Вещи, о которых нам рано знать/Things We're All Too Young to Know

      Ноябрь 1997 года.       — Что-то странное творится с Тео, — пожаловалась Гермиона, то садясь на кровать, то снова вставая и нависая над плечом Пэнси. — Он меня игнорирует, и я не понимаю, что я сделала.       Инцидент за завтраком всё только подтвердил: она попросила Тео передать поднос с тостами, а он так долго просто смотрел на неё, не двигаясь, что остальные умолкли, наблюдая, как она неловко держит руку в воздухе над столом. А вечером до этого он единственный отказался от её приглашения переместиться в гостиную старост, когда в общей комнате Слизерина стало невозможно заниматься из-за шумной компании четвёртого курса, увлёкшейся «Взрывными картами».       Обсуждать странности Тео с Пэнси, пожалуй, было не самой удачной идеей, но Гермионе хотелось выяснить, не кроется ли за этим что-то большее, чем обычные причуды Нотта, — вдруг он поделился с Пэнси или другими своими подозрениями.       — Честно говоря, думаю, дело скорее в том, чего ты не сделала.       — Это что ещё значит?       Пэнси одарила её взглядом, в котором явно таилось послание, вот только какое именно — Гермиона понять не могла.       — Мне нужно извиниться за что-то? — ещё более озадаченно предположила она.       — Иногда ты и правда полная идиотка, — отрезала Пэнси, закатив глаза и снова повернувшись к гардеробу Гермионы, с прежней скоростью выдёргивая оттуда наряды и бросая половину на кровать.       У Гермионы за правым виском начало саднить; она была почти уверена, что если ещё кто-нибудь из слизеринцев на этой неделе назовёт её «идиоткой», ей либо захочется разбить одно из этих глупых аквариумных окон и утонуть в озере, либо затолкать обидчика под воду. Оба варианта в этот момент казались одинаково разумными.       Вместо этого она тяжело вздохнула и подошла к Пэнси, которая теперь с пренебрежением разглядывала её туфли.       — Ты уже закончила меня оскорблять? — спросила она.       Пэнси поморщилась и осторожно подняла простые чёрные балетки.       — Дафна, у тебя всегда было столько… практичной обуви? — презрительно произнесла она. — Не могу поверить, что твоя мать разрешила тебе вернуться в школу с такими, даже с учётом того, какая она была рассеянная. И уж точно я никогда не позволила бы тебе купить подобное, когда мы с тобой ходили за покупками.       — Видимо, нет, — пробормотала Гермиона.       Приходилось признать: Пэнси была по-своему права. Она и Дафна всё лето спорили об этом: Дафна настаивала, что именно обувь станет причиной её провала в Хогвартсе, а Гермиона возражала, что её падение произойдёт куда скорее от попыток пройтись в этих нелепых башмаках на шпильках по замку, полному миллионов лестниц и кривых булыжных полов.       