Вне Приказа

Зеркало, словно назло, показывало правду — ту, в которую с отвращением не хотелось смотреть. Безжалостное отражение до мельчайших деталей выдавало каждый изъян, каждую отметину на теле, и это раздражало сильнее всего. Варя стояла в ванной уже добрых десять минут, холодным взглядом вцепившись в собственное отражение. Казалось, глаза намертво приросли к нему, вынуждая искать новые недостатки, скрытые глубоко внутри. Рука сама собой скользнула к ключице, задевая белую облегающую майку. Глубокий вырез обнажал крошечные шрамы, следы ожогов — воспоминания о давних сражениях. Слишком много дорог она прошла, слишком много ран получила и, как сама считала заслуженных. Бледное лицо отражало скуку, бессилие и равнодушие. Эта маска казалась ей единственным укрытием от внутренней боли и желания почувствовать жизнь по-другому. Пальцы потянулись выше, к горлу. Повернув голову, Варя разглядела участок под ухом. Там всё ещё оставались пятна, которые не желали исчезать. Физическая рана давно затянулась, но память о ней не отпускала. Ресницы дрогнули, дыхание сбилось, а взгляд упрямо сверлил эти отметины. Голова стремительно погрузилась в навязчивые воспоминания… … На дворе стоял холодный, сырой август. Сумерки уже опускались на город, и в доме Ветровых царило то особое тягостное напряжение, которое обычно рождалось за их столом. Вечерняя трапеза, едва начавшись, пошла совсем не по сценарию. — Почему ты вечно решаешь за меня? — почти крича, четырнадцатилетняя Варя размахивала руками перед матерью, глаза её горели отчаянной злостью. — Я, между прочим, уже договорилась с девочками! Мы поступаем в другую академию, и будем там вместе! Виктор сидел напротив, равнодушно листая в телефоне. Ему было плевать. Работа, сообщения, чужие дела — всё это занимало его куда сильнее, чем буря, разыгравшаяся в собственной семье. Людмила не выдержала, с грохотом ладонь опустилась на стол, заставив приборы дрожать. — Довольно! — её голос резанул воздух. — Ты едешь туда, и точка! Фиолетовые глаза женщины, холодные и пронзительные, впились в Варю, будто хотели прожечь её насквозь. Но вскоре гневная вспышка сменилась усталостью, и Людмила откинулась на спинку стула, чуть смягчив тон. — К тому же это привилегия твоего отца. Ты должна… — Да как вы только можете?! — Варя резко перебила, и голос её сорвался. — Вы только и делали, что портили мне детство, а теперь хотите испортить и будущее?! — Рот, Варвара, — тихо, но ледяным голосом произнёс отец. Она резко обернулась к нему. Смотрела не со страхом, а с неожиданной твёрдостью — так, будто впервые решилась на открытый бой. Виктор даже не поднял взгляда от экрана. — Хватит меня затыкать! — Варя вскочила из-за стола. — Я тебе не кукла, а живой человек! Тебе так или иначе нет до меня дела, хотя бы оставь меня в покое и позволь распоряжаться собственной жизнью самой! — Что?.. — Виктор резко отложил телефон и встал. В два шага он оказался рядом. Его лицо исказилось пламенной яростью, губы сжались в тонкую линию. Рука метнулась вперёд и пальцы с силой сжали хрупкую девичью шею. — Ты, мелкая дрянь, — прорычал он, впиваясь в кожу дочери. — Ты ещё смеешь так разговаривать со мной? Думаешь, имеешь право качать здесь свои порядки? — Виктор… — прошептала Людмила, но слова тонко застряли на губах. — Заткнись! — взорвался он. Голубые глаза белокурого мужчины с щетиной метнулись сначала на жену, потом на дочь; в тусклом свете лампы они сверкали явно не с теплом. — Тебе уже удалось опозорить нашу семью тем, что родилась жалким женским полом. Я не позволю, чтобы ты снова опустила меня в глазах людей. Ты пойдёшь в эту академию, потому что я так сказал! Твоё слово — ничто. Как и ты сама. Пальцы Виктора сжались сильнее, демонстрируя власть в каждом движении. Варя вздрогнула и пискнула. Боль неожиданно взбрызнула по шее, она судорожно дергала головой, пытаясь вырваться, но отец был сильнее. Слёзы медленно пробрались к уголкам её глаз и, горячими следами, покатились по щекам. Всхлип не тронул взгляд напротив: в этих глазах не было ни сожаления, ни понимания — только холодный, несгибаемый приговор. — Запомни раз и навсегда: последнее