Graceless Heart

Бак и Хэн несут тако на обеденный стол на станции, когда Эдди стремительно поднимается по лестнице. «Что это, черт возьми, такое?» Эдди размахивает в воздухе красочной рекламой, а затем толкает Бака в грудь, с силой прижимая флаер к его груди. Бак растерян. «Я не знаю, дай мне посмотреть.» Эдди сочится гневом, Бак видел его таким лишь пару раз. «Что натолкнуло тебя на мысль, что ты можешь просто оставить это на моем шкафчике, а?» Лицо Эдди становится ярко-красным, а голос напряженнее с каждым словом. «Прямо у всех на виду. В нашей долбаной стеклянной раздевалке. Разве я разрешал тебе кому-либо рассказывать? Что ты пытаешься дать всем понять обо мне?» Пальцы Бака внезапно немеют, и в груди что-то сжимается. Он задается вопросом, не случилось ли у него сердечного приступа. «Н-ничего, я не…» «Это просто флаер книжного клуба ЛГБТ-сообщества», — говорит Рави, перечисляя буквы. «Я положил его всем, кто, как мне казалось, мог быть заинтересован.» Эдди поворачивается к Рави, широко раскрыв глаза, а затем резко возвращается обратно к Баку. «Что, черт возьми, ты ему сказал?» Эдди почти кричит, его голос срывается. Краем глаза Бак видит, что вокруг них скапливаются люди, и он отчаянно нуждается в том, чтобы Бобби был здесь. Он чувствует, как Хэн придвигается к нему поближе, сжимая его руку. «Ничего, Эдс,» — отвечает Бак, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, чтобы говорить внятно. «Я никому ничего не говорил…» «Мне не нужна эта хуйня,» — выплевывает Эдди. «Это не мое. Я не гей. Только потому, что я позволил тебе отсосать у меня, это не значит, что я п…» «Диас!». Чим не позволяет Эдди закончить фразу. Его голос звучит громче, чем Бак когда-либо слышал. «В мой кабинет. Сейчас же!»

***

«Черт,» — бормочет кто-то. «Я думал, все будет совсем не так.» «Я тоже. Что теперь будет со ставками?» «Так, вы все, выметайтесь,» — строго говорит Хэн. «Идите начистите двигатель или займите себя еще чем-то.» Пожарные расходятся, все, кроме Рави, который стоит неподвижно и смотрит на Бака. «Мне так жаль,» — шепчет Рави. «Я не хотел его расстраивать. Я не тыкал его в это, я ничего такого не имел в виду. У нас в книжном клубе есть люди, которые не являются гомосексуалистами. Я подумал, что раз уж он так близок с тобой и Хэн, он, по крайней мере, может быть поддерживающим*…» Бак качает головой с очень несчастным выражением лица. «Так и есть. Это не твоя вина» Он делает глубокий вдох, пытаясь справиться с приливом адреналина. Ему кажется, что он вот-вот упадет в обморок. Хэн подводит Бака к дивану, и он опускается на него. «Что, черт возьми, мне теперь делать?» «Это не твоя проблема, Бак. Ты не можешь это починить.» Он просто наклоняет голову набок, глядя на нее. «Нет? Мой… — Эдди… — только что рассказал всей станции, что мы трахаемся, а потом наговорил кучу дерьма*. Обо мне. Думаю, я… думаю это все-таки моя проблема.» «Это было ужасно,» — соглашается Хэн. «И довольно внезапно. Но ты же знаешь, что дело не в тебе. И ты не можешь исправить то, что творится у него в голове.» «Он мой лучший друг, Хэн.» Бак наклоняется вперед, обхватив голову руками. Он понятия не имел, что Эдди так относится к себе. Он думал, что Эдди уже примирился с собой. Ему неприятно думать, что Эдди живет с такой ненавистью к себе. И, по-видимому, достаточно зол, чтобы наброситься на Бака, чтобы это причинить ему настоящую боль, хотя на этот раз Бак ни капельки не виноват. Рави, каким-то образом, все еще трется поблизости. «Это считается каминг-аутом, ну, то, что он сказал?» «Он буквально сказал, что он не гей.» Хэн вздыхает. «Может, будем уважать его слова, пока он не скажет нам обратного? Я, честно говоря, не знаю ответа на все квир-вопросы, парни». Она многозначительно смотрит на Рави, и он отступает, подняв руки. «Все-все, я понял. Пойду выключу духовку,» — говорит Рави. «Эти тортильи для тако, наверное, нам уже и не нужны.» Хэн прижимается к плечу Бака. «Я думала, что между вами все хорошо.» Тихо говорит она. «Так и было,» — отвечает Бак. «Все шло действительно хорошо. Мы, конечно, держим это в секрете до сих пор. Но все было в порядке, в полном порядке, более чем в порядке, это было здорово. Я не знаю, что только что произошло. В этом всем нет никакого смысла». Несколько минут спустя появляется Чим и сообщает им, что Эдди отстранен от работы. Тот молча проходит мимо них и пулей вылетает из участка, даже не переодевшись. Бак хочет пойти за ним, но, конечно же, раздается звук сирены. «Тебе действительно нужно было отстранять его?» Спрашивает Бак Чима позже, когда они успешно вытаскивают глупого подростка после его дурацкого трюка. «Вообще-то, да,» — говорит Чим. «Его слова были ничуть не хуже того, что Джерарду всегда сходило с рук.» Чим выглядит потрясенным. «Не самый убедительный аргумент, тебе не кажется?» Бак пожимает плечами. «Он не это имел в виду, Чим. Это же Эдди, ты знаешь его.» «Правда?» Чим отворачивается, жестом призывая их всех вернуться в машину. «Политика пожарного департамента ЛА в отношении любых притеснений — абсолютная нетерпимость. Я не могу позволить ему говорить такое дерьмо без каких-либо последствий.» «Он даже не договорил, Чим, может быть…» «Брось, Бак,» говорит Хэн вполне дружелюбно. «Эдди придется столкнуться с последствиями своих слов, но его не уволят или еще что. Может быть, просто проведут беседу.» Она пихает Чима. «Верно?» «Я больше не буду обсуждать это с тобой,» — говорит Чим. «Его наказание — это закрытая информация. Можешь подать на него жалобу, если хочешь, или нет. Вероятно, к нам придут сотрудники отдела кадров с какой-нибудь беседой о недопустимости притеснений на рабочем месте, поэтому постарайтесь не говорить «ничего страшного, когда это говорит мой друг», когда они спросят вас, понимаете ли вы, почему дискриминация — это плохо.» «Я этого не говорил,» — бормочет Бак. «Другими словами, но да, сказал,» язвит Рави. Смена продолжается. Бак может сказать, что люди обсуждают случившееся — даже если бы Эдди не кричал об этом со стропил (а он именно так и сделал), слухи о такой драме распространяются быстро. Он слышит, как один из парней из другой смены рассуждает о том, действительно ли у них полно гомофобных придурков или это всего лишь один парень, и его передергивает. «Эдди не гомофоб,» — говорит он, обращаясь ко всем присутствующим. «Хватит уже это обсуждать.» «Почему ты защищаешь его, чувак?» спрашивает Беккер, парень из другой смены. «Я думаю, тебе бы тоже следовало злиться. Я был бы очень зол, если бы мой напарник назвал меня так.» «Он через многое прошел,» — говорит Бак. Сейчас он не уделяет времени различиям между напарником в работе и партнером в любом другом смысле. «Как и все мы,» — прямо отвечает Беккер. «Он не гомофоб, правда. Я бы знал, уж поверь мне.» «Раз так, то получается — он просто мудак?» Бак избавлен от необходимости продолжать разговор, когда на его телефон приходит сообщение от Криса. Крис: Ты все еще на работе? Бак: Да, что такое? Ты в порядке? Крис: Я в порядке. Но папа, почему то, был дома, когда я пришел, и он странно себя ведет. Бак сильно прикусывает губу. С одной стороны, он рад, что Эдди дома, а не ввязался во что-то безумное вроде подпольных уличных боев. С другой стороны, ясно, что Эдди не рассказал Крису о том, что происходит. Бак: Насколько странно? Крис: Немного сердит? Слегка рассержен? Или, может быть, грустит? Всего понемногу? Бак: Он сказал тебе, почему он дома? Крис: Я думаю, ты и сам знаешь. Бак: Если нас не вызовут снова, я буду через несколько часов. Ты поужинал? Крис: Я разогрел оставшиеся бургеры со вчерашнего вечера — прости, для тебя ничего не осталось. Папа не выглядел голодным, так что…. Еще один тревожный звоночек. Крис печатает… Крис: Может, ты просто объяснишь мне, что происходит? Бак: Это правда не мне рассказывать, приятель. Будь помягче со своим отцом, у него был тяжелый день.

