Безумие под названием Поттер

Каждый день проходил мимо, как в горячечном бреду. Словно реальность отступила, оставив только обрывки времени, где всё происходящее теряло смысл. Иногда Драко улавливал крошечные проблески осознания — и тогда всё, как назло, начинало тянуться мучительно медленно. Минуты становились часами, звуки — оглушающими, цвета — слишком резкими. Сознание пыталось отгородиться, забаррикадироваться от того, что происходило вокруг, но безуспешно. Он видел слишком много. Слышал — ещё больше. Когда перед тобой на коленях стоит человек — не волшебник, не враг, просто магл, даже не подозревающий о магии — и его тело судорожно выгибается от боли, ломается, крошится изнутри под действием проклятий… Это не забывается. Слышать, как хрустят кости. Как раздирается горло, пока пальцы царапают кожу в отчаянной попытке прекратить страдания. Как Беллатриса смеётся в унисон с палачом, подбадривая его, словно это игра. Это был ад, воплощённый в мраморе старого дома. И каждый прожитый там день, каждая ночь, наполненная этими звуками, лишь подливали масла в костёр Драко: в его бессонницу, в паранойю, в кошмары, что стали приходить всё чаще и оставались всё дольше. Кульминацией стало то утро — будто выжженное каленым железом в памяти — когда Лорд решил посвятить его в «прелести» непростительных заклятий. Драко не забудет этого никогда. Холодные, мраморные пальцы Волан-де-Морта обманчиво мягко легли ему на плечи. Словно в насмешку, как отец или учитель, наставляющий ученика. Только вместо слов поддержки — тяжесть, вместо тепла — липкий холод. И голос, медленный, выверенный, как всегда: — Ну же, Драко… — интонации почти ласковые, но в них уже прорывается раздражение, — или ты из тех, кому нужно прочувствовать всё сначала на себе? Драко застыл. Даже дыхание перехватило. Сердце, казалось, сжалось в кулак — маленькое, беспомощное. Как у птицы, что умерла там, в шкафу в выручай-комнате. Он не мог отвести взгляда от человека перед собой. Бледное лицо, испачканное кровью. Слёзы. Мольба в глазах. Кто он? Неважно. Уже неважно. Сейчас всё сведено к одному моменту — ударить… или стать следующей целью. — Н-нет, мой Лорд… — голос сорвался на шёпот. Сухое горло, онемевшие губы. Всё внутри скрутилось в тугой узел. Это был конец. С этого момента не будет дороги назад. Он знал. Он чувствовал. С его рук уже не смыть кровь. Гарри… если ты слышишь… прошу… забери меня отсюда. *** Но молитвы были тщетны. Он понял это, когда всё начало повторяться — снова, и снова, и снова. Каждый грёбаный раз, будто заново вырезая из него кусок души. Нет, легче не становилось. Наоборот. Тошнота подступала с новой силой — от самого себя, от того, кем он стал. От того, что сломался. Подчинился. А мог ли он иначе? Иногда в голове вспыхивал вопрос: простил бы Гарри, если бы узнал? Узнал, что Драко применял непростительные — на тех, кто даже не знал, как защититься. Что пытал. Что смотрел, как люди кричат от боли, и… ничего не делал. Возненавидел бы? Смотрел бы с презрением? Или… отвернулся бы молча? Драко тяжело опустился у стены, прислоняясь к ней спиной. Тело ныло после очередного испытания, которое Лорд называл «тренировкой». Сердце стучало глухо, в груди — пусто. Хотелось выдохнуть всё сразу, но лёгкие сжимало, как тиски. Он устал. До хрипоты, до боли в ребрах, до одеревеневших пальцев, что сжимали ткань штанов, словно это могло как-то удержать его внутри этого тела. Он держался только ради родителей. Впрочем, он и сам — одно сплошное противоречие. Умирать страшно. Очень страшно. И не хочется. Он трус — и это знал. Наложить на себя руки не смог бы. Шанс был — на Астрономической башне. Тогда, в ту секунду, он чувствовал, как легко могло бы всё оборваться… Но наваждение ушло, оставив после себя только страх. И вину. И всё же… Бывали