Байкеры Хоув-Бич

Рассвет над Либерти-Сити принёс с собой не только прохладу после бурной ночи, но и новую волну напряжения. Если для Драганы и Александры утро ознаменовалось сладким вкусом победы и укреплением дружбы, то для других оно началось с холодной реальности назревающей войны. Денис Кораблёв был человеком, который излучал мощь без показной агрессии. Он был крупным, с тяжёлыми плечами и широкой грудью, но его силуэт был скорее выверенным, чем грубым. Высокий, с коротко стриженными, почти седеющими у вижечной части волосами и глубокими, проницательными глазами, в которых горел холодный, расчётливый огонь. На его лице редко появлялась улыбка, а уголки губ всегда были чуть опущены, придавая ему вид человека, который постоянно обдумывает следующий шаг. Его характер был подобен стали — закалённый, несгибаемый, но при этом способный к молниеносной реакции. Денис был тем типом лидера, который не кричал, но чьё слово было законом. Он был главой мотоклуба «Ангелы Смерти», и его влияние на байкеров было абсолютным. В здании своего мотоклуба, пропахшем бензином, кожей и сигаретным дымом, Денис сидел за массивным деревянным столом. Перед ним, напротив, расположился Андрей, тот самый байкер, с которым Анна Фаустина встречалась накануне. Андрей, большой и насупленный, с бритым затылком, кивал, слушая своего лидера. Он был верен Денису до мозга костей, и его преданность была непоколебима. - Ситуация, Андрей. — Голос Дениса был низким и спокойным, но в нём чувствовалась скрытая мощь, — Становится всё напряжённее. Парни отработали вчера в Дюкс. Несколько наших ребят — Рома и Слава — пересеклись с людьми Фаустина. Те пытались быковать, знаешь, как это бывает. Андрей мрачно кивнул. Он знал этих «быков» Фаустина — мелких выскочек, которые чувствовали себя неуязвимыми под покровительством своего босса. - Но. — Продолжил Денис, чуть повысив голос. — Когда наши показали, что они не одни, ой, да всего-то несколько байкеров с оружием неподалёку.. эти шавки Фаустина тут же бросились наутёк. Сразу в кусты, как крысы. Даже не стали связываться. На лице Андрея мелькнула тень усмешки. Он представлял себе эту картину. Люди Фаустина, привыкшие к лёгкой добыче, в панике отступающие перед вооружёнными байкерами. - Пока ситуация под контролем. — Подчеркнул Денис, глядя Андрею прямо в глаза, и особенно выделив слово «пока». – Мы показали им, что не позволим себя давить. Мы не Фаустин, чтобы палить направо и налево, но и не те, кто будет сидеть сложа руки. И, как обычно, они очень хорошо всё поняли. Но это только начало, Андрей. Денис сделал небольшую паузу, его взгляд стал жёстче. - Ситуация опасная. Он не отступит. И мы не отступим. Андрей лишь кивнул, его массивное тело напряглось. - Я согласен, Денис. Они почувствовали слабину Фаустина, он теряет контроль над частью своих. Он будет злее. Денис согласно кивнул. - И мы должны быть готовы к этому.                                                                        *** В таксопарке Романа Беллика всегда царил хаос, присущий любому мелкому бизнесу на грани выживания. Запах дешёвого кофе и прокуренного воздуха смешивался с постоянным звоном телефонов и нервными голосами диспетчеров. Роман сидел за своим столом, пытаясь свести концы с концами не только после не слишком лёгкого рабочего утра, но и после вчерашнего неприятного визита Влада и странных вопросов Джулии. Голова гудела от усталости, но он понимал – отдыха не будет. И в этот момент, как будто из ниоткуда, в дверном проёме появилась фигура. Её появление не было эффектным или громким, но оно мгновенно изменило всю атмосферу в таксопарке. Разговоры приглушились, диспетчеры невольно подняли головы, а воздух стал густым от невысказанного напряжения. Это был Нико Беллик. Собственной персоной. Его внешность не кричала о богатстве или статусе, но в ней ощущалась жёсткая, нерушимая сила. Он был средним по росту, но его телосложение было плотным, жилистым, закалённым в бесчисленных передрягах. Под старенькой, немного потрёпанной кожаной курткой угадывались широкие плечи и крепкие