***

Когда его смена наконец заканчивается, у Бака не получается уйти с работы так быстро, как хотелось бы. Тот факт, что Эдди не ответил ни на одно из его сообщений, вызывает беспокойство, но это не удивительно. Бак осторожно ведет машину по темным улицам, не желая, чтобы хоть что-то могло помешать его возвращению домой. Он снова и снова прокручивает в голове то, что произошло, и не может найти в этом смысла. В глубине души он понимает, что, должно быть, что-то еще случилось, раз Эдди так отреагировал. Он только надеется, что Эдди откроется ему, а не отгородится. Когда Бак наконец подъезжает домой, там стоит полная тишина. Сначала он идет в комнату Криса, но тот в наушниках и просто вяло машет ему рукой, сосредоточившись на игре, в которую он играет со своими друзьями. Он находит Эдди на заднем дворе, на небольшой бетонной площадке, которая служит им патио. Тот сидит на старом потертом складном стуле, рядом с ним на земле стоит упаковка из шести банок пива. Эдди вздрагивает, когда Бак присоединяется к нему, и бросает на него странный взгляд, когда Бак осторожно устраивается на другом потрепанном стуле. «Что ты здесь делаешь?» Спрашивает Эдди хриплым голосом. «Я здесь живу,» спокойно отвечает Бак. «Да, но, « Эдди отворачивается, уставившись в темноту. «Я не думал, что ты придешь.» Бак хотел бы, чтобы свет из кухни приносил больше пользы, а не бросал тень на лицо Эдди. Ему бы не помешала небольшая помощь в выяснении того, что у Эдди на уме. Даже если ему приходится гадать, он не думает, что это что-то хорошее. «Эдс, с чего ты решил, что я не приду?» Эдди усмехается. «Потому что я проебался.» «Эдди, ты не…» «Тебе лучше уйти.» Эдди встает, и хлипкий стул скрипит по бетону. Он смотрит на Бака и машет рукой с бутылкой пива, как указкой. «Иди. Иди к Мэдди или еще куда-нибудь.» «Никуда я не пойду,» говорит Бак. «Почему? Я уверен, она была бы рада услышать о том, какой я гомофобный кусок дерьма.» «Ты не гомофоб, и уж точно не кусок дерьма.» Бак тщательно выговаривает каждое слово и пытается не обращать внимания на слезы, наворачивающиеся на глаза. Ему противно слышать, как Эдди говорит такие вещи о себе. «Если это не подходит — ебаный трус будет к месту.» — Эдди расхаживает взад-вперед. «Ты должен это признать. Ни один мужчина, чьи яйца на месте, не стал бы говорить того, что сказал я. Притворяться, что я… что то, что происходит между нами, не…» Осталось пять банок пива. Эдди не пьян, он просто использует пиво, чтобы за что-то держаться. Это пиво для успокоения. Бак берет одну банку, открывает ее и делает осторожный глоток, давая Эдди возможность перевести дыхание. «Что сегодня случилось, Эдди?» «Что случилось до всей этой,» Бак разводит руками. «…сцены». Эдди поворачивается к нему лицом, кажется, впервые с утра, как будто он действительно слушает то, что только что сказал Бак. «Что ты имеешь в виду?» «До того, как ты увидел флаер книжного клуба. Что произошло?» Лицо Эдди снова становится непроницаемым, и он отворачивается. «Ничего». «Эдди…» Эдди плюхается в кресло, которое тревожно скрипит. «Стоит обновить нашу мебель для патио,» говорит Бак. «То есть мы об этом будем говорить? Выбирать материал стульев: пластик или металл? Может быть, столик со стеклянной столешницей?» Бак тихо смеется. «Прости». Он поворачивается лицом к Эдди, хотя по-прежнему видит только его опущенную голову, вглядывается в напряженную линию плеч. «А теперь выкладывай». Эдди делает большой глоток из банки, а затем ставит ее на землю. Он достает свой телефон и с минуту ищет что-то. «Ты помнишь мою тетю Астрид, сестру моей матери? Ее детей, Кристи и Майка?» Бак пожимает плечами. «Вроде. Кристи — которая ветеринар, что любит ящериц больше, чем собак?» «Да, это она.» Эдди закатывает глаза. «Конечно, ты это помнишь. Короче, она выходит замуж.» Бак не совсем понимает, к чему все идет, но согласно кивает. «Рад за нее.» «Астрид была очень вовлечена во все это… планирование. Она публикует на Facebook-е посты о том, чем они занимаются, о цветах, музыке и обо всяком. Сегодня она опубликовала сообщение о приглашениях. Кстати, она категорически против цифровых приглашений, просто непреклонна. И у нее есть твердое мнение о том, кого следует приглашать, а кого нет.» Эдди прекращает прокручивать страницу, хмуро смотрит в свой телефон, затем протягивает его Баку. Там фото различных модных свадебных приглашений, с разными шрифтами и цветами. Хелена прокомментировала пост, спросив о родственниках и тех, кто придет как +1, а Кристи с Астрид ответили. Баку трудно за всем этим уследить, но потом он замечает, то, что, скорее всего, привлекло внимание Эдди. «Кто такой Майло?» Эдди забирает телефон у Бака и крепко сжимает его в руках. «Парень Майка. Они вместе уже шесть лет.» Он крепко сжимает телефон. «В два раза дольше, чем Кристи и ее жених.» «И… его не пригласили?» Эдди поджимает губы. «Нет. Не пригласят, если Астрид добьется своего. Кристи сказала, что это ее свадьба, и она пригласит всех, кого захочет, включая парня своего брата, с которым она тоже близка, учитывая, что они вместе уже шесть лет. Тогда моя мать… моя мать сказала, что Кристи не заслуживает того, чтобы ее семья платила за свадьбу, если она собирается одобрять такое поведение.» «Такое поведение? Что, черт возьми, это значит?» Бак потрясен. «Все становится хуже. И не только в этом посте, там…» Эдди прокручивает страницу в течение минуты, затем останавливается с очевидным разочарованием. «Детали не имеют значения. Но моя мать продолжила свои объяснения, с мучительными подробностями. В том числе и то, что ни один из ее детей никогда не стал бы гомосексуалистом, а если бы они были настолько грешны, что выбрали такой образ жизни, она бы вообще не допустила их в свою жизнь, не говоря уже о семейной свадьбе.» Наступает долгая тишина, нарушаемая только звуком проезжающей мимо машины. Эдди громко шмыгает носом, потом еще раз, а потом закрывает лицо руками и плачет. «Эй, эй, иди сюда,» Бак мгновенно вскакивает со стула, обнимает Эдди и прижимает его к себе. «Мне так жаль. Ты в порядке. Я держу тебя. Ты в порядке.» Эдди хватает Бака, обхватывает его руками и цепляется за рубашку. «Это несправедливо,» всхлипывает Эдди, дрожа всем телом в объятиях Бака. « Ну, почему она такая? Она же моя мама. Она должна… Если бы она узнала, то из-за