Там, где расцветают надежды

      Катерина молча и тревожно наблюдала за происходящим, стоя в тени у стены. Сердце её колотилось так, что, казалось, его могли услышать все вокруг. Перед ней разворачивалась сцена, от которой невозможно было отвести взгляд: Эрен медленно шагал вперёд, его шаги отдавались глухим эхом по каменной крыше здания. Он приближался к Пик и Габи, стоявшим на самом краю, где ветер безжалостно терзал их волосы и одежду. На лице Эрена застыло напряжённое выражение, а глаза горели решимостью. Не отрывая взгляда от скованных пленниц, он медленно завёл за спину руку с окровавленным пальцем.       В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь едва слышным потрескиванием электричества. Вокруг его руки начали скакать зловещие искры — предвестники превращения в титана. Все присутствующие затаили дыхание, чувствуя, как надвигается что-то необратимое.       — Показывай, где находится враг, — твёрдо и холодно произнёс Эрен, не давая ни малейшего шанса на сомнения.       Елена подняла руку, готовясь в любую секунду отдать приказ своим солдатам, которые уже были наготове.       — Вот он! — сказала Пик, резко обернувшись к Эрену. Она решительно подняла руку и указала на него пальцем.       В следующее мгновение всё произошло так быстро, что за этим было сложно уследить. Пик с молниеносной скоростью бросилась к Габи, защищая её от неминуемой опасности. В этот же момент с оглушительным треском обрушился каменный пол под их ногами — врываясь наружу, Зубастый титан проявил свою смертоносную точность. Его челюсти сомкнулись именно в том месте, где стоял Эрен, и он с лёгкостью откусил ему ноги.       Катерина и Елена застыли в ужасе, не в силах пошевелиться. Оньянкопон в отчаянии схватился за голову, осознавая всю катастрофу ситуации. Однако Эрен не растерялся: сотрясая пространство вокруг себя, он с устрашающим грохотом превратился в титана. Взрывная волна прокатилась по крыше, а по всему городу разнесся устрашающий рёв.       Когда дым рассеялся, Катерина увидела, как в небе появляются Марлийские дирижабли — массивные и грозные, с них медленно спускались вооружённые солдаты.       Зубастый титан, не теряя ни минуты, одним резким движением оторвал скованную руку Пик. Девушка спрыгнула с крыши, и где-то внизу раздался ещё один глухой взрыв. Пока Эрен отбивался от новых атак, Перевозчик ловко посадил Габи в свою пасть и умчался прочь с места сражения. Вскоре, перепрыгивая с крыши на крышу, за ними последовал и Зубастый титан, исчезая в лабиринте разрушенного города.       — Эрен! Ты меня слышишь? Пожалуйста, тебе нужно выбираться из титана! Спрячься в городе и уходи, здесь мы в меньшинстве, поэтому лучше отступить! — отчаянно кричала Елена.       Но Эрен её не слушал. Он молча двинулся вперёд, навстречу Марлийским дирижаблям. В небе появилась новая вспышка, и с оглушительным грохотом на землю упал Райнер, облачённый в броню своего титана.       — Срочно принесите сюда мой УПМ и соберите солдат! — резко приказала Катерина.       — Живее! Защитим Эрена! — крикнула Елена, размахивая рукой, и солдаты тут же бросились к заключённым, готовые к бою.       Катерина, сжав кулаки, смотрела на происходящее. Она шептала, едва слышно, только для себя:       — Эрен, зачем…? — в её голосе звучала боль, пока Йегер с яростным рёвом бросался в бой против Райнера.       Всё вокруг погрузилось в хаос: земля дрожала от тяжёлых шагов титанов, здания рушились, превращаясь в груды обломков, а воздух был наполнен грохотом битвы и густыми клубами пыли. Райнер в теле Бронированного титана сражался бок о бок с Зубастым, который с поразительной ловкостью и скоростью скакал по крышам, словно хищник, выслеживающий добычу. Их движения были стремительны и смертельно опасны — каждый удар, каждый прыжок сотрясал окрестности, разбрасывая обломки и вызывая новые волны паники среди прилетевших на УПМ солдат.       Эрен, несмотря на отчаянное сопротивление, был вынужден уворачиваться от непрекращающихся атак. Он двигался с невероятной скоростью, но враги не давали ему ни секунды передышки. В какой-то миг всё слилось в один сплошной вихрь боли и ужаса — раздался мощный взрыв, и голова Эрена была пробита насквозь. Его титанический облик дрогнул, он опустился на колени, теряя силы. Катерина, наблюдавшая за этим с крыши, на мгновение оцепенела от ужаса: ей казалось, что время вокруг остановилось, и только звуки битвы ещё напоминали о реальности происходящего.       В этот момент на стене, возвышаясь над полем боя, сидел титан Пик. На спине была грозная артиллерийская установка, из которой она, не колеблясь, выстрелила в Эрена ещё раз. Грохот выстрела прокатился эхом по окрестностям.       На поле боя царил настоящий ад: марлийские солдаты, заняв выгодные позиции, хладнокровно отстреливали эльдийцев, не щадя никого — ни с одной, ни с другой стороны.       — Ваш УПМ! — вдруг раздался голос. Прибежавший солдат вручил Катерине устройство, вырывая её из оцепенения. Она тут же принялась натягивать на себя ремни, её пальцы дрожали от волнения, но решимость в глазах не угасала.       Тем временем на поле боя ситуация становилась всё критичнее. Эрен был практически схвачен, Райнер уже почти нависал над ним, готовясь нанести решающий удар. Но вдруг в воздухе раздался ещё один сокрушительный грохот. Огромный валун с поразительной точностью влетел прямо в Райнера, сбивая его с Эрена. Катерина с трудом поверила своим глазам: на стене, возвышаясь над всеми, стоял Зик в облике Звероподобного титана. Его взгляд был холоден и сосредоточен, а в руках он уже держал новые камни.       В следующую секунду Зик с силой забросил несколько камней в сторону летящих марлийских дирижаблей. Гигантские снаряды, с грохотом врезались в воздушные суда, разрывая их на куски и обрушивая вниз. В небе полыхали взрывы, а обломки падали на улицы. Елена, стоявшая на краю крыши, гордо расправила руки, словно приветствуя долгожданную победу. Её лицо светилось торжеством и надеждой на перемены.       Катерина была настолько поглощена происходящим, что не сразу заметила, как за её спиной появились разведчики. Они с ужасом наблюдали за сражением, оценивая масштабы катастрофы.       — Путь к воротам Сигансины отрезан! — мрачно констатировал Жан, его взгляд был прикован к падающим дирижаблям, которые с оглушительным грохотом разбивались о землю.       Катерина обернулась и встретилась глазами с теми, кто когда-то был её близкими друзьями. В груди сжалось от боли, но она не позволила себе ни малейшей слабости — быстро застёгивала ремни устройства, готовясь в любой момент взмыть в воздух.       — Зик сбил дирижабли! Вот-вот придет миг, который изменит историю! — заявила Елена, её голос звучал громко и уверенно, перекрывая шум битвы.       — Кэти, какого черта здесь происходит?! Почему Зик в городе? В жизни не поверю, что Леви отпустил его по своей воле. Где сейчас капитан и Ханжи?! — закричал Жан.       — Вывод напрашивается сам — Зик с ними расправился. Он появился в условном месте в условный час, в точности, как и обещал, — холодно ответила Катерина, хватая громовые копья и готовясь к бою.       — Не может быть… — прошептал Конни, его лицо побледнело от ужаса.       Девушка подняла взгляд и встретилась с Микасой. Та смотрела на неё холодно, но в глазах читалась глубокая печаль. Рядом стоял Армин, который стиснул зубы и встал перед товарищами, раскинув руки.       — Жаль, но ничего не подпишешь! Без этого Кэти и Эрен не спасли бы мир. Мы должны примкнуть к Йегеристам и помочь им соприкоснуться с Зиком!       