слово — за мной, отродье, — прошипел он через зубы. Хватка ослабла так же внезапно, как и сжалась: пальцы отступили, но следующее действие было жестоким. Девочка врезалась о стену и, сжав губы, тихо зарыдала, пока корпус её дрожал от боли и унижения. Мужчина чуть качнулся и вышел из кухни. За ним, с криками и сумбурными словами, рванулась Людмила. Дверь захлопнулась и в тишине осталась только Варя: одна, с ноющей шеей, с горечью в груди, с ощущением, что она чужая в собственном доме, названа «отродьем». … Внезапно Ветрова резко отшатнулась от зеркала, будто увидела там не себя, а чужака. Сердце забилось сильнее, по вискам ударила горячая волна. Она прижала ладони к раковине, опустив голову вниз, стараясь поймать дыхание. Голова пульсировала тупой болью, и тело стало предательски подрагивать. С усилием распахнув дверцу тумбы, шатенка нащупала маленький бутылёк с таблетками. Пальцы дрожали, крышка никак не поддавалась, но наконец щёлкнула. Она торопливо закинула горькие капсулы в рот и, сглотнув, ощутила облегчение, почти физическое. Выдох сорвался сам собой — долгий, глухой. Дрожь постепенно стихла, пальцы обрели привычную послушность. Размяв шею и слегка повращав головой, Варя нащупала в теле остатки спокойствия. Не долго думая, она уверенно развернулась и двинулась к спальне, дабы поскорее забыть этот день.

***

Тусклое утро серого неба пробудило шатенку в вялом, почти разбитом состоянии. Варя тяжело выдохнула, устало потерла переносицу и уже собиралась снова упасть в постель, но взгляд скользнул к часам. “— Агх, твою мать, — зло пронеслось у неё в мыслях.” Осознание накрыло мгновенно: она забыла поставить будильник. Теперь каждая секунда превращалась в мучение, а сборы — в пытку. 5:40 утра. Варя остановилась на мгновение у зеркала, оценивая отражение. Новая форма сидела на ней безупречно: фигура, особенно талия, выглядела превосходно. Но в этом совершенстве крылась ловушка — костюм из плотной черной ткани с множеством ремней, застежек и карманов казался невыносимо стесненным. Казалось, что он душит её. “— Интересно, у агентов и убийц базы “Осколок” у всех такие униформы? Или это очередная прихоть генерала, решившего поиздеваться надо мной? — мелькнула колкая мысль. Ответ на этот вопрос явно стоило найти, но времени оставалось слишком мало.” Она схватила рюкзак с продолговатой тумбы и на секунду задержала взгляд на фотографии, висевшей на стене. Четыре маленькие девочки с солнечными улыбками смотрели в объектив, которые еще не знали, какая судьба ждет их впереди. Полковник встряхнула головой, отгоняя наваждение, и вышла из своих апартаментов. Вскоре она уже покинула Флот, направляя свой корабль по заданным координатам.

***

Перед глазами Вари вставали заснеженные горы, за которыми величественно возвышалась мрачная черная башня. В этом пейзаже было что-то завораживающее и пугающее одновременно. Девушка включила спуск, и корабль мягко сел на заснеженной площадке. Натянув на голову длинный капюшон, шатенка вышла наружу. Снег хрустел под её шагами, а впереди, по указке голографического навигатора, тянулась узкая тропа. Она не переживала за свой корабль: пока хозяйки не будет на борту, судно будет окутывать невидимая, зашифрованная кодом оболочка. На любой электронной карте его попросту не будет видно. Пройдя пару километров по заснеженной равнине, девушка почувствовала, как пальцы начинают неметь и подрагивать от холода. Морозный ветер впивался в кожу, и она сильнее прижала край капюшона к лицу, закрыв до носа одной рукой. Через несколько минут впереди показались массивные ворота. Когда сканирующее поле пробежало по её телу, Варя заметно напряглась: плечи невольно дрогнули. Но пропуск сработал, и створки медленно разошлись, впуская её внутрь. Глаза не знали, за что зацепиться: палатки, низкие домики, где сновали работники, и, наконец, она увидела её — ту самую черную башню. Она возвышалась над лагерем словно памятник иной эпохи. Варю охватил странный трепет. Дыхание на миг перехватило от величия и строгости этой архитектуры. Она ступила за порог башни, сняла капюшон. Внутри всё было выдержано в сдержанных тонах: чёрный, серый, синий. Каждый элемент интерьера словно напоминал, что это место не знало ни уюта, ни тепла. Глухое эхо отзывалось от её низких каблуков, аметистовый взгляд скользил по лицам встречных работников. Почти все они были мужчины — Варя мысленно отметила этот факт, но решила не заострять на этом внимание. Погружённая в свои мысли, она не заметила, как к ней подошёл кто-то сзади. Холодная ладонь легла ей на плечо, слегка разворачивая. Варя вздрогнула и нахмурилась, не скрывая раздражения от столь вольного контакта. Сложив руки на груди, плечом она сбросила чужую руку и посмотрела на незнакомца. Перед ней стоял молодой мужчина лет двадцати пяти, шатен с растрепанными волосами и с карими глазами. Он неловко улыбался, пытаясь сгладить неловкость. Одна рука вернулась на его предплечье, а в другой он держал две толстые папки у бедра. В его взгляде не было агрессии, лишь осторожное любопытство. — Оу, извиняюсь, — парень быстро убрал руку и слегка смутился. — Я искал нового работника и, по всей видимости, не ошибся. Вы Варвара, верно? Варя прочистила пересохшее горло и уверенно кивнула. — Да, — её глаза чуть прищурились. Она не дала ему снова взять инициативу в разговоре: — А вы глава или его заместитель? — Хех, нет, — шатен развёл руками, легко перехватив папки в другую руку. — Я Александр Абрикосов. Младший командир. Слежу за порядком, расписанием, иногда тренирую бойцов… в общем, всё по мелочи. Вас, наверное, направят в отряд к заместителю нашего босса. Хотя, если честно, я только предполагаю. Он пожал плечами и скользнул взглядом в сторону проходящих мимо киллеров. Те поздоровались с ним короткими кивками, а сам он, едва улыбнувшись, вернул свой шоколадно-невинный взгляд обратно на Варю. — По плану я должен отвести вас… — Давай перейдём на «ты»? — мягко перебила она. — А… хорошо, — он немного растерялся, но быстро принял тон. — Если тебе так будет удобнее. В общем, я должен тебя отвести сейчас к заместителю. Он проведёт с тобой деловую беседу и назначит время тренировок, заданий и так далее. Ветрова молча кивнула. Саша вежливо указал рукой вперёд, приглашая её следовать за ним. Они двинулись по широкому коридору башни. В высоких окнах темнело небо, свет ламп бросал холодные блики на пол. По пути Александр старательно поддерживал разговор. Он задавал ей разные вопросы, но почти все сводились к одному: почему именно их организация? Что подтолкнуло её к такому выбору? Варя отвечала спокойно и уверенно, хотя внутри всё время напрягалась. Она плела аккуратные отговорки, сочиняла правдоподобные истории на ходу, чтобы ни одна деталь не вызвала подозрений. Улыбалась там, где нужно, и говорила ровным голосом, будто заранее репетировала эти легенды. Саша, казалось, верил каждому слову, и это облегчало ей задачу. Ветрова слушала Александра вполуха, цепляясь взглядом за каждое движение его губ и стараясь запомнить мельчайшие детали его рассказов о их штабе. Но неожиданно кто-то задел её широким плечом, толкнув в сторону. Девушка остановилась, резко повернув голову. Перед ней оказался высокий блондин, облачённый в такую же форму, как и Саша: свободные штаны и куртка поверх плотной водолазки под горло. Он уже шагал дальше, но, словно почувствовав её взгляд, вдруг обернулся. В пару метрах от них Варя встретилась с его глазами — ясными, голубыми, как лёд. На лице блондина расплылась широкая улыбка, сияющая лёгким интересом. — Прошу прощения, красавица! — бросил он и, даже не дожидаясь ответа, развернулся и, легко лавируя сквозь толпу, снова пошёл вперёд. Саша чуть наклонил голову к ушам девушки, не сводя взгляда с фигуры блондина. — Это Фил Чёрных. Скользкий тип, но чертовски везучий. Советую держаться подальше — у него в голове один лишь ветер, уж поверь. Варя незаметно закатила глаза и сомкнула губы, уставившись на людской поток впереди. Александр же, повысив голос, потребовал: — Разойдитесь! Толпа моментально дёрнулась, расступаясь в стороны. И вот, прямо перед ними открылась новая картина. Посреди коридора стоял парень с растрёпанными, но нарочито уложенными волосами, в которых пестрели яркие пряди. Его руки были глубоко засунуты в широкие штаны, плечи