своих убеждений, она бы стала относиться ко мне так же, Бак, так же как к Майку и Майло. Она бы считала меня грешником. Считала бы меня ошибкой.» «Ее убеждения — ошибка, детка, а не ты. Я с тобой, я рядом.» Бак прижимает голову Эдди к своему плечу и гладит его по спине без остановки, показывая, его присутствие. «С тобой все в порядке, ты не дефектный. Ты само совершенство.» Эдди поднимает на него глаза, лицо залито слезами. «Совершенство? Это не так.» Он втягивает воздух, кашляет и сильно шмыгает носом. «Если уж на то пошло, я — гребаное гомофобное «яблоко», недалеко упавшее от яблоньки. Или ты уже забыл, что я наговорил тебе утром?» «Ты не имел это в виду, Эдди». «Чим считает, что имел». «Чим — наш капитан, ну, исполняющий обязанности капитана, короче неважно. Он следит за тем, чтобы все правила соблюдались.» «Блять, я знаю.» Эдди судорожно вытирает лицо. «Дело в том, что я даже не уверен, о чем думал, когда говорил все это. Когда я произнес то слово, боже, что, черт возьми, со мной не так? Когда я увидел эту листовку, мне показалось, что я как под прицелом снайпера, с мишенью — Эдди Диас, подавленный добропорядочный католик, ставший гейским геем*». «Тебя едва ли можно назвать гейским», говорит Бак, пытаясь вызвать у Эдди улыбку. Немного, но все же это сработало. «Зато все остальное — правда, сам посуди». Хмыкает Эдди. За последние несколько месяцев слово «подавленный» звучало не раз, часто при обсуждении внутренней гомофобии и нежелательного стыда, от которого Эдди изо всех сил пытается избавиться. Иногда это всплывает после того, как Эдди возвращается домой после встречи со своим другом священником (которого они оба до сих пор называют «священник Бобби»), а иногда после сеанса психотерапии. И однажды, когда Крис спросил, не будут ли Эдди и Бак сопровождать его на школьной экскурсии. Каждый раз эти разговоры даются тяжело. «Ну и что с того?» Спрашивает Бак. «Ты сам считаешь, что остальное правда?» «Ну, сегодня я все отрицал. Да так, что все об том узнали,» говорит Эдди. «Ты как Джон Уотсон,» соглашается Бак. Эдди бросает на него непонимающий взгляд. «Из «Шерлока». Люди продолжают думать, что они пара, а Уотсон всегда отвечает, что он не гей.» «А разве он…?» Бак улыбается. «Смотря кого спросить. Поклонники рьяно скажут «да». Но даже если Джон говорил правду каждый раз, когда говорил это, он все равно мог быть влюблен в Шерлока. Гей — не единственная опция. Хотя бы взять меня.» «Думаешь я би?» «Не знаю, Эдс. Откуда мне знать. Тебе не обязательно…» «Вешать на себя ярлык, я знаю.» Они уже говорили об этом. Бак думает, что Эдди в конце концов остановится на термине «гей», но спешить некуда. Эдди отцепляется от Бака, и они встают. Бак морщится, когда его больная нога напоминает о своем существовании. «Да и вряд ли дело в этом,» говорит Эдди. «Я не знаю, что это будет значить для них. Ничего хорошего из этого все равно не выйдет». Бак уже действительно не знает, что на это возразить. Он пытается еще раз обнять Эдди, но тот делает пару шагов назад, не позволяя себе находиться рядом с Баком. «Ты правда на меня не злишься?» Спрашивает Эдди. «А я выгляжу злым?» Спрашивает Бак. «Нет, не выглядишь. И я не понимаю почему. Я наорал на тебя перед всей пожарной частью.» «Да, но я не стал принимать это на свой счет.» Бак пытается говорить спокойно, хотя в тот момент резкие слова Эдди определенно ударили по нему. «Хотя бы потому, что в этот раз не я напортачил. Я не имею никакого отношения к этой брошюре.» Эдди фыркает. «Рави.» «Он, кстати, ничего не имел в виду под этим, просто хотел позвать друзей.» «Я знаю, но…» Эдди качает головой. «Я все еще не могу поверить, что сказал, что ты…» «Что я отсосал тебе?» Эдди стонет. «Я когда-нибудь произносил это вслух, хоть раз? Даже в нашем собственном доме? А сегодня я сказал это на работе! Как ты можешь не злиться, что я впустил всех в твою личную жизнь вот так?» «Эдди, ты никуда не вторгаешься,» говорит Бак, пытаясь поймать взгляд Эдди. «Мне все равно, будет ли весь мир знать, что я встаю перед тобой на колени. И что ты делаешь это ради меня. Я не стесняюсь этого, мне все нравится. Я горжусь тем, что ты со мной. И, честно говоря, я уверен, что люди думают, что мы делаем гораздо большее.» И они не ошибутся. «Божеее…» говорит Эдди, закрывая лицо руками. «Если честно, большинство из них, даже, завидуют.» «Перестань,» говорит Эдди. «Серьезно. Ты очень горячий и все это знают. Наверное, Рави…» «Хватит,» говорит Эдди, бодая Бака под руку. «Я не хочу это представлять. Пожалуйста.» «Хорошо, хорошо.» На этот раз Эдди позволяет Баку заключить себя в объятия. Эдди на мгновение замирает, глубоко и медленно дыша, уткнувшись лицом в шею Бака. Они заходят в дом и, пройдя на кухню, ставят пиво на стол. Сейчас оно, наверное, уже теплое, но они явно не собираются его не пить, так что Бак особо об этом не беспокоится. Эдди прислоняется к стойке. «Ты правда никому о нас не рассказывал?» спрашивает он почти шепотом. Сердце Бака готово разорваться. «Нет, милый, никому. До сегодняшнего дня единственными, кто знал, о нас, были Хэн, Карен и Крис. Они все узнали от тебя, не от меня.» Бак пристально смотрит на Эдди, чтобы убедиться, что тот видит его. «Ну, конечно,» кивает Эдди. Бак открывает холодильник и роется в ящиках, достает яблоко и протягивает его Эдди, а затем достает еще одно для себя. «Съешь что-нибудь. У тебя такой вид, будто ты вот-вот упадешь.» Эдди хмуро смотрит на него, но берет яблоко. Он перебрасывает его из руки в руку, а затем кладет обратно. «Как ты думаешь, кто-нибудь позвонит моей маме? Теперь, когда все знают, это дойдет до нее?» И вот оно. Связующее звено. Вот, что заставило Эдди запаниковать и закричать о своей боли на всю 118-ую. Бак делает глубокий вдох. Он не может ответить Эдди спокойно. «Вряд ли? Насколько я знаю, никто из тех, кто был там сегодня, не близок с твоими родителями. И я не думаю, что они могут быть настолько подлыми, чтобы подставить тебя таким образом.» «Что, если кто-то выложит это в сеть? Как тогда, когда Бобби накричал на Брэда в ресторане?» У Бака по спине пробегает холодок. «Черт. Надеюсь нет». «Папа? Бак?» Оба подпрыгивают от неожиданности и, обернувшись, видят Криса в дверном проеме. «Этого нет в социальных сетях, по крайней мере, из того что мы смогли найти.» «Мы?» Тихо переспрашивает