Компромисс — если это вообще можно так назвать — заключался в том, что Дафна устроила ревизию и замену всей привычной обуви Гермионы (в основном поношенные, но удобные маггловские кроссовки, признала она про себя с неохотой) на бесконечные пары низких кожаных туфель, остроносых балеток и изящных замшевых ботильонов, каждая пара которых наверняка стоила дороже, чем весь прежний гардероб Гермионы целиком. Другая обувь, не согласованная ими обеими, до сих пор лежала глубоко в шкафу, нетронутая.       Однако, похоже, даже Пэнси сумела различить разницу между той обувью, которую Гермиона носила последние недели из «новых вариантов», и привычным стилем Дафны.       — Ты выглядишь как крестьянка.       Ну хоть не «грязнокровка», мрачно подумала Гермиона и выхватила туфли из рук Пэнси.       — Ладно! — огрызнулась она. — Прости, что у меня не было настроения играть в переодевания, когда идёт чёртова войн— Взгляд Пэнси заставил её мгновенно умолкнуть. В раздражении она на секунду забыла, что здесь никто и близко не употреблял слово «война» — все слишком усердно изображали, будто всё идёт своим чередом. Гермиона тихо вздохнула и пошла на уступку, протягивая Пэнси балетки как примирительный жест. — Извини. Я просто устала. Выбирай любые туфли сама.       На самом деле она была истощена. С тех пор как Рон пострадал, Гермиона почти перестала спать: вместо этого после отбоя носилась по коридорам с Картой Мародёров, опробуя всё более сложные чарки из книг Запрещённого раздела, связанные с разрушением заклятий и защитными чарами, — заклинания, которые теоретически должны были выявлять древние следы магии. После того как её поиски, связанные с Основателями, раз за разом упирались в тупики, теперь она прибегла к какому-то отчаянному упованию: вдруг замок сам выдаст какую-нибудь тайну, и крестраж волшебным образом обнаружится. Даже Гермиона была далеко не в восторге от собственных действий.       Всё это в итоге вылилось в то, что Пэнси, как обычно, настаивала — нужно сделать перерыв и немного пообщаться. К несчастью, на этот раз это совпало с уик-эндом, когда студентам наконец разрешили отправиться в Хогсмид — новость, которая поначалу ошарашила Гермиону своей нормальностью. Она почему-то думала, что сейчас студентов держат в замке словно заложников — сама она ощущала себя именно так, — но теперь предположила, что и Хогсмид, вероятно, тоже уже контролируют Пожиратели Смерти. От этой мысли её кольнуло в пустоте; перспектива прогуляться внушала ужас, хотя в глубине души тлела и противоречивая соблазнительная надежда на любую связь с внешним миром и с её людьми.       Пэнси внезапно вынырнула из гардероба, держа в руках пару сапог на каблуке и пугающе короткое кашемировое платье-свитер.       — Пошли. Парни уже ждут, — деловито объявила она.       — Пэнси, сейчас ноябрь, мы в Шотландии… — попыталась возразить Гермиона.       Пэнси закатила глаза и добавила к кучке, которую буквально всучила ей в руки, ещё и безумно дорогой — и совершенно не тёплый — шерстяной плащ.       — Да, и ты ведьма. Одевайся.