моменты. Моменты, когда он снова и снова видел, как кого-то ломают на его глазах. Когда безумие Волан-де-Морта разрасталось, как зараза, поглощая всё вокруг. Когда он сам становился участником. В такие минуты в голове звенело: «Хочу умереть.» Тихо. Без надрыва. Просто… чтобы всё закончилось. Но в этой тьме были и огоньки. Поттер. Светлое воспоминание о нём вспыхивало, как искра, цепляясь за остатки разума. Иногда Драко закрывал глаза и представлял его: напряжённое лицо, вечно растрёпанные волосы, упрямо сжатые губы. Эти фантазии — странные, наивные, невозможные — были единственным, что удерживало от полного безумия. Он ловил себя на мысли, что живёт Гарри. Что дышит им. Что держится на этих иллюзиях. И когда на собраниях сообщали, что след Поттера снова не найден — Драко еле мог скрыть облегчение. Внутри что-то будто оттаивало. Он выдыхал. А снаружи — оставался тем же. Безразличным. Бесстрастным. Порой он думал: «А как он? Цел ли? Спит ли спокойно? Улыбается ли хоть иногда?» Драко запрокинул голову и прикрыл глаза. Всё тело болело, словно по нему прошлись стаей разъярённых гиппогрифов. Недомогание, бессонные ночи, бесконечный страх — всё наваливалось одной огромной тенью. Но… было и преимущество: в этом полусне, в этой мутной слабости проще было не чувствовать. Мозг плыл, тело действовало на автомате. Лишь когда ложился в постель, наступала настоящая пытка. Сон уходил. Оставались только навязчивые мысли, тревога и паника, притаившиеся в углу комнаты, как змеи. — Чего это наша пташка тут одна гуляет? — раздалось сбоку, и Драко резко распахнул глаза, сердце сорвалось с места. Голос был знаком. Слишком знаком. Сивый. Оборотень. Один из самых отвратительных Пожирателей, которых Малфой только встречал в этом доме. Его взгляды вызывали желание облиться кипятком — липкие, прожигающие, полные хищного интереса. Словно сканировал, раздевая без касания. Особенно мерзко было, когда Драко случайно ловил его взгляд — тот в ответ облизывался, не скрывая, на что намекает. В груди мгновенно застыло. Страх обрушился, ледяной волной обдав всё тело. То, чего он так долго боялся, наконец настигло — в тёмном коридоре, вдали от чужих глаз. И прежде чем он успел пошевелиться, расстояние между ними исчезло. То ли Драко застывшим не двигался, то ли Сивый был слишком стремителен — но следующий миг оказался ловушкой: крепкие, грубые руки сомкнулись на плечах, вдавливая его в стену. Он дернулся, пытаясь вырваться, судорожно потянулся к палочке, но пальцы не дотянулись — звериная реакция Сивого сработала мгновенно. Одним движением тот зажал его запястья и прижал к стене над головой. — Ну чего ты, пташка, испугалась? — прохрипел тот, вдавливаясь в тело Драко всем весом. Его дыхание обдавало лицо — тёплое, липкое, с запахом гнили. Одна из рук опустилась к талии, сжала её. Ледяной ужас пронзил позвоночник. Отвратительно. Мерлин, только не это! — Отпусти меня! Немедленно! — треснул голос, срываясь в крик. Он извивался, пытался брыкаться, ногами, плечами — хоть как-то сбросить с себя хищника. — Если мой отец узнает.! — Твой папаша уже ничего не решает, пташка, — зарычал тот, и в следующее мгновение ткань рубашки треснула под руками. Пуговицы отлетели в стороны, холод коснулся обнажённой кожи, прежде чем его сменила тяжесть грубого прикосновения. — Пора развлечь меня… Он склонился ближе — и впился в губы, грубо, насильно, впихивая язык внутрь, обволакивая всё нестерпимым, животным отвращением. Блять. Нет. Пожалуйста, только не это. Драко дёргался, вырывался, царапался, срывал голос в хрип — но тот лишь сильнее вжимал его в камень стены, с наслаждением подавляя любое сопротивление. Руки дрожали, ноги подкашивались, всё тело содрогалось от ужаса. Слёзы, которые он так долго в себе удерживал, вырвались наружу — горячие, жгучие, беспомощные. Паника