Эдди. «Я и Денни. Мы узнали, что случилось, и хотели убедиться, что это не вышло в онлайн.» Эдди выглядит так, будто его вот-вот стошнит. «Боже.» «Давайте-ка присядем, хорошо?» предлагает Бак, кладя руку Эдди на спину и подводя его к стулу. Крис садится напротив них. «Тебе рассказали об этом,» — говорит Эдди, его и без того покрасневшие глаза наполняются слезами. «Боже мой, я снова облажался. Soy un pinche idiota*». Крису явно не по себе, но он выпрямляется и устремляет на Эдди строгий взгляд. «Папа, расслабься. Ничего ты не «снова». Во-первых, я понимаю, почему ты не побежал в припрыжку докладывать мне, что обозвал Бака и почти половину своих друзей словом на «п». Я на тебя не сержусь.» Эдди выглядит, будто его вот-вот накроет паническая атака. Его лицо ужасно бледное. «Крис, мне так…» «Во-вторых, я определенно не собираюсь мчаться на всех парах в Техас, что бы я ни думал обо всем случившемся. Тебе не о чем беспокоиться, тем более я видел все гомофобные высказывания бабушки на Facebook-е.» Этого Бак точно не ожидал. «Откуда ты знаешь?» Крис вздыхает. «Примерно так же, как и узнал о том, что сказал сегодня папа. Я живу не в пещере. Один из кузенов скинул нам в чат. А обо всей этой истории с флаером книжного клуба я узнал, потому что Мэй рассказала Гарри, а Гарри рассказал Денни.» Эдди во все глаза смотрит на Криса. «Мэй… Мэй Грант вкурсе?» «Ага. Думаю, она переписывается с кем-то из пожарных в вашем участке, и она знает куда больше сплетен, чем раньше.» «Господи. Я не думаю, что могу справиться с этим,» говорит Эдди. «Прости, я… я не могу». Он встает из-за стола и, спотыкаясь, идет по коридору в спальню, захлопывая за собой дверь. «Никто на тебя не злится,» кричит Крис ему вслед. «Они просто растеряны.» Он поворачивается к Баку. «Он ведь не поверит мне, правда?» «Это вряд ли. И он беспокоится не только о том, что подумают другие люди, хотя отчасти и об этом.» Крис пялится в потолок. «Это странно. Бросался оскорбительными словами во всех вокруг, но думаю, что больше всего он навредил себе.» «Уж слишком ты проницателен,» говорит Бак. Он хлопает Криса по плечу и сжимает его. «Я не могу поверить, что ты видел, что наговорили твоя бабушка и Астрид. Паршивый выдался денек.» Крис пожимает плечами. «Честно говоря, я не так уж удивлен. Живя с бабушкой и дедушкой, я понял, что их политические взгляды были довольно… отвратительными. Если бабушка не хотела предавать их огласке, ей не следовало выкладывать это на Facebook». Он смотрит в сторону коридора. «Но я беспокоюсь за папу.» «Да,» говорит Бак. «Я тоже.» Он встает и обнимает Кристофера за плечи. «Ты не возражаешь, если я побуду с ним?» «Конечно.» Крис открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но замолкает. «Что такое?» «Можно я пойду с тобой?» «Конечно,» говорит Бак. «Ты очень мне поможешь.» Какое-то время они лежат, чем-то напоминая сэндвич, Бак позади, а Крис свернулся калачиком с другой стороны от Эдди, лицом к отцу. Это немного неловко. Бак хочет крепко обнять Эдди, но в присутствии Криса он не хочет перебарщивать с интимностью. Вместо этого он просто садится рядом, прислонившись к изголовью кровати, прижимаясь ногами к спине Эдди и положив руку ему на плечо. В какой-то момент Бак слышит, как Крис начинает что-то напевать себе под нос. «Крис? Что ты делаешь?» Тихо спрашивает Бак. «Музыка успокаивает». Бак не может разобрать мелодию. «Это что-то испанское?» Крис фыркает. «Неа. Это из аниме.» Эдди, наконец, приходит в себя. Видимо, дерзость Криса вызывает у него реакцию. «Тебе не обязательно петь мне. Я в порядке.» «Раньше ты пел мне,» говорит Крис. «Мне всегда помогало. Решил, что стоит попробовать.» «Mijo*,» выдыхает Эдди и заключает Криса в объятия. Крис не в восторге от этого и не позволяет ему долго тискать себя, но Бак понимает, что именно этого он и добивался. «Я люблю нашу семью,» говорит Эдди, протягивая руку, чтобы обнять Бака. Контраст с тем, что говорилось всего несколько минут назад, разителен. Крис терпит это еще какое-то время, затем встает. «Спокойной ночи. Люблю вас». «Я тоже тебя люблю,» говорит Бак, и Эдди вторит ему, чувствуя, как к горлу подступают слезы. Когда дверь за Крисом закрывается, Бак сползает ниже к Эдди и наконец-то обнимает его так, как хотел весь этот долгий день. Он прижимается к нему всем телом. «Люблю тебя, Эдс. Все будет хорошо.» Бак хочет остаться там, пока не убедится, что Эдди заснул, но через некоторое время ему становится не по себе, и ему нужно времени, чтобы прийти в себя. Когда он смотрит на себя в зеркало в ванной, ему трудно не дать своим мыслям выйти из-под контроля. Он снова (в миллионный раз) жалеет, что Бобби уже не с ними. Он бы знал, что делать, что сказать Баку, чтобы помочь ему справиться с этим, помочь ему помочь Эдди. Бак пытается представить, как звонит Бобби. Он почти слышит его голос. К сожалению, у него нет лучшего совета, чем тот, который Бак уже придумал для себя, а именно: вернись в постель и более расплывчатое, но настойчивое позаботься об Эдди. Ну, с первым он точно может справиться. Когда он снова забирается под одеяло, Эдди тянется к нему и кладет голову Бака себе на плечо. Эдди берет его за подбородок. Бак делает долгий, глубокий вдох, прижимаясь щекой к мягкому хлопку футболки Эдди. «Ты же знаешь, что это все не про тебя, правда?» Звучит тихий голос Эдди в полной темноте. На какой-то болезненный момент Баку кажется, что это снова разговор об «испытаниях и невзгодах», особенно учитывая, как он накрутил себя в ванной, но он быстро понимает, что это совсем не то же самое. «То, что я сказал сегодня,» продолжает Эдди, «на самом деле не имеет к тебе никакого отношения. Несмотря на то, что я кричал на тебя из-за того, что мы… делаем,» он горько смеется, «это правда не имеет никакого отношения к тому, что я к тебе чувствую.» «Я знаю,» как на автомате отвечает Бак, но Эдди этот ответ не устраивает. «Думаю, ты все же не понимаешь.» Эдди выпускает Бака из объятий и кладет ладони по обе его щеки, поворачиваясь так, чтобы Бак мог видеть его лицо. «Я так люблю тебя, Бак. Я искренне не знаю, как это описать. Мои чувства к тебе невероятно сильные. Это не похоже ни на что, что я когда-либо испытывал. Так же сильно, как и три месяца назад, год назад, и это никуда не уйдет.» «Эдди…» «И это существуют вне зависимости от кого-либо.» Эдди опускает руку на свою грудь, надавливая, а затем кладет ладонь на сердце Бака. «Это только наше. Я знаю, что для меня все перемешалось, и я собираюсь продолжать работать над этим, но я абсолютно уверен в своих чувствах к тебе и в том, что мы — лучшее, что со мной случалось. Я тебя люблю. Это уже никогда не изменится.» Эдди заканчивает свою речь страстным поцелуем, который почти мгновенно становится нежным и сладким. Баку кажется, что его сердце вот-вот растает в груди. «Я тоже тебя люблю,» говорит Бак, когда поцелуй переходит в сонные объятия. «Чертовски сильно. И, как бы там ни было, я действительно знаю, что сегодня ты говорил не обо мне. За исключением, ну, знаешь, той части, про отсосы.» Эдди стонет, уткнувшись в плечо Бака. «Я никогда не смогу этого забыть.» «Скорее всего, нет.»