Катерина удивлённо вскинула брови, не веря своим ушам. Она знала, что Елена уже успела поделиться с ними планом по лишению эльдийцев возможности иметь детей, и сердце сжалось от боли: больше всего ранило то, что Армин был готов пойти на это, зная её мечты. Их взгляды встретились — в её глазах отражалась печаль и разочарование, а в его — напряжённая решимость.       С лёгким толчком девушка взмыла в воздух, используя УПМ, и рванула прямо к эпицентру сражения. Ветер хлестал по лицу, проносился мимо ушей, а вокруг продолжали бушевать взрывы и крики. Маневрируя между обломками зданий и клубами пыли, Катерина с точностью отстреливала вражеских солдат громовыми копьями — каждый выстрел отзывался глухим ударом в груди и сотрясал окружающее пространство.       Зубастый титан, не унимаясь, снова и снова пытался наброситься на Эрена, словно дикий зверь, почуявший кровь. Но Катерина не позволила ему приблизиться: одним движением она метко пустила копьё прямо в челюсть титана. Раздался хруст, и огромную пасть отбросило в сторону, на мгновение выведя его из строя. Девушка ловко приземлилась на плечо Эрена, который, несмотря на ранения и усталость, продолжал медленно, но уверенно двигаться вперёд — к Зику, у которого была последняя надежда на осуществление их плана.       — Эрен, выбирайся! Долетим на моём УПМ! — изо всех сил крикнула Катерина, перекрывая рёв битвы и звон стали. Её голос дрожал, но в нём звучала незыблемая решимость.       Однако ответить Эрену не дал новый, оглушительный взрыв, донёсшийся со стены. Взрывная волна прокатилась по полю боя, разметая всё вокруг. Катерина и Эрен одновременно вскинули головы — их глаза расширились от ужаса и потрясения. Сквозь густую пыль и клубы дыма с высоты стены падал огромный силуэт Звероподобного титана. Его массивное тело с грохотом рухнуло вниз, и в этот момент было невозможно разобрать, жив ли он или уже повержен.       Пока Катерина пыталась разглядеть, что произошло, Зубастый, оправившись от удара, с новой силой набросился на Эрена и с остервенением вонзил зубы в его ногу. Титан взревел от боли и ярости. Не сдерживая больше эмоций, он обрушил на затылок Зубастого серию сокрушительных ударов — его хрустальные кулаки с глухим звоном врезались в череп противника, сотрясая всё вокруг и заставляя землю дрожать под их ногами.       Но в один миг всё изменилось — в голову Эрена с ужасающим свистом прилетел очередной снаряд. Металлический удар пронёсся по полю боя, и титан, словно марионетка с обрубленными нитями, снова рухнул на колени, сотрясая землю. Катерина едва успела среагировать: её тело, натренированное бесконечными боями, мгновенно оттолкнулось от плеча Эрена, и она ловко приземлилась на соседнюю крышу, едва не потеряв равновесие.       Райнер, воспользовавшись моментом, не теряя ни секунды, бросился на поверженного Эрена. Его движения были быстрыми — каждый удар Бронированного титана был направлен на то, чтобы окончательно уничтожить врага. Катерина, не сдаваясь, парила вокруг них, выпускала громовые копья одно за другим, целясь в уязвимые места брони Райнера.       Краем глаза Катерина заметила движение на стене. Зик, несмотря на недавнее падение, был жив — он медленно приподнимался, собирая последние силы, чтобы закричать. Его взгляд был полон боли и отчаяния, но решимость в нём не угасала. Катерина почувствовала, как всё внутри неё сжалось от предчувствия новой катастрофы.       Увидев это, Эрен вытянул руку, останавливая Зика решительным жестом. В этот момент к Звероподобному титану подбежал мальчик — это был Кольт, который крепко держал за руку Фалько. Его глаза были полны слёз, а голос дрожал от отчаяния:       — Подождите! Фалько проглотил спинномозговую жидкость, не надо кричать! Умоляю вас!       Всё вокруг на мгновение застыло. Даже самые жестокие бойцы, казалось, замерли в ожидании ответа. Катерина, затаив дыхание, перевела взгляд на Фалько — мальчишку, с которым когда-то так долго и приятно общалась в Марли. Воспоминания о тех днях пронеслись перед глазами, и сердце её болезненно сжалось. В этот момент она чувствовала не только страх за исход битвы, но и глубокую, личную боль за ребёнка, оказавшегося в самом центре этой жестокой войны.       — Вы знаете, я добился права наследовать Зверя, чтобы родных не отправили в рай! — Кольт кричал, голос его срывался от боли и слёз. — Если честно, я и до предательства не понимал, о чём вы думаете на самом деле, никогда! Но вы бы не пожертвовали детьми с холодным сердцем… Я не прошу, чтобы вы сдались и приняли смерть, но пожалуйста, дайте Фалько сбежать, чтобы он не смог услышать ваш крик. А дальше можете прикончить хоть всех марлийцев, эльдийцев — мне наплевать! Пожалуйста, только пощадите моего младшего брата!       Его мольба звучала пронзительно среди грохота битвы, будто разрезая напряжённый воздух. Катерина, затаив дыхание, смотрела на братьев, чувствуя, как в груди всё сжимается от сострадания и бессилия.       Зик стиснул зубы, его взгляд был тяжёлым и печальным. Он медлил, будто борясь с самим собой, но всё же ответил Кольту, в голосе звучала усталость и горечь:       — Мне хорошо знакомы твои чувства, ведь у меня есть брат… Поэтому, мне жаль вас.       В этот момент, не давая себе больше времени на раздумья, Зик что есть силы закричал. Его рёв прокатился по городу, подобно урагану, ударная волна сотрясла всё вокруг, выбивая стёкла из окон и заставляя людей зажимать уши. Вслед за этим по всему городу один за другим начали раздаваться взрывы.       Вся эльдийская верхушка, которая когда-то пила отравленное марлийское вино, в одно мгновение обратилась в титанов. Эти новые, неуправляемые создания с ужасающей скоростью начали пожирать вражеских солдат, не разбирая, кто друг, а кто враг. Город погрузился в настоящий кошмар.       Катерина в оцепенении обернулась и увидела Фалько — теперь уже не мальчика, а глупого, неуправляемого титана. Его взгляд был пустым и безумным, а движения — дёргаными и опасными. По приказу Зика он тут же бросился на Райнера, с яростью вгрызаясь в броню своего бывшего наставника. Воспользовавшись внезапной неразберихой, Эрен с трудом выбрался из хватки Бронированного титана.       Но едва он освободился, как в затылок Зика прилетел решающий выстрел — снаряд пробил его тело, и оно начало стремительно испаряться, оставляя после себя только обугленные кости. Катерина на мгновение встретилась взглядом с Эреном — между ними проскользнуло немое понимание, и он уверенно кивнул ей, давая знак, что не намерен сдаваться.       Тем временем Фалько, который пытался прокусить шею Райнера, вдруг заметил приближающегося Гальярда — тот выбирался из тела Зубастого титана, весь покрытый ранами, его тело не успевало восстанавливаться. В один миг Фалько набросился на него и, подчиняясь инстинкту, засунул себе в рот. Всё происходило настолько быстро и жестоко, что Катерина едва могла поверить своим глазам.       Разозлённый Райнер вновь бросился на Эрена, но тот, воспользовавшись моментом, превратил своё тело в кристалл и выпрыгнул через затылок своего прежнего облика. Не теряя ни секунды, он побежал сквозь клубы пара в сторону Зика.       Катерина тут же подлетела к Эрену на своём УПМ, и вместе они стремительно понеслись к Зику — к долгожданному соприкосновению, способному изменить весь мир.       Райнер, не желая уступать, из последних сил расколол кристалл, в который спрятался Эрен, и тут же попытался поймать их обоих. Его гигантские руки рванулись вперёд, но в тот же миг в бой вступили Жан и Конни: их громовые копья с оглушительным свистом вонзились в броню титана, взрывы отбросили Бронированного назад, заставив его на мгновение отступить.       — Ну же, давайте! — изо всех сил закричал Зик, вытянув к ним руку, его голос дрожал от напряжения и надежды. Всё зависело от этих последних метров, от одного-единственного мгновения.       Катерина и Эрен были уже почти у цели, когда вдруг взгляд Катерины зацепился за фигуру сбоку. Габи, вся в грязи и слезах, стояла сжимая в руках огромную винтовку. Её лицо было искажено отчаянием и решимостью, руки дрожали, но взгляд был твёрд и безжалостен. Всё происходило в одно мгновение: девочка подняла оружие, прицелилась — и выстрелила.       Выстрел прогремел так, что, казалось, заглушил даже грохот битвы. Катерину резко отбросило в сторону, и вместе с ней Эрен рухнул на землю. Их падение было тяжёлым и болезненным — воздух на мгновение вырвался из лёгких.       Солдаты, титаны, даже ветер — всё на мгновение замерло в немом ужасе. Эрен, с трудом подняв голову, увидел, как по боку Катерины медленно стекает алая кровь, быстро окрашивая белую рубашку в огромное, расползающееся пятно. Его глаза расширились от ужаса и бессилия. В этот момент для него исчезли все звуки и движения вокруг — осталась только Катерина, её рана и её страдание.       — Чёрт… — прошептала Катерина, глядя на свою окровавленную рану. В её голосе звучала не только боль, но и отчаяние, смешанное с неверием в происходящее. Кровь продолжала быстро заливать рубашку, а боль становилась всё сильнее и острее.       Эрен, стиснув зубы от злости и страха, не раздумывая, поднял девушку на руки, крепко прижимая к себе, будто надеясь защитить её от всего мира. Он что есть силы бросился к Зику, чтобы наконец дотронуться до него, чтобы всё это наконец закончилось.       Они рухнули перед Зиком, вытягивая руки к нему, их пальцы дрожали от напряжения и усталости. Казалось, что спасение было уже совсем рядом. Но в этот момент Габи, не теряя ни секунды, вновь выстрелила. Этот выстрел оказался решающим — всё произошло в одно мгновение: голова Эрена с ужасным звуком отлетела и упала прямо в ладонь Зика.       Секунда. Всё, что было до этого, словно замерло. Перед глазами Катерины пронеслось множество воспоминаний — мама, детство, друзья, служба в разведкорпусе, Хистория, добрые, тёплые глаза Армина. Всё это мелькало, как кадры из далёкой жизни, вызывая в душе одновременно тепло и боль.       Белый свет внезапно ослепил её, заставив зажмуриться. Она почувствовала, как теряет связь с реальностью, а когда открыла глаза, оказалась в совершенно ином мире. Под её ногами был мягкий, тёплый песок, а над головой раскинулось звёздное небо, сияющее миллиардами огней. В центре этого странного места возвышалось огромное белоснежное дерево, чьи ветви расходились во все стороны, словно соединяя небеса и землю.       Катерина удивлённо расширила глаза, медленно оглядываясь по сторонам, не веря тому, что видит. В этот момент рядом с ней очнулся Эрен — его выражение было таким же потрясённым. Катерина, не сдержав эмоций, тут же бросилась к нему в объятия, чувствуя, как слёзы облегчения и радости смешиваются с остатками боли и страха.       — Эрен! — прошептала Катерина, прижимаясь к телу друга, словно пытаясь убедиться, что он действительно рядом, что это не очередной кошмар войны.       — Кэти… — выдохнул Эрен, обнимая её в ответ, его руки дрожали от переполняющих эмоций. Оба медленно подняли головы и взглянули на белоснежное древо, раскинувшее свои ветви в бесконечность, не веря происходящему. Всё вокруг казалось нереальным — тёплый песок под ногами, звёздное небо, величественное дерево и какая-то странная, почти волшебная тишина.       — И где это мы? — удивлённо спросила Катерина, оглядываясь по сторонам, будто надеясь найти хоть какой-то знакомый ориентир.       — Наверное, там, где сходятся все пути — у координаты, — раздался спокойный, усталый голос за их спинами. — Похоже, сюда попадали все потомки короля, унаследовавшие Прародителя, когда пытались воспользоваться его могуществом, — добавил Зик. Он сидел на песке, его длинные, как у отшельника, волосы и ногти выдавали, сколько времени он уже здесь провёл. К его шее были прикованы тяжёлые цепи, которые уходили глубоко в песок, словно подчеркивая его бессилие.       — В чём дело? — удивлённо спросил Эрен, внимательно разглядывая брата.       — Кажется, многие годы я ждал мгновения, когда вы откроете глаза, — тихо проговорил Зик, его голос звучал одновременно спокойно и безнадёжно.       Катерина и Эрен переглянулись, в их взглядах отражалось недоумение и тревога.       — С того момента прошли годы? — удивилась Катерина, медленно переводя взгляд с Эрена на Зика.       — Я не могу этого объяснить, — Зик тяжело вздохнул, — но что бы здесь ни происходило, оно случается мгновенно. Габи удалось подстрелить тебя в живот, а тебя, Эрен, — в голову, но вы успели дотронуться до меня раньше, чем окончательно испустили дух. Наша цель достигнута — мы смогли заполучить силу Прародителя!       Катерина и Эрен замерли, переглянувшись. Их лица были напряжёнными, взгляды — решительными. Они оба понимали, что сейчас на кону стоит не только их жизнь, но и судьба всего мира. В этот момент позади послышались тихие шаги — едва уловимый звук в этом странном пространстве, и оба резко обернулись.       — Кто-то идёт! — настороженно сказал Эрен, его взгляд остановился на маленькой светловолосой девочке с абсолютно пустыми, безжизненными глазами. Она медленно приближалась, не издавая ни звука, словно была призраком в этом мире.       — Не бойся, эта девочка — прародительница Имир, — спокойно сказал Зик, наблюдая за ней.       — Прародительница Имир? Откуда ты знаешь? — удивлённо спросила Катерина, не сводя глаз с загадочной фигуры.       — А кто, кроме Госпожи Имир, прогуливался бы тут как ни в чём не бывало? — слабо улыбнулся Зик. — А самое главное — прародительница уже однажды вернула меня к жизни, заново слепив моё тело. Похоже, каждый раз, когда мы обращаемся к силе титанов, прародительница проводит здесь целую вечность, вылепляя их тела.       — Вечность… Здесь, в одиночестве?.. — грустно прошептала Катерина, её взгляд наполнился состраданием, когда она смотрела на приближающуюся девочку.       — Отдайте приказ прародительнице! — с отчаянной надеждой в голосе произнёс Зик. — Наконец-то пришёл миг, когда мы исполним свою мечту.       — Почему ты в цепях? — спросил Эрен, только сейчас заметив тяжёлые кандалы.       — Неужели ты только заметил, что я скован? — слабо усмехнулся Зик, его улыбка была горькой и усталой. — Неважно, спасибо, что побеспокоился. Как видишь, они ограничивают мою свободу. Это воплощение клятвы мира. Выходит, вы правда единственные, кто не утратил здесь свободу, никто кроме вас не способен подчинить Имир своей воле. Нас объединила общая мечта, умоляю, спасите мир своими руками!       Катерина и Эрен переглянулись. В их взглядах читалась твёрдая решимость и негласное согласие — они не собирались исполнять план Зика.       — Вы должны повелеть Имир изменить тела эльдийцев, чтобы больше они никогда не смогли зачинать детей! Армии подождут, мы позже разобьём их силой Дрожи Земли, — настаивал Зик, в его голосе звучала мольба.       — Подарить всему Эльдийскому народу лёгкую смерть?.. — прошептал Эрен, его голос был полон презрения. — Да мы бы никогда в жизни не исполнили такой идиотский план! Извини, брат, но мы лишь подыгрывали тебе, иначе нам сюда было бы просто не добраться.       Зик закрыл лицо руками, и по его щекам потекли слёзы — слёзы отчаяния, боли и безысходности. Его голос дрожал, когда он заговорил, почти переходя в крик:       — Пока живы эльдийцы, этот ад не будет знать конца, если вы ничего не сделаете, кровавая грызня будет вечной! Мы так и будем ходить по кругу до скончания времён…       Эрен стиснул кулаки и сделал шаг вперёд, его глаза горели решимостью и яростью. Он протянул руку к Имир, его голос звучал властно и требовательно:       — Прародительница Имир, даруй мне свою силу! — твёрдо приказал Эрен.       