Тот, кто проклял небеса

      Слабый свет подрагивал в покачивающихся на ветру фонарях, красными змеиными тропами уходящих во все стороны.       Многочисленные гирлянды с пожеланиями благополучия и процветания глухо шумели во дворах деревянными дощечками.       Они сопровождали переругивания вновь чем-то недовольных слуг, звонкий лай собак, изнеженных любовью и лаской хозяев, и мелодичный перезвон нескольких музыкальных инструментов, доносящихся из Павильона Муз.       Место, являющееся притяжением для всех Богов, точно лакомый кусочек для голодных хищников, вот уже вторую неделю был наполнен десятком звонких нежных голосов божеств, готовящихся к фестивалю в честь Парада Планет.       Не меньше сотни прекрасных божеств искусства каждый день собирались вместе, чтобы репетировать свои выступления, как индивидуальные, так и совместные.       С утра до позднего вечера девушки и юноши находились в Павильоне Муз, занимая отдельные залы, из которых доносились пение и мелодии флейт, арф, циней и других инструментов, обрывающихся в какие-то моменты на короткие, но жаркие споры не согласных друг с другом божеств.       Кто-то спорил насчёт сказанного не к месту замечания, кто-то спорил из-за неудовлетворения своими и чужими результатами, кто-то спорил просто потому, что устал и был зол.       Но, как бы то ни было, юные божества искусства наслаждались временем, что проводили друг с другом. Им нравилось заниматься тем, что они любили, и быть частью дружного коллектива. Большинство из богов, занимающихся подготовкой выступлений на Фестиваль, поддерживали дружественные отношения друг с другом, так как все они были на одной стороне.       Но не все божества искусства так упорно готовились к Фестивалю.       Она ступала по коридорам Павильона, точно считала себя его хозяйкой. Каждый её шаг был поступью благородного феникса, горделиво смотрящего вперёд.       Юные богини, случайно встававшие у неё на пути, с трепетом и благоговением склоняли головы, пряча свои несуразные на фоне её величественной красоты раскрасневшиеся лица.       Не было ни одного божества, кто не поклонился бы ей. Ведь все знали её имя. Все знали о том, кто она и какой властью обладает.       Все, кроме одного божества.       — Думаю, всё же, продлим проигрыш, — Луань, стоящий рядом с музыкантками, задумчиво глядел перед собой, размышляя о музыкальном сопровождении их танца, что в определённых моментах не совпадали друг с другом. — Что думаете? — он посмотрел сперва на каждую из богинь, сидящих за музыкальными инструментами, а затем на тех, кто танцевал вместе с ним.       Что первые, что вторые смущённо потупили взгляд и неловко заулыбались, не высказывая несогласия с его мнением.       Они были очарованы им больше, чем кем-либо прежде, поэтому были готовы принимать все правки, что он вносил в их выступление с самого начала.       Даже Аоэда не сопротивлялась, хотя она была одной их тех немногих богинь, у кого сохранился здравый рассудок.       — Ладно, в таком случае, попробуем последний элемент танца с удлинённым проигрышем, — Луань хлопнул в ладоши.       Он развернулся на пятках, чтобы встать в центре зала, но замер.       Девочки вокруг него, обратившие внимание на зашедшего человека, взволнованно защебетали, и каждая неожиданно для Луаня начала кланяться.       Наблюдая за тем, как всё больше богинь прогибают свои спины, проявляя неожиданное почтение к безымянной гостье, Луань приподнял бровь. Имени он её не знал, впрочем, как и большинства других божеств.       Несмотря на то, что Владыка настоятельно рекомендовал ему начать посещать совместные обеды для того, чтобы наладить связь с более влиятельными богами и начать приобретать полезные связи, Луань игнорировал все организованные приёмы пищи, отдавая предпочтение компании его маленьких богинь.       Ему не хотелось терпеть скользкие взгляды, неуместные вопросы и попытки залезть ему в трусы. А это происходило каждый раз, когда он сталкивался с кем-то, кто был сильнее него.       Поэтому вот уже вторую неделю он ловко и умело увиливал от просьб Императора, не желая «налаживать» отношения с более могущественными богами, чем было его нынешнее окружение.       