Дымовые сигналы / Smoke signals

      Поля вокруг дома семьи Уизли были точно такими, как их запомнила Гермиона: суглинистая английская почва, усеянная лавандой и ячменем, воздух с легким запахом скота, а вдали – высокий, хотя и беспорядочный, загородный дом.              Она провела руками по телу, проверяя, нет ли повреждений; она пролетела мимо точки аппарации на полкилометра и лишилась ногтя на мизинце, но считала это вполне приемлемым результатом, учитывая, что это была её первая попытка за пределами теоретической практики и что она выполнила её в условиях сильного стресса.              Она на мгновение закрыла глаза, пытаясь избавиться от образа пламени, пожирающего дом её детства. Дымный запах страха Малфоя был настолько ощутим, что она почти могла почувствовать его едкий привкус. Она не могла не задаться вопросом, успел ли он вернуться в свое поместье, стоял ли он в этот самый момент перед Волан-де-Мортом и лгал ли в лицо самому опасному волшебнику в истории. Лгал от её имени, от имени двух магглов, которых он никогда не встречал только потому, что не смог заставить себя убить. Эта мысль была одновременно нереальной и совершенно ужасающей.              Сможет ли он это сделать? Даже если бы он был так хорошо сведущ в окклюменции, как намекал, каким соперником он может быть для Лорда Волдеморта?       Неужели она только что отправила Драко Малфоя на верную смерть?              — А, мисс Грейнджер! — знакомый голос прервал её размышления, окликнув через пустошь.              Гермиона резко обернулась, и сердце у неё замерло, когда она увидела стройную фигуру, облаченную в серебристую мантию и очки-полумесяцы. Она вытащила свою волшебную палочку.              — Я предполагал, что вы скоро прибудете.              — Профессор Дамблдор?              — Вы не пострадали? — спросил директор, с лица которого исчезла обычная мягкая улыбка. — Я восхищаюсь тем, что вы справились с таким длительным перемещением несмотря на то, что не прошли обучение и не достигли совершеннолетия. Хотя, если Министерство спросит, пусть будет официально заявлено, что я устроил вам выговор.              Гермиона крепче сжала палочку.              — Как вы узнали, что я здесь?              Она вспомнила урок, который преподал им лже-Грюм о важности тщательной проверки наличия оборотного зелья, который был тем более убедительным, что он сам был самозванцем. Тем не менее, она почувствовала себя немного глупо, направляя палочку на невозмутимого директора; она знала, что не стоит думать, будто сможет сразиться в дуэли с одним из самых выдающихся волшебников прошлого века, но, учитывая вероятность того, что он был самозванцем, у неё, возможно, были бы немного более благоприятные шансы.              — Несколько минут назад я получил довольно резкое письмо от Министерства, в котором говорилось, что один из моих учеников нарушил запрет на использование магии несовершеннолетними и Закон о запрете на аппарацию без лицензии. За ним последовало еще одно письмо, в котором содержалось предупреждение о возможном насилии в пригородах Лондона. Я сделал обоснованное предположение о вашем местонахождении, мисс Грейнджер. В этом нет необходимости, — он жестом предложил ей опустить палочку.              Гермиона поморщилась, часть её, которая стремилась подчиняться авторитету, кричала о её сопротивлении.              — Боюсь, я не могу этого сделать, Профессор. По крайней мере, пока…              — Конечно, вам понадобится подтверждение моей личности. Меры предосторожности важны сейчас как никогда, — директор склонил голову набок, размышляя. — Что я дал вам в начале вашего третьего курса в Хогвартсе, с четким указанием хранить это в секрете?              — Маховик времени, Профессор.              — Вы помните, что я сказал, когда отдавал его вам?              Гермиона осторожно кивнула.              — Я считаю, что это по-прежнему актуально: время подобно дыму, мисс Грейнджер. Мы никогда не сможем его контролировать или даже ухватить, только наблюдать, как оно дает нам свидетельство непрерывного горения.              Именно так он и сказал ей, хотя тогда она отнеслась к этому как к одной из его эксцентричных фантазий. Теперь же это несло в себе тяжесть, которая могла возникнуть только с опытом.              — Полагаю, у вас был очень трудный вечер, — мягко сказал он, глядя на её заплаканное лицо и растрепанный вид. — Может, мы найдем место, чтобы обсудить события, которые привели вас сюда?              Дамблдор сделал несколько шагов по направлению к дому, его мантия волочилась по папоротнику. Гермиона опустила палочку, но осталась прикованной к месту своего появления, как парализованная.              — Если я правильно помню, тут есть сарай для мётел, прямо за… А, вот он… Приятно знать, что память меня пока не подводит. После вас, мисс Грейнджер.              Ноги Гермионы наконец-то начали слушаться её, и она молча последовала за директором, голова её кружилась. Конечно, если Дамблдор был здесь, это означало, что она не пойдет в Азкабан за использование магии в несовершеннолетнем возрасте. В конце концов, это была ситуация, угрожавшая её жизни. И Дамблдор вступился за Гарри в прошлом году, когда на него напали дементоры. С юридической точки зрения, был прецедент, чтобы не арестовывать её, не так ли?              Дамблдор запер за собой дверь сарая для метел, и Гермиона наблюдала, как он удалил большую часть пыли и паутины, аккуратно смахнув палочкой большого паука со своей шляпы. Его рука с палочкой казалась искривленной и почерневшей, но Гермиона убедила себя, что это могла быть игра теней.              У неё застучали зубы, хотя холодно совсем не было. Шок, осознала она.              — Думаю, дискомфорт плохо помогает облегчить страх, — сказал ей Дамблдор, заметив её дрожь. Взмахнув волшебной палочкой, он наколдовал из воздуха плащ, что-то мягкое и напоминающее дорогую одежду из не сминающейся шерсти в магазине мадам Малкин.              Она с благодарностью укуталась в него, впервые за несколько часов вспомнив о своем сухом купальном костюме.              — Я понимаю, что этот вечер был довольно травмирующим. Но я должен попросить вас рассказать мне, что именно произошло сегодня вечером.              Гермиона колебалась, прикусив нижнюю губу, не зная, как много она может рассказать.              Хотя Дамблдор и был главой Ордена, она никогда не испытывала к нему такого слепого доверия, как Рон или Гарри. Какая-то её часть, та часть, которая часто втягивала её в неприятности, не могла не подвергать сомнению некоторые вещи: законы, регулирующие любое использование магии, отсталые и часто жестокие обычаи волшебного общества, решения директора школы, которые иногда казались в лучшем случае небрежными.              Она была уверена, что Дамблдор всегда действовал в лучших интересах волшебного мира, однако его истинные мотивы часто ускользали от неё.              Её собственные были совершенно ясны: она защитит своих родителей любой ценой. Но как поступить с раскрытием причастности Драко Малфоя? Сколько из этой очень деликатной информации она доверит директору?              Хотя Малфой был трусливым и отвратительным и, вероятно, считал, что она не достойна даже вытирать грязь с его ботинок, она чувствовала себя неудобно перед ним, боясь, что этот долг проявится самым уродливым образом. Он практически спас жизнь её родителей, подвергнув себя большому риску, и она чувствовала себя обязанной отплатить ему за эту неожиданную доброту.              — Министерство получило несколько свидетельств очевидцев из числа магглов, проживающих в этом районе, — подтолкнул Дамблдор. — Они говорят, что пожар начался ранним вечером и что дым образовал облако странной формы над домом вашей семьи. Я думаю, мы оба понимаем, что это довольно упрощённая версия событий.              — Свидетельства очевидцев?              — Появление Тёмной Метки – это не просто символ, Гермиона. Это нарушение Статута о секретности, о котором Министерство должно было позаботиться. Они хотели вызвать вас на допрос, но, учитывая деликатность ситуации, я настоял на том, чтобы лично выслушать вашу версию событий. Естественно, всем магглам, оказавшимся поблизости, стерли память.              Она вздрогнула, что-то внутри неё разорвалось на две части.              — Был один рассказ, который меня обеспокоил, — продолжил Дамблдор, не подозревая, что она была внутренне потрясена одним лишь упоминанием о заклинаниях памяти. — Тот, который рассказала ваша юная соседка.              — Мелисса, — Гермиона вздохнула, впервые за несколько часов вспомнив о существовании другой девушки. События этого дня казались ей далекими, как будто они были историей, рассказанной ей давным-давно. — С ней всё в порядке?              — К счастью, наша дорогая Гестия Джонс была на месте происшествия. Она взяла воспоминания вашей подруги Мелиссы и отправила их прямо мне, чтобы я уничтожил их после просмотра. Боюсь, что если вы снова вступите с ней в контакт, это подвергнет её огромной опасности.              Гермиона на мгновение закрыла глаза, чувствуя странную тоску. Мелисса ждала её, намазав нос кремом от загара, когда она собиралась в тот день. Она пригласила её, хотя и не была обязана этого делать, и вот какую благодарность она получила за свою доброту.              Мир казался невозможным и несправедливым, и в глазах Гермионы отразилось всё, что она сдерживала с тех пор, как применила заклинание забвения. Слезы наполнили уголки глаз, угрожая вылиться наружу.              — Она в безопасности? — она быстро заморгала, напоминая себе, что должна быть рациональной. Неважно, что Мелисса забыла о пруде, забыла о ней. Ей, наверное, будет лучше, она поступит в университет, будет флиртовать с парнями и никогда не будет задаваться вопросом, что случилось с соседской девочкой. — Она… помнит?              — Её память была стерта, но она будет в порядке, хотя и немного растеряна. Но мой просмотр её воспоминаний выявил кое-что очень необычное в событиях сегодняшнего дня. Или, скорее, кое-кого.              Гермиона старалась не ерзать.              — Гермиона, не хотите ли вы рассказать мне, что Драко Малфой делал в Хэмпстед-Гардене?       Гермиона перебирала варианты. Итак, были воспоминания, и Дамблдор их видел. Он защищал её от властей. Лгать одаренному легилименту казалось глупостью.              Больше всего Гермионе хотелось рассказать кому-нибудь о лихорадочном стремлении спасти своих родителей, о выборе, который фактически оставил её сиротой. По мере того, как она все больше отдалялась от произошедшего, её начинали одолевать сомнения. Ей нужен был кто-то, кто сказал бы ей, что её решение заколдовать своих родителей, хотя и было ужасным, но было правильным.              — Всё, что вы скажете в этом сарае, будет храниться в строжайшей тайне, мисс Грейнджер.              — Он спас их, — прошептала Гермиона. Когда она произнесла это вслух, это прозвучало еще более странно, еще менее правдоподобно. — Волан-де-Морт послал Малфоя убить их, но… он не смог этого сделать.              Гермиона рассказала остальную часть истории, а Дамблдор внимательно слушал, от момента с купанием в пруду до мучительного выражения лица Малфоя, когда он прижал пальцы к Метке. Её слезный Обливиэйт отца и матери с помощью амулета Малфоя. Его насмешки над её домом, его комментарии о нищете магглов. Она объяснила, как, к его чести, Малфой побоялся наложить на неё непростительное заклятие и произнес самое слабое Круцио, которое она когда-либо видела.              Она старалась не упоминать о том, что перевезла своих родителей в Австралию, признавшись только, что отправила их туда, куда не смогла бы за ними последовать. Она не доверяла эту информацию даже Дамблдору.              