***

На следующее утро Бак просыпается раньше Эдди и отправляется на пробежку, а затем сразу в душ. Когда Бак заканчивает одеваться, он находит Эдди на кухне с чашкой кофе в руках. На нем широкие брюки и рубашка на пуговицах, красивые туфли, а на лице — покорное выражение. «Что такое?» Спрашивает Бак, наклоняясь, чтобы быстро чмокнуть Эдди в свежевыбритую щеку. «В десять у меня встреча с представителем профсоюза. Стараюсь не выглядеть засранцем. Не уверен, будет ли галстук к месту или же только усугубит.» «Эдди, я уверен, что по шкале от бойскаута до нетерпимого отморозка, по которой, как мы оба знаем, пожарный департамент ЛА все еще работает, тебе не о чем беспокоиться.» «Почему-то от этого не легче.» «Хэн считает, что тебе обратиться к психологу или что-то в этом роде, и все.» «Что ж, это нам предстоит выяснить.» Эдди ставит свою кружку в посудомоечную машину и поворачивается к Баку, стараясь не встречаться с ним взглядом. «Ты сможешь отвести Криса в школу?» «Конечно». Бак тянется вперед и берет Эдди за руку. «Эй. Все будет хорошо.» Эдди опускает взгляд. «Да, так все и будет.» «Напиши мне, сразу как твоя встреча закончится, хорошо? А потом возвращайся домой.» "Сразу домой, — думает Бак, — ко мне, где я смогу обезопасить тебя от любых ужасных мыслей, которые ты вертишь у себя в голове». Эдди поджимает губы и ничего не отвечает. Крис просовывает голову в кухню. «Новый план. Карен заедет за мной в пять и отведет нас с Денни позавтракать перед школой. А ты, Бак, можешь пойти с папой на прием.» Эдди что-то бормочет, а Бак лучезарно улыбается Крису. Это блестящий план. «Ты, безусловно, самый умный из Диазов, не так ли?» «Это не сложно,» шутит Крис. «Увидимся позже.» Как и ожидалось, Эдди протестует, что Баку не нужно с ним ехать, но Бак игнорирует его, и вот они уже в машине. По дороге Эдди молчит. Когда они заезжают на парковку, на двадцать минут раньше положенного срока, Эдди остается в машине. «Проводить тебя?» Спрашивает Бак, получая сердитый взгляд Эдди после этих слов. «Нет.» Эдди поджимает губы. «Не вини меня за то, что я не горю желанием продолжать этот разговор. Что мне вообще ему говорить?» «О чем ты? Скажи им правду.» Эдди морщится. «Сколько правды им нужно? Я понимаю, чем больше я объясню, тем больше в этом будет смысла. Но…» «Тот факт, что прямо перед этим ты прочитал, как твоя мама говорит все эти ужасные вещи — это важный контекст. Вот причина твоей реакции на ту сраную листовку, ты был напуган.» Эдди поворачивается к нему лицом. «Напуган? Что ты хочешь этим сказать? Я не испугался.» Бак видит, что Эдди сейчас изо всех сил старается скрыть свои чувства. «Все было бы в порядке, если бы не был. Ты боялся, что тебя разоблачат, что другие люди подумают о тебе то же самое, что твоя мама сказала о Майке и Майло. Ты отреагировал непрофессионально, потому что был напуган.» «Ты считаешь, что я должен сказать это,» напряженно произносит Эдди. «Признать, что я боюсь… что люди узнают, кто я такой.» Бак не может не вздрогнуть от слов Эдди. «Я не знаю, стоит ли тебе говорить об этом парню из профсоюза,» говорит Бак. «Я правда не знаю. Я не знаю, готов ли ты так открыться кому-либо, не говоря уже о том, чтобы открыться незнакомцу. И тебе совершенно не обязательно раскрывать свою ориентацию, ты не обязан.» Он переводит дыхание. «Но если это правда, то, возможно, тебе стоит признать это, по крайней мере, перед самим собой.» «Ты что, мой психотерапевт?» Пробормотал Эдди, прежде чем украдкой взглянуть на Бака. Он испускает долгий вздох. «Почему ты так уверен в этом?» Бак пожимает плечами. «Я знаю тебя. И я знаю, что ты не гомофобный мудак.» «Нет, я не такой…» с болью в голосе отвечает Эдди. «Но я не хочу обсуждать это дерьмо с каким-то случайным парнем.» Он бросает взгляд на свой телефон, видит время и вздыхает. «Мне надо идти.» Бак пытается хоть чем-то себя занять в отсутствие Эдди, выбирая для них новый документальный фильм. Один из них о паре, усыновившей слоненка, он получил несколько наград, и, кажется, может привлечь внимание Эдди, чтобы он мог отвлечься хотя бы немного. Затем он решает, что, возможно, лучше побыть более активными. Он проверяет состояние трассы, когда получает сообщение от Карен. Карен: Плодотворно пообщались с Крисом за завтраком. Скажи Эдди, чтобы он не волновался. Бак: Вы обсуждали произошедшее? Карен: Да. Крис разозлили родители Эдди, но никак не он сам. У нас завязался очень интересный разговор о сексуальности, который я не смогу изложить в одной смс-ке, но гарантирую, все будет хорошо. Баку повезло, с друзьями, и он это знает. Бак: Спасибо тебе, ты лучшая. Он добавил пару эмодзи сердечка, так, на всякий случай. Эдди открывает дверцу машины как раз в тот момент, когда Бак нажимает «Отправить». «Ты быстро. Как прошло?» У Эдди слегка ошеломленное выражение лица. «Это все.» Сердце Бака замирает. «Что ты имеешь в виду? Ты согласился на дисциплинарное взыскание? Нет других мер? Разве они не должны позволить тебе обжаловать его или типа того?» «Нет никакого взыскания. Я больше не отстранен и получу полную зарплату за вчерашний день, завтра я возвращаюсь на смену, как и всегда.» «Я… я не понимаю. Ты все рассказал или…» «Я ничего ему не сказал. Он даже не дал мне объяснить. Ему было все равно. Он сказал что-то вроде того, что Рави не следовало втягивать людей в свое личное дерьмо, и что никто не может винить меня за то, что я разозлился. Он практически извинился передо мной за то, что заставил меня прийти.» Бак не может в это