой и вкусно пахла морковным пирогом, возможно поэтому Кай наведывался в столовую после закрытия, здесь он чувствовал ностальгию по детству и тому месту, что заменило ему и остальным воспитанникам дом.       Почему же Мэделин так радушно его приняла и всегда радовалась визиту Кай не догадывался, пока однажды не увидел на стене той крошечной комнатушки маленькую игрушку. Складной робот с яркими деталями и пластичным корпусом стоял среди стопок пластиковых тарелок и чашек. Единственное яркое пятно среди всей утвари.       На вопрос, откуда эта игрушка у Мэделин, она погрустнела но рассказала, не скрывая гордости и бескрайней материнской любви. Еë первый сын уже семнадцатый год несëт службу на дальних рубежах, в добывающих колониях. Из-за частых ледяных бурь вылеты с той планеты затруднены, а сигналы доходят не всегда. Видятся они всего пару раз в год и только на экране, за рябью помех.       Второй же сын еë умер еще совсем крохой. Его, как и многих из последних поколений настигла несовместимая с счастливой жизнью поломка гена. Мальчик родился недоношенным, недоразвитым и ушëл спустя несколько месяцев трудной борьбы.       Слушая рассказы Мэделин о детях, Кай едва сглатывал горький ком. Так и проходили вечера после вечерних вахт, за просмотром старого кино, поеданием остатков ужина и за тëплыми историями прошлого одной доброй женщины.       — Как раздался то в плечах, совсем вас загоняли перед стартом! Даже не заглянул ни разу на этой неделе, негодяй, — совсем беззлобно и шутливо упрекнула она Кая, выпуская из объятий.       — И правда, загоняли, — улыбнулся Кай в ответ.       — Ох, тебе несказанно повезло! Сегодня в меню настоящее мясо с околоорбитных ферм. Представляешь? Это кто же так раскошелился, страсть как интересно. Поговаривают какая-то большая шишка приезжала. А в день старта вообще пир устроят? У меня столько рук нет, чтобы их тут обслуживать. Желающих за копейки харчи говорить, знаешь ли не так много. На вот, подкрепись. Ещё отвара с собой налью. Сестра отправила на прошлой неделе дегидрированных фруктов, так эти сволочи не хотели пропускать их на КПП. Я думала половником огрею этих кретинов. Такая редкость и в утиль?! Не с той связались! Обещала их пайки украшать изысканной пенкой из моих плевков, если хоть одна долька пострадает…       Мэделин крутилась на кухне и тараторила без умолку, пока собирала для Кая угощения. Ей словно и не нужны были его ответы, она говорила за двоих и была абсолютно счастлива что её кто-то слушает.       Она была одной из тех немногих, кто стремился сохранить присутствие человеческой руки на кухне. Среди стандартный пайков и синтетических продуктов появлялись и настоящие шедевры кулинарного искусства, приготовленные её рукой.       Наконец упаковав угощения по судочкам, она замерла и будто что-то вспоминала, закусила пухлую губу.       — Точно! Где же они… Этот пройдоха наверняка уже нашëл их и полакомился… Вот они! — Мэделин ползала по полу, заглядывала под шкафчики и выудила из-под стола коробку с какими-то яркими надписями и картинками.       Кай пригляделся к рисункам и узнал в них деревья, коричневые плоды с продольными бороздками и в восхищении поднял брови и сглотнул разом скопившуюся слюну. Ещё когда он будучи ребёнком жил интернате он слышал краем уха как взрослые обсуждали невиданное событие.       В Ботаническом саду в одной из оранжерей удалось вырастить настоящее какао дерево из образца, который привезли много лет назад с Земли. Несколько попыток до этого были неудачными, этот же образец выжил и активно рос. Когда он был там на экскурсии, плоды были крошечные и незрелые. Будут ли они когда-то достаточно крупными, чтобы возможно было сделать из них настоящий шоколад, не знали даже сами ботаники, а сейчас перед ним на пухлой ладони лежали две настоящие конфеты.       Он пробовал такие всего раз или два, но хорошо помнил обволакивающую терпкость и сладость на грани горечи.       — Спрячь в карман и никому не показывай, а то на слюнях собственных поскользнуться, да смотри чтоб не растаяли, — заговорщицким шёпотом давала наставления Мэделин.       — Спасибо, — прошептал Кай, пряча шуршащие жёлтые квадратики в нагрудный карман. Нагрузив его с улочками, Мэделин, развернула его шлепнула по заду полотенцем, прогоняя в сторону выхода из столовой.       — Ну всё, иди давай, пора закрываться, а то ещё готовиться к карантину, столько готовить… где только столько рук найду… — продолжала ворковать она, подталкивая Кая вперëд.       За спиной с тихим щелчком закрылись замки двери и Кай тепло улыбнулся своим мыслям. Так же проходили и все остальные его визиты. Безустанная болтовня, новости, сплетни пересуды и каждый раз он даже слова вставить не мог, а только слушал и с благодарностью впитывал тепло, которое излучала Мэделин.       Боясь выронить контейнеры, он аккуратно зашагал в сторону лифта, намереваясь вернуться к капитану.