Противоположности притягиваются

Изуку вышивал, сидя на их с Кацуки кровати, когда тот зашел в комнату. Был уже вечер, рабочий день был окончен. -Привет, жена,- сказал Кацуки, снимая рабочий халат. -Привет,- отозвался Изуку, подошел к мужу и взял на руки одежду,- Снова весь день в кузнице был? -Ага,- ответил Бакуго, надевая домашнюю накидку на подтянутый мускулистый торс,- Чем занимался весь день? -Да так, по мелочи, приготовили с матушкой шулюм из барашки, он до сих пор на огне. Ну и я немного вышил орнамента на новой накидке,- рассказывал Мидория,- Оценишь? -Да,- сказал Кацуки, и Изуку, взяв накидку с кровати, направился за ширму. Выйдя, он предстал перед мужем в нежно-зеленом химаре, на котором серебряной ниткой были вышиты цветы. -А ты та еще рукодельница,- улыбнулся муж,- А ну, покрутись. Изуку послушно покрутился, поправил длинный платок, и развернулся к Кацуки лицом. -Красивый,- сказал Бакуго, который был обычно скуп на комплименты,- И узор хороший. Поняв, что первый комплемент был ему, а не узору, Изуку залился ярким румянцем. -Пошли есть, я голоден и устал как лошадь плуговая,- милость Кацуки достаточно быстро сменилась на недовольство. Мидория послушно кивнул, снял с себя химар, и они оба направились на кухню. Масару, по обыкновению сидевший во главе стола, все никак не мог перестать нахваливать суп. Кацуки же, вымотанный трудовым днем сильнее отца, опустошил свою тарелку в считанные минуты и попросил у жены добавки. Изуку был польщен, ведь это их с Мицуки общая работа.  -Вижу, вы начали ладить?- сказал обрадованный Масару, отрывая кусочек свежего хлеба. -Мы и не ссорились,- ответил ему сын. -Твоя правда, но вчера мы слышали, как ты недовольно бухтишь,- сказал отец с усмешкой. -Это его нормальное состояние,- так же усмехнулась мама. -Он может быть и заботливым,- попытался поправить положение Изуку, и стол погрузился в молчание. Стало неловко. -Изуку, а когда у тебя день рождения?- спросил Масару. -Пятнадцатого июля,- ответил Изуку. -Совсем скоро. Мы хотели бы подарить тебе хороший праздник,- сказал отец. -Н-Не надо, я привык отмечать в кругу семьи,- отнекивался раскрасневшийся Мидория. -Как скажешь, Изуку,- отозвалась Мицуки,- Но если вдруг, наша идея все еще в силе. Остаток трапезы прошел спокойно, Масару и Кацуки обсуждали рабочие моменты, а Мидория их с интересом слушал. Вернувшись в комнату, Бакуго увалился на кровать, даже не переодевшись в пижаму. -Тебе помочь переодеться?- спросил Изуку с неким недоверием, трогать мужа до сих пор было чем-то, что вызывало стеснение. -Нет, дай мне просто полежать немного,- сонно сказал Кацуки, прикрыв глаза рукой. -Ты же так заснешь,- сказал Мидория, присаживаясь рядом с мужем. -И что? Усну я, может хотя бы высплюсь. -Но ты не искупался, как же ты будешь спать весь в грязи и порохе? -Переживу. -Кацуки,- с ноткой укора сказал Изуку. Вдруг, муж обнял его за талию и повалил на постель. Теперь Мидория лежал совсем рядом с мужем, и сильные руки его обвили. Он чувствовал грудью тепло, исходившее от Бакуго, и ему это даже нравилось, парень был теплее, чем его жена. -Лежи и молчи,- сказал Кацуки, обвивая руками талию Изуку сильнее,- В этой тишине ты хотя бы не жалуешься на меня. -А жаловаться есть на что,- с улыбкой сказал Мидория, обнимая руками мужа за шею,- Ты пахнешь металлической стружкой, и, о! Я даже её на тебе вижу! Ты переливаешься в свете свечей, словно звездное небо! -Да ну тебя… зануда ты- усмехнулся Кацуки. Они помолчали с минуту. -Охота близится,- тихо сказал Изуку,- Но я… побаиваюсь. -Не бойся,- ответил ему муж,- Я сам еще ни разу этого не делал. Отец дал наставления перед свадьбой, но я смутно понимаю, что это вообще из себя представляет. -Мама тоже меня подготовила, но я…- замялся Изуку. -Говори как есть, не строй из себя мямлю,- выдохнул Кацуки. -Я не мямля. Я просто боюсь… она сказала, что это очень больно. Да и я слабо представляю, как я буду это делать, когда у меня режет в животе и отнимаются ноги. -Значит мы оба влипли?