поверить. «Что? Мартинез так сказал?» «Это был не Мартинес, а какой-то Брайан Келли.» «Хмм… никогда о нем не слышал». «Большой рыжий парень. Работает уже целую вечность.» Они долго сидят в тишине. «Значит, он больше Джерард чем Нэш?» Спрашивает Бак. «Можно и так сказать». Несколько долгих минут спустя Бак заводит машину. «У меня настроение на буррито. Перекусим?» «Отличный план». Когда они устраиваются за столиком, перед ними опускается пластиковая корзинка со свежеприготовленными начос и буррито, Бак показывает Эдди сообщения от Карен. Его плечи расслабляются, и он откидывается назад, медленно выдыхая. «У нас потрясающие друзья, правда же?» «Вылезай у меня из головы». Бак зачерпывает чипсами немного острой сальсы и отправляет в рот. «И у тебя восхитительный сын». «Вне всяких сомнений. Я все еще не могу поверить, что он вовлечен во всю эту ужасную семейную драму. Когда такое происходит с Крисом, мне хочется кого-нибудь ударить.» «Только парочка метафорических ударов. Я не собираюсь никого бить,» успокаивает его Эдди. «Респект за правильно употребление слова «метафорический».» «Ну, не начинай, пожалуйста». «Ладно.» Бак берет еще несколько чипсин и отправляет их в рот. Да, он любит себя накручивать, судите его. «Тебе определенно стоит проверить их чат кузенов.» Эдди хмыкает. «Интересно, мои сестры вообще в курсе.» «Не то поколение? Больше похоже на еще один семейный чат.» «Они все разного возраста, мои двоюродные братья и сестры со стороны моей мамы. У нее есть брат намного старше, а сестра младше ее на четыре или пять лет. На самом деле мы не так уж сильно отличаемся друг от друга. Я просто удивлен, что Крис поддерживает связь с кем-либо из них.» «Может, они познакомились, когда Крис был в Техасе?» Спрашивает Бак. Это щекотливая тема, но избегать ее невозможно. «Возможно». Эдди крутит чипсами в руке, размахивая ими, словно забывает, что они там вообще были. «С ним столько всего произошло, у него была целая жизнь, а я в ней не участвовал. Я никогда даже не узнаю, что я пропустил.» «Он подросток. Это бы все равно случилось.» Они обсуждали это с Хэн и Карен, и тем ужином Эдди рассказал им, что они с Баком вместе. Карен было чем поделиться на эту тему. Сначала Бак подумал, что она просто пытается подбодрить Эдди, но потом понял, что даже если твой четырнадцатилетний ребенок живет с тобой в одном доме, это не значит, что ты знаешь, что творится у него в голове. «Я просто хотел бы, чтобы это заняло у нас не так много времени,» говорит Эдди уже не в первый раз. «Почему бы не посмотреть на это с другой стороны — несмотря на то, что Крис прожил с твоими родителями несколько месяцев, он остался совершенно потрясающим ребенком, и это твоя заслуга». Эдди кивает. «Он действительно потрясающий,» тихо говорит он. Он не признает ту роль, которую сам сыграл в этом, и Бак не собирается спорить, не сейчас. Они оба знают, какие ценности у Криса, и они совсем не похожи на те, которые демонстрирует Хелена. К ним подходит официант с буррито, завернутыми в фольгу и начиненными вкуснейшей говядиной и сыром. Это не самое аутентичное мексиканское заведение в округе, но оно находится по соседству с ними, и здесь всегда можно вкусно поесть по разумной цене. «Это нормально, что я чувствую себя странно из-за этой встречи и ее финала?» Спрашивает Эдди. Баку не нужно спрашивать, о какой встрече он говорит. «Нет. Но — и я не могу сказать это достаточно убедительно для тебя — это не еще одна причина, из-за которой тебе нужно чувствовать себя виноватым.» Эдди замолкает, явно собираясь разобраться, почему он должен чувствовать себя виноватым, а потом просто разражается смехом. «Ты действительно знаешь меня лучше, чем я сам.» Бак кивает с набитым ртом. «Ну, да.» В тот вечер Эдди был спокойней и уделял документальному фильму о слоненке больше времени, чем ожидал Бак. Помогает и то, что Крис очень убедителен, когда говорит, что у него нет никакой домашней работы, и сидит с ними на диване, прижавшись к Эдди, почти час, пока не отстраняется и уходит в свою комнату, чтобы поговорить с друзьями. Когда фильм заканчивается, Эдди молчит, погруженный в свои мысли. «Я собираюсь лечь спать,» говорит он, пока Бак убирает банки из-под содовой и остатки попкорна, который они разделили. Бак с минуту изучает его, ожидая приглашения присоединиться к нему. Но если Эдди попросит, он просто откажется: Баку еще рано ложиться спать. «Окей». Эдди подлетает и быстро чмокает его в щеку, а затем удаляется по коридору. Бак ждет, пока он приготовится ко сну, слушая, как включается и пару минут спустя выключается душ. Затем он, неторопливо делает тоже самое. Когда он опускается в постель рядом с Эдди, тот хмурится. «Тебе не обязательно было ложиться сейчас. Еще только десять.» Бак пожимает плечами. «Это был долгий день. Я устал.» Бак не врет, когда он ложится в постель, изнеможение накатывает на него. Эмоции проскальзывают по лицу Эдди, и он тянется к Баку, заключая его в объятия. «Amor*, спасибо тебе огромное за сегодняшний и вчерашний день. За то, что был рядом со мной. Я знаю, это было нелегко.» «Эй, нет, все в порядке,» отмахивается Бак, но правда в том, что Эдди понимает эмоции Бака, точно так-же, как Бак ощущает Эдди. Это одна из самых замечательных и пугающих черт в их отношениях, и так было всегда, задолго до того, как между ними возникли романтические отношения, по крайней мере до того, как они признали их. «Тебе не обязательно быть в порядке, когда ты со мной,» говорит Эдди. «Тебе не нужно притворяться, будто все эти вещи тебя не касаются.» Бак пожимает плечами, слегка пододвигаясь, чтобы прижаться к Эдди и положить голову на его теплую грудь. «Мне тяжело с этим смириться.» «Я знаю. Ты хочешь заботиться обо мне.» Бак кивает, прижимаясь подбородком к Эдди. «Да.» «Но, ты должен позволить мне позаботиться о тебе, как ты обо мне,» говорит Эдди. Бак чувствует, как у Эдди перехватывает дыхание. «Может, я и не очень хорошо умею это показывать, особенно в последнее время, но я действительно люблю тебя. И ты заслуживаешь, чтобы о тебе заботились.» Бак утыкается носом в шею Эдди, вдыхая его запах. «Я знаю, что ты любишь меня. Я чувствую это всегда.» Эдди оставляет поцелуй на кудряшках Бака. «Duérmete, cariño*.» Бак наконец-то позволяет своим мышцам расслабиться. Он засыпает под ровный стук сердца Эдди.

