Китайские боги

      ― Господин Хэ! Господин Хэ, вы проснулись? ― голос и стук в дверь заставили Хэ Сюаня дернуться и подобраться как перед броском. Из-за этого книжный том, что лежал на его груди, соскользнул и приземлился на кошку. Та уютно свернулась клубком между боком демона и подушкой и была крайне недовольна таким обращением. Рыбка, в которой Хэ Сюань с первого взгляда разглядел остаточный след демонических сил, вскочила, выгнула спину и зашипела. Ее шерсть полетела во все стороны и частично осела на темном ханьфу.       «Вот же мешок с костями», ― мысленно буркнул демон, но счищать шерсть не стал. Тут либо ци зря тратить, либо скотч искать, а он еще нужен для подклеивания нескольких книг. Все равно Хэ Сюань сегодня никуда не собирался ― почему бы не закончить ремонт?       ― Господин Хэ, вы пропустили прием лекарств и завтрак. Я принесла вам чай.       ― Оставь на столе, ― Хэ Сюань совершенно не хотел разговаривать с девушкой, но у Ян Я ― богини литературы, помощницы хозяина дома ― некоего Фэна ― и по совместительству управляющей чайной в доме напротив ― были другие планы. В отличие от того же Ган Ся, который являлся лишь по зову, богиня была гиперответственной. Дай ей волю, она бы отслеживала каждый шаг Хэ Сюаня. Она и следила! Причем делала это так нагло, что ставила Непревзойденного демона в тупик. Пусть времена и нравы изменились. Пусть Хуа Чэн разбаловал чиновников, но это же не повод дергать за усы спящего тигра! Прихлопнет когтистой лапой и не заметит ― это и дураку понятно. Вот только Ян Я дурой точно не была, как бы не хотела ею казаться.       Разгадка оказалась проста и состояла лишь из одного слова.       ― Иммунитет, ― сообщил Ган Ся с видом, будто это слово должно было раскрыть Хэ Сюаню все тайны мироздания.       Оказалось, что Собиратель цветов придумал очередное развлечение: устраивал лотерею с кучей неприятных условий. Из-за них бессмертные ссорились, теряли имущество, даже разрушали казалось бы крепчайшие альянсы, а Верховный демон ― о, Хэ Сюань будто наяву видел эту картину ― сидел с гаденькой улыбкой и руки потирал. Ход был прекрасен: Хуа Чэн препятствовал появлению скрытых союзов и угроз, продолжая жить с Се Лянем и небольшим кругом приближенных в свое удовольствие. Со стороны же это все выглядело как акт щедрости со стороны Владыки.       Призы были крайне хороши, и каждый, кто выполнил условия, получал что-то взамен.       Например, Ян Я выиграла печать личной защиты Хуа Чэна сроком на десять лет. Заговоренный амулет был настолько сильным, что даже Хэ Сюань сомневался, что сможет избежать последствий после атаки этой нахалки.       «Пусть себе ходит безнаказанной еще лет пять. Наделает глупостей ― потом припомню».       Была еще и вторая проблема: иногда к Ян Я присоединялась богиня домашнего очага Жуо Си, и хоть у нее не было никакой защиты, по какой-то причине Хэ Сюань ни разу не пытался прогнать ее прочь. А хотелось, ведь уже после двух минут псевдозаботливых фраз о том, что Непревзойденный слишком много читает, практически не спит и не ест, забывает про лекарства для нормализации потоков ци и, грех из грехов, никуда не выходит ― хотелось на стену лезть.       За те три недели, что Хэ Сюань прожил в уединенном доме в Чибао, он понял, что от этих двоих крайне сложно избавиться. Страх перед Непревзойденными куда-то улетучился ― спасибо Хуа Чэну, разбаловал молодняк. Женщин бить привычки не было, а демоническую агрессивную ци Ян Я и Жуо Си будто бы вообще не ощущали.       Зато ее прекрасно чувствовал Ган Ся. В незанятое Хэ Сюанем время демон тоже подрабатывал в чайной, но бросал все дела и тут же прибегал к хозяину, еле уловив всплеск ци. Однажды в ноги бросился, умоляя пощадить непутевых, и сделал это в соответствии со старыми традициями. Хэ Сюань на такое только хмыкнул, но слегка умерил свой пыл. Надо же как-то поощрять слугу за заполнение пробелов в знаниях.       Конечно, Черновод мог легко прогнать женщин одним лишь показательным проявлением своей ауры, но в самый последний момент всегда останавливался. В конце концов, они о нем заботились, а это мало кто делал за прошедшие века. Разве что Хуа Чэн и Ши Цинсюань, но делали это оба крайне специфически и шумно. Да и смысл сейчас о них вспоминать? Один бессовестно пропадает неизвестно где, заставляя свою яшмовую ветвь чуть ли не на потолок от беспокойства лезть. Второй ― умер много веков назад и вряд ли когда-нибудь встретится на пути демона даже после своего перерождения. По крайней мере, Хэ Сюань не хотел бы для Ши Цинсюаня такой судьбы. Пусть проживет праздную жизнь богача, как было определено первоначально, повзрослеет, встретит кого-нибудь и начнет вести восторженный блог о путешествиях. Кажется, в этом времени появилось понятие цифровой кочевник ― бывшему Повелителю ветров подошло бы.       «И о чем я только думаю? Чертов Фэн. Чертова Ян Я с ее опекой. Надо сказать Ган Ся, чтобы искал апартаменты или дом за городом. С такими ценами на ци я быстро выплачу долг. В крайнем случае, всегда можно поработать на Лин Вэнь. Пусть только попробует деньгами обделить».       Хэ Сюань откинулся на подушку, стараясь отогнать навязчивое воспоминание. Совсем недавно он искал в интернете информацию о популярных именах на территории современного Китая. Иероглиф «Фэн» был одним из самых распространенных. Это было хорошо, ведь так легче успокоить разум, сказав, что Старина Фэн и Фэн-художник, фотограф и студент Шанхайской академии искусств ― это совершенно разные люди.       Да, хозяин этого дома определенно был смертным. Мама Жуо описала его активным и одаренным человеком со слабым здоровьем и тягой к сбору всякой всячины. Например, у него было обширное собрание литературы, в том числе копии классики, созданной века назад, куча разнообразных статуэток, оберегов, символики всевозможных божеств и демонов. Несколько раз склеенные фарфоровые чашки династии Тан соседствовали с объективами фотокамер и целым чемоданом косметики. В том были баночки с настолько экзотическими названиями, что Хэ Сюань даже не стал искать их расшифровку в интернете, решив, что эта информация пока ему ни к чему.       При этом Хэ Сюаня не покидало чувство, что большую часть вещей хозяина убрали перед его переездом. Дальняя комната была запечатана с помощью демонической и духовной энергии. Не то, чтобы Непревзойденный демон не смог бы играючи ее открыть, но пока Хэ Сюаню хватало своих забот и доступа к библиотеке. А еще он старался уважать чужое личное пространство.       «Еще бы остальные это делали», ― подумал демон, в очередной раз услышав стук в дверь.       ― Господин Хэ, я совершенно забыла сказать вам. Сегодня придет клининг. А Рыбка записана на груминг на семь вечера. Сейчас уже половина второго. Могу я попросить Ган Ся ее отвезти? Я же не могу оставить чайную. Гостей слишком много. Клининг придет через час. Я займу для вас отдельный стол, в приватной зоне, чтобы вам никто не мешал.       ― Да делай, что хочешь. «Только оставь меня в покое. И почему я решаю, кто повезет кошку куда-то там? Поназвали! Нельзя сказать: «Придет служанка, а кошку вычешут». Понабрались заимствованных слов!»       В прежние времена Хэ Сюань часто вел мысленные разговоры сам с собой и с прахом родных. Теперь остался только он сам, и «разговоры» стали неотъемлемой частью будней. Хэ Сюань обсуждал сам с собой полученные знания и прочитанные произведения, злился из-за английского способа написания слов и самих слов, а также смаковал на языке новые термины, вошедшие в китайский обиход.       За пять с лишним недель после пробуждения Хэ Сюань изучил большую часть школьной программы. Особенно его увлекли физика, математика и литература, что с ходом времени становилась все проще для восприятия. Также, полистав учебники, он понял, почему люди стали меньше верить и поклоняться небожителям и демонам. Глупо бежать в храм, когда можешь прочитать об истинном происхождении грома и молнии.       Хэ Сюаню было любопытно, как бы люди объяснили процессы вознесения и реинкарнации, но он временно оставил этот вопрос на потом. В конце концов, чем меньше люди знают о бессмертных, тем лучше.       Хэ Сюань забрал поздний завтрак-обед, проглотил несколько пилюль ― Бань Юэ сказала, что со следующей недели принимать их будет не обязательно ― поделился с Рыбкой паровой булочкой. Кошка довольно мяукнула и потерлась о его ногу. Обычно животные старались избегать демонов, но Рыбка видела за свою жизнь столько бессмертных, что потеряла к ним всякий интерес. К тому же, Хэ Сюань улавливал исходящую от нее слабую демоническую ци. Это наводило на мысль, что кошка была не просто кошкой, а очень старой яогуай, которая отчего-то прибилась к этому загадочному Фэну. Этот факт также объяснял, почему Рыбка будто приклеилась к Хэ Сюаню. Неосознанно она подпитывалась исходящей от демона ци. К тому же, ей просто было скучно в пустом доме.       На вторые сутки общения с Хэ Сюанем Рыбка играючи чуть не выдрала из уха демона сережку с прахом и при этом совершенно не чувствовала себя виноватой. Она же подняла вой, когда Хэ Сюань, разозлившись и применив свои демонические силы, заставил воду течь из крана. Никто не объяснил ему, что воду в доме на время отсутствия жильца перекрыли задвижкой на стояке.       