Он никогда не вспомнит

Когда Стайлз просыпается, Питера дома уже нет. На соседней подушке, приоткрыв пасть и вывалив длинный розовый язык сопит Зузу. Чтож, по крайней мере его не выгнали из дома с рассветом, чтобы это маленькое инопланетное нечто могло сходить в туалет. Он осторожно протягивает руку и касается длинной узкой морды кончиками пальцев, заставляя Зузу коротко всхрапнуть и подобрать язык. Какая же странная собака. Она вдруг вся вытягивается, подбирается, а потом открывает глаза. Ее хвост сперва неуверенно, а потом все более громко долбит по кровати, хотя сама она не шевелится. Стоит Стайлзу подняться, Зузу вскакивает следом и устраивает ритуальный танцы. Сперва на кровати, потом на полу. У нее есть специальная лестница возле кровати, чтобы ее тонкие, как прутики, лапки не переломились от прыжка на пол. Стайлз идет на кухню, чтобы приготовить себе завтрак: на холодильнике висит пришпиленный красным кружком магнитика стикер: «Я погулял с собакой. Не давай ей ничего лишнего, если не хочешь до конца дня отмывать ее понос от паркета. Завтрак в духовке. Приеду после шести». Стилински срывает стикер и забавно усмехается тому, как ровно и аккуратно выглядит почерк оборотня. Стайлз не думал, что после шести лет комы мелкая моторика так быстро восстановится, но, видимо, регенерация оборотня неплохо работает в таких случаях. Он оставляет записку, достает кокотницу из духовки с чем-то вроде омлета с брокколи, рыбой и крохотными помидорками, которые ему оставил Хейл и удивленно хмыкает. В последний раз о нем так заботился только отец, когда Стайлз сломал ногу. Когда он идет к мусорке, чтобы выкинуть смятую в блестящий мячик фольгу для запекания, Зузу скачет за ним следом, едва ли не прижимаясь к ноге. Стайлз переживает, что может нечаянно наступить на нее и что-то сломать, но собака на удивление ловко лавирует вокруг него, не попадая под ноги. Он чувствует, как его сердце разрывается на кусочки, когда находит в мусорном ведре, аккуратно сложенный бумажный квадратик, который Питер, видимо, написал в первый раз: «Я погулял с мартышкой. Завтрак в духовке. Приеду после шести. Люблю тебя, тыковка». Видимо, он написал это по привычке, не задумываясь о том, что произошло. А потом ему пришлось выкинуть в мусорное ведро записку, и сделать ее не такой личной. Поменьше любви и чувств, чтобы не напугать Стайлза. Стилински даже думать не хочет, что испытывал в этот момент волк, потому что у него самого слезы моментально выступают на глазах. Он забирает эту чертовку записку и относит в комнату, чтобы спрятать в нижний ящик тумбочки. Стайлз и сам не понимает, зачем это делает, но чувствует, что иначе попросту не может. Зузу ходит за ним по пятам даже в туалет. Стайлз к такому не привык, хотя эта маленькая страшная мордашка с каждой минутой начинает казаться ему все симпатичнее. — Мартышка, да? Она тоненько поскуливает, когда рука Стайлза накрывает ее крохотную голову и неуверенно проводит вдоль всего тела до самого хвоста. А потом еще раз. И еще, пока у собаки не закатываются от блаженства глаза и начинает дергаться задняя лапа, а у парня чуть не останавливается сердце при мысли, что он надавил на ее череп слишком сильно. Стайлз позволяет себе исследовать весь дом: большой и просторный, выдержанный в приятном сочетании темно-зеленого и бежевого цветов. Он рассматривает книжный шкаф в гостинной, большая часть из которых это мифы и юриспруденция. Отдельную полку занимают комиксы, а в спальне Стайлз успел заметить сборные модели Лего. Фотографии, которые Хейл убрал перед возвращением Стилински из больницы, Стайлз находит аккуратно сложенными в большую картонную коробку в самом углу кладовой. Он перетаскивает