Детство Эталонов

Вернувшись после «каникул», каждый погрузился в свою реальность с удвоенной силой, как будто пытаясь убежать от призрака, встреченного в родных стенах. Но вселенная, казалось, решила провести жестокий эксперимент, чтобы проверить, что же перевесит — гордость или потребность друг в друге. ЧП с Ксено В лаборатории царило предстартовое напряжение. Шёл финальный этап калибровки лазерного коммуникационного модуля для нового спутника. Проект, который вёл Ксено, был его мозгом и гордостью — сложная, идеально просчитанная система. Он проверял последние цепи, его движения были точны и выверены. Рейчел, работавшая рядом над своим узлом, в шутку назвала его «роботом-ювелиром». Внезапно один из инженеров из смежной команды, торопясь закончить свою часть работы, подал тестовое напряжение на неотключённую шину данных. Произошёл мгновенный скачок. Защита, которую спроектировал Ксено, должна была сработать, но в цепи одного из каскадов оказался бракованный компонент, поставленный неделей ранее. Раздался резкий хлопок, и тонкий дымок потянулся от главного контроллера. Система защиты не отработала. Дорогостоящий модуль вышел из строя за секунды до финального теста. В наступившей оглушительной тишине первым заговорил доктор Грейвс. Его голос был холоднее жидкого азота. — Уингфилд. Моя лаборатория. Сейчас. Итог был беспощаден. Отстранение от проекта. Официальное расследование. Вопрос о дальнейшем пребывании в программе стажёров — под вопросом. Виноват был тот инженер, но главная ответственность за финальную проверку и интеграцию лежала на Ксено. Он не предусмотрел человеческий фактор, чужую ошибку. Нерациональную переменную. Он сидел в своей комнате в общежитии NASA, но не видел ничего. Стерелизованная белизна стен давила. Все его расчёты, его безупречная логика — всё оказалось пылью. Он был сломлен. И в этот момент сокрушительного провала, когда весь его внутренний компьютер выдавал фатальную ошибку, единственным образом, который всплывал в перегретом сознании с навязчивой частотой, был не чертёж, не формула, а лицо. Лицо Стэнли. Его голос, говоривший когда-то в подобной ситуации: «Создаёшь обходной путь. Находишь, куда идут провода...» Он был один. Абсолютно. И эта пустота была страшнее любого провала. Его рука сама потянулась к телефону. Он не думал о гордости, о ссоре, о «конце связи». Он думал только о том, что если сейчас он не услышит этот голос, то его собственное сознание рухнет под тяжестью неудачи. Он открыл их старый, заблокированный чат и написал. Не извинение. Не объяснение. А код. Их старый, детский код, означавший высший приоритет, тотальный сбой, крик о помощи. Проф: (19:08) [СИГНАЛ] Системный сбой. Код 0. Требуется... помощь. ЧП со Стэнли Для Стэнли возвращение в Академию стало возвращением на передовую. Лиз, почувствовав его уязвимость после каникул, усилила натиск. На этот раз её мишенью стал Майк. Она устроила так, что его обвинили в порче казённого имущества — того самого тактического планшета, который накануне был в идеальном состоянии. Майку грозили не просто наряды, а списание. Стэнли знал, что это месть ему. Удар по самому уязвимому месту — по другу. Он не мог этого допустить. На очередных тактических учениях в лесистой местности их взвод отрабатывал штурм условной позиции. Стэнли шёл в головном дозоре. Он знал, что Лиз где-то рядом, и был настороже. Но он ждал подставы под себя, а не под других. Он не заметил, как она, двигаясь по флангу, незаметно толкнула одного из кадетов, новичка, который шёл слева от Стэнли. Парень, не удержав равновесия на скользком склоне, с криком полетел вниз, в овраг, усеянный острыми камнями. Рефлекс сработал быстрее мысли. Стэнли метнулся вперёд, пытаясь схватить его за развевающуюся лямку рюкзака. Он успел. Рывком отбросил кадета на безопасный грунт. Но сам, не справившись с инерцией, сорвался вниз. Он услышал глухой хруст, прежде чем боль, белую и ослепительную, разорвала его сознание. Голень. Открытый перелом. В лазарете, под действием обезболивающего, сознание уносило его куда-то далеко. Перед глазами проплывали лица: кричащий сержант Мэллоу, бледное лицо Майка, злорадная ухмылка Лиз. А потом — свет. Маленький, яркий зайчик, пляшущий на стене. Как тогда, в детстве, когда Ксено, пытаясь отвлечь его от очередного синяка или ссадины, пускал солнечных зайчиков с помощью своего самодельного фонарика. «Смотри, Капитан, — слышался ему далёкий, чёткий голос. — Это фотон. Частица света. Её траекторию можно просчитать. Её можно поймать. Даже самая маленькая точка света может пробить самую большую тьму». Он пытался поймать этот зайчик сейчас, но не мог пошевелиться. Тьма сжималась вокруг. И он понял, что эта тьма — не боль, не страх, не предательство Лиз. Это — тишина. Та самая, которую он сам и создал. И в этой тишине можно было задохнуться. Его рука, тяжелая и непослушная, потянулась к тумбочке, где лежал его телефон. Он с трудом разблокировал его. Экран резанул глаза. Он нашёл их чат. Последнее сообщение — его собственное, полное гнева и боли. Он стёр его. И написал новое. Не оправдание. Не просьбу о прощении. А их общий, старый, как мир, код. Тот, что они использовали, когда всё было плохо по-настояшему. Капитан: (19:08) [СИГНАЛ] Ранен. Вышел из строя. Требуется... прикрытие. Два сообщения. Отправленные с разных концов страны. Одинаковые по сути. Разные по форме. Но кричащие об одном и том же. О том, что все обиды, вся гордость, все «концы связи» — ничто перед простой, животной потребностью не упасть, зная, что сзади есть тот, кто подхватит. Они прождали ответа не минуты и не часы. Они прождали его недели. И в этот миг, когда часы на их телефонах показывали одинаковое время, оба они, не сговариваясь, нажали на кнопку «Отправить», посылая свой сигнал в космическое пространство их рухнувшей вселенной. Сигнал бедствия был отправлен. Оставалось ждать, услышит ли его тот, для кого он был предназначен.