***

На следующий день они снова заступают на смену. Чим назначил нового фельдшера в место себя, который будет работать с Хэном несколько смен в неделю, по крайней мере, до тех пор, пока Эдди не решит, хочет ли он получить официальную сертификацию парамедика, и сегодня она здесь. Бак вздыхает с облегчением, когда видит ее, и старается быть особенно приветливым. «Хочешь бэйгл, Лин?» Спрашивает Бак. «На кухне есть сливочный сыр. Кто-то сказал мне, что ты любишь черничный, так что на этот раз я его захватил.» Она улыбается. «О, спасибо.» Хэн качает головой, но любят, когда Бак ведет себя, как Бак. Никто не может винить его за то, что он хочет сгладить углы. Он не гнушается подкупать своих коллег вкусняшками. Эдди проводит утро, то делая вид, что все в порядке, то отводя разных людей в сторонку, чтобы спокойно поговорить наедине. Бак знает, что он извиняется. Также возможно, что он в процессе признания их отношений на всю 118-ую часть. Время от времени Эдди подходит к Баку на пару минут, чем бы он не занимался, убирает в кладовке или играет в видеоигры. Эдди просто стоит рядом, каждый раз, когда ему нужна передышка. Баку это нравится. Ему нравится думать, что Эдди ощущает себя в безопасности рядом с Баком, что он может отдохнуть с ним несколько минут, а потом вернуться к тяжелой работе — беседовать с людьми о вещах, которыми Эдди в любой другой ситуации ни за что бы не поделился. В какой-то момент Эдди следует за Баком в комнату отдыха, где тот ищет свои наушники. Эдди оглядывается, чтобы убедиться, что они одни, а затем подходит к Баку, хватает его за руку и сжимает ее. «Все в порядке?» Спрашивает Бак. «Да, да. Все хорошо.» Эдди выглядит удивленным и довольным. Он буквально светится. «Все намного лучше, чем я ожидал.» Он снова оглядывается по сторонам и тихо говорит. «Два человека сказали мне, что они, гм, тоже квир-персоны, и я почти уверен, что кто-то еще намекнул на это, но не хочет афишировать это на работе.» «Они достаточно доверяют тебе, чтобы поделиться,» говорит Бак, и это на самом деле не вопрос. «Потому что ты был честен с ними.» Эдди кивает. «Видимо, да.» На его щеках появляется легкий румянец, и Бак, не удержавшись, приобнимает его за плечи. «Горжусь тобой, приятель,» шепчет он Эдди на ухо, прежде чем отпустить его. Этим утром, пока они ехали на работу, Эдди продолжал пробовать разные способы объяснить случившееся и, казалось, остановился на чем–то похожем на то, о чем они говорили в машине накануне — он испугался и отреагировал непрофессионально. Бак не может представить, чтобы кто-то затаил злобу на Эдди, столкнувшись с такой уязвимостью, но он все равно весь день зорко следит за своими коллегами. Если кто-нибудь хотя бы чихнет в сторону Эдди, всем им придется иметь дело с Баком. К счастью, их вызовы в основном рутинные. Ближе к вечеру их просят подстраховать 133-ую часть на пожаре в здании. По дороге Эдди сидит у окна, Бак рядом с ним, а Беккер — с другой стороны от Бака. Бак готовится к трудному разговору, учитывая то, что Беккер сказал на днях, но никто так и не начинает разговор. Вместо этого Беккер рассказывает историю о том, как учительница его дочери в средней школе пытается придумать креативные способы заставить детей перестать постоянно повторять «67», и Эдди присоединяется к тому, что Кристофер говорит по этому поводу (в основном: «Папа, перестань пытаться понять это, это — ты меня смущаешь»). Бак мотал головой из стороны в сторону, пока они разговаривали зажав его между собой, и если бы Эдди не прижимался своим коленом к колену Бака, Бак бы подумал, что это самый обычный день. Когда они добираются до места, пожар в старом доме, который определенно знавал лучшие времена, все еще полыхает. Несмотря на то, что Эдди сегодня не работает с Хэн, они с Баком все равно не идут туда вместе, и Чим отправляет Бака с Рави. После того, как Бак, казалось, целую вечность искал пожилого мужчину, который прятался в шкафу, он, наконец, выходит из здания и помогает ему усесться на тротуар. Скорее рефлекторно, чем по какой-либо другой причине, он оглядывается в поисках Эдди. Он нигде его не видит, и он думает, что они все ушли из дома. «Чим?» Бак, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. «Что-то не так? Где Эдди?» «Беккер был с ним, но они разминулись в дыму. Он был уверен, что Эдди был прямо за ним…» Бак бежит обратно к зданию, даже не успев осознать, что делает. Но как только он достигает входной двери, раздается взрыв, и кто-то вылетает из окна второго этажа. Бак разворачивается и бежит к Эдди, как раз в тот момент, когда все здание начинает разваливаться на куски. Эдди упал, зацепившись за какие-то тонкие кусты, но он все равно жалобно стонет, пытаясь подняться. «Эй-эй, Эдди, , не двигайся, давай я тебе помогу.» Рядом с ним Хэн, и Рави тоже. «Больно,» говорит Эдди, шевеля пальцами рук и ног, когда Хэн просит его об этом. Она хмурится и требует шейный воротник и спинальный щит. «Хэн… он… что…» «Это мера предосторожности, Бак,» твердо говорит она. «Просто будем делать шаг за шагом.» Бак запрыгивает в машину скорой помощи вместе с Хэн, склоняется над Эдди и хватает его за плечо. «Ты в порядке, Эдс. Все будет хорошо.» «Меня не подстрелили,» говорит Эдди, моргая и осоловело глядя на Бака. «Крови нет.» «Нет, нет, конечно, нет, с тобой все в порядке. В нас никто не стрелял.» Хэн проверяет пульс Эдди, все еще хмурясь, и Баку определенно это не нравится. «Кажется, он дезориентирован,» говорит ей Бак, и она кивает. «Я вижу. Но прошло всего несколько минут. Кислород должен помочь.» Хэн права. По мере приближения к больнице кровяное давление Эдди возвращается к более приемлемому уровню, и он, кажется, лучше понимает, что происходит вокруг него. Когда они ввозят его внутрь, начинается суета, врачи приходят, чтобы подменить Хэн, и задают вопросы о состоянии Эдди. Бак мучается вопросом, знают ли они, какие лекарства принимает Эдди, должен ли он рассказать им об антидепрессантах, или это уже есть в его медицинской карте. Затем голос Эдди звучит, словно