Противоположности притягиваются

Изуку предстал перед мужем обнаженным впервые в своей жизни. Тонкое худое тело жалось, стесняясь того, что глаза Кацуки его видят. Он прикрывал самые интимные места широким одеялом и смотрел, как муж раздевается.  Кацуки был очень хорош собой. У него было сильное мускулистое тело, сказывается долгая работа в кузне. Внизу, там, где скрывается аурат мужчины, Изуку увидел достаточно большой для его девственного лона член, и, мысленно примерив его на себе, он раскраснелся пуще прежнего. -Э?! Чего ты покраснел так!- возмутился муж,- Я тебе не нравлюсь, что ли!? -Н-Не в этом дело!- пискнул Мидория. -А в чем?! -Т-Ты… Я впервые вижу голого мужчину! Мне стыдно! Кацуки обомлел от слов жены. -Ты в курсе, что нам придется друг друга видеть голыми всю оставшуюся жизнь? И все это время ты будешь зажиматься? -Н-Нет! Я привыкну! -Мне тоже, между прочим, неловко, я в прямом и переносном смысле этого слова девственник. -Как и я… -Поэтому ни мне, ни тебе, нельзя сейчас так себя вести. Если мы оба начнем паниковать, то все расстроится. Мидория кивнул. Он покорно лег на кровати, глядя, как обнаженный муж подходит к нему. Кацуки опустился рядом, а потом навис над ним. Было безумно неловко, от чего между ног заболело и намокло лишь сильнее.  -Только скажи, если тебе станет больно, хорошо?- спросил спокойным голосом муж, утыкаясь носом в шею жены, и втягивая аромат,- Ты очень приятно пахнешь. -Кацуки…- тихо сказал Изуку, обнимая мужа за шею. Муж нежно целовал кожу, спускаясь от шеи к худым выступающим ключицам. Его поцелуи были нежными, медленными, но такими желанными в этой болезненной ситуации. От каждого внизу живота будто распускались цветы. Вдруг, Кацуки провел языком по горячей шее Мидории, от чего тот коротко простонал. -Ах! Руки, державшие на вису мощный торс молодого человека, принялись изучать худощавое тело жены. Они прошлись по контурам талии, нежно огладив её шершавыми горячими ладонями, медленно спускались все ниже. Горячие руки мужа огладили спину и, пройдясь по ягодицам, приподняли и развели ноги жены.  -Это так странно… странно приятно,- признался раскрасневшийся Мидория, чью шею продолжал зацеловывать Бакуго. -Помолчи, я пытаюсь сделать всё правильно. Изуку закрыл рот, он хотел бы отдаться моменту, насладиться касаниями, но слишком нервничал и не мог закрыть глаза. Кацуки, заметив нервозность жены, прикрыл его глаза рукой. Второй же он под колено подхватил правую ногу и отвел, пристроившись между ними. Член уже испустил сладостные возбужденные капли. Между ногами Мидории собралось много выделившейся смазки, которая стекала по ложбинке. Кацуки приставил головку. -Готов?- спросил он у жены. -Угу,- кивнул Изуку. Кацуки медленными движениями начал входить в девственное лоно, осторожно, будто от этого зависит вся ситуация, а от этого и зависела. Он ввел свой орган уже наполовину, когда Мидория заскулил. -Больно?- озабоченно спросил муж. -Терпимее чем ожидалось, но пока больше не надо! -Расслабь булки, я вошел почти наполовину, и ты отлично это вынес,- обнадеживающе улыбнулся Кацуки, хотя сам нервничал не меньше. Он хотел, чтобы все прошло хорошо. Медленными подступательными движениями он начал двигать бедрами, от трения члена внутри начало выделяться еще больше смазки, которая со склизким звуком покрывала все лоно и смягчала воздействие. Было очень туго, но Кацуки не сдавался, продолжая медленно двигаться. Отдаленно он ощущал приятные чувства от подобных действий, но сейчас его больше беспокоило, не больно ли жене. Когда колечко мышц растянулось в меру, Бакуго начал двигаться глубже. Мидория тихо постанывал в подушку. Его тело нагрелось, а лицо было красным, как солнце на закате. Он смотрел на мужа хищным, возжелавшим взглядом, смотрел неотрывно.  Кацуки зашел по самое основание, и тут Изуку не сдержал громкого сладостного стона. -Ах!! -Что, больно?!- спохватился Кацуки, держа Мидорию за обе ноги. -Нет! Наоборот… мне приятно! Сначала было больно, но ты попал на какую-то точку, и стало так хорошо… -Понял. Кацуки толкнулся еще, Изуку попытался сдержать стон, поэтому нечленораздельно промычал. Он закусил уголок подушки и кивнул, чтобы муж продолжил фрикции. Кацуки продолжал, набирая скорость, теперь он отдался ощущению удовольствия, которое покрыло его с головой. Все еще было туго, но от стонов жены в подушку это не замечалось. Набухшие вены на члене действовали на эрогенные зоны Изуку возбуждающе, задевая чувствительные точки ребристыми краями.  Изуку едва сдерживал свои довольные стоны, закусывая между зубами уголок подушки. Но ему захотелось большего. Он приподнялся, взял Кацуки за плечи, и повалил на спину. Теперь руководить парадом сладкого удовольствия будет он. Положение позволило ему насадиться на член мужа по полной длине. Изуку скакал на нем, растирая свои эрогенные точки, пока руки Кацуки изучающе огораживали все его тело, начиная от зацелованной шеи, заканчивая ягодицами, на которые пришелся упор. Бакуго довольно мычал, и это возбуждало еще сильнее. Пик возник внезапно, и Изуку, громко выдохнув, остановил фрикции. Он почувствовал, как внутри него что-то излилось. Кацуки лежал весь красный, явно не ожидавший, что кончит так быстро и неожиданно, но сказывалось отсутствие опыта. Изуку слез с расслабившегося члена и позволил струйкам спермы стечь вниз. -Больно почти и не было, Каччан, хи-хи,- улыбался Мидория, ложась на широкую грудь мужа. -Да? Я очень рад,- улыбнулся Кацуки, поглаживая кудрявую голову жены и наматывая прядь себе на палец. -Охота длится у меня четыре дня, значит, за это время мы успеем познакомится еще раз, но с новой стороны,- довольно улыбалась жена, положив голову на грудные мышцы мужа. -Первое знакомство вышло неплохим, но мне есть чему поучиться,- с глупой улыбкой сказал Кацуки.  Что-то побудило его поцеловать жену в макушку, что он и сделал. Мидория обомлел, еще ни разу муж не целовал его. Он поднял голову и удивленно посмотрел Кацуки в его алые глаза. -Еще раз,- потребовала жена. И Изуку получил нежный поцелуй в губы. Он положил руку на щеку Кацуки, погладил её большим пальцем. В этом поцелуе было что-то большее, чем просто охота. Совершенно перестала беспокоить нагота, мысли, что их услышат, все стало таким неважным. В этом мире удовольствия существовали только они, и никого больше. Мир существовал только для них, для того, чтобы они любили друг друга, были верными мужем и женой, и, как положенно в браке, занимались любовью, что отныне приносила им удовольствие.