✧──────────✧

      Прогулка до Хогсмида казалась нереальной. Гермиона держалась чуть позади остальных, всё ещё не зная, заговорит ли с ней сегодня Тео. Половина мыслей возвращалась к утреннему разговору с Пэнси. Ей всё яснее казалось, что дело вовсе не в ней (или, по крайней мере, не в её поведении за последние месяцы), а в настоящей Дафне. Та говорила, что никогда не делилась с Пэнси своими чувствами, потому что та непременно полезла бы вмешиваться. Теперь, лучше узнав Пэнси, Гермиона сочувствовала этим опасениям.       Они уже приближались к деревне. Едва показались первые дома на Хай-стрит, как сердце Гермионы сжалось. Несколько лавок были закрыты и заколочены — «Зонко», книжный, овощная. У почты стояли тёмно одетые фигуры, и Гермиона ускорила шаг, стараясь пройти мимо, не задерживаясь и не привлекая внимания. На улице виднелось несколько студентов, в основном старших курсов, решившихся на прогулку, но почти ни одного жителя деревни.       Лицо Пэнси напряглось, прежний запал явно угасал. Она резко остановилась у дверей «Трёх мётел» и кивком указала на паб:       — Думаю… просто выпьем, ладно?       Тео, Блейз и Гермиона быстро закивали и последовали за ней внутрь.       Мадам Розмерта, похудевшая и двигающаяся медленнее, чем Гермиона когда-либо видела её раньше, будто настороженная, сузила глаза, когда они проходили мимо стойки. Гермиона с внезапной лёгкостью поняла, почему Малфой отказался идти, сославшись на какие-то неотложные чтения по Зельям.       Вчетвером они устроились за столиком в глубине зала, и Гермиона настороженно огляделась. С их места можно было подслушать как минимум два соседних стола, за которыми сидели незнакомые волшебники, переговариваясь вполголоса за кружками.       — Сливочное пиво? — спросил Блейз и, не дожидаясь ответа, направился к стойке.       Тео и Пэнси завели разговор об уроке Заклинаний накануне, когда профессор Флитвик объявил, что они начнут изучать основы построения защитных чар. Гермиону это слегка разочаровало — она освоила не только накладывание, но и создание собственных защит почти два года назад, — но, по крайней мере, радовало, что студенты учатся заклинаниям защиты, а не тем ужасным проклятиям, которые Кэрроу всё ещё заставлял их отрабатывать на уроках Тёмных искусств.       Она пригубила кружку пива, которую принёс вернувшийся Блейз, и сделала вид, что слушает разговор остальных. А за соседним столиком низенький волшебник с торчащими клоками волос и мутным взглядом шептался со своим собутыльником — причём куда громче, чем сам, видимо, думал. Его собеседник, не менее пьяный, внимал каждому слову с явным интересом.       — …и больше негде купить палочку, раз уж Олливандер пропал…       Гермиона нахмурилась, стараясь уловить больше обрывков разговора, долетающих до их стола.       — …будто можно пройти по улице и не наткнуться на эти мерзких шаек…       — …к тому же Министерство теперь в полной заднице, там уже никого не осталось, кто бы им не подчинялся…       — Дафна. — Гермиона резко повернула голову и осознала, что Пэнси уже какое-то время зовёт её. — Мы обсуждаем Драко.       Остальные трое смотрели на неё так, словно настала её очередь что-то сказать, а она понятия не имела, о чём именно идёт речь. Учитывая Малфоя, вариантов могло быть, по мнению Гермионы, миллион.       — Эм, — выдала она неуклюже.       Пэнси закатила глаза.       — Мы обсуждаем настроение, в котором Драко пребывает всю неделю.       А, ну это было справедливо. Пока Гермиона бродила по коридорам Хогвартса в поисках крестражей, которые, казалось, могли вовсе не существовать, Малфой после их ссоры ещё сильнее замкнулся. Он показывался на трапезах, в гостиной Слизерина, на занятиях. Но, кроме того жгучего ощущения его взгляда на себе, Гермиона уже несколько дней не имела с ним прямого общения — и, похоже, остальные тоже. Он молчал и мрачнел, даже больше обычного для человека, склонного к мрачности.       