На вой Рыбки, а может и из-за того, что в ближайшем канале вода стала подниматься вертикально вверх, прибежали Ган Ся и Ян Я. Богиня не долго думая вломилась в ванную, где раздевшийся Хэ Сюань собирался добавить ароматическую соль и залезть в воду. Так они и познакомились.       Помимо этого, в тот же день Хэ Сюань многое узнал о замках и способах закрытия дверей в частности. Вот только на практике знания он пока не применял.       ― Опять вы, ― Хэ Сюань замер в дверях со стопкой книг, ручкой и ноутбуком под мышкой, на что Мама Жуо только рассмеялась.       ― Ты такой гостеприимный, Ваше Превосходительство. Просто очаровательно, ― ее взгляд скользнул по лицу демона и вещам. ― Сяогэгэ, ты опять за свое? Так ты пропустишь все радости жизни.       ― Благодарю за заботу, но я уже поел, ― Хэ Сюань с нечеловеческой скоростью обошел небожительницу, спустился по лестнице и перешел улицу. Он уже был сыт по горло этим обращением. «Милый мальчик» ― серьезно?! Он Непревзойденный демон в конце концов. Нет, определенно надо съезжать.       В чайной, несмотря на заверение Ян Я, было немноголюдно и как-то тихо. Хэ Сюань устроился за ширмой и углубился в чтение. Время от времени он отрывал глаза от страниц и своих пометок, чтобы убедиться, что вокруг от силы человек пятнадцать и все они из числа местных.       ― Не понимаю в чем дело, ― прошептала Ян Я, ставя перед Хэ Сюанем очередную порцию чая и сладостей. Кажется, она пыталась накормить его хотя бы таким способом. ― Может все из-за отсутствия Фэна? С тех пор, как он у… ― она резко закашлялась, и Хэ Сюань сделал вид, что верит в этот избитый жест. По-настоящему ему было практически все равно. ― Уехал, клиентов стало меньше. А может все дело в месяце Голодных Призраков? Кажется вчера ночью я видела несколько блуждающих огоньков около вашей входной двери.       Хэ Сюань не удостоил ее ответом. Невежество и доставучесть молодого поколения поражали. А объяснять, что притягивать к себе нечисть для князя демонов ― совершенно естественно, не было ни сил, ни желания.       ― А может кто-то заранее знал, что так всегда происходит и просто не захотел везти Рыбку на груминг? В нее же после процедуры будто злой дух вселяется? ― небожительница и демон повернулись на голос и встретились взглядом с женщиной, которая успела уже практически вплотную подойти к их столику. Оба бессмертных заранее ее не почувствовали, что вызвало некоторое раздражение. Впрочем, Хэ Сюань сразу опознал в незнакомке смертную, обвешанную амулетами, а Ян Я просто поджала губы и промолчала. ― Добрый вечер. Мне как обычно.       Хэ Сюань окинул женщину пристальным взглядом. Та определенно была смертной и не имела в своем организме примесей инородной ци. Одежда ее была дорогой, но не слишком броской. Украшения и прическа ― выверенными и строгими. Единственное, за что цеплялся глаз ― крупный кулон с изумрудом на короткой цепочке. На нем неизвестный мастер сделал орнамент, что в далеком прошлом был распространен на территории когда-то процветающего государства Сяньлэ.       Подумав, Хэ Сюань решил, что вещь совершенно не древняя, просто подделка под старину. Возможно она вошла в моду, когда в храмах Сяньлэ вновь зажглись сотни палочек благовоний. При этом амулет был на грани вычурности и безвкусицы. И дорогой металл, и изумруд, и орнамент ― слишком много всего.       Вдобавок ко всему, кулон был будто бы специально выставлен на всеобщее обозрение, покоясь в ямочке между ключиц. Вот от него-то фонило демонической ци знатно.       Определение возраста современных женщин по внешнему виду пока с трудом давалось Хэ Сюаню, но энергия незнакомки намекала, что ей больше трех десятков лет и что детей она никогда не вынашивала. Последняя информация была совершенно лишней, но Хэ Сюань по привычке сделал пометку в своем разуме. Никогда не знаешь заранее, что может пригодиться.       ― Можно мне присесть? ― женщина указала взглядом на свободную часть стола. Она тоже внимательно изучала мужчину перед собой.       ― Как хотите, ― буркнул Хэ Сюань и перевел взгляд на книгу. Даже в его времена было нормально сесть за стол к незнакомцу и спокойно поесть. Правда, вокруг было полным-полно пустых столиков. Что ж, нужно нечто большее, чтобы заставить его начать говорить с кем-либо.       Какое-то время они сидели молча. Хэ Сюань читал теорию финансов, а женщина медленно пила чай и ела чжимацю с пастой из семян лотоса. Но при этом она совершенно нескромно, даже жадно, рассматривала демона.       Ян Я, принесшая заказ, явно хорошо знала гостью. Принесла чайник, послала Хэ Сюаню странный взгляд и тут же удалилась, что было совсем ей не свойственно.       Странно, но, несмотря на тихое поведение женщины, одно лишь ее присутствие заставляло недовольство в груди Хэ Сюаня поднять голову. Последней каплей стала чашка, которую громче, чем следовало, поставили на стол.       «Демоны не боятся, богини домашнего очага и литературы достают, а смертные ― глазеют. Во имя Тунлу, как до этого могло дойти?»       ― Чего вы хотите? ― иногда проще подыграть, и тогда от тебя отстанут.       «А могут прицепиться на все посмертие, как Ши Цинсюань», ― подсказал ехидный внутренний голос. Почему-то у него была схожая с Хуа Чэном манера и тембр, отчего Хэ Сюань без зазрения совести успешно послал его куда подальше.       На губах женщины появилась осторожная, отработанная годами улыбка, которую она тут же спрятала за чашкой чая.       ― А я вас как-то так себе и представляла, студент Хэ.       ― Слышали обо мне, ― голос Хэ Сюаня звучал сдержанно, но внутреннее чудовище ненависти уже встало на лапы. Обращение «студент Хэ» ― это слишком личная, слишком болезненная тема.       Если женщина и заметила его недовольство, то ничего не предприняла.       ― Я работаю с некоторыми вашими собратьями и знакомыми. Не в моих правилах обсуждать с посторонними то, о чем мы говорим, но на некоторых вы произвели впечатление, которое не сгладилось и спустя века. Так что да, ваш примерный портрет ― внешний и внутренний ― я составила вполне точно. Рада знакомству.       ― Не могу сказать, что это взаимно, ― и снова непроницаемая улыбка.       На стол перед Хэ Сюанем легла визитка приятного фиолетового оттенка.       «Психиатр. Психотерапевт. Магистр психологических наук. Действующий психотерапевт клиники «Круг перерождения» Цзи Цинцзяо», ― гласила тиснённая надпись, а дальше шел номер телефона и ник из социальной сети.       ― Возможно вы слышали обо мне от господина Се, а может от Лин Вэнь или Бань Юэ? Я помогаю демонам и небожителям обрести душевный покой, а иногда и переродиться. Сколько работаю убеждаюсь, что большинство демонов стали таковыми не из-за собственной ненависти, а из-за социума, что эту ненависть взрастил. Если человека вовремя поддержать словом и делом, да просто проявить внимание и выслушать в конце концов, обычно все заканчивается неплохо.       ― Я не планирую развоплощаться и не нуждаюсь в ваших услугах.       ― О, нет-нет, я не навязываюсь. Психотерапия ― это процесс добровольный. Ну, в большинстве случаев. Так эффект от работы выше. Хотя, обычно те, кто громче всех кричат что помощь им не нужна, в ней больше всего нуждаются. У вас же расстройство пищевого поведения, ― Хэ Сюань не совсем понял, о чем она, но догадался, что это касается его резко изменяющегося чувства голода. Такое пристальное внимание к своей персоне демону совершенно не понравилось.       Его снова одарили профессиональной улыбкой. Хэ Сюань уже уловил, что так женщина готовится перейти к сути разговора.       ― Не думайте обо мне лишнего. Я не желаю вам зла и тем более не планирую ссориться с Непревзойденным демоном. У меня назначена встреча совсем недалеко от этого места, ― Цзи Цинцзяо будто о чем-то вспомнила и, схватив свой телефон, набрала сообщение. ― Так вот, у меня встреча, но так получилось, что я пришла намного раньше. И я подумала, почему бы мне не зайти к моему любимому клиенту Фэну. В свое время его практически силой ко мне привели. Считаю, что терапия ему помогла, но как только контроль слегка ослабили, он пропал. У меня сложилось впечатление, что он вообще мне на глаза показываться не хочет. А мы ведь подошли к самому главному. Только я подбираюсь к Фэну, он превращается в осьминога и просачивается сквозь сети. Образно говоря, разумеется. Мне иногда кажется, что он думает, что после этого разговора станет другим человеком и потеряет себя. Детский сад, честное слово! ― Цзи Цинцзяо сделала глоток чая. Поправила выбившуюся из прически прядь. ― Мне сказали, что вы поселились в его доме. Вы настолько близки? Может подскажете, когда он вернется?       «Информация здесь распространяется также быстро. Им бы только лясы точить».       ― Я с ним не знаком и никогда его не видел. Обратитесь к Ян Я.       ― Что ж, раз вы так думаете, то почему бы этому не быть правдой? Подождем, ― Цинцзяо поднялась со своего места, оставив на столе несколько мелких купюр. За окном послышался рев мотора ― и как кто-то умудрился заехать на машине в эти узкие улочки? Вроде тут вообще ездить нельзя. ― Очень приятно было с вами поболтать, господин Хэ. Еще увидимся. А вот и мой кавалер на этот вечер.       Ее слова заглушил хлопок двери. В следующую секунду в помещение ворвался тот, кого Хэ Сюань меньше всех ожидал увидеть.       ― Цинцзяо, кисонька моя, ты когда пишешь, что ты в чайной, уточняй в какой, чтоб я не носился по все этой дыре, ― голос Ци Жуна был приторно сладким, пока он говорил со своей… Хм… Девушкой? Подругой? Любовницей? Хэ Сюаню было все равно. Но тут демон заметил официантку и гаркнул во все горло, пугая и без того немногочисленных посетителей: ― Ян Я, чего стоишь? Организуй холодный чай, живо! Да я в рот имел то, что это традиционная чайная. Холодный чай и льда побольше, ― он снова лучезарно улыбнулся, поправил длинную челку. ― Кисонька, а ты чего-нибудь хочешь? ― и тут же отпрыгнул на несколько чи в сторону. Указал пальцем в Хэ Сюаня, который вообще не планировал выдавать свое присутствие. ― Ты?!       Хэ Сюань откинулся на спинку стула и скучающе окинул взглядом это прилизанное недоразумение в современном костюме и зеленой рубашке. Вот и отгадка, как такой безвкусный амулет оказался на шее якобы умной и образованной смертной.       Ци Жун тем временем разразился злобно-восторженным хохотом. Смертные посетители поспешили покинуть чайную, а Ян Я у стойки прикрыла лицо рукой и то ли сдерживала нервный смешок, то ли старалась удержаться от проклятий.       ― А я-то надеялся, что у Се Ляня от недотраха сперма в мозг ударила, когда он на собрании сообщил, что ты вернулся, ― отсмеявшись поделился Ци Жун. ― Лучше б недотрах, честное слово. Ты ж в вечном отпуске был ― нахрена явился?       Хэ Сюань посчитал ниже своего достоинства отвечать хоть что-то. Слегка отпустил свою демоническую сущность, и Ци Жун, ощутив чужую агрессивную ци, с визгом отскочил еще дальше. Пусть у Ци Жуна напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения, но дёру он всегда давал бесподобно.       Лазурный фонарь хотел разразиться новым потоком брани, но Цзи Цинцзяо оказалась быстрее. Подошла, положила руку на плечо демона, привлекла внимание.       ― Дорогой Жун, будь любезнее. Вам же еще вечность сосуществовать вместе, а господин Хэ готов выстраивать новые связи. Не надо кусаться, ― от этого мягкого, но пропитанного силой голоса в Хэ Сюане что-то дрогнуло. Конечно, никаких дел с Ци Жуном он иметь не хотел, но желание размазать его мертвую кровь по всем поверхностям чайной пропало как-то само собой.       Огонь страха и ярости в глазах Ци Жуна тоже потух. Он залпом выпил поднесенный Ян Я холодный чай, попутно выплюнув несколько кубиков и бормоча, что льда слишком много. После вернул свое внимание к Цзи Цинцзяо.       ― Я пойду подгоню кабриолет, ― заметив что-то еще в ее взгляде, он ухмыльнулся будто делал величайшую уступку. ― Увидимся на празднике в честь Фестиваля голодных призраков, ― и, о ужас, кивнул Хэ Сюаню. Тот был настолько удивлен, что машинально ответил:       ― Обязательно.       ― О Тунлу, я надеялся, что ты не пойдешь. Кисонька, жду. Мы устроим твоей семейке незабываемый ужин.       И вышел, хлопнув дверью. Цзи Цинцзяо невозмутимо достала небольшое зеркальце-пудру и стала поправлять макияж. Такое хладнокровие могло только восхитить, хотя позже Хэ Сюань подумал, что смертная просто не поняла, что могло произойти прямо на ее глазах. Схватка Непревзойденного и Почти Непревзойденного демонов, пусть даже совсем короткая и неравная, ― не шутка.       ― Никогда не думали о самосовершенствовании?       ― Зачем? Быть очередной девочкой в штате Лин Вэнь? Не терплю работать с женщинами, которые сознательно губят свое Инь. И демоном сейчас быть выгоднее. Всегда мечтала иметь более бледный тон кожи. Но, увы-увы, ненависти во мне и на злобную не наберется. Да и нехорошо получится, ― Цзи Цинцзяо драматично захлопнула зеркало и стала крутить между пальцами безвкусный амулет. ― Я слишком много личного знаю. Взять того же Фэна. Его картины для него величайшая ценность, а для меня ― просто изображения глубокой старины. Если не видели, гляньте обязательно. Непревзойденным, как и небожителям, преграды не ведомы, ― Цзи Цинцзяо подмигнула демону, и, прежде чем он успел ее остановить, открыла входную дверь. Напоследок она крикнула, чтобы звонил, если понадобится консультация, и была такова.       Хэ Сюань какое-то время молча сверлил взглядом дверь, но потом вернулся к чтению. Вот только поток мыслей мешал сосредоточиться. Уже второй раз ему прямо советовали покопаться в вещах смертного Фэна.       Выпив еще чаю и улучив момент, когда Ян Я и закончившая с уборкой Мама Жуо начнут хлопотать над исцарапанным Рыбкой Ган Ся, демон тихонько собрал книги и ускользнул в дом на другой стороне улицы. Не успел зажечься первый красный фонарь, как замок на запертой двери был вскрыт, а в нос Хэ Сюаня ударил запах красок, пыли и старых предметов. Здесь как минимум месяц никого не было.       «Тем лучше», ― Хэ Сюань заставил свое зрение адаптироваться к темноте. Использовать духовный огонь ему всегда нравилось больше, но при таком раскладе его могли заметили с улицы.       