гром среди ясного неба, «Я хочу, чтобы мой парень остался со мной, пожалуйста.» Эдди протягивает руку, и Бак крепко сжимает ее. Хорошо, что они уже в больнице, потому что Бак никогда не чувствовал, чтобы его сердце билось так быстро. «Конечно, он может остаться,» говорит один из врачей, потому что для нее это не имеет большого значения. Но Бак знает, что для Эдди это важно. Очень-очень важно. Больничная рутина всем хорошо знакома, но, к счастью, Эдди пострадал совсем не сильно. После падения в кусты у него несколько шишек и ушибов, но врачи сразу же отклоняют предположение о сотрясении мозга. «Вряд ли стоило ехать в больницу без сотрясения,» шутит Бак, и Эдди улыбается ему в ответ. «В следующий раз я буду стараться усерднее,» говорит Эдди. «Может быть, сниму шлем, прежде чем выпрыгну из окна.» «Вообще-то, если подумать, лучше не снимай шлем.» Баку не нравится думать, насколько все могло бы быть хуже, если бы Эдди приземлился чуть-чуть по-другому или вообще не выбрался из горящего дома. Эдди выписывают как раз вовремя, чтобы успеть домой до полуночи. Крис остался ночевать у Денни, но они быстро поговорили по Facetime, так что он не беспокоится. Если в прошлые пару ночей, они прекрасно осознавали, что никакого интима не предвидится — сегодня настроение было взрывным. Бак и Эдди настроены на одну волну. Они бросаются друг на друга, как только входят в спальню. Руки летают повсюду, ощупывая каждый доступный сантиметр кожи, в то время как одежда слетает и выбрасывается прочь. Бак останавливается, чтобы проверить состояние Эдди, желая убедиться, что он не причинил ему вреда, учитывая его, к счастью, легкие травмы, но Эдди только усмехается и с голодной ухмылкой толкает Бака к кровати. Они оба карабкаются по кровати, не желая прекращать прикасаться друг к другу. Эдди утыкается носом в шею Бака и трется о его бедро, а потом они переворачиваются, и Бак проделывает то же самое с Эдди. «Ты просто великолепен,» благоговейно произносит Бак, убирая волосы с лица Эдди и заглядывая в его темные глаза. «Как и ты,» говорит Эдди, наклоняясь, чтобы запечатлеть на губах Бака крепкий, требовательный поцелуй. Бак покрывает поцелуями шею Эдди, они оба все еще прижимаются друг к другу, испытывая легкую боль и наслаждение от трения. Бак опускается ниже, целуя и облизывая соски Эдди, пока тот практически не начинает извиваться под ним. Он уже спускался вниз по грудной клетке Эдди, когда ему в голову пришла мысль, от которой его пыл захлестнула тошнотворная волна. «Эм, Эдди?» Эдди, моргая, смотрит на него сверху вниз, у него темные ресницы и раскрасневшаяся кожа. «Да?» У него перехватывает дыхание, что само по себе возбуждает, и Бак изо всех сил пытается сосредоточиться. «Э-э, мне пришло в голову, что я собираюсь, ну, ты знаешь, и я не хочу, чтобы это вызвало какие-то воспоминания о том, что ты сказал, так что, если ты не хочешь, чтобы я…» Озабоченное выражение на лице Эдди сменяется пониманием, а затем смущением. Раздается глухой удар, и он откидывает голову назад, к стене. «Нет, нет, ни в коем случае. Все хорошо. Никаких флэшбеков». Бак снова поднимается к Эдди на уровень его глаз. «Точно?» Эдди качает головой, из его груди вырывается смешок. «Нет. Ни за что. Я не откажусь от минета только потому, что все наши коллеги знают, что я люблю, когда ты мне отсасываешь. Мой дурацкий мозг может с этим справиться. Я идиот, но не сумасшедший. Возвращайся вниз и принимайся за работу, Бакли.» «Есть, сэр,» говорит Бак. Сначала он целует смеющегося Эдди в губы, упиваясь тем, как сильно любит этого удивительного, храброго, жизнерадостного человека. А затем принимается за работу. Чуть позже, голый, потный и, ох какой счастливый, Эдди переворачивается на спину и издает звук, который Бак может назвать только хихиканьем. «Тебя что-то рассмешило?» Спрашивает Бак, приподнимаясь на локте, чтобы смотреть в лицо Эдди. Раскрасневшийся и улыбающийся, он прекрасен. «Да, в смысле… несмотря ни на что, это был отличный день.» Бак прикусывает губу, затем наклоняется и кусает Эдди за губу. «Не хочешь поподробнее?» Эдди закатывает глаза. «На станции все прошло хорошо, я со всеми поговорил. Намного лучше, чем я ожидал.» «Приятное ощущение?» Спрашивает Бак. Он вспоминает вопрос Рави, заданный на днях: Эдди признался, когда он испугался буклета книжного клуба, или сегодня, когда он открылся стольким людям? Судя по тому, как сияет лицо Эдди, Бак сегодня доволен. «Просто замечательное». «И… то, что ты сказал, когда мы приехали в больницу…» «Когда я назвал тебя своим парнем?» Спрашивает Эдди. «Перед всеми этими людьми? Тебе понравилось?» Бак буквально дрожит и теснее прижимается к Эдди. «Да, мне это понравилось,» подтверждает он, понизив голос. Эдди одобрительно хмыкает, и они снова на несколько минут погружаются в поцелуи, на этот раз медленные и нежные. Исцеляющие. В конце концов они выходят на свежий воздух. «Знаешь, что мне действительно нравится?» Немного смущенно спрашивает Эдди. «Неа, что?» «Я нравлюсь себе, когда я с тобой,» говорит Эдди. Бак чувствует, как его щеки растягиваются в улыбке. «Здесь мы похожи.» Он отодвигается достаточно, чтобы увидеть лицо Эдди, его большие карие глаза сияют. «И, эм, ты мне тоже нравишься. Ты сам, только ты.» Эдди одаривает Бака самой нежной улыбкой, которую он когда-либо видел. «Я тоже себе нравлюсь.»

Прим. Переводчика: *ally — поддерживающий ЛГБТ-сообщество гетеросексуал, не нашла аналога в нашей культуре *slur — слово, которое используется в отношении человека определенной расы, состояния здоровья, сексуальной ориентации, гендера, болезни и т.д.; оскорбления могут быть исправлены и использованы человеком, против которого они были использованы, например, кто-то из чернокожих может исправить слово на букву «н», кто-то из геев может исправить оскорбление на букву «ф». *flaiming gay — откровенный гомосексуалист в стереотипном понимании этого слова *Soy un pinche idiota — (исп.) Я тупой придурок *Мijo — (исп.) сынок * Amor — (исп.) Любимый * Duérmete, cariño — (исп.) Засыпай, дорогой