Она ковыряла ноготь на указательном пальце, который за неделю, в полном противоречии с образом Дафны, обкусала почти до основания.       — Да, он вёл себя немного отстранённо, — наконец согласилась Гермиона.       — Слушайте, — заявила Пэнси, отпивая свой напиток так, будто это было дорогое вино, а не кружка тёплого сливочного пива, которая на вкус скорее напоминала пиво из бочки, забытой Мадам Розмертой несколько недель назад из-за отсутствия клиентов. — Я знаю, у Драко сейчас… свои дела, но, может, ему просто нужно переспать с кем-нибудь.       Гермиона тут же залилась румянцем и поспешно сделала большой глоток. Тео фыркнул в свою кружку, а Блейз лишь приподнял бровь в сторону Пэнси.       — Пэнси, дорогая, я всеми руками за то, чтобы кто-то из нас получал удовольствие, но не думаю, что настроение Драко улучшится от быстрого перепиха. Ты-то знаешь, — последние слова Блейза сопровождались выразительным взглядом, отчего Пэнси тут же нахмурилась.       — Да, ну… может, в прошлом году это и не сработало, — фыркнула она, скрестив руки на груди. — Но сейчас я, как видите, вовсе не кандидат.       — Не кандидат? — Тео вдруг снова оживился, перегнувшись через стол и кивнув кружкой, явно подзадоривая её. — Ну же, расскажи.       Из ладони Пэнси вылетела быстрая россыпь искр и угодила Тео прямо в нос. Тот зашипел и потёр покрасневшее место.       — По множеству причин, — угрожающе заявила она.       Блейз закатил глаза.       — Всё это не имеет значения. Мы же знаем: у Драко слишком много чувств, чтобы развязать узел в голове простым случайным перепихоном. Он станет ещё мрачнее, решив, что должен тут же сделать предложение, иначе ведьма будет в отчаянии.       Тео и Пэнси захихикали, а Гермиона попыталась улыбнуться, будто понимала, о чём они. Казалось, с каждым днём Малфой становился для неё всё большей загадкой — и это совершенно не радовало, учитывая, что формально она должна была за ним шпионить. Хотя, по правде говоря, открытие, что он чересчур терзается угрызениями совести для лёгких интрижек, никак не помогало её «миссии». Она решительно встряхнула головой и постаралась выгнать из мыслей сам образ Малфоя в постели.       — Ну, — признала Пэнси, допивая остатки своего пива, — всё равно что-то должно измениться. Я не хочу повторения прошлогоднего Драко.       Парни синхронно поморщились. Без лишних слов Тео поднялся со своего места рядом с Гермионой и направился к стойке за добавкой.       — Дафна, — сказал Блейз, задумчиво взглянув на неё своими тёмными глазами. — Сейчас ты видишь его чаще всех.       Гермиона замерла и поспешно отвела взгляд. Что, она должна была что-то ответить?       — И ты всегда умела вытащить из него хоть что-нибудь, — добавила Пэнси, тут же повернувшись к ней с тем же прицелом.       У стойки, через весь зал, Тео ждал, пока Мадам Розмерта вернётся из подсобки. А те двое, что шептались за ближайшим столиком, как раз поднялись, бросив на стол пригоршню монет и оглядываясь украдкой, будто занимались куда более подозрительным делом, чем просто выпивка в местном пабе.       Она заставила себя снова встретиться взглядом с Пэнси и Блейзом через стол.       — Я не знаю, что вам сказать, — наконец ответила она. — Мал... Драко в нашей гостиной тоже молчит, но ничего необычного не происходило.       Они оба погрузились в задумчивое молчание, и в этот момент Тео вернулся с четырьмя кружками сливочного пива. Гермиона выпила свою быстрее, чем это было разумно, и постаралась думать хоть о чём-нибудь, кроме Рона, лежащего в убежище и заново отращивающего органы, или Драко Малфоя, слоняющегося по замку и прокручивающего в голове её гневные крики, или тревожных обрывков разговоров, что она подслушала от других посетителей паба.