расправлены, подбородок приподнят. Он медленно повернул голову, лениво скользнув взглядом по коллеге и Варе. — Опять ты в центре внимания, Шикан? — устало произнёс Абрикосов, иронично приподняв бровь. В его голосе чувствовалась привычка, как будто подобные сцены происходили не впервые, а имя прозвучало с особым оттенком: смесь раздражения и презрения. — Хах, Сашенька, как же ты не понимаешь, — протянул Шикан, играя голосом, словно музыкант струнами. — Слава — это подарок судьбы. От неё не убежишь, не устоишь и… — он задумался, театрально наморщив лоб, — а, не придумал, но суть ясна. Внимание всегда меня находит. Я ведь как сосуд успешности, смекаешь? Ехидный смешок сорвался с его губ, и парочка агентов за спиной тоже невольно хихикнули. Шикан медленно двинулся вперёд, цепко зацепившись взглядом за Варю. И, заметив её присутствие, издевательски присвистнул. — Оу, не может быть. Ты наконец-то нашёл себе пассию? — За языком следи, — голос Ветровой разрезал воздух, острый и хлёсткий, как клинок. Наглый шатен прищурился, а потом снова перевёл взгляд на Сашу. — А твоя подружка не из тонких особей. Забавно. — Заткнись, а? — спокойно, но с холодным раздражением огрызнулся Александр. — Это наша новая работница. Имей в виду, у неё отличное досье в отличие от тебя. Так что не вздумай играть с ней в свои кошки-мышки. — Скукота, и не более, — протянул Шикан, хищно скользнув взглядом обратно к девушке. Он медленно вынул руки из карманов, поправил на запястьях перчатки и снял фиолетовые очки, пряча их в карман куртки. Его глаза сверкнули интересом, когда он позволил себе откровенно оценить девушку с ног до головы. Разница в росте бросалась в глаза: Варя стояла прямо, но подбородок не поднимала, лишь исподлобья смотрела на него с холодным подозрением. Это молчаливое противостояние только распаляло его. — Фигурка ничего такая, — протянул он с откровенной наглостью. Зубы Вари стиснулись, пальцы сжались в кулаки так сильно, что костяшки побелели. Она уже готовилась нанести удар, но её опередил Саша. — Дай пройти, Шикан. До твоей чепухи нам нет дела, — голос Абрикосова прозвучал резко и бескомпромиссно. Он грубо оттолкнул киллера в сторону и повёл Варю вперёд, не оглядываясь. Девушка, однако, всё же бросила взгляд через плечо. Шикан стоял с той самой хищной ухмылкой, что говорил красноречивее любых слов. Фу, ну и наглец. Партнеры остановились возле массивной чёрной двери. Гладкая поверхность казалась довольно угрожающей, но никаких эмоций не отражалось в сердце девушки. Парень прижал папки ближе к груди, наклонился чуть ближе к будущей коллеге и ровным голосом сказал: — Что ж… надеюсь, у тебя всё пройдёт гладко. Он бывает резковат, но не заостряй на этом внимания. И… добро пожаловать в команду. — Благодарю, Саш, — коротко кивнула Варя, не посмотрев в его сторону, стараясь говорить уверенно, не вызывая лишнего подозрения. Она выдохнула, протянула руку к ручке, но та вдруг дёрнулась сама. Дверь распахнулась так резко, что шатенка отпрянула на полшага. Из кабинета, как вихрь, вылетел Фил. — Сань! Владоса в кабинете нет, возможно, он в хранилищном бункере. Я пойду, проверю, — блондин говорил на бегу, уже скользя взглядом по обоим. Варваре он подмигнул с обаятельной улыбкой, от которой ей хотелось блевать, а Саше не дал вставить ни единого слова. И, прежде чем кто-то успел его остановить, Фил умчался по коридору, легко протискиваясь между людьми, и скрылся в лифте. Саша остался стоять с приоткрытыми устами, смотря ему вслед. — Чёрт возьми… — пробормотал он себе под нос. Потом кашлянул, вернул себе серьёзность и обернулся к Варе. — Тогда дождись его в кабинете. Удачи. Варя лишь молча провела его безразличным взглядом, скрывая уже нарастающее лёгкое волнение, и вошла внутрь. В нос сразу ударил тяжёлый запах вина, смешанный с резким ароматом табака. Помещение встретило её мрачной атмосферой: тёмные шторы заглушали свет, на массивном столе лежали россыпью бумаги и папки, а в хрустальном бокале на краю — тёмное вино отражало блики лампы. В воздухе витала тягучая смесь грубой силы и крови. Теперь чувство охватило тело, будто оно под прицелом чужой пушки.