руки. На нём были тёмные джинсы и простые ботинки, которые, казалось, повидали много дорог. Лицо Нико было высечено из камня, выдавая годы скитаний и пережитых трудностей. Угловатые черты, острый подбородок, тонкие, плотно сжатые губы – всё говорило о человеке, который привык полагаться только на себя. Но самое поразительное были его глаза. Глубоко посаженные, они были тёмными, почти чёрными, с пристальным, цепким взглядом. В них читались усталость, цинизм и некая внутренняя печаль, но под ними мерцал неугасимый огонь выжившего, человека, который видел слишком много и прошёл через слишком многое, чтобы удивляться или пугаться. Во всём его облике сквозила холодная отстранённость, почти хищная настороженность. Он не смотрел на людей с презрением, но и не искал их одобрения. Его характер был словно старая, проверенная сталь: жёсткий, выносливый, способный к быстрым и беспощадным решениям, но при этом несущий в себе шрамы прошлого. Он не был громилой, как Андрей, или показным позером, как Влад. Нико был орудием. Орудием, которое просто ждало, когда его пустят в ход. И его появление в Либерти-Сити, в этом невзрачном таксопарке, было предвестником грядущих перемен, шёпотом бури, которая вот-вот должна была разразиться над городом. Он стоял на пороге, его взгляд медленно скользнул по помещению, останавливаясь на Романе. Роман, всё ещё сидя за столом, поднял голову. Его глаза, обычно полные суетливой энергии, теперь выражали смесь облегчения и явного дискомфорта. Он смотрел на Нико, и в этом взгляде читалось не только узнавание, но и некое предчувствие, словно он только что выпустил джинна из бутылки. - Нико, — голос Романа был непривычно приглушённым. Нико шагнул вперёд, его движения были спокойными, но каждое из них несло в себе скрытую мощь. Он остановился напротив стола, его тёмные глаза медленно скользнули по обшарпанной мебели, по разбросанным бумагам, по потускневшим стенам. На его лице не дрогнул ни один мускул, но в его взгляде читалась тонкая, почти невидимая ирония. - Ну что, кузен. — наконец произнёс Нико, его голос был низким, с тяжёлым, и ОЧЕНЬ чётко различимым восточноевропейским акцентом. – Это и есть та самая шикарная американская жизнь, о которой ты мне писал? Золотые горы, роскошные апартаменты, красивые женщины на каждом углу? – он сделал паузу, его взгляд задержался на грязном полу, а затем снова вернулся к Роману. – Что-то не вижу ни гор, ни золота. Только пыль и запах несвежих сигарет… Роман неловко заёрзал в кресле, его щёки вспыхнули. Он пытался подобрать слова, но язык не слушался. - Нико... ну... это только начало. Ты же знаешь, любой бизнес требует времени. Да и город... он большой. Не сразу всё. - Не сразу всё, да? — Нико приподнял бровь. – Знаешь, Роман, а я вот думал, что к моему приезду ты уже будешь сидеть в своём пентхаусе, потягивать коктейли, а вокруг – девушки, словно на картинах. А что мы имеем? Какую-то... нору. Он повернул голову, его взгляд скользнул в сторону открытой двери, ведущей на оживлённую улицу, где через несколько кварталов располагалось не слишком, так сказать, роскошное жилище господина Романа Беллика. В его словах читался явный намёк на скудность их бытия. - Это... это хотя бы какое-то жильё, Нико! — поспешно, почти с обидой произнёс Роман. –И оно наше. А таксопарк... это неплохая работа. И бизнес. Да, пока не миллиарды, нооооо, но это стабильность! Я же говорил тебе, что здесь всё иначе. Нужно много работать. И я… работаю. Нико не ответил. Он просто стоял и смотрел на Романа, и в его взгляде была смесь усталости, разочарования и какой-то мрачной решимости. Он видел своего кузена насквозь, видел его страхи, его попытки казаться кем-то, кем он не был. И понимал, что его приезд в Либерти-Сити будет гораздо сложнее, чем ему обещали. Роман и Нико стояли друг напротив друга, воздух между ними был наэлектризован невысказанными претензиями и разочарованием. Нико ещё не успел толком освоиться, как дверь таксопарка снова распахнулась, и в проёме возникла фигура, которую Роман меньше всего хотел бы видеть. Это