Проклятие Камелота: Алисия

Спустя несколько месяцев ----------------------- Осенью Алисия начала замечать изменения в своём теле. Грудь заметно полнела, увеличиваясь в размерах, а область живота чуть ниже пупка немного округлилась. Запах некоторых ранее любимых продуктов казался ей неприятным, а частая усталость валяла блондинку с ног, словно она пробежала целый квартал родного Лондона. Голова болела так сильно, что в глазах лопались капилляры, распространяя чистую кровь по белкам чудесных васильковых глаз. — Да что ж это такое... Алисия стояла перед зеркалом, ощупывая низ живота. Тонкая кожа под пальцами не провалилась внутрь при нажатии, а, наоборот, была плотной и упругой, словно в Алисию запихнули воздушный шар. Девушка, конечно, подозревала, что это может быть беременность, но хотела убедиться в этом через специалистов. Последней каплей стала задержка месячных, побудившая записаться к врачу в одной из хороших клиник Джорджтауна.

***

В назначенный день Лиси явилась на приём. В общих чертах описав свою ситуацию, надушенный пахучим одеколоном врач деловито поправил чёрный шелковый галстук, сидя на фоне таблицы развития плода по месяцам. Мрачный пасмурный свет резко очерчивал мужчину в белом халате, словно бы он светился изнутри. Полностью непроницаемое лицо, как у восковой куклы, и такие же кукольные неподвижные глаза. Алисия сбивчиво рассказывает о своих симптомах, не зная, куда деть свои многочисленные мысли и как не потерять нить рассказа. Лиси мнёт свою сумку, терзая ногтями ручку, и сжимает зубы. Каблуки постукивают по полу, создавая эффект ритмичного цоканья. Горло будто сдавило лозой волнения. Алисия пытается изложить свою мысль яснее и миновать внимательный взор напротив. — Мне нужно подтверждение. Я хочу быть уверенной на все сто процентов. Я правда очень беспокоюсь за своё здоровье, вы сами понимаете,— Лиси повторила это несколько раз, сминая на коленях подол нежного платья в синюю клетку. Иначе она не может. Неопределенность пугала и завораживала сама по себе: что в следующий раз вытворит организм? Какой сюрприз подкинет? Счастье материнства или что-то похуже? — Я лишь врач, миссис Кеннеди, — мужчина улыбнулся, всё ещё ни разу не моргнув. — Это моя работа. Я тоже надеюсь на положительный исход. Бывшая Морган нерешительно отставила сумку в сторону. Она чувствовала себя как подопытная крыса, которую будут ощупывать на предмет мутаций после долгого эксперимента. Человек перед ней не внушал доверия, но другого выхода просто не могло быть. Алисия не любила подобные процедуры. Кожаная обивка липнет к коже, холодные руки оставляют неприятную судорогу. Было больно, но совсем немного. Режущее чувство поселяется в животе, покусывает внутренности и забирается в мысли долгим ожиданием. Живот чуть поджимается, когда там всё больно потянуло и дёрнуло одновременно. Как в обнажённый нерв ткнули иголкой, посылая разряды по телу. Запахло спиртом и тем же холодом. Мурашки крадутся по коленкам, пальцы на ногах поджимаются, сами ноги чуть потряхивает. — Можете одеваться, — врач монотонно и уже выученным жестом отстраняется, снимает перчатки. Те отправляют в урну. Блондинка стыдливо закрывается, когда всё заканчивается. Она подхватывает полы платья, боясь растерять остатки самообладания, и напряжённо слушает вердикт врача. Тот говорит, как записанная кассета, — совершенно безразлично, не меняя ни тембра, ни делая слишком долгих пауз. Это было как старый фильм: плёнка уже истерлась, и только звуки возможно различить через пелену собственных чувств. Те ещё не покинули сознание девушки и снежным комом накапливались с каждой прожитой секундой. — Сколько... — она взглатывает, не зная, как правильнее выразиться. — Сколько вы сказали недель? Поначалу лицо Алисии меняется на удивлённое, потом — на удивлённо-радостное. Губы дёргаются в уголках, светлые брови складываются у переносицы. Робкая улыбка всё же расцветает на девичьих устах, а секунда наивного неверия лишь ярче вспыхивает в глазах. — Шесть, Миссис Кеннеди. Она сидела на кушетке, свесив босые