Но Имир лишь безмолвно прошла мимо него, словно не замечая его вовсе, и опустилась на колени перед Зиком. Катерина и Эрен в изумлении обменялись взглядами, их глаза расширились — они не понимали, что происходит, а тревога сковала их сердца. Катерина чувствовала, будто земля уходит из-под ног. Она хотела что-то сказать, но от ужаса не могла вымолвить ни слова — её горло сжалось, дыхание стало прерывистым, а мысли путались.       — Я хотел верить, что вы единственные, кто меня понимает… — Зик вскинул голову, его голос был наполнен горечью и предательством. — Неужели и здесь виноват дурной отец, промывший вам мозги?!       Катерина только беспомощно смотрела на него, не в силах произнести ни слова. Эрен, заметив её состояние, ещё крепче сжал кулаки.       — Может, ты объяснишь, в чём дело? — наконец выдавил Эрен, бросив на Зика испуганный взгляд.       Зик тяжело вздохнул, а затем заговорил с неожиданной твёрдостью:       — Я успел многому научиться за то время, что вы пробыли без сознания. Имир может сотворить что угодно, даже глиняные цепи, как видите.       Он сделал лёгкое движение, и цепи, сковывавшие его шею, рассыпались, словно были сделаны из песка. Зик встал перед ними, его фигура теперь казалась выше и внушительнее, чем когда-либо.       — Если таковой будет воля потомка королевского рода. В отличие от династии островных королей, я смог добраться до координаты, избежав влияния первого из них. И здесь, после бесчисленного времени рядом с прародительницей, мне удалось освободиться от оков клятвы мира. В руках этой девочки заключена огромная мощь, но на самом деле Имир не больше чем безвольная рабыня. В потомках королевского рода она видит своих хозяев и безропотно служит им. Могущество прародительницы теперь принадлежит мне.       — Я не верю… — прошептал Эрен, его голос был полон потрясения и боли.       — Вы были для меня всего лишь ключом, — усмехнулся Зик. — Хорошо, что я решил дождаться, пока вы не выложите правду.       В следующее мгновение цепи, созданные Имир, сомкнулись вокруг Катерины и Эрена, сковывая их движения. Металлический звон, казалось, эхом прокатился по бескрайнему песчаному пространству, делая ситуацию ещё более безнадёжной. Катерина, дрожа от страха, даже не пыталась сопротивляться — ужас полностью парализовал её, она не могла произнести ни слова, лишь смотрела на всё происходящее широко раскрытыми глазами.       — Вы ни в чём не виноваты, — заговорил Зик мягче, его голос звучал почти по-отечески. — Мы всего лишь жертвы, которым достался худший отец на свете, поймите это!       — Кэти, прикажи ей! — отчаянно крикнул Эрен, пытаясь вырваться из цепей, но они лишь крепче сжимались вокруг его тела.       — Мощь Прародителя поможет мне вас излечить, — с фанатичным блеском в глазах сказал Зик. — Мы обязательно спасём мир и сделаем это вместе!       — Кэти! — повторил Эрен, его голос дрожал от отчаяния.       В следующую секунду Зик протянул руку и прикоснулся к Эрену и Катерине. В их глазах вспыхнула слепящая электрическая вспышка, и всё вокруг исчезло. Мир словно растворился, и они на миг оказались в каком-то странном, зыбком сне.

***

      Катерина с умилением смотрела на маленького младенца, играющегося со своими молодыми родителями. Комната была наполнена мягким светом, который делал всё вокруг особенно уютным и домашним. На полу лежал небольшой ковер, а рядом с ним разбросаны игрушки — деревянный медвежонок и кубики. Гриша, с легкой улыбкой на лице, поднял сына на руки, надеясь рассмешить его, но тот, как назло, заплакал. Отец испуганно начал пытаться его успокоить, слегка покачивая малыша и тихо шепча что-то, но милая Карла не раздумывая взяла его на руки. Её движения были уверенными и нежными, и малыш тотчас успокоился, уткнувшись лицом в её плечо. Это был Эрен, маленький Эрен, — его щёчки были мокрыми от слёз, но он быстро вновь стал спокойным.       Воспоминания, которые показывал Зик ему и Катерине, были настолько реалистичны и чётки, что казалось, будто прямо сейчас они находились в их старом доме в Сигансине. Запах свежего хлеба, доносящийся из кухни, перемешивался с легким ароматом трав, а за окном слышался тихий гул города.       — Это же воспоминания отца… — прошептал Эрен со спокойным лицом, его глаза были наполнены задумчивостью.       — Похоже, он выглядит счастливым, для человека, который бросил в пучину ада семью и товарищей, а сам смог улизнуть живым.       — Чего ты этим добиваешься? — спросила Катерина, злобно глядя на мужчину. В её взгляде смешались тревога и негодование.       — Понаблюдайте за ним, пока не поймете. Действительно ли Гриша промыл мозги собственным детям, воспитав из них ярых националистов. Вы будете смотреть, пока не поймете.       Тем временем маленький Эрен уже успокоился. Он прижимался к матери, издавая смешные звуки, словно пытался что-то рассказать на своём младенческом языке. Карла улыбалась ему, её глаза светились нежностью и заботой. В доме царила атмосфера тихого счастья, будто все тревоги мира остались где-то далеко за порогом.       — Повезло тебе, Гриша, на острове нет ни одной души, которая тебя осудит за то, что ты позабыл о прошлой семье и живешь счастливо. Даже если ты навсегда забудешь, что у тебя был другой сын… — холодно говорил Зик, открывая дверь.       Катерина и Эрен остановились, смотря друг на друга. Взгляд парня был холодным, но в нем чувствовалась боль и тоска по родителям.       Следующее воспоминание было не менее теплым. Малыш, шатаясь, делал свои первые неуверенные шаги, а отец, широко улыбаясь, ловил его в свои объятия. Смотря на это Зик морщился, то ли от презрения, то ли от зависти, его взгляд был тяжёлым и тёмным.       — Идём дальше.       Они стояли у окна. Гриша сидел у кровати больного чиновника, которому он помогал.       — Взгляните, вот его истинное лицо. Он воспользовался работой врача, чтобы подобраться к верхушке, выследить островного короля и отнять у него Прародителя. Стоит ему оступиться, и жену и ребёнка казнят вместе с ним. Но он продолжает играть с огнем. Догадываетесь, почему?       — Потому, что он был паршивым отцом и последней мразью, которая плюнет на жизнь родных ради реставрации Эльдии. Я заблуждался, какое разочарование! Мне не стоило рождаться. Теперь у меня открылись глаза, — саркастично, но в то же время серьезно говорил Эрен. Его голос дрожал от сдерживаемых чувств, а взгляд был полон горечи и усталости.       Катерина изогнула бровь, внимательно глядя на выражение лица парня. В её взгляде читалось удивление, словно она впервые увидела в Эрене что-то новое и пугающее. Затем она перевела взгляд на Зика, который замер, поражённый услышанным. На мгновение повисла напряжённая тишина, наполненная эхом только что произнесённых слов.       — У нас в запасе всё время мира, не к чему торопиться, — спокойно сказал Зик, словно пытаясь вернуть всем присутствующим самообладание. Его голос звучал ровно, но в глазах промелькнула тень сомнения. Не дожидаясь реакции, он повёл их дальше по цепочке воспоминаний, и мир вокруг снова начал меняться.       Перед ними возникла новая сцена — теперь они сидели за обеденным столом, счастливо ужинают. В комнате царила атмосфера уюта: на столе стояли простые блюда, а окна были затянуты тёплыми занавесками. За столом звучал смех, и лица семьи светились радостью. Затем воспоминание сменилось — Эрен, смеясь, игрался с вечно пьяным Ханнесом возле стен. На фоне высокой каменной кладки слышались звонкие голоса, а солнце окрашивало всё в золотистые тона.       