✧──────────✧

      Мрачная прогулка в Хогсмид испортила всем настроение, и, вернувшись в замок, они ещё несколько дней не вспоминали о хандре Малфоя. Гермиона попыталась сократить свои ночные вылазки — пользы от них всё равно не было, а усталость накапливалась, — но между тягостной атмосферой, охватившей всех семикурсников, и постоянным отсутствием Малфоя в их общей гостиной она всё чаще ловила себя на том, что не в силах спокойно усидеть по вечерам в одиночестве.       Прошла всего неделя, прежде чем она оступилась так сильно, что заснула прямо посреди гостиной: вернувшись после занятий, села писать эссе по Трансфигурации и вместо привычных поисков или чтения исследований незаметно провалилась в сон.       Гермиона проснулась с хрипом, ощущая, как веснушчатая рука выскальзывает из её ладони, а за закрытыми веками вспыхнул зелёный свет. Что-то тяжёлое оплело её руки и ноги, и ей стало слишком жарко, нестерпимо жарко; чем больше она пыталась высвободиться из этого гнёта, тем сильнее нарастала тревога.       — Эй. — Голос прозвучал где-то сверху, и постепенно комната начала складываться из красного и зелёного в светлое и серое. Одеяло. Это всего лишь одеяло накрывало её, поняла она, пытаясь успокоиться. Одеяло, под которым она точно не засыпала на диване.       — Малфой, — прохрипела Гермиона. Сознание стремительно прояснялось. Малфой смотрел на неё сверху вниз, нависая с выражением тревоги, которое казалось куда более сильным, чем того требовала ситуация — даже для её ещё не до конца проснувшегося разума.       — Я вернулся, а ты была… — он замялся, нахмурившись.       Паника в Гермионе резко возросла: она вспомнила, почему всегда старалась не засыпать на софе. Сколько времени прошло? Она рванула рукой, освобождаясь от проклятого одеяла, и взглянула на кисть. Рука Дафны. Всё ещё рука Дафны.       — Ты выглядишь паршиво, — закончил Малфой.       Хмурясь, Гермиона уронила руку обратно на диван, будто вовсе не сделала ничего необычного, и попыталась сесть ровнее. Но далеко уйти ей не удалось: Малфой мягко положил ладони ей на плечи и удержал в полулежащем положении.       — Дафна, я серьёзен. Впервые за несколько дней я вижу, что ты хоть немного поспала. И ты какая-то… — он нахмурился. — У тебя горячая кожа. Ты себя нормально чувствуешь?       Нет, хотелось ей сказать. Очевидно, что нет.       В отчаянии два дня назад она даже достала зачарованный галеон из тайного отделения сундука и пыталась придумать, как передать хоть какое-то безопасное сообщение. Она медлила дольше, чем это было разумно, но сам факт — держать в ладони монету, ощущать чёткие насечки, знать, что где-то на другом конце её могли держать Гарри и Рон, — приносил облегчение. Маленькая часть её души слишком боялась, что ответа не будет… или что он окажется хуже, чем она готова услышать, несмотря на уверения Минервы ещё тем же утром, что она сообщила бы, если бы состояние Рона ухудшилось.       Он в порядке?       Эти слова казались слишком маленькими, когда она вдавила большой палец в золотую поверхность и почувствовала исходящее тепло.       Несколько мучительных минут ответа не было, и Гермиона поняла, что, возможно, всё это время не дышала. Наконец монета снова нагрелась в её руке, и на поверхности проступило одно-единственное слово.       Да.       Надпись исчезла, и спустя мгновение появились новые слова:       А ты в порядке?       От этих слов Гермиона разрыдалась сильнее, чем в тот день, когда Минерва рассказала ей о сражении. Она заставила себя ещё раз прижать палец к галеону.       Да.       Гермиона очнулась от воспоминания и поняла, что Малфой снова сжимает её плечо, пытаясь привлечь внимание.       — Я в порядке, — автоматически произнесла она.       Малфой присел на пятки, и брови у него удивлённо взлетели вверх. Пугающе, но даже в такой позе он возвышался над ней, как башня.       — Ты явно не в порядке, — холодно заметил он, и в голосе послышались надменные нотки. — Это первый раз за всю неделю, когда я вижу тебя вне занятий или когда ты соизволила почтить нас своим присутствием за каким-нибудь редким приёмом пищи.       Гермиона уже раскрыла рот, чтобы возразить, что он сам всё это время их избегал, но вместо этого её скрутил приступ чихания.       — Вот видишь? — воскликнул Малфой, извлекая из кармана носовой платок — да, именно из кармана, ему даже не пришлось его колдовать! — и аккуратно протягивая ей.       Он прищурился подозрительно:       — И почему ты до сих пор не сходила к мадам Помфри за бодрящим зельем? Не то чтобы я одобрял замену нормального сна этой гадостью, но, судя по всему, у тебя уже крайняя стадия.       