ее в гостинную и садится прямо на пол, доставая первую фотографию. На ней сам Стайлз в университетском колпаке с дипломом и медалью в руках, которую обычно выдают лучшим студентам потока. Легкая тень гордости за самого себя, заполняет всю его грудную клетку, когда он проводит пальцами по чуть съехавшей мантии. На его пальце уже блестит кольцо, поэтому он не задается вопросом, кто сделал этот и несколько последующий кадров: он со Скоттом, он с беременной девушкой, он с отцом и, конечно же, он с Питером. Точнее, на кадре только Питер, а от Стайлза там только синяя спина, потому что в момент съемки он запрыгнул на волка, обхватив его конечностями, словно обезьяна. Позади них на земле лежит его диплом, медаль и колпак. Стайлз почему-то уверен, что в этот момент он визжал, как девчонка. Он откладывает несколько фотографий с незнакомыми ему людьми, пока снова не находит совместный с Питером кадр. А потом еще и еще один. На некоторых они стоят на фоне разных достопримечательностей, на других они пойманы, скорее всего друзьями или родственниками, в момент невероятной нежности: почти на каждой фотографии они смотрят друг на друга и держатся за руки или обнимаются. Стайлз с удивлением обнаруживает, что сам факт его брака с Питером вызывает в нем скорее интерес, чем отторжение. Он рассматривает, как большая ладонь Питера обхватывает его собственную, чертовски маленькую по сравнению с его, или как они переплетают пальцы, или как держатся за мизинцы, думая, что на них никто в этот момент не обращает внимание. — Смотри, Зузу, — Стайлз показывает ей фотографию, — это мы с твоим… эээ… вторым папой. Я же могу его так называть? Он очень сильно сомневается, что они не считают это костлявое существо своим общим ребенком. Стайлз, пока рылся в шкафах даже нашел комплекты зимней и осенней одежды, собачки ботиночки, а также коллекцию ошейников с различными рисунками — часть из них, конечно же с супергероями. У Зузу тоже есть парочка фотографий, помещенных в рамку. Из них Стайлз узнает, что их собака уже взрослая. Он смотрит на нее удивленно, потому что он не до конца осознавал, что такое левретка. Думал, это как корова и теленок, только в ситуации с детенышем какой-нибудь борзой. Он откладывает фотографии и в своих поисках чего-то особенно важного натыкается на пару ноутбуков под журнальным столиком, на котором стоит коробка. Одинаковых два прямоугольника серого цвета: только один из них обклеен персонажами комиксов, мультфильмов, котятами и, естественно, милыми левретками, чертовски похожими на Зузу. Когда Стайлз кладет ноутбук на столик, он думает о том, что он самый слащавый собачий папочка на свете. Ему приходится позвонить Питеру, потому что, оказывается, он не знает пароль. Он уже перепробовал различные словосочетания с Зузу, со Скоттом, с Питером, с любимыми фильмами, с персонажами комиксов, но так и не смог понять, что именно придумал тот прошлый Стайлз. — Что это за дата? — спрашивает он, когда Хейл берет трубку и уверенно называет пароль. Восемь цифр, чертовски похожие на сочетание дня, месяца и года. Питер на том конце провода замолкает, тяжело дыша. Ему требуется несколько минут, чтобы взять себя в руки и ответить на вопрос. — Это дата нашего первого поцелуя. Из Стайлза будто разом выбивают весь воздух. Словно кувалдой прямо в солнечное сплетением. Ему физически больно от того, что он так сильно был влюблен в человека, о котором не может вспомнить совершенно ничего хорошего. — Не думаю, что тебе стоит его открывать, — продолжает Питер. Стайлз знает, почему, но все равно спрашивает, как будто Хейл ответит иначе. — Там много личного. Ты любил делать не только фотографии. — Домашнее порно? — он