ноги. Кончики голых пальцев касались холодного пола, по ногам бежала дрожь. Сердце замирало, когда мужчина сообщал ей эту чудесную новость. На этот раз полученный ответ на волнующий вопрос окончательно укрепил уверенность Алисии в своих догадках. Пальцы рук почти на подсознательном уровне пробегались по еле заметной выпуклости под платьем, словно желая послать уже существующему ребенку первый отклик любви. Широкая улыбка расплывалась на губах блондинки, и она радостно смеялась. Такого искреннего счастья Алисия не ощущала ни разу в своей жизни. Она будто бы пылала! Сердце летело из груди! Но с другой стороны, это было ожидаемо. Близость с Джоном была регулярной, поэтому не могло быть никаких сомнений, чей это ребенок. — Мы с мужем не думали, что у нас всё так скоро получится... Но это уже не важно, — сказала она с гордостью. Алисия приглаживала свой живот аккуратно, словно это была хрупкая ваза. А ведь она знала, она подозревала... Алисия хихикнула, будто бы сказала что-то смешное. Она была похожа на счастливую девчонку, сошедшую с рекламных журналов. Ей нужно было приучаться видеть себя на глянце — Алисия не сомневалась, что её и мужа ждёт блестящее будущее. Беременность наступила в самый важный момент, когда облик Кеннеди должен был быть исключительно положительным. Джек сейчас активно готовился к становлению на пост сенатора США от штата Массачусетс. Противник у Джона был... неоднозначный. Генри Лодж-младший — этакий "умеренный" республиканец с лицом хитрой лисы. Он находился под каблуком у близкого сподвижника Эйзенхауэра, Ричарда Никсона — не менее скользкого и местами неприятного типа, представляющего для Кеннеди большую угрозу. Красноречие Никсона и обаяние Кеннеди шли в разрез, создавая не меньший конфликт и подготавливая почву для будущей политической борьбы. О, это преддверие пятидесятых, подготовка к заре клана Кеннеди. Через год или два Джон всё равно станет сенатором, понеся на себе догмы демократии. А если Алисия родит ребёнка, то и это сможет стать магнитом для притяжения женских голосов. Джон справится с ролью родителя, а отцом он будет самым лучшим. — Насчет усталости и других проявлений не беспокойтесь, — не замечая естественной радости пациентки, говорил служитель Гиппократа. — Я вам выпишу хорошие лекарства, способные поддерживать вас и ребёнка. Холод вновь касается щек Алисии, к ушам приливает кровь. Она слушает вполуха, думая о супруге. Она волновалась за Кеннеди, а новость о беременности лишь разворошила эти мысли. Образ за образом сменялся в голове Алисии. Джон сейчас так далеко от неё, что даже порой телефонные звонки до него не доходили. Кеннеди буквально жил в Конгрессе с тех пор, как он и Лиси вернулись с медового месяца. Тогда-то и начались трудности: Кеннеди редко когда ночевал дома. Активная политическая деятельность накладывала свой отпечаток на будущего кандидата, отчего Джон не всегда мог быть рядом с женой. Но это не значило, что он о ней забыл. Нет, Джек помнил свою Лиси. Нежные послания, написанные в перерывах между публичными выступлениями и перепалками с республиканцами, помогали браку четы Кеннеди не завять в самом начале. {Я обязана ему рассказать. Рассказать обо всём}— Алисия улыбается своим мыслям, надевая туфельки. Она дрожит от эйфории и уже представляет образ маленького мальчика или девочки в кружевном кульке, который она и Джон вынесут из роддома через полгода. О, Кеннеди точно обрадуется. К нему сейчас уже многие присматриваются, пророчат блестящую карьеру. А новость подобного характера лишь укрепит статус Джона в глазах многих избирателей: хороший молодой политик с бостонским мальчишеским очарованием, так ещё и с достойной женой, ожидающей наследника. Разве это не образ многообещающего президента, который изменит мир? А на католическую веру можно закрыть глаза. Подобный ход мыслей внушал веру в лучшее. Алисия пообещала себе, что обязательно сделает этого ребёнка счастливым. Она лично расскажет всё Джеку, когда вернётся. Кеннеди предупреждал супругу, что звонки из их дома прослушиваются "кем надо".