был Влад. Его улыбка была широкой и самодовольной, но глаза метали ледяные искры. Он вошёл, привычно вальяжно, не глядя по сторонам, и остановился прямо напротив Романа, как будто в таксопарке больше никого не было. Роман мгновенно сжался. Его лицо побледнело. Влад, этот наглый выскочка, пришёл. И сейчас, думал Роман, он начнёт унижать не только его, но и его кузена, Нико, который только что прибыл и ещё ничего не знал о местных порядках. Сердце Романа заколотилось в груди, он уже предвидел неловкость, стыд и беспомощность, которые неизбежно настигнут его. - Роман! — голос Влада был слегка повышен, в нём звенела неприкрытая угроза. Он даже не бросил беглого взгляда на Нико, который стоял рядом, словно его и не существовало. —  Что это такое? Деньги от тебя до сих пор не пришли! Ты что, решил, что можешь меня игнорировать? Думаешь, я буду ждать, пока ты там свои копейки соберёшь?! Роман, застигнутый врасплох, жалко заулыбался, его жесты были неуклюжими. - Влааааад, ну что ты! Конечно, нет! Просто... знаешь, заказов было мало. Клиенты задерживают. Вот-вот всё будет, обещаю тебе. Это же мой бизнес, ты же знаешь, я всегда плачу… Влад лишь презрительно фыркнул, его взгляд был прикован к Роману, словно к надоедливой мухе. - Знаю я твои «обещания». Сколько можно ждать? Ты думаешь, Фаустин будет терпеть? Он не ждёт, Роман. Никого не ждёт. Нико стоял абсолютно невозмутимым. Его лицо оставалось непроницаемым, как камень. Он не двинулся, не издал ни звука. Его тёмные глаза, словно два уголька, безмолвно наблюдали за Владом. В них не было ни страха, ни гнева, ни даже удивления. Только холодное, оценивающее спокойствие, которое казалось почти сверхъестественным на фоне бурной эмоциональности Романа и надменности Влада. Он смотрел на Влада так, словно изучал новый, неизвестный вид насекомого. Атмосфера в таксопарке сгустилась до предела. Диалог Влада и Романа, резкий и односторонний, становился всё более напряжённым. Сцена грозила перейти в бурю, и присутствие молчаливого, но невероятно мощного Нико лишь усиливало это предчувствие. Наконец, Влад, всё ещё не отрывая взгляда от Романа, скосил глаза в сторону. Его взгляд наткнулся на неподвижную фигуру Нико, который стоял рядом, как тень, и безмолвно наблюдал за ним. Ухмылка Влада сползла с его лица. - А это что за... деревенщина? — процедил Влад, в его голосе прозвучало пренебрежение, но в то же время и лёгкое удивление, что он не заметил этого человека раньше. Роман, будто получив сигнал к действию, с жалкой улыбкой выскочил между ними. Он попытался разрядить обстановку, его руки замахали в воздухе. - Это мой кузен, Нико! Он только что приехал из... из... — Роман запнулся, пытаясь подобрать подходящее оправдание для появления Нико в Либерти-Сити, но Нико не дал ему закончить. Одним решительным движением, без слов, Нико отодвинул Романа в сторону, словно тот был всего лишь препятствием. Он сделал шаг вперёд и встал прямо напротив Влада, глядя ему прямо в глаза. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума. Воздух вокруг них, казалось, заискрился от невидимого напряжения. Глаза Нико были тёмными и бездонными, в них не было ни тени страха, только холодная, оценивающая пристальность. Он не повышал голоса, но его вопрос прозвучал как приговор: - Мальчик, ты кто? Влад, обычно такой наглый и самоуверенный, впервые замер. Его привычная ухмылка дрогнула. Он открыл рот, словно собираясь ответить чем-то резким, но слова застряли в горле. Его взгляд встретился со взглядом Нико, и в этот момент Влад, словно заворожённый, стушевался и спасовал. Психологическое превосходство Нико было настолько очевидным, настолько подавляющим, что Влад не смог открыто противостоять ему. Его мимика выдавала его с головой: глаза забегали, плечи чуть ссутулились, а вся его показная бравада мгновенно испарилась. Пытаясь хоть как-то сохранить лицо, Влад неуклюже отшутился, его голос звучал менее уверенно, чем обычно. - Что ты, кузен! Я... я лучший друг Романа! Мы... мы старые приятели! Всегда рады помочь друг другу, правда, Роман?! – он