усмехается немного нервно, глядя на блестящую крышку ноутбука. — В том числе. Голос Питера мягкий, понимающий, не требующий никаких других реакций, кроме ужаса и отвращения. Но Стайлз точно испытывает что-то другое. — Спасибо. Что ж, Стайлз находит действительно много фотографий и видео. У него даже есть отдельная папка со Скоттом и с пузом Малии. Каждый живот подписан разными именами, так что Стилински решает, что это животы, внутри которых разные дети. Он находит смешные и даже эротические видео, которые начинаются и заканчиваются почти всегда одинаково — камера падает куда-то в сторону, и на фоне какой-нибудь мебель или скинутой в кучу одежды громкие крики Стайлза сливаются со стонами Питера. На одном из видео Хейл, недовольный тем, что его снимают голым, смотрит прямо на оператора и ворчит: — Ты говорил, что фотоаппарат тебе нужен для работы. — Есть вероятность, что я был с тобой не до конца честен. Питер улыбается, чуть смущенно, пытаясь прикрыть свой пах полотенцем, но Стайлз сдергивает его и отбрасывает в сторону. — Ты такой горячий. Давай, потрогай себя для меня. Стилински приходится выключить видео, потому что к продолжению он пока не готов. Но буквально следующее заставляет его сердце буквально рвануть из груди наружу. — Включил? — спрашивает Питер и резко приближается к камере. Видео немного скачет, когда Хейл подхватывает резинку трусов и заставляет Стилински поднять бедра, чтобы их легче было снять. — Считай это наглядным пособием по хорошему минету. Член Стайлза на видео стоит, и лицо Хейла находится слишком близко к блестящей от предэякулята головке. — Боже, один раз нечаянно укусил, с кем не бывает, — слышит он свой собственный голос, который тут же срывается на стон вперемешку с малоразборчивыми проклятиями, потому что Питер на видео заглатывает его член полностью, а потом пропадает из кадра, потому что камера летит куда-то в сторону и останавливается на довольной морде спящей Зузу. Они серьезно занимались такими вещами рядом со своей собакой? Чертовы извращены. Вся эта интимность заставляет его краснеть и, он не станет себя обманывать, возбуждаться. Однако Стайлз морально не готов мастурбировать на Питера Хейла. Тот все еще вызывает в нем, если не страх, то чувство тревожности, ощущение опасности, как будто его засунули в логово тигра, который пока еще не решил, когда именно сожрет его. Но, господи, у него чертовски красивое мускулистое тело, широкие плечи, крепкие руки и ноги и, он успел подсмотреть, большой член. Стайлз все еще помнит себя влюбленным в Лидию натуралом. Но в то же время, он с жадностью разглядывает обнаженное тело оборотня. И единственная мысль, которая посещает его в этот момент: «Этот мужчина принадлежит мне». Стайлз доходит до папки «семья» и тут же ее открывает. Здесь много отца. В форме и без. Со Стайлзом, с Питером, Скоттом и с детьми, которые также, скорее всего, принадлежат Макколу. Он выглядит чертовски недовольным на фотографии с миской салата, и ужасно счастливым, когда стоит возле Хейла, который жарит шашлык, и держит в руках целый шампур. Господи, он совсем забыл про отца. Стайлз спешно хватает телефон и пытается найти контакт отца. Папуля, падре, отец, родитель — он не находит ни один из тех, что использовал, когда был подростком. Он набирает номер по памяти, но вместо гудков слышит механический женский голос, сообщающий, что данный номер телефона не обслуживается оператором. Ладно… возможно, папа сменил телефон и не успел сообщить. Или утопил. Потерял. Он часто ломал на работе мобильники, поэтому Стайлз пытается не нервничать и не думать, что с его отцом могло что-то случиться. Он спросит у Питера, когда тот вернется. Да. Это лучший вариант.