Комната была переполнена вещами, часть из которых кто-то заботливо прикрыл тканью. А демону-то казалось, что остальной дом ― свалка из разномастных предметов. Ему даже потребовалось два дня, чтобы расставить хозяйские вещи так, чтобы хотя бы о них не спотыкаться. А тут снова бардак. Книги, альбомы, сотни, а то и тысячи фотографий на стенах, потолке и полу. Из маленького темного из-за городской грязи окошка падал несмелый луч от фонарей. Снова тонны косметики, и разнообразных принадлежностей для рисования.       На мольберте стоял небольшой холст, на котором смертный Фэн изобразил современный город. К тому неумолимо приближался шторм.       Хэ Сюань какое-то время смотрел на эту работу. Стиль был незнаком демону. Он во время смертной жизни видел от силы пять картин и то во дворце, где сдавал экзамен на должность младшего чиновника, и в искусстве не разбирался. Уже будучи демоном, Хэ Сюань пришлось неоднократно изображать заинтересованность в искусстве, но особого отклика живопись не вызывала.       Но этот пейзаж ему понравился. Было в нем что-то невообразимо опасное и при этом родное. Может это из-за того, что Хэ Сюань не раз видел, как его стихия сметает ничтожное человеческое жилье с лица земли.       Но город на картине не боялся шторма, а встречал его затишьем. Даже ветер не беспокоил кроны деревьев и большой билборд у края дороги. Возможно Хэ Сюань даже видел это место, когда ехал сюда, но не мог сказать наверняка. Городские улицы для него были все на одно лицо.       На стене было еще около пятнадцати картин в разном стиле, но, на первый взгляд, вышедшие из-под одной кисти. Хотя, это было невозможно: некоторые изображения выглядели довольно старыми. Быстрая река, пожар, отвесная скала, змея, три автомобиля, выпущенные в разное время, какой-то госпиталь, где врачи с ног до головы покрывали себя пластиковой защитой и носили на лицах что-то в виде противогаза, а умирающие были подключены к каким-то внушительным машинам.       Подборка показалась странной и хаотичной, но кто Хэ Сюань такой, чтобы осуждать чей-то вкус. Художник так видит, а может он просто не задумывался о таких мелочах.       И снова скульптуры каких-то то ли богов, то ли демонов. Один из шкафов снизу доверху был наполнен литературой о существующих религиях, и хоть Хэ Сюань и планировал изучить этот вопрос, он пошел дальше.       Трюмо и платяной шкаф он также оставил на потом. Только убил зазевавшуюся мошку, что нацелилась на одежду отсутствующего хозяина. А вот перед последним шкафом демон замер как вкопанный.       Шкаф был громоздкий, занимал пространство от пола до потолка, имел десятки ящичков снизу и чем-то напоминал своих собратьев из аптечных лавок времен Хэ Сюаня. Демон мог поставить все, что угодно на то, что каждый из ящиков забит под завязку всякой ерундой.       Верхняя половина шкафа оказалась из прозрачного стекла, за которым нетипично аккуратно для этой комнаты были разложены альбомы и очень старые книги. От некоторых еле уловимо чувствовалась духовная энергия и демоническая ци ― как раз столько, чтобы бумага и корешки не превратились в пыль от старости.       Но даже не это привлекло внимание Хэ Сюаня. Практически по всему периметру стекло было оклеено фотографиями. Цветные, черно-белые, утратившие блеск от старости и совсем новые, снятые на пленку или цифровые ― Хэ Сюань после переезда нашел у Фэна самоучитель по современной фотографии и пролистал его для общего развития ― все эти фото изображали знакомых ему бессмертных.       Вот постановочный кадр: Хуа Чэн при полном параде заключил Се Ляня в объятия. Оба не могут отвести друг от друга влюбленного взгляда. А рядом картонная карточка минимум пятидесятилетней давности: Хуа Чэн в ужасе вцепился в гриву черного жеребца, который встал на дыбы и пытался сбросить седока. Се Лянь на этом изображении заразительно смеялся, стараясь схватить поводья. Хэ Сюань даже думать не хотел, сколько времени тому понадобилось, чтобы успокоить демона. Мало кто знал, что Хуа Чэн ужасно боялся лошадей. В детстве его то ли чудом не затоптали, то ли привязанным к лошади протащили по улицам родного города. Но не покрасоваться перед своим гэгэ он просто не мог, за что и поплатился.       Вот Лин Вэнь, укрытая пледом, спит на стопке бумаг. Вот Лан Цяньцю стоит в пол-оборота, а за ним открывается вид на лес и горы. Цюань Ичжэнь вместе с двумя незнакомыми молодыми демонами старался затянуть хмурого Инь Юя в игру с мячом, а на заднем плане Му Цин с Фэн Синем то ли тренировались, то ли пытались в очередной раз выбить друг из друга дух.       