Катерина, наблюдая за этим, зевнула и отвернулась в сторону, не ожидая увидеть ничего особенного. Но её глаза внезапно расширились от удивления и внутреннего потрясения. Недалеко от стены, где ни о чём не подозревая стоял Гриша, находилась темноволосая девушка, державшая ребёнка возле груди. Её лицо было наполнено нежностью и заботой, а в глазах отражалась глубокая любовь.       — Мама… — выдохнула Катерина, и в её голосе прозвучала отчаянная надежда. Она ринулась к женщине, будто желая дотронуться до неё, словно веря, что та сможет её увидеть или услышать. Её сердце бешено колотилось, а на глазах выступили слёзы.       Девушка остановилась, наблюдая за разворачивающейся сценой. Держа на руках маленькую Кэти, Фрида — её мать — спокойно и ласково общалась с молодым, красивым солдатом. Его лицо было серьёзным, но в глазах читалась тревога перед предстоящим испытанием.       — Кристофер, я прошу тебя, не иди туда.       Катерина стояла, словно вкопанная, наблюдая за тем, как разворачивается перед ней одна из самых сокровенных сцен её жизни. Она вдруг осознала — мужчина, что стоял напротив Фриды, был её отец. Его глаза были необыкновенно добры, в них светилась нежность и забота, которую она никогда не ощущала в реальности, только в своих мечтах. Он осторожно прижал Фриду к себе, словно оберегая её от всех бед, и с любовью поцеловал маленькую Катерину в лоб, оставив на её коже едва заметный след отцовской теплоты.       — Я поклялся отдать своё сердце, чтобы уничтожить всех титанов, — тихо сказал он, его голос был полон решимости, но в нём слышалась и глубокая тревога. — Я скоро вернусь домой к нашей малышке.       Фрида всхлипнула, слёзы текли по её щекам. Она дрожащими руками обняла Кристофера, будто боялась отпустить его, боялась, что этот момент станет последним. Катерина видела, как отец нежно вытирает слёзы с лица Фриды, его пальцы едва касаются её кожи, и вновь целует её — на прощание, как будто это было их последнее утро вместе.       Катерина застыла, не в силах пошевелиться, со слезами на глазах. Её сердце болело от невозможности вмешаться, от осознания, что она наблюдает за тем, чего ей всегда так не хватало. Казалось, что это последний раз, когда ей суждено увидеть его: такого настоящего, любящего и смелого.       Сзади подошёл Эрен, его шаги были тихими, почти незаметными. Он положил руку на плечо Катерины, мягко, с сочувствием, словно хотел разделить с ней это горькое, но драгоценное мгновение.       Катерина не могла понять, почему Фрида не попыталась изменить мысли Кристофера, не удержала его рядом, не спасла их небольшую семью от разлуки. В её голове рождались вопросы, которые не находили ответов, и она тихо спросила, не отрывая взгляда от отца:       — Почему она позволила ему уйти?       Эрен, всё ещё держа руку на её плече, молча вздохнул.       — Что вы там застыли? Идём! — крикнул Зик, его голос прозвучал резко, словно он хотел разорвать ту тонкую нить воспоминаний, в которую погрузились Катерина и Эрен.       Катерина не хотела уходить. Её взгляд всё ещё был прикован к исчезающему образу семьи, к тому, что так дорого её сердцу. Она сжала кулаки, словно пыталась удержать это мгновение в ладонях, но всё вокруг уже начинало растворяться, как утренний туман. Эрен заметил её колебания, мягко взял её за руку и повёл дальше, не говоря ни слова — только деликатное прикосновение, полное поддержки и понимания.       Они шагали сквозь потоки воспоминаний, словно по бесконечному коридору времени. Остальные сцены были менее яркими, почти призрачными. В них Гриша, с настороженным лицом и внимательным взглядом, пытался узнать местонахождение настоящего короля. Его походка была осторожной, а слова — обдуманными, будто каждая фраза могла стать последней.       В одной из сцен они повстречали ухмыляющегося Кенни, стоявшего у двери чиновника. Его глаза были полны хитрости, а на губах играла кривая усмешка, как у хищника, наблюдающего за добычей. Катерина почувствовала неприятный холодок, пробежавший по спине — Кенни всегда внушал тревогу, даже в чужих воспоминаниях.       Следующее воспоминание было особенным, оно будто вырвалось из глубин самого сердца Катерины. Волна мурашек пробежала по её коже, когда перед ними возникла та самая часовня — мрачная, древняя, окутанная полумраком. Именно здесь когда-то скрывалась вся семья Катерины, именно здесь передавалась сила Прародителя.       — Уже здесь? Он нашёл укрытие так быстро?! — удивилась Катерина.       — Что это за место? — спросил Зик, его взгляд был настороженным, он чувствовал опасность, но не мог её определить.       — Логово хозяина стен, — ответил Эрен.       — Но это же невозможно! Гриша отнял титана Прародителя только в день падения первой стены. До него ещё оставалось несколько лет, — удивился Зик, пристально наблюдая за испуганным отцом, который осторожно открывал люк в подземелье часовни.       Лицо Гриши было искривлено от страха — он явно внутренне боролся с собой, словно стоял на краю пропасти между долгом и собственной совестью. Он долго стоял на месте, тяжело дыша и опуская взгляд, но всё же собрался с силами: поднялся, поправил шляпу, чтобы скрыть лицо, и быстро вышел из часовни, будто убегая не только от опасности, но и от самого себя.       Катерина и Эрен переглянулись — в их взглядах читалась растерянность. Всё происходящее не укладывалось в привычную картину мира: воспоминания вели их по странным тропам, и прошлое казалось куда сложнее, чем они думали.       Они двинулись дальше, и вскоре оказались у самого дома, где Гриша, не выдержав тяжести эмоций, упал на колени и крепко обнял своего маленького сына. Слёзы струились по его щекам, а в объятиях чувствовалась вся боль и любовь, накопленная за долгие годы. Маленький Эрен с удивлением смотрел на отца, не понимая, почему тот так крепко прижимает его к себе. Для мальчика этот жест был неожиданным и непонятным, но он инстинктивно потянулся к рукам Гриши, словно чувствуя, что это что-то важное.       Следующее воспоминание унесло их в знакомый подвал. В полумраке застарелых стен они увидели Гришу, печально спящего за столом. Его спина была согнута, а лицо выглядело уставшим и постаревшим. На столе лежала маленькая, потертая фотография его прежней семьи — на ней Зик был ещё совсем малышом, улыбающийся и беззаботный.       Зик хмуро смотрел на отца, его губы сжались в тонкую линию. Он глубоко вздохнул, и в его взгляде читалась смесь разочарования и понимания:       — Теперь ясно. Похоже, второго сына он всё же любил и забросил миссию реставраторов. Со мной было совсем иначе... Ожидаемо, он сделал выводы из прежних ошибок, но ты тем не менее ведёшь себя именно так, как хотел бы отец... От прежнего Эрена ничего не осталось. Постепенно ты поймёшь, что я прав, — задумчиво проговорил Зик, его голос эхом отозвался в подвале.       В этот момент Гриша начал что-то шептать сквозь сон. Его губы едва заметно двигались, а дыхание стало прерывистым. Катерина, затаив дыхание, склонилась ближе, чтобы расслышать слова, которые, казалось, доносились из глубины его сердца.       — Прости... прости меня, Зик, — прошептал Гриша сквозь сон. В этот момент глаза всех присутствующих расширились от неожиданности. Тишина в подвале стала почти осязаемой, и каждый из них почувствовал, как по спине пробежал холодок.       Все уставились на Гришу, который вдруг резко проснулся, словно вырвавшись из кошмара, и начал смотреть прямо на стоящего перед ним Зика. Его взгляд был растерянным, а в глазах мелькала надежда, смешанная с отчаянием.       — Зик? Ты ведь сейчас передо мной? — спросил он, голос дрожал, будто он сам не верил в происходящее.       Но, обернувшись по сторонам и не увидев никого из знакомых, Гриша вновь сел за стул, тяжело облокотившись на руки.       — Совсем сдурел... Конечно же, тот бородач не может быть Зиком... Наверное, это сон, — пробормотал он, его голос стал тихим и неуверенным.       — Что это? — изумлённо прошептал Зик, его лицо было полным растерянности и боли. В этот момент его перебил Эрен, который уже открывал очередную дверь в цепочке воспоминаний.       — Идёмте, воспоминания ждут, — хмуро сказал Эрен, не давая времени на раздумья или сожаления.       Годы словно пролетели мимо них: они блуждали по воспоминаниям Гриши, наблюдая за его жизнью, за тем, как он менялся. Катерина смотрела на Эрена вместе с Армином, и её губы тронула грустная улыбка — светловолосый мальчик дружелюбно махал рукой Грише, а в его взгляде было столько тепла и доброты.       — Эрену уже девять лет. Гриша растил тебя с любовью, не ограничивал свободу. Похоже, отец действительно не промывал тебе мозги, — тихо сказал Зик.       — А я ведь говорил тебе, одумайся. Ещё до того, как мы годами бродили по его воспоминаниям, — устало ответил Эрен, в его голосе звучала усталость.       — Допустим, ты прав, тогда зачем было меня предавать? Отец тебе ничего не рассказывал, но унаследовав Прародителя, ты стал бороться ради его целей. Эрен, почему ты не хочешь прекратить войну?       — С самого рождения я оставался верным самому себе. Ты заблуждаешься, если поверил, что мы с тобой чем-то похожи. Если кто-то покусится на мою свободу, то он первый лишится своей собственной, — холодно ответил Эрен. Его слова были как камень, твёрдые и беспощадные.       Воспоминания перенеслись в день их первого знакомства. Девятилетний Эрен спас Катерину и Микасу от разбойников, и теперь две маленькие девочки, съежившись, стояли у горящего костра, дрожащие и напуганные. Огонь освещал их лица, отражая слёзы и усталость, а рядом стоял Эрен — такой решительный и сильный, совсем не похожий на ребёнка.       — Отец мне ничего не прививал, я был таким с самого рождения, — говорил Эрен, наблюдая за тем, как его отчитывает отец, стоя на коленях. — Несчастного младшего брата, которого ты искал, никогда не существовало. Идеального младшего брата, который разделит с тобой душевные раны. Я вижу перед собой жалкого человека, который в жизни может утвердиться только одним — отбросить мечту отца, желавшего возродить Эльдию. Ничтожество, которое не может освободиться от тени погибшего родителя, — жестко отвечал Эрен, его голос был полон презрения и боли.       Катерина испуганно уставилась на него. Она совершенно не узнавала того Эрена, которого знала столько лет — в его словах было что-то чужое, незнакомое, словно он стал другим человеком.       — И тем не менее, этот человек признателен своему отцу, ведь его поступки помогли сыну открыть глаза и уберечь весь мир от Эльдийской угрозы. В какой-то степени именно твой отец спас мир. Ты не находишь это ироничным, Эрен? — спросил Зик.       Но Эрен не ответил, он лишь молча смотрел на двух девчушек, испуганных, замерзших и таких родных. В его взгляде отражалась вся тяжесть пройденного пути, и, возможно, на мгновение — сожаление о том, что было потеряно.       Воспоминания перенеслись в ту самую роковую ночь, когда Гриша готовился к захвату силы Прародителя. В комнате царила тревожная тишина, лишь скрип пера по бумаге напоминал о том, что время неумолимо движется вперёд. Гриша аккуратно подписывал ту самую фотографию, на которой были запечатлены его близкие — словно оставлял им частичку себя на память.       — Будьте уверены, человечество не истреблено... — задумчиво прочитал Зик, всматриваясь в надпись. — Он оставил впечатляющее завещание...       Гриша бережно сложил дневники в стол и запер их на ключ. В этот момент Катерине вновь показалось, что отец смотрит прямо на них, будто чувствует их присутствие сквозь толщу времени и пространства. Но это ощущение быстро исчезло — Гриша поднялся наверх, к Карле, которая в это время готовила обед, наполняя дом уютными ароматами.       Дверь тихо скрипнула, и в дом вошли маленький Эрен, Кэти и Микаса. Их лица светились радостью и усталостью после прогулки.       — Это мы! — радостно сказала маленькая Катерина.       — Надо же, Эрен, ты сегодня потрудился на совесть? — улыбнулась Карла, бросив взгляд на аккуратно собранный хворост.       Катерина тихо улыбнулась, зная, что большую часть хвороста на самом деле собрала Микаса, всегда старательная и заботливая.       Все сели за стол, и дом наполнился лёгким шумом, смехом и запахом свежего хлеба. Сцена была наполнена семейным теплом, которое так часто кажется недостижимым в буре событий.       — Папа, ты куда-то уходишь? — спросил Эрен, его голос был немного обеспокоенным.       — Да, осмотрю больных за стеной, это на два-три дня. Кэти, не поможешь мне кое в чём? Не волнуйся, за стены я тебя не поведу, — с улыбкой обратился Гриша к своей маленькой дочери.       — Конечно! — ответила Кэти, и сердце взрослой Катерины сжалось.       Карла попыталась возразить, в её голосе звучала тревога и забота, но Гриша мягко убедил её, что Кэти будет в полной безопасности. Его спокойствие и уверенность были заразительными, и Карла, хоть и с сомнением, всё же уступила.       В этот момент Эрен вскочил со своего места — он тоже хотел пойти с ними, его глаза горели желанием приключений и новым опытом. Микаса, всегда внимательная, заметила его настроение и упомянула о том, что Эрен мечтает вступить в разведкорпус.       Карла тут же вспыхнула, её голос стал резким, полным материнской тревоги:       — Эрен, ты даже не понимаешь, сколько там погибло людей!       В её словах звучала боль и страх за сына, а в доме на пару секунд повисла напряжённая тишина. Катерина наблюдала за этой сценой с особой грустью.       — Эрен, почему ты хочешь наружу? — голос Гриши был полон спокойствия.       — Я хочу знать, что творится в мире за стенами! Я не собираюсь всю жизнь сидеть за ними дураком! К тому же, если разведчики останутся без людей, то получится, что все они погибли зря... — вспыхнул девятилетний Эрен, и в его голосе звучала настоящая страсть. Его глаза горели, а кулаки были сжаты — он уже тогда был готов бросить вызов всему миру.       — Понятно, — сказал Гриша, в его голосе прозвучала усталость и понимание. — Нам уже пора, скоро отплытие, пойдём, Кэти.       — Гриша, отговори Эрена! — всё ещё возмущалась Карла, её взгляд метался между мужем и сыном, в голосе звучало отчаяние.       — Карла, увы, никакие слова не уймут человеческую жажду познания, — мягко ответил Гриша, и в его глазах промелькнула грусть. Он понимал, что остановить Эрена невозможно.       Катерина, Эрен и Зик — невидимые наблюдатели — молча следовали за ними, словно тени. Сердце Катерины колотилось всё сильнее, предчувствуя неотвратимость событий. Она с тревогой смотрела, как маленькая Кэти удивлённо спрашивает у отца:       — А почему мы идём другой дорогой? Зачем нам спускаться в ту часовню? — её голос был полон детской наивности и доверия.       Гриша нервно улыбался, но в его глазах читался страх и внутреннее напряжение. Он держал дочь за руку чуть крепче, чем обычно, и время от времени бросал быстрые взгляды по сторонам, словно опасался, что за ними кто-то следит.       Когда они наконец спустились в хрустальное подземелье — в то самое место, где судьбы Эльдии переплетались вот уже многие поколения, — Катерина почувствовала, как по её коже пробежали мурашки.       