- улыбнулся Кацуки. -Ну, получается так. Но, знаешь ли, как сказала мама, с твоей стороны это хотя бы не больно! Изуку накрыл голову мужа одеялом и надул недовольно щеки. -Отец сказал, что если я не буду вести себя, как обычно, то и ты не будешь страдать,- возмутился Бакуго, стаскивая одеяло,- Не строй из себя главную жертву, мне тоже не по себе. -Спасибо за признание, так хотя бы морально легче… Изуку прижался ближе, он почти чувствовал грудью, как бьется сердце его мужа. Оно билось ровно, ритм не был быстрым, он был спокойным, как и сам Кацуки сейчас. -К чему мы вообще начали эту тему?- спросил Кацуки. -К тому, что ты пару недель назад сказал, что рано или поздно ты собираешься консумировать наш брак. -И ты взъелся из-за этого? -Ничего я не взъелся, я поделился страхами! -Да-да, только ты и сам не знаешь, чего боишься больше, этого самого или меня в целом. -Что?! Я тебя не боюсь! Иначе стал бы я с тобой лежать в обнимку? -То есть этот жест можно считать доказательством того, что ты меня не боишься, учту.  -Я боюсь боли. Во время каждой охоты у меня будто разрывается живот, а мой природный запах становится настолько сильным, что его не выдерживала даже мама… -Значит слабаки. Мне нравится твой запах. Изуку был польщен, и в знак этого провел кончиком носа по щеке Кацуки. Тот остолбенел от неожиданного милого жеста. -Сделай так еще,- попросил муж. И Изуку сделал. Это было мило душе Мидории, он улыбался, а Кацуки, завороженный ощущениями, все же уснул. Изуку, не желавший выпутываться из объятий мужа, решил уснуть рядом с ним, также в домашней одежде, а не в пижаме. Ночь была душная. Из пустыни обычно веяло прохладным ветром по ночам, но в эту Изуку чувствовал несоизмеримый ни с чем жар. Голова болела, во рту пересохло. Он открыл глаза. Свечи уже давно затухли, луна освещала комнату. Решив отпить немного воды, он все же выпутался из объятий тяжелых натруженных рук. Но совершить задуманное не дала резкая, раздирающая, боль внизу живота. Охота наступила немного раньше, чем задумывалось. Изуку болезненно простонал. Боль иррадировала по внутренним частям бедер прямо в колени. Но воды хотелось безумно. На полусогнутых ногах, он прошел до графина, дрожащими руками налил себе воды. Но стакан выскользнул из рук, как только он почувствовал новый прилив боли, вода расплескалась по полу. Кацуки проснулся от звука удара стекла. -Ты чего?- сонно сказал муж. -Ох-х-хота…- процедил Изуку, держать обеими руками за живот. Кацуки поднялся с постели, помог жене дойти до кровати и лечь. -Я попрошу служанку навести тебе обезболивающий сбор, а ты лежи тут и не рыпайся, понял?- сказал Бакуго. -Как будто я могу…- болезненно улыбнулся Мидория, ощущая, как домашние штаны начали намокать. Запах поднимался и окутывал всю комнату. Ему самому уже жгло горло от аромата, но подняться и отвергнуть заботу мужа он не посмел. Кацуки вернулся через десять минут, неся в руках чашку с отваром. Изуку, не без помощи мужа, который держал чашку, выпил горькие травы. -Лежи и жди, пока тебе не станет легче,- сказал Кацуки, садясь рядом. -Тебе не противно от запаха? Может, поспишь сегодня в другой комнате?- спросил Изуку, все еще держась за живот. -Нет,- ответил Бакуго, ложась рядом и кладя руку на руки Мидории. -Ты уверен? Мне самому уже жжет горло, а тебе… -Я в полном порядке, спи,- сказал как отрезал Кацуки и закрыл глаза. Мидория понадеялся, что муж не пожалеет о своем решении и закрыл глаза. Боль так и не отступила, и ему пришлось лежать и мучиться до самого рассвета.