По роскошному тяжёлому наряду, исшитому золотыми нитями с жемчужными камнями, а также невероятной красоты головному убору, можно было быстро сделать определённые выводы о том, кто перед ним.       Но Луань никогда не кланялся ни перед кем, даже перед Императором. Поэтому встретил её яростный взгляд с прямой спиной и легкой улыбкой.       — Мы не ожидали гостей, — спокойно произносит он, склонив голову. — Да ещё и таких важных. Нам нечем вас развлечь, — добавляет он с иронией в мягком голосе.       Весь его вид — расслабленная поза, упрямый взгляд и нахальная улыбка — было вызывающим, дерзким, даже грубым.       — Старший брат, это верховная Богиня искусства! — едва слышно прошептала Аоэда.       Она беспокоилась за то, что Ци Луань из-за незнания всех хитросплетений власти может попасть в неприятную ситуацию. Она уже совершала попытки рассказать о том, как устроены Небеса, но Луань каждый раз отмахивался от неё, говоря, что ему не интересно, кто с кем связан и чем знаменит.       И сейчас Аоэда корила себя за то, что не настояла на своём, ведь из-за этого Луань проявил неуважение к богине Дии.       — Хм, действительно? — Луань перевёл взгляд с Аоэды на Богиню искусства. — Никогда не встречал прежде.       — Ещё бы, — голос Дии, сильный, но мелодичный и звонкий, заставил девушек задрожать и едва не упасть на колени. Все они были слабы перед волей Верховной богини. — Не проявил почтения ни при вознесении, ни после своего эпатажного возвращения. Я ждала тебя две недели, терпя насмешки других богов, и что я получаю?! — она повышает голос, и пара богинь падают на колени.       — Я не понимаю, что вы от меня хотите, госпожа, — Луань сморщил лицо, отстранённо ощущая неприятный зуд на коже от давления чужой божественной воли. — Подарки? Благодарственное письмо? Торжественную песню? За то, что вознёсся Я? А не много ли вы хотите?       — Как ты смеешь! — закричала Дия.       Она бросилась вперёд, намереваясь ударить мальчишку, возомнившего о себе невесть что. Она была верховной Богиней искусства, она была сильнейшей среди них всех. Она имела самое большое количество верующих, её храмы находились в сотнях и тысячях городов. Ей молились влиятельнейшие люди из множества стран, взывая к её милости.       И какой-то наглый мальчишка, который только чудом оставался богом, решил, что смеет проявлять подобное неуважение к Ней?!       Она замахивается белоснежной изящной ладонью, но Луань ловит её руку, сжав тонкую кисть.       Несколько богинь испуганно вскрикивают.       Луань со злым весельем, поблескивающим в его потемневших голубых глазах, встречает яростный взгляд Верховной. Он сжимает её кисть, удерживая руку в вертикальном положении и не давая выхватить её. Сделав шаг вперёд, он склоняет голову и шепчет:       — Не стоит поднимать руку на того, кто вам не по зубам, госпожа, — он отпускает её и делает шаг назад. — Спасибо, что навестили нас. Я был рад встретиться с вами в столь неформальной обстановке, — Луань улыбается.       Дия, сжав кулаки, впервые ощутила себя униженной. Она столько столетий была сильнейшей и влиятельнейшей и что же?       Какой-то парень, чей божественный срок ещё даже не перевалил за сотню, столь грязно унизил её?       Дия гордо подняла голову, думая о том, что она сделает всё, чтобы уничтожить его. Взмахнув рукавами, она без слов ушла прочь, унося с собой удушающее давление её божественной воли.       Девочки устало опускаются на колени, тяжело задышав. Луань откидывает несколько прядей со лба, не ощущая себя как-то иначе, чем до встречи с ней.       Он даже не чувствовал никакой досады от того, что столкнулся с Верховной в подобной ситуации. Он, конечно, понимал, что ему это может выйти боком. Но он был готов столкнуться с последствиями своего поступка.       — Старший брат, зачем ты сделал это? — испуганно прохрипела Аоэда, устало привалившись к стене. Ей казалось, что из неё высосали всю энергию. Воздействие божественной воли Дии болезненным эхом отдавалось в конечностях. — Ты же ведь мог просто принести извинения и пообещать, что поднесешь ей дары позже.       — О чём ты, Аоэда? — Луань недоумённо посмотрел на девушку. — Преподносить дары тому, кто не имеет никакого отношения к моему вознесению? Какие глупости ты говоришь, малышка, в самом деле.       — Но мы все делали это, — она неуверенно взглянула на своих подруг, которые помогали друг другу справиться с тяжестью после долгого давления воли Дии. — Так делают и другие боги, ведь это традиции. Это негласные правила.       — Плевать я хотел на эти негласные правила, — раздражённо закатил глаза Луань, собирая волосы на затылке шпилькой. — Я стал богом не для того, чтобы склонять перед кем-то голову. Это не камень в ваш огород, девочки, — мягко добавил он пару минут спустя, помогая Аоэде встать. — Я не заставляю вас жить вопреки тому, к чему вы привыкли. Но и вы не думайте, что я заживу по вашим правилам.       — Но это ведь общие для всех законы Небес, — робко прошептала другая богиня, обращая на себя внимание подруг и Луаня. — Даже если они и не писанные, все мы должны следовать им.       — Став богом, я больше никому ничего не должен, — Луань очаровательно улыбнулся ей. После чего, накинув свой халат, который бросил в сторону в начале репетиции, чтобы не стеснять свои движения, он дружелюбно добавил, ласково взглянув на каждую из богинь: — Отдохните завтра, девочки. После такого всем нам нужно время, чтобы прийти в себя.       Сердца девушек затрепетали. Как бы то ни было, они всё ещё были очарованы Луанем, его невероятной красотой, что могла посоперничать с очарованием Верховной, и харизмой, которая от других богов-мужчин воспринималась как пошлость и грубость. Проводив его взглядом, юные богини засобирались домой.       Тем временем Дия, гневно ворвавшись на территорию двора своего возлюбленного, бога войны Крайоса, своим злобным выражением лица распугала всех слуг, кому не посчастливилось попасться ей на пути.       Распахнув двери в главном зале, Дия застала Крайоса в компании его друзей, других богов войны, и нескольких обнажённых богинь красоты.       — А ну пошли прочь, разукрашенные крысы! — рявкнула она, придавив взвизгнувших богинь своей силой. Те, подхватив свои одежды, спотыкаясь, побежали вон под гогот богов войны, ничуть не расстроившихся их уходу. — Крайос! Мальчики! — жалобно пробормотала Дия, упав в объятия любимого. — Это просто кошмар, меня никогда ещё так не унижали.       Она заплакала, спрятав полный ненависти взгляд в своих ладонях. Боги войны отложили кувшины с вином, серьёзно на неё взглянув. Они были слабы перед её улыбкой и украдкой брошенным взглядом, что уж говорить о полном горечи и страха плаче. Они как один начали расспрашивать её, требуя объяснить, что произошло.       Дия, выдержав пару минут, подняла голову, жалостливо взглянув на каждого из них, а затем на своего любимого.       — Это он, проклятый Ци Луань! — изнеможённо воскликнула она, сжав большую ладонь Крайоса. — Он доставляет мне неприятности с самого своего возвращения. Все боги смеются надо мной из-за того, что он до сих пор не преподнёс дары и не поклонился мне. А сейчас, когда решила нанести ему визит, он напал на меня! Посмотрите! — она показала своё запястье, на котором был едва видимый тонкий след от чужих пальцев.       — Как он посмел! — рявкнул один из богов, стукнув кулаком по столу.       — Подожди, Дия, ты имеешь в виду того самого Ци Луаня? С «Павильона несчастий»? — произнёс другой, испытывая некоторые сомнения.       Он видел его вживую, так как лично пришёл посмотреть на него. И Ци Луань ему понравился, о чём он, конечно, никому не говорил, так как божества его уровня с самого начала отнеслись к Луаню с пренебрежением. И чтобы не вызывать вопросов у товарищей, он разделил их отношение к нему.        — Да, он самый! — богиня всхлипнула. — Его нужно проучить. Крайос, мальчики, прошу вас… Без вас я не справлюсь. — Дия приобняла возлюбленного и умоляюще взглянула на остальных, сердца которых пропустили удар. Они не могли сопротивляться силе её красоты.       — Не переживай, мой цветок, — низко хмыкнул Крайос, Верховный бог войны. Поцеловав прядь светлых волос своей возлюбленной, он добавил: — Мы покажем этому червю его место. И даже Император не сможет его защитить.