Гермионе стоило больших усилий не напомнить ему, как мало внимания он уделял собственному здоровью в прошлом году. Но она сдержалась, потому что — Мерлин помоги ей — его заботливое ворчание показалось ей почти… трогательным.       Она шумно высморкалась в носовой платок, на котором, разумеется, красовалась зелёная вышивка с витиеватой буквой «М». Сопровождавший это зрелище закат глаз она попыталась спрятать за платком.       — Не знаю, — пробормотала она. — Пожалуй, я немного вымоталась.       — Я могу проводить тебя в больничное крыло, если хочешь… — предложил он.       — Нет! — выпалила она. Малфой уже поднялся на ноги и теперь с недоумением смотрел на неё. — То есть… я так устала, что, думаю, лучше просто выспаться. — Гермиона была почти уверена, что мадам Помфри заметила бы действие Оборотного зелья при любой диагностике, и такой разговор ей сегодня был совершенно ни к чему.       — Это абсурд, Даф, ты выглядишь ужасно.       — Спасибо, очень лестно.       Он раздражённо вздохнул:       — Хотя бы позволь мне приготовить тебе ужин или что-то в этом роде?       — Правда? — скептически уточнила она.       — Ну… — он слегка покраснел, — чай я смогу сделать сам. А вот за супом придётся сходить на кухню или вызвать эльфа.       Гермиона не удержалась и рассмеялась:       — Обойдусь чаем.       — А суп? — с надеждой спросил он, направляясь к кухоньке.       Она закатила глаза:       — Не будем тревожить эльфов так поздно. С тостами справишься?       — Ещё бы! — оживился Малфой, с энтузиазмом распахивая шкаф в поисках хлеба.       Через несколько минут он пододвинул её ноги, усаживаясь рядом на диван, и поставил на колени тарелку с поджаренным хлебом и кружку ромашкового чая.       Она устроилась на подушках, с благодарностью принимая чай.       — Спасибо, Драко.       — Всегда пожалуйста, — отозвался он, устраивая её ноги у себя на коленях. Она изо всех сил старалась не замечать, насколько тёплыми казались его бёдра под её стопами, и поспешила взять кусочек тоста. — Так расскажешь, почему ты в последнее время забросила сон и еду?       Гермиона медленно жевала тост.       — Думаю, возможно… — она подняла взгляд на него и тут же снова опустила на хлеб, тщательно подбирая слова. — Думаю, всё то, что в последнее время пишут в газетах, просто слишком на меня давит.       Малфой дёрнул пальцами свободную нитку на пледе, всё ещё укрывавшем её ноги.       — Это понятно, — тихо ответил он.       — Утром возьму «Бодроперцовый», — предложила она. Или, на худой конец, Минерва раздобудет зелье.       Он покачал головою, так и не поднимая глаз:       — Я сварю его для тебя сегодня вечером.       — Не обязательно, — мягко сказала Гермиона.       — Мне бы хотелось.       Их взгляды встретились.       — Ладно. Спасибо.       — Пожалуйста, — сказал он, не отводя глаз.       Гермиона сделала глоток чая и попыталась придумать тему полегче:       — Как думаешь, Пэнси нравится Невилл?       Малфой хмыкнул и потянулся, вытянув ноги под столик перед диваном.       — Думаю, мне строго-настрого запрещено высказываться на этот счёт.       — Мне можно, — настаивала она.       — Ну, если нравится, то пожелаю Лонгботтому удачи.       Гермиона попыталась слабо пнуть его ногой из-под одеяла.       — Не будь грубым.       — Я и не грублю, — рассмеялся он, перехватив её ступни одной рукой и лишив возможности пинаться. — Пэнси может его пережевать и выплюнуть.       — А мне кажется, он ей всё-таки нравится, — пробормотала она.       Малфой уже открыл рот, чтобы ответить, но заметил, как она пытается сдержать зевок.       — Думаю, пора тебе поспать так, как положено, а не на диване, — сказал он вместо этого. Он сдвинул её ноги и протянул руку. — Восемь часов. Меньше я не принимаю.       После паузы она вложила ладонь в его и позволила помочь себе подняться.       — Ничего не обещаю, — пробормотала она.       Он закатил глаза и одним безпалочковым взмахом отправил её пустые тарелку и кружку на кухню. Гермиона, в свою очередь, с лёгким смущением заметила, что всё ещё держит его испорченный носовой платок. Быстро произнеся Scourgify, она протянула его обратно. Малфой рассмеялся и убрал платок в карман.       — Иди уже.       Гермиона сделала несколько шагов к своей комнате и, достигнув порога, обернулась через плечо. Малфой стоял, прислонившись к своей двери, скрестив руки, и смотрел на неё тем самым непроницаемым взглядом. Она моргнула, и он тут же выпрямился и повернулся к своей спальне.       — Увидимся утром, Гринграсс.