Парная фотография. На одной половине Ци Жун в своем привычном образе Лазурного демона дружелюбно скалил клыки на камеру. А на второй ― он же, но явно извергавший проклятия, ведь на него со спины запрыгнул молодой демон. Тот был совсем не похож на Ци Жуна лицом, зато манеры и улыбку перенял в точности. Хэ Сюань смутно помнил слух, что Ци Жун то ли нашел, то ли похитил где-то маленького ребенка по имени Гуцзы, и внезапно так привязался к нему, что решил не есть. Мог ли это быть тот малыш? Если да, то судьба у него была незавидная. Не зря демоном стал. Еще и с Ци Жуном общаться приходилось.       Картина слева ― не фотография вовсе ― выделялась среди остальных. От нее исходила смутно знакомая божественная энергия, поддерживавшая краски и холст в приемлемом состоянии. И все равно образ Фэн Синя, окровавленного и прижимавшего к своей груди демона-ребенка, слегка потускнел. Хуа Чэн незадолго до начала спячки Хэ Сюаня жаловался на нового жителя Призрачного города и утверждал, что если бы не заступничество гэгэ и деньги Наньяна, полностью покрывавшего все непредвиденные расходы, духу бы этого мелкого негодника не было бы на его земле. Хэ Сюань тогда никак не реагировал на очередной рассказ о разрушенном квартале и продолжал жевать рис. Про себя он был уверен, что несмотря на всю свою мощь, Хуа Чэн не рискнет сделать что-то порицаемое. Лань Чан была женщиной с опасным языком и совершенно не сдерживалась, когда дело касалось ее дорогой дитятки. Быстро бы Алое Бедствие ославила, да так, что все Три мира от хохота надорвали бы животы. Но, судя по рисункам и фотографиям, что-то произошло и Лань Чан замолчала навсегда. В противном случае, она оторвала бы Фэн Синю руку только за желание прикоснуться к собственному сыну.       На самой большой фотографии был запечатлен мужчина, что влюбленными глазами следил за каждым движением замершей в круге света женщиной. Юйши Хуан прикрыла глаза и, похоже, улыбалась то ли шутке, то ли лестным словам. А впрочем такая как она могла просто греться в первых весенних лучах солнца и быть счастливой уже из-за этой сущей мелочи.       Богиня внешне изменилась меньше остальных. Также носила длинные волосы и зеленое ханьфу, которое в современных реалиях могло сойти за нарядное платье. Руки ее были как прежде обветренными из-за работы в полях. К поясу вместо меча крепилась статуэтка быка. Тот полностью утратил позолоту, но выглядел крепким и способным ожить и обрести подлинный размер в любой момент.       Хэ Сюань уже научился подмечать наличие энергии в демонах и небожителях. И гадать нечего: Юйши Хуан была одной из немногих, кто преумножил количество своих храмов. Ей одинаково часто молились в Южных и Северных провинциях современного Китая, а также за их пределами. А то, что состав молитв обогатился просьбами, чтобы удобрение так сильно не росло в цене, или трактор успешно выдержал посевную ― это уже нюансы. Времена изменились и с этим приходилось считаться.       Что же касается Пэй Мина ― одежда другая, волосы короче, а сам все такой же напыщенный павлин с грустью в глазах. Похоже проклятье Сюань Цзи догнало его годы спустя: эти двое точно не были близки физически. Лишь духовно.       Мельком пробежавшись взглядом по Пэй Су и Бань Юэ, находящихся неприлично близко друг к другу и, похоже, исполнявших какой-то зарубежный танец, Хэ Сюань заставил свое мертвое тело сделать вдох. Эти осколки счастья верховных демонов и небожителей пантеона были слишком ценными, чтобы допускать к ним посторонних. В голову приходил лишь один бессмертный, который мог запечатлеть эти сцены и которого не было ни на одной фотографии. Ему они могли доверить и радость, и горе, потому что он никогда по-настоящему не осудит, а смехом своим разгонит самые плотные тучи. Вот только этот небожитель был низвергнут много веков назад, погиб и был предан земле.       Хэ Сюань не видел гроб, который небожители закрыли прежде чем поднять в Небесную Столицу. Он хотел запомнить Цинсюаня таким, каким он был при жизни, а может стыдился посмотреть в мертвые глаза.       Хэ Сюань осел на пол и привалился спиной к шкафу. На него вновь навалилась усталость, да такая сильная, будто он за раз использовал не меньше трех сотен Перемещений на тысячу ли. Желудок сдавил спазм голода ― чертова психиатр напророчила, чтоб ее. Хэ Сюань не хотел признаваться себе, что нервничает.       Он резко поднялся и, твердя себе, что должен найти причину, по которой Хуа Чэн на него обижен, вытащил из шкафа самую толстую, напитанную энергией альбом. Тот обязательно бы рассыпался от старости под пальцами демона, если бы не эта защита небожителей. Обложку кто-то искусно украсил символом Инь и Ян, а в черный переплет добавили золотые нити и закладку из нефритовых плоских бусин.       