Но ты доверилась Малфою, язвительно напомнил ей внутренний голос. Это было доказательством того, что времена действительно были отчаянными.              — Итак, у мистера Малфоя была Метка. Моложе, чем обычно позволяет себе Том, —задумчиво произнес Дамблдор, хотя она не была уверена, обращался ли он именно к ней. — Как она выглядела?              — Плохо, — ответила Гермиона, удевленная его вопросом. — Как будто она была заражена. Какое это имеет значение, Профессор?              — Просто интересное явление, которое я давно считаю достойным исследования, – Дамблдор отмахнулся от её вопроса, и Гермиона сделала мысленную пометку поискать ответы на эту тему самостоятельно. — Скажите мне, мисс Грейнджер. Что вы думаете о Драко Малфое?              — Простите? — запнулась она, думая, что ослышалась. — Что я о нем думаю?              Дамблдор терпеливо кивнул. Гермиона обвела взглядом сарай, словно в поисках ответа.              — Я… я не совсем уверена. До сегодняшнего дня я бы сказала вам, что считаю Драко Малфоя фанатиком, что он избалован и эгоистичен и гораздо более склонен к мести, чем к состраданию. И, возможно, это все еще правда.              Гермиона глубоко вздохнула, собираясь с духом, прежде чем продолжить.              — Но я также думаю, что ему шестнадцать, и его послали стать убийцей против его воли, — она вспомнила лихорадочный взгляд Малфоя, его нежелание принимать её благодарность. Она почувствовала, как тяжесть её долга перед ним обволакивает её плечи, словно удушающий палантин. — Думаю, его инстинкты подсказывали ему, что нужно в первую очередь позаботиться о собственном спасении, оставить меня и моих родителей на произвол судьбы. И я думаю, что, независимо от его мотивов, он пошел против них, чтобы поступить правильно.              Дамблдор улыбнулся, поблагодарив её за откровенный ответ, но его взгляд казался обеспокоенным и отстраненным. Гермиона не могла отделаться от ощущения, что он слушает её слова, но погружается в воспоминания, извлеченные из давно закрытого хранилища, в которое она никогда не сможет проникнуть.              — Вы доверяете ему, мисс Грейнджер?              Гермиона вздернула подбородок, встретившись взглядом с пронзительными голубыми глазами. Она тщательно обдумала свой ответ, прежде чем заговорить.              — Нет, — тихо сказала она. — Я никому не доверяю.              — Доверие - опасная вещь, — задумчиво произнес Дамблдор, и выражение его лица было серьезнее, чем она когда-либо видела. — Однажды оказанное доверие чрезвычайно легко разрушить и почти невозможно восстановить. И все же мы всё равно его оказываем.              — Что насчет моих родителей, Профессор? Они будут… — Гермиона замолчала, не зная, как закончить фразу: ”в безопасности", "найдены" или "убиты".              — Сегодня вы совершили очень трудный поступок, Гермиона. Вы пожертвовали собой во имя любви. Нет лучшей защиты, чем эта, — он мягко улыбнулся, но уголки его губ не соответствовали печали в его взгляде. — Если то, о чем вы мне рассказали, сбудется, Пожиратели смерти, несомненно, сочтут, что ваши родители мертвы, а задание Драко Малфоя выполнено, и нам лучше не оспаривать это предположение. Я предлагаю вам никому не рассказывать о сегодняшних событиях – нет, даже своим друзьям. Тщательно обдумайте версию событий, которой вы хотите поделиться. Ещё одна жизнь висит на волоске.              — Я поняла, Профессор.              Она действительно понимала. Гарри и Рон не могли знать о том, что произошло на самом деле, и не могли узнать о причастности Малфоя. Она нежно любила их обоих, но они были крайне вспыльчивы и имели склонность к необдуманным решениям и поспешным реакциям. Кроме того, подсознание Гарри, казалось, было связано с подсознанием Волан-де-Морта способом, который никто не мог по-настоящему постичь. Доверять им было слишком опасно.              Лучше было промолчать, поплакать у них на плече и оплакать её семью. Печаль, которая была бы искренней, несмотря на лживость её истории.              — Разумеется, вы останетесь в Норе до конца лета. Я немедленно отправлю Молли Патронуса с основными подробностями ситуации. Мистер Поттер вскоре присоединится к вам. По сути, ваши родители погибли при пожаре. Я уверен, что ваши друзья выразят свои соболезнования в связи с этой потерей. Хотя они, возможно, и не погибли, все равно это ужасно - потерять родителя, — он положил руку ей на плечо. — Поверьте, я искренне вам сочувствую.              — А что насчет Малфоя?              Дамблдор, казалось, был удивлен вопросом или, по крайней мере, тем, что она задала его.              — Я обязательно поговорю с мистером Малфоем в начале семестра. Любой контакт до этого времени только подвергнет его огромной опасности. Любой, мисс Грейнджер.              Вопреки самой себе, Гермиона почувствовала приступ беспокойства за Малфоя. Она знала, что один добрый поступок не сможет стереть всю жизнь фанатизма, оскорблений и проклятий, раздававшихся по коридорам. Но что бы ни произошло между ними, Гермиона не хотела, чтобы Малфой столкнулся с гневом Тёмного Лорда. Она не хотела, чтобы он пострадал или был убит. Она впервые подумала о его родителях, Люциусе и Нарциссе, представив, как они стоят перед палочкой из-за его решения. Ей было трудно представить, что он сопротивлялся Волан-де-Морту, но она была невероятно благодарна ему за это.              Она тоже сопротивлялась. Сбежала, когда её должны были поймать. Организовала побег, когда ей следовало затаиться.              — Волан-де-Морт не слишком благосклонно относится к тем, кто ускользает из его рук, не так ли, Профессор? — печально спросила она. Не в первый раз за этот вечер она подумала о Джеймсе и Лили Поттер.              — Нет, — вздохнул Дамблдор. — Он не благосклонен. И он не проявляет сочувствия к тем, кто бросил ему вызов.              Впервые на её памяти директор школы показался ей ужасно старым. Он всегда казался ей старым, даже сморщенным, но никогда не выглядел уставшим или слабым, как пожилые люди. Как будто он провел много лет, преодолевая течение времени, только для того, чтобы одним махом пасть его жертвой.              — Вы оказались в опасном положении, мисс Грейнджер, — Дамблдор посмотрел на неё, и в этот момент она почувствовала, как остатки воспоминаний о детстве рассеиваются. Он смотрел на неё, как на взрослую, как будто на её плечах лежало то же бремя, что и у него. — Вам следовало бы помнить, что вы не одиноки в этой опасности. Рассмотреть преимущества доверия.              Гермиона моргнула, не понимая, что Дамблдор имел в виду под этим заявлением. Но прежде чем она успела спросить, он распахнул дверь сарая и поднял волшебную палочку. Серебристый феникс ожил, сделал над ней круг и устремился к Норе.              — Профессор, я должна… Мне еще столько всего нужно сделать, я всегда могу… А как же остальные, семьи других магглов? Конечно, я могу…              — Сегодня ночью вы пережили ужасное потрясение, Гермиона. Такое, которое мало кто смог бы пережить, не говоря уже о том, чтобы справиться с ним так ловко. Лучшее, что вы можете сделать – для себя и для тех, кому, несомненно, скоро понадобятся ваши навыки, — это отдохнуть. Оплакать то, что вы потеряли. Завтрашние битвы останутся пока без боя.              — Но…              — За долгие годы я понял, что горе, хотя и чрезвычайно болезненное, часто является предвестником сопротивления. Вы должны прочувствовать его во всей полноте, чтобы получить его странные, ужасные дары.              Дамблдор указал на Нору, где сразу же зажегся свет. В освещенном лампами дверном проеме появился силуэт невысокой женщины в халате.              Гермиона оглянулась на Дамблдора, но там остался только его феникс. Он открыл клюв, словно собираясь запеть, но только для того, чтобы произнести прощальные слова Дамблдора, отозвавшиеся эхом.              — До свидания, мисс Грейнджер. Думаю, мы скоро увидимся.