✧──────────✧

      И, как и обещал, на следующее утро рядом с её чаем ждал пузырёк с «Бодроперцовым». Гермиона послушно выпила его и — хотя вовсе не собиралась признавать это Малфою — почувствовала себя лучше, чем за последние несколько дней.       Сам Малфой, как обычно, уже куда-то ушёл, так что она взяла сумку и направилась в Большой зал. Может, ей просто нужен был перезапуск, размышляла она по пути. Перестать заниматься тем, что не приносит результата — в том числе изматывать себя, накладывая сложные чары на случайные участки замка, — и снова вернуться к исследованиям. Исследовать она умела. Значит, где-то должна быть упущенная деталь.       Эти мысли всё ещё вертелись в голове, когда она рассеянно устроилась между Малфоем и Тео за столом Слизерина. Напротив Пэнси пила чай и держала в руках свежий выпуск Ежедневного пророка, сложенный так, что видна была только четверть первой полосы. Гермиона намазывала масло на тост и, как обычно, незаметно скользнула взглядом к заголовкам.       Нож с грохотом выпал из её руки на стол. Она едва это заметила: глаза приковал развёрнутый в руках Пэнси лист, слова на котором будто кричали прямо на неё.

      МИНИСТЕРСТВО ПОДВЕРГЛОСЬ ТЕРАКТУ:

      ПРЕСТУПНИКИ И ПОЛУКРОВКИ НАПАЛИ НА НЕВИННЫХ ЧИНОВНИКОВ!

      Кровь стучала в ушах, и Гермиона заставляла себя сосредоточиться. Пэнси уже опустила газету и теперь смотрела на неё с лёгким любопытством. С противоположной стороны стола то же делал Блейз. Справа — туда, где сидел Малфой, — она боялась взглянуть.       — Пэнси, — голос прозвучал глухо, будто издалека, хотя она изо всех сил старалась сохранить спокойствие. — Что это за статья на первой полосе?       Пэнси медленно отставила чашку, посмотрела на Гермиону чуть внимательнее. Неторопливо развернула газету ещё на четверть и протянула ей.       — Кажется, какая-то попытка нападения на Министерство, — произнесла она лёгким тоном.       Гермиона взяла газету трясущимися руками и постаралась не выдать, насколько отчаянно жаждет любой информации. Она быстро пробежала глазами текст, мгновенно поняв, что большая часть написанного — чушь, и выискивая хоть что-то полезное.

      …Сотрудники Министерства в ужасе спасались бегством в понедельник утром, когда известные нарушители закона Гарри Поттер, Ремус Люпин и Нимфадора Тонкс устроили нападение, охватившее несколько этажей здания и приведшее к ранениям множества невинных гражданских лиц, нарушив нормальную работу сотен служащих…

      …Террористам не удалось достичь своей цели — если она у них вообще была, — так как ничего похищенного или пропавшего в Министерстве после погрома зафиксировано не было, и все его сотрудники оказались на месте…

      …Артур Уизли, ранее замеченный в связях с Нежелательным лицом № 1, был задержан для допроса в связи с налётом…

      Гермиона с ужасом перевернула страницу — и с ещё большим потрясением наткнулась на то, что показалось ей страшнее.       Рядом с фотографиями Люпина, Тонкс и Гарри помещалась её собственная. Под ней жирными буквами красовалась подпись: «Нежелательное лицо № 2».       С фотографии на неё смотрела Гермиона с испуганным, но упрямым выражением лица — с растрёпанными волосами, спадавшими на плечи, и глазами, которые лихорадочно метались из стороны в сторону, будто ожидая нападения сзади.       Гермионе показалось, что её вывернет на месте. Она резко сунула газету обратно Пэнси и вцепилась ногтями в ладони, пряча руки под столом.       Остальные молчали. Ей показалось, что Тео придвинулся ближе, и его тепло на миг вернуло её в реальность. Гермиона сосредоточилась на боли от врезавшихся в кожу ногтей и на надёжной тяжести бедра Тео рядом с её собственным, считая до четырёх снова и снова.       Когда она вновь смогла сосредоточиться, Пэнси и Блейз уже яростно шептались друг с другом. Пэнси была наполовину обернута на своём месте и смотрела через зал. Гермиона заметила, что за столом Гриффиндора Джинни и Невилл тоже сидели, склонившись над газетой, с выражением глубокой тревоги на лицах. Она рискнула бросить взгляд на Малфоя — и тут же отпрянула, увидев его глаза: пустые, холодные.       — Похоже, много шума из ничего, — наконец произнёс Блейз, и Гермиона уловила, как он и Пэнси тоже заметили отстранённость Малфоя и нарочито вернули себе спокойный, будничный вид.       — Да, — подхватила Пэнси резким тоном. — Ничего не украли, серьёзных жертв нет. Честно говоря, эта Скитер доводит меня до мигрени ещё с четвёртого курса.       Блейз издал согласный звук, и оба демонстративно вернулись к завтраку. Тео всё так же сидел рядом, его надёжное присутствие удерживало её от полного провала в собственную панику.       И лишь спустя несколько часов, на уроке Трансфигурации, когда она снова оказалась рядом с Тео и позволила знакомому, успокаивающему голосу Минервы убаюкать её, Гермиона осознала главное.       Если Гарри, Люпин и Тонкс появились в Министерстве — значит, они наконец попытались добраться до медальона.