Именно такой альбом с именами лже-Мин И видел в хранилище Лин Вэнь. Здесь должны были быть все ответы.       «Мин И. Ши Уду. Дальше».       Хэ Сюань быстро пролистал самое начало, не обращая внимания ни на прекрасные иллюстрации, ни на подробное описание заслуг и легенд, выведенных размашистым, но читаемым почерком. Его почерком.       Ши Цинсюань. Вот он.       «Господин, проливший вино». Повелитель ветра, отобравший чужую судьбу и вознесшийся обманом.       «Настолько правдивые хроники?» ― поразился Хэ Сюань, а потом вспомнил предположение, кто написал эти слова и разозлился. Какое глупое, никому не нужное самобичевание.       Копия Великой картины, женский облик, легенда, последние деяния, свержение и мир смертных. Факты были сухими и совершенно не отражали сути Ши Цинсюаня. В графе смерть значилось «Разорван толпой» и жирная точка.       «А дальше?» ― демон перевернул страницу, но там начиналось описание смутно знакомого бога литературы, который сам решил уйти на покой. Но Хэ Сюань не сдавался и листал дальше. Должно было быть хоть что-то. Старина Фэн. Бог нищих ― да что угодно!       Но вместо этого он наткнулся на самого себя:       «Хэ Сюань. Студент Хэ, которому было предначертано вознестись. Стал жертвой обмана братьев Ши. Обратился демоном. После прохождения испытания на горе Тунлу стал известен как Непревзойденный Черный демонов Черных вод, Погибель кораблей».       Ниже шла подробная легенда, в которой Хэ Сюань не нашел ни слова лжи, и иллюстрации. Он на пиру в образе Мин И, он же на фоне бушующего моря. Остров с озером, в котором отражался подводный дворец. Костяные рыбы и драконы. И финальный: Непревзойденный демон в момент безудержной ярости обезглавливает Повелителя вод Уду.       Хэ Сюань замер, всматриваясь в застывший образ. Прежде он только догадывался как выглядит перед убийством. Впрочем, обычно он был более сдержанным и по мере роста силы воспринимал противников как несдающихся вепрей, которым нужно было вовремя сломать шею и выпить еще пульсирующую энергию. Он редко позволял себе отпустить эмоции, полностью превратившись в безжалостного хищника. Наслаждаться чужим страхом и паникой ― это одно, и совершенно другое ― убивать в исступлении.       Именно после убийства и принесения Ши Уду в жертву предкам Хэ Сюань стал чувствовать, что уровень его демонической ци иногда снижается по непонятной причине. В возмездие или проклятие Ши Уду Хэ Сюань не верил и со временем решил, что угасает сам собой. Собрал долг, погрузился в сон, а теперь, века спустя, в крохотной комнатке, переживал очередной приступ оттока ци, и рассматривал нарисованную сцену собственного провала.       Чертов Ши Цинсюань со своей нездоровой преданностью брату. Тот и за самостоятельного человека его не считал.       Чертов Сяньлэ с его желанием влезть в каждую разборку.       Чертов Хуа Чэн. Упертый баран, который даже не смог убедить своего принца не ввязываться в это дело. Да ладно убедить! Видел же, что он лезет куда не надо, закинул бы на плечо и ушел куда подальше. С Ши Цинсюанем подобное всегда срабатывало.       Хэ Сюань сделал глубокий вдох, усмиряя собственный разум. Кажется приступ проходил, и демоническая ци снова размеренно пульсировала по мертвым венам.       Еще один взгляд на картину. Горделивый и жадной до силы части Непревзойденного демона определенно нравилось то, что он видел, но расчетливая и спокойная часть кривилась. Хэ Сюаню не нравилось, что в веках и памяти других он остался убийцей бога и тем, чей продуманный план провалился с самого начала.       Скользнул взглядом по рисунку в последний раз и, заметив на нем еле различимый контур тела, прикованного к стене, перевернул страницу. Здесь больше не было ничего интересного, кроме статуса: «Пропал без вести (возможно, развеял свой прах, но данная информация ничем не подтверждена)». Эта надпись будто резанула давно мертвую душу. Похоже, кое-кто не хотел верить, что Черновод мог уйти на новый круг перерождения. Хотя, ему-то было бы спокойнее, если бы это оказалось правдой.       Хэ Сюань вернулся к первоначальному занятию: продолжил искать след вознесения Ши Цинсюаня. В то, что тот после смерти стал демоном, Непревзойденный ни за что бы не поверил, а вариант с реинкарнацией был слишком надуманным и сложным. Впрочем, Ши Цинсюань всегда славился своей приставучестью. Вполне возможно, что одного вида статуи кого-то из знакомых богов хватало, чтобы пробудить воспоминания о прошлой жизни.       Полистав альбом, посвященный ушедшим богам и некоторым демонам, Хэ Сюань не нашел ни одного нового упоминания прежнего Повелителя ветров. Зато обратил внимание на два происшествия. Одно случилось примерно через год после начала его сна, другое ― через тысячу.