нервно обернулся к Роману, который стоял, разинув рот от удивления и облегчения. На лице Нико мелькнула лёгкая, почти незаметная усмешка. Он видел всё. Видел, как быстро этот «местный авторитет» сник под его взглядом. Он видел игру Влада, его попытку казаться большим, чем он есть на самом деле, и его мгновенное отступление перед реальной силой. Мимика Влада, его бегающий взгляд, дрожащие уголки губ — всё это было словно открытая книга для Нико. Однако, Влад, словно собрав последние крупицы своей самоуверенности, усилием воли взял себя в руки. Его взгляд на мгновение стал жёстче, он оторвался от гипнотизирующего взгляда Нико. - Ну, Роман, — произнёс он, уже более обычным тоном, почти спокойно, словно они только что обсуждали погоду, а не долги и оскорбления. — Ты всё-таки должен мне деньги. Не забудь. Жду. Без угроз, без унижений, без прежней наглости. Просто констатация факта. После чего Влад развернулся и так же спокойно, как будто ничего из ряда вон выходящего не произошло, вышел из таксопарка. В воздухе повисла тишина. Роман стоял, глядя на закрывшуюся дверь, его лицо выражало смесь шока и облегчения. Он посмотрел на Нико, который всё так же невозмутимо стоял рядом. Влад же, едва взяв себя в руки, стремился как можно быстрее покинуть это место, где его бравада разбилась о невозмутимую стену. Он буквально выскочил из дверей таксопарка и, не глядя под ноги, чуть не столкнулся с Джулией, которая как раз собиралась войти. Она шла быстро, её взгляд был устремлён вперёд, и она сама чуть не влетела в него. Джулия резко остановилась, но не извинилась. Вместо этого её взгляд, обычно такой высокомерный или холодный, когда она сталкивалась с «русским гетто», теперь стал каким-то слишком уж внимательным и цепким. Она окинула Влада с ног до головы, словно сканируя его, пытаясь понять, что произошло и почему он так нервно выглядит. Это был не обычный её брезгливый взгляд; скорее уж человека, ищущего информацию, замечающего каждую деталь. Влад, обычно склонный к пассивно-агрессивным шуточкам и демонстрации превосходства, на этот раз совершенно не обратил внимания на её отсутствие извинений. Он был слишком сосредоточен на своём уходе, слишком потрясён недавним столкновением с Нико. Его лицо выражало лишь стремление поскорее исчезнуть. Он лишь коротко, почти испуганно пробормотал сквозь зубы что-то вроде «Извините» и слинял как можно быстрее, почти бегом, растворяясь в сумерках улицы. Джулия проводила его взглядом, её лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнула острая мысль. Она вошла в таксопарк, её взгляд сразу же упал на Романа и незнакомого ей человека, стоявшего рядом с ним. В таксопарке, после поспешного ухода Влада, повисла непривычная тишина. Роман, облегчённо выдохнув, словно с его плеч свалился огромный груз, попытался взять себя в руки. Он взглянул на Нико, который всё так же спокойно стоял, словно только что отгородился от докучливой мухи. В этот момент в таксопарк вошла Джулия. Её взгляд мгновенно скользнул по Роману, а затем остановился на Нико. Между ними состоялся короткий, но очень внимательный обмен взглядами. - Джулия, — начал Роман, его голос звучал немного сбивчиво от пережитого напряжения, — Это мой кузен, Нико. Он... ну, он только что приехал. Нико, это Джулия. Моя... хорошая знакомая… — Роман осторожно подбирал слова, ведь их отношения с Джулией были слишком сложными, чтобы озвучивать их при новоприбывшем кузене. Нико кивнул, его тёмные глаза внимательно изучали Джулию. Он заметил, как её взгляд задержался на нём, как в нём вспыхнул неподдельный интерес. Это было странно. Нико-то этого не знал, но для постороннего наблюдателя, знакомого с Джулией, могло показаться необычным, что такая элегантная и явно не принадлежащая к «русскому гетто» женщина вообще обратила внимание на какого-то дико характерного «славянского иммигранта». Ведь Нико, несмотря на свои сербские корни, для большинства американцев был просто очередным выходцем из Восточной Европы, одним из тех, кого Джулия, по её же словам, так презирала. Однако в её