сжала грудь, лишая воздуха. Он задыхался, захлёбываясь всхлипами. Грязно. Отвратительно. Мерзко. Пожалуйста, кто-нибудь… кто угодно… пусть это закончится… И словно кто-то всё-таки услышал — раздался вспышка, с резким треском прилетело заклинание. Тело Сивого с силой отбросило в стену. Он рухнул, как мешок, и затих. Драко сполз по стене, не чувствуя ног, сжимая руками грудь. Он дрожал всем телом, срываясь в беззвучный плач. Губы горели — чужими прикосновениями, грязным следом насилия. На коже словно остались отметины чужих рук, и мысль о том, как близко всё было, сдавливала сознание. Он сидел, почти не слыша звуков, не чувствуя пола под собой. Истерика вырывалась наружу вместе с дыханием — рваным, больным. Всё внутри звенело и пульсировало. Он вздрогнул от прикосновения к плечу — отпрянул резко, как от раскалённого металла. Тело продолжало мелко дрожать, будто внутри по-прежнему бушевала буря. Все происходящее будто бы тонуло в шуме крови в ушах, но звуки постепенно возвращались, становясь всё яснее. — Драко! Драко, Мерлин, посмотри на меня! — испуганный голос. Родной. Нарцисса, бледная как простыня, рухнула на колени рядом и обхватила лицо сына ладонями. Только когда он поднял на неё мутный от слёз взгляд, она позволила себе прижать его к себе, заключив в объятия. Тепло маминых рук окутало, словно плотное, мягкое покрывало, даря хоть какое-то чувство безопасности. И только сейчас Драко осознал, как сильно ему этого не хватало — прикосновений, тепла, простого ощущения, что он не один. — Мам… ма… — голос сломался, и слёзы хлынули с новой силой. — Мне так страшно… мама… Это было всё, что он мог сказать. Больше не оставалось сил держаться. Было неважно, что подобное поведение не соответствовало ни аристократическому воспитанию, ни фамилии Малфоев. Сейчас это не имело значения. Только он и она. Сын и мать, затерянные в кошмаре. Нарцисса крепко обнимала его, гладя по волосам и напряжённо сжав губы, при этом не отрывая взгляда от без сознания лежащего у стены Пожирателя. Заклинание, которым она его оглушила, было на грани дозволенного — и если бы не страх перед Лордом, она бы давно… Она бы давно применила нечто более окончательное. — Милый, — её голос стал тихим, почти шёпотом. — Здесь нам оставаться нельзя. Я отведу тебя в твою комнату, хорошо? Потерпи немного. Он кивнул, почти незаметно, и вцепился в неё, как ребёнок. В следующее мгновение они уже стояли в его спальне. Она аккуратно опустила его на пол, напоследок мягко провела пальцами по волосам — и отступила. Согревающее ощущение уюта исчезло. Осталась лишь колючая реальность, тяжёлая, липкая, как тьма за окнами. — Я наложу защитные родовые чары, чтобы никто не смог сюда войти, кроме меня и отца, — проговорила она, доставая палочку. Взгляд её остановился на сыне — тот всё так же сидел на полу, сжавшись, будто хотел стать меньше, исчезнуть. — Если бы у меня была возможность… я бы давно отправила тебя куда-нибудь, к родне. Но… — она не закончила. Не нужно было. Оба знали, что из-за метки на запястье ему не скрыться. Он отмечен. Как скот. — Спасибо, мам, — прошептал Драко, не поднимая глаз. — Я скажу эльфам, чтобы приносили тебе еду прямо сюда, — продолжила она, тише и с болью в голосе. — Не думаю, что тебе стоит пока выходить. Постарайся немного отдохнуть, хорошо? Он едва заметно кивнул, всё ещё глядя в пустоту. Бесцветный, выжженный изнутри, с телом, которое всё ещё тряслось от пережитого, он лишь сидел и слушал. Пустой. Стоило матери выйти за порог, как внутри Драко что-то сорвалось. Будто в грудь резко вдохнули воздух — и он, как раненный зверь, вскочил с пола. Руки дрожали, когда он рвал с себя одежду, стараясь ни о чём не думать, только быстрее, быстрее, сбросить с себя всё. Он почти влетел в ванную и до упора выкрутил краны душа. Горячая вода