В полумраке подземелья она вновь увидела свою мать, стоящую на защиту братьев и сестёр. Фрида была сильной и решительной, её руки обнимали младших, а в глазах горела решимость. Но в тот момент, когда она заметила свою дочь — маленькую Кэти, приведённую сюда Гришей, — её лицо исказилось от удивления и страха. Фрида расширила глаза, не понимая, как её дочь оказалась здесь.       Катерина, наблюдая за этой сценой сквозь призму чужих воспоминаний, почувствовала, как прошлое и настоящее сливаются в одно. Она видела, как мать готова отдать всё ради семьи, и как маленькая Кэти, ничего не подозревая, доверяет приёмному отцу.       — Я эльдиец! Пришедший сюда с материка, такой же потомок Имир, как и ваше величество! Хозяйка стен, скорее убейте титанов, атаковавших ваши границы, пока мою жену и детей, пока весь ваш народ не сожрали сородичи! — отчаянно взывал Гриша.       Фрида закрыла глаза, словно взвешивая на невидимых весах всю боль и судьбу народа. Её лицо стало холодным, голос звучал отрешённо, будто она уже была не здесь:       — Нельзя скрываться от своих грехов. Сегодня для народа Имир наконец-то пришёл судный день, — сказала она, и в её словах прозвучала страшная и непреклонная решимость.       Лицо Гриши исказилось — ужас охватил его. Он не ожидал услышать такой приговор, не верил, что кто-то может так спокойно принять гибель целого народа.       В этот момент Фрида отвела взгляд от Гриши и посмотрела на Катерину. Она указала на свою дочь, и девушка, дрожа от волнения, осторожно подошла к маленькой девочке, взяла её за руку. Фрида улыбнулась ей, в её глазах мелькнула нежность и гордость:       — Я так рада видеть, какой ты стала, как сильно ты выросла, — прошептала она, будто на миг забыв о трагедии, что нависла над их семьёй.       Затем Фрида поднялась, взглянув на Гришу с тяжёлым, почти обречённым взглядом:       — Людям тяжело устоять перед искушением силой титанов. Титаническая война открыла мне на это глаза. Могуществу титанов нужен страж, оберегающий его от рук человеческих. Если сила Прародителя попадёт к недостойному наследнику, весь мир вновь обратится в сущий ад. Чтобы избежать этой участи, мы должны принять свои грехи и смириться с истреблением.       Катерина смотрела на свою мать в ужасе. Её разум не мог принять ту холодную логику, которой руководствовалась Фрида. Она не верила, что мать готова пожертвовать всем ради абстрактного искупления.       — Я бы наверняка нашёл с ней общий язык, — усмехнулся Зик, его голос был наполнен мрачной иронией. — Но известно, что Гриша в ту ночь перебил всё семейство. Кажется, вы мне говорили, что однажды видели эту сцену и глубоко разочаровались в нём. Очевидная ложь?       Катерина бросила взгляд на Эрена. Она удивилась его состоянию — он стоял хмурый, злой, стиснув кулаки. То ли злился на отца, то ли на ужасную несправедливость происходящего.       — В том самом месте, где титаны проломили стену, стоит мой дом! Я оставил там всю свою семью: жену, сына, дочь! Никто из людей, живущих за стенами, не знает о грехах наших предков, потому что вы украли воспоминания у своего народа! Разве гибель в пасти титанов без всякой на то причины станет для них искуплением?! — кричал Гриша, его голос эхом разносился по кристальному подземелью.       — Нет, сколько бы мы не сожалели о содеянном, жизни людей, когда-то погубленные эльдийцами, уже не вернуть. Однако, в наших силах спасти жизни жителей материка и избежать новых жертв. Если мы примем гнев всего мира, не ведая его истинной причины, эльдийцы будут единственными, кому придётся погибнуть, — ответила Фрида, её голос был бесстрастен, будто она произносила древний приговор.       Гриша остолбенел, его взгляд метнулся назад, к Эрену. На лице парня была такая злость, что даже Катерина невольно вздрогнула.       — Убеждая меня, ты только впустую потратишь время. Признай, что даже украв Прародителя, ты ничего не добьёшься, — холодно сказала Фрида.       — Знаю, я не смогу распорядиться силой Прародителя. Каждый из девяти титанов выделяется чем-то своим. Есть особая сила и у моего Атакующего. Никогда за всю историю обладатель моего титана не подчинялся чужой воле, и я знаю в чём секрет. Он должен был воспротивиться королю самодуру! Да, наследников Атакующего вела память о той самой минуте... Атакующий титан способен заглянуть в воспоминания своих будущих обладателей. А значит, ему по силам предвидеть будущее!       — Видеть будущее?! Что это значит, Эрен? — удивился Зик, его голос дрогнул от неожиданности.       — Сегодня я поглощу Прародителя и прерву королевский род. Мне уже известно, что таково будущее! — крикнул Гриша, и, доставая скальпель, попытался вонзить его в свою руку.       — Нет! — выкрикнула Катерина, её голос был полон отчаяния.       — Бегите! — закричала Фрида, бросившись к дочери. Она схватила девочку на руки, готовясь унести её прочь, но вдруг замерла, словно оказалась в ловушке времени.       Гриша сидел на кристальном полу, дрожащий, не решаясь повредить свою руку и убить всех присутствующих. В этот момент казалось, что вся история замерла на грани между жизнью и смертью, между выбором и неизбежностью. Гриша сотрясался от отчаяния, его руки дрожали. Он резко отшвырнул нож в сторону, упал на колени, склонив голову и тяжело дыша:       — Не могу... Я не осмелюсь убить ребёнка, я же врач! Спасать жизни людей — мой долг...       В кристальном подземелье повисла мёртвая тишина. Слёзы катились по лицу маленькой Катерины, а испуганная Фрида крепко прижимала дочь к себе.       — Невозможно! В тот день Гриша сожрал Прародителя и расправился с семьёй короля. Прошлое не дано изменить никому! — прошептал Зик, его голос дрожал от ужаса и непонимания.       — Чего ты застыла, Фрида?! Скорее прикончи подлеца! — кричал Род Райсс.       Но Фрида не двигалась. Она лишь сильнее прижала к себе дочь, не в силах принять решение, которое навсегда изменит судьбу их семьи и всего народа.       В этот момент рядом с Гришей на колени опустился Эрен. Его лицо было мрачным, а голос — ледяным, чужим:       — Что ты делаешь? Вставай, отец! Уже позабыл, зачем ты спустился в их укрытие? Чтобы отомстить за сестру, которую загрызли собаки.       — Эрен... Что ты такое говоришь? — удивилась Катерина.       Парень склонился ближе к отцу, его слова звучали как приговор:       — За товарищей реставраторов, за Дину, за Крюгера! Ты жаждал мести и будешь двигаться вперёд до смерти и даже после неё! Такова история, которой ты сам положил начало, отец.       Гриша будто обезумел. Словно чужая воля управляла его руками, он схватил скальпель, вонзил в ладонь и с криком превратился в титана. В этот момент всё вокруг превратилось в кошмар: он перебил всех, даже самых маленьких, оставив в живых только Катерину. Кристальное подземелье наполнилось эхом криков и рыданий, а воздух пропитался болью и страхом.       Девушка была поглощена происходящим, не в силах поверить в то, что видит. Она ждала — ждала, что мать скажет ей те самые слова о том, что Катерина всегда будет вместе с Эреном, что её любовь сильнее любой судьбы... Но этого не произошло. Всё, во что она верила, оказалось ложью.       Когда Гриша завершил бойню, он схватил шприц и вколол маленькой девочке спинномозговую жидкость. Он ещё долго сидел на коленях перед ней, окровавленный, с безумными глазами, и шептал извинения, его голос был полон отчаяния и вины.       Наконец, шатаясь, Гриша вынес девочку наружу. Опустив её на землю, он закричал в ночную пустоту:       — Я убил их! Раздавил даже маленьких детей своими руками! Эрен! Я расправился с семьёй Райссов, со всеми, кроме отца... Ты доволен?! Так будет лучше?!       Катерина упала на колени рядом. Она смотрела на маленькую девочку в слезах, понимая, что все страдания в её жизни были из-за Эрена. Её внутренний мир рушился, а на душе разливалась пустота.       — Мои воспоминания... подделка... — шептала Катерина, не в силах поверить, что всё, что она знала о себе, оказалось ложью, навязанной чужой волей.       Гриша, склонив голову, заговорил уже не к ней, а к невидимому наблюдателю:       — Я знаю, ты смотришь на меня, Зик. Ты скоро увидишь, что твоему желанию не суждено сбыться, а вот Эрен добьётся своего!       — Что ты такое говоришь...? — испуганно спросил Зик, не понимая, как его отец может видеть его сквозь время и память.       — Я видел следующие воспоминания Эрена! Поверить не могу, какой жестокий план он вынашивал... — голос Гриши дрожал. Он поднял голову и вдруг увидел перед собой взрослого сына. Вскочив, он бросился к нему:       — Зик, это правда ты?! Каким большим ты вырос... Прости, я был просто ужасным отцом! Не оставил ничего, кроме дурных воспоминаний! — Гриша обнял Зика, его руки дрожали, а в голосе звучала вся глубина боли и раскаяния. — Но я всё равно тебя люблю...       Зик не выдержал — он заплакал, как маленький ребёнок, впервые за много лет позволив себе слабость.       Отстранившись, Гриша тяжело опустился на колени перед Катериной, обнял испуганную девушку и, дрожа, молил о прощении:       — Прошу, останови Эрена! Только ты сможешь нас спасти...       Катерина, охваченная горем, не могла даже ответить — её мир был разбит. Девушка подняла на Эрена взгляд, полный ненависти и ярости. Она дрожала от злости, её губы сжались, а слёзы катились по щекам. Эрен стоял чуть в стороне, хмурый, даже опечаленный, будто сам не верил в то, что сделал. Мгновение — и всё вокруг сменилось: они вновь оказались в путях, прикованы тяжёлыми цепями к бескрайнему песку.       Катерина смотрела на друга, готовая разорвать его на куски:       — Как ты мог... Как ты мог, Эрен?! Ты отнял у меня всё! Ты даже подделал мои воспоминания, чтобы я пошла за тобой! Не было никакой последней воли моей мамы! Она бы никогда не захотела, чтобы я была рядом с убийцей! Чёртов ублюдок! — Катерина брыкалась, пытаясь напасть на Эрена, но тот лишь молча смотрел на неё, не отводя взгляда от её заплаканных глаз.       В её душе бушевала буря: боль, злость, опустошение. Всё, что было дорого, оказалось разрушено чужой волей.       — Папа... Гриша сомневался в том, чтобы выполнять миссию реставраторов. Потому что он видел твои воспоминания и знал наперёд, что могуществом Прародителя не овладеть. Ты показал ему что-то ещё из будущего! — отчаянно сказал Зик.       — Я благодарен тебе, братец. Если бы ты услужливо не провёл меня по воспоминаниям отца, то эта дорога была бы закрыта, — холодно сказал Эрен, всё ещё не отрывая взгляд от Катерины. — Прости меня, Кэти. Этому суждено было случиться.       Девушка кричала, оскорбляла его, билась в цепях, рычала от боли и злости. В этот момент Зик выкрикнул свой приказ:       — Прародительница Имир! Сейчас же лиши всех эльдийцев возможности размножаться! — крикнул Зик, и Имир послушно двинулась к координате.       Эрен нахмурился, его лицо исказилось от напряжения. Он начал вырываться из цепей, кровь сочилась по его кистям, но он не сдавался. С криком, с нечеловеческим усилием он вырвался и бросился к Имир, которая уже подходила к координате. Он упал перед ней, обнял её, крича:       — Остановись! Я сам положу конец этому миру! Даруй мне свою силу! Ты не рабыня и не богиня, а обычная девочка... Тебе не нужно никому подчиняться, ты вольна решать сама! Выбор будет только за тобой...       — Эрен, прекрати! Что ты от неё хочешь?! — кричал Зик, бросаясь за братом.       Катерина молча смотрела на эту сцену, внутри неё бушевала глубокая боль и опустошение. Она чувствовала, как смысл её жизни рушится прямо на глазах. Всё, ради чего она жила, всё, во что верила, вдруг стало бессмысленным.       Она упала на колени, опустила голову и закрыла глаза. Из её тела хлынул свет, и всё вокруг изменилось. Она вновь оказалась на поле боя, с пробитым животом возле Зика и головы Эрена, из которой вдруг вылетел паразит. В небе вспыхнул очередной взрыв, по городу прокатился грохот. Армин и Микаса, сражающиеся с титаном-перевозчиком, вздрогнули — под ногами рухнула стена, треск от появившихся колоссальных титанов разнёсся по всему городу.       Вокруг Катерины появились искры превращения, и Эрен стал огромным чудовищем из костей, настолько гигантским, что казался воплощением апокалипсиса. Катерину отбросило в сторону, рана на животе успела немного затянуться, но кровь всё равно лилась без конца. Собрав последние силы, она взмыла на УПМ, с яростью в глазах устремившись к гигантскому титану:       — Эрен, я прикончу тебя собственными руками! — выкрикнула она, но в тот же момент к ней подлетел Жан, схватив её за талию.       — Отпусти меня! Отпусти! — вырывалась Катерина из последних сил.       — Ага! Чтобы ты ещё глупостей натворила, идиотка?! — отрезал Жан, крепко удерживая её.       Катерина попыталась освободиться, но силы покидали её. Она видела, как вдалеке Эрен, гигантский и ужасающий, начал свой разрушительный путь, а вокруг всё рушилось — стены, мечты, надежды.       Приземлившись на крышу, девушка вырывалась из хватки Жана, её лицо было искажено яростью и отчаянием. В этот момент к ним подлетел Конни, его глаза были полны ужаса и непонимания — он не мог поверить в то, что всё это происходит наяву.       — Какого черта... — прошептал Конни, смотря на разрушения, на гигантское титаническое тело Эрена и на лежащую подругу.       Но не успели они осознать, что происходит, как вспышка ослепительного света вновь унесла их из реальности. Теперь они оказались в путях — в том самом бесконечном песчаном мире, где время и пространство теряют смысл. На этот раз рядом с Катериной стояли Жан и Конни. Их лица были потрясёнными, а глаза — полны страха.       Внезапно над их головами раздался громкий, всепроникающий голос Эрена, от которого кровь вскипала в жилах, а душу пронизывал холод:       — Народ Имир, я обращаюсь к вам! — голос Эрена звучал повсюду, будто сам воздух говорил их языком. — Моё имя — Эрен Йегер. Сила Прародителя позволила мне донести эти слова до всего Имирова племени. Я снял печать с каждого ряда стен, окружавшего Парадиз. Некогда закрытые в них титаны уже отправились в путь.       Слова Эрена эхом разносились по песчаным путям, отражаясь в сердцах каждого эльдийца, где бы он ни находился. Катерина чувствовала, как по её спине пробегает ледяная дрожь — она знала, что сейчас говорит не просто Эрен, а настоящий воплощённый конец света.       — Моя цель — защитить жителей острова Парадиз, на котором я родился и вырос. К несчастью, остальной мир желает моей родине только смерти. Им будет мало островитян, они не остановятся, пока не истребят всех потомков Имир. Но я этого не допущу. Закрытые в стенах титаны втопчут в грязь каждый клочок земли за пределами острова. Они будут шагать до тех пор, пока не уничтожат всех людей до единого!       С этими словами в сознании Катерины и её друзей разверзлась бездна ужаса. Они чувствовали, как земля дрожит от шагов колоссальных титанов       Жан и Конни были потрясены, их лица побелели, а в глазах застыл ужас. Катерина, склонив голову, чувствовала, как внутри неё рождается новый, ещё более жгучий гнев и отчаяние. Всё, что она знала, всё, во что верила, оказалось разбито вдребезги. Теперь оставалась лишь одна цель — остановить Эрена, несмотря ни на что.