взгляде неожиданно не было брезгливости или высокомерия. Было лишь что-то холодное и пронзительное, почти исследовательское. Джулия едва заметно улыбнулась Нико, её губы чуть тронула вежливая, но отстранённая улыбка. - Приятно познакомиться, Нико. Добро пожаловать в Либерти-Сити. – её голос был ровным, без тени эмоций, но Нико почувствовал, что она видит в нём гораздо больше, чем просто «кузена Романа». После короткого обмена любезностями, в ходе которого Джулия обронила несколько фраз о том, что на работе у неё «всё хорошо» и никаких проблем нет, она перешла к делу, обращаясь к Роману. - Роман. — начала Джулия, её голос стал чуть более деловитым. — Моя машина сейчас в ремонтной мастерской. Тут, неподалёку. И мне нужно, чтобы меня подбросили. Домой, в Дюкс. Лицо Романа просветлело. Возможность угодить Джулии и, что немаловажно, продемонстрировать функциональность своего таксопарка, пусть и с помощью кузена, была для него весьма кстати. - О! Конечно, Джулия! Без проблем! — Роман активно закивал, его улыбка стала шире. Он повернулся к Нико, его взгляд был полон надежды. – Нико, ты… не мог бы? Это совсем рядом, в Дюкс. У нас сейчас водителей немного, а ты как раз свободен. Нико бросил взгляд на Джулию. Её лицо оставалось бесстрастным, но в глазах всё ещё читался тот самый, неподдельный интерес. Он вздохнул. Первое задание в «шикарной американской жизни» – быть таксистом для «хорошей знакомой» кузена. Ирония судьбы. - Ничего не имею против. — Спокойно ответил Нико. Он был здесь не для отдыха, а для того, чтобы в том числе помочь Роману и начать новую жизнь. И если это включало в себя роль водителя, значит, так тому и быть. Он был готов. Нико и Джулия вышли из таксопарка, их силуэты исчезли за дверью. Роман проводил их взглядом, а затем медленно опустился на свой скрипучий стул. Тишина, наступившая после ухода Влада и теперь Джулии, давила на него. Он протёр лицо руками, чувствуя, как усталость накатывает новой волной. Роман потихоньку призадумался. Отношения с Джулией, которые поначалу казались таким простым и приятным способом вписаться в "американскую мечту", стали для него слишком сложными. Вся эта игра в "хорошую знакомую" перед Нико, её странные вопросы о его связях с мафией, её непонятная реакция на Влада – всё это вызывало у него растущее чувство дискомфорта. Ему, похоже, уже не было комфортно в присутствии этой женщины. Она была слишком… отстранённой, слишком расчётливой в своём спокойствии. Её глаза, иногда казалось, видели насквозь, а её вопросы были такими, словно она пыталась что-то выведать, а не просто поболтать. Роману нравилась простота, понятность. Он любил, когда всё было ясно и предсказуемо. А Джулия… она была загадкой, и эта загадка начала его пугать. - Она какая-то… странная бывает. — Пробормотал Роман себе под нос, чувствуя, как его желание «простой жизни» сталкивается с реальностью, которая становилась всё более запутанной и опасной. Ему хотелось, чтобы всё было попроще. В Либерти-Сити это, к сожалению, было большой роскошью. Роман, облокотившись на спинку стула, продолжал размышлять. Джулия... слишком сложная, слишком загадочная. Ему хотелось чего-то попроще, чего-то более понятного и земного. Его взгляд, блуждая по привычному, обшарпанному интерьеру таксопарка, внезапно остановился на Мэллори. Она сидела за стойкой диспетчера, её чёрные, как смоль, волосы были собраны в небрежный пучок, но несколько непослушных прядей выбились и обрамляли её смуглое лицо. Мэллори была пуэрториканкой, и это было заметно в каждом её движении, в каждом взгляде. У неё были тёмные, выразительные глаза, полные какой-то скрытой живости и непосредственности. Её фигура была не модельной, но округлой и женственной, излучающей теплоту и какую-то земную, уютную красоту. Она не была одета в дорогие дизайнерские вещи, как Джулия, – на ней была совершенно простая, но аккуратная одежда – у диспетчеров не было формы, как у водителей. От неё веяло искренностью и добротой, тем, чего так не хватало Роману в его напускном «богатом» мире. Роман удивился, почему он раньше не обращал на неё внимания. Он видел её каждый день, она была частью его таксопарка, но он воспринимал её как мебель, как часть рабочего процесса. А сейчас... сейчас он увидел в ней нечто большее. Она-то как раз была из тех, что «попроще». Без скрытых мотивов, без сложных интриг, без этой холодной отстранённости. Мэллори подняла голову от телефонной трубки, заметив на себе взгляд Романа. Её глаза вопросительно моргнули. - Эй, Мэллори. — неловко начал Роман, чувствуя, как краснеет. – Как... как дела с заказами? Много сегодня? Мэллори улыбнулась, её улыбка была широкой и тёплой, освещая её лицо. - Привет, босс! Да так, ничего особенного. Обычный день в Брокере. Звонят потихоньку. Надеюсь, твой кузен хорошо справится с Джулией. – в её голосе не было ни капли зависти, только лёгкая ирония. Роман усмехнулся. - Да, справится. Он у меня такой... надёжный. Может даже слишком. А ты что? Устала? - Немного. — Мэллори пожала плечами. – Но это наша работа, верно? Люди всегда куда-то едут. А я здесь, чтобы им помочь. – она посмотрела на него с неподдельной добротой, и в её взгляде не было никакого осуждения, только принятие. Между ними завязался незатейливый диалог о работе, о капризных клиентах, о дорогах Либерти-Сити. Это был простой, понятный разговор, без скрытых подтекстов и сложных интонаций. И Роману, впервые за долгое время, стало по-настоящему комфортно.                                                                        *** Нико сидел за рулём старенького такси Романа — потрёпанной, но надёжной Esperanto. Автомобиль, пропахший сигаретами и чужими жизнями, медленно вырулил из таксопарка и влился в неспешный поток машин Брокера. Рядом с ним, на пассажирском сиденье, сидела Джулия. Поездка началась в тишине. Нико сосредоточенно вёл машину, привыкая к новым дорогам и манере езды в Либерти-Сити. Джулия смотрела в окно, её профиль был абсолютно спокоен. - Вы ведь из Восточной Европы, верно? — спросила Джулия, нарушая молчание. Её голос был ровным, без тени пренебрежения, лишь с нотками простого интереса. - С Балкан. – коротко кивнул Нико, не отрывая взгляда от дороги. - И... вы были там во время.. войны? — продолжила Джулия, её голос оставался таким же спокойным. В нём не было ни осуждения, ни жалости, ни любопытства, которое могло бы показаться навязчивым. Просто вопрос. Нико чуть заметно стиснул руль. Он привык к таким вопросам, но они никогда не были простыми. - Был. — флегматично ответил он, стараясь не вдаваться в детали. Его тон был лишён эмоций, но в его глазах, на долю секунды, мелькнула тень тех лет. – Война — это жестокое дело. Для всех. Он не стал развивать тему, не углублялся в политику, не описывал зверства или героизм. Просто констатация факта. Для Нико война была не темой для разговоров с незнакомцами, а шрамом на душе. Джулия уловила эту сдержанность. Она не стала настаивать, не задавала уточняющих вопросов. Её интерес, казалось, был удовлетворён этим коротким, но ёмким ответом. Она лишь слегка кивнула, будто понимая его нежелание распространяться. После небольшой паузы Джулия снова заговорила, её голос был всё так же непринуждённым. - И... чем вы собираетесь заниматься в Америке, Нико? Какие у вас планы? Нико усмехнулся, но эта усмешка была наполнена горькой иронией. - Планы? О, планы великие. Буду воплощать американскую мечту. Работать, зарабатывать. Жить, как здесь принято. Честно. Джулия промолчала, но её взгляд на мгновение стал более острым. Затем, словно между делом, она будто ненавязчиво упомянула Влада. - Вы только что виделись с Романом и... Владом. Что вы о нём думаете? Нико не изменился в лице. Он крепче сжал руль, а его губы искривились в тонкой, почти незаметной усмешке. - Я не энтомолог. — спокойно произнёс он, его голос был абсолютно ровным, но в нём звенела стальная ирония. – И насекомыми не интересуюсь. Джулия не ответила. Её глаза, вновь спокойные и непроницаемые, смотрели на дорогу. Нико почувствовал, что она поняла его ответ, и что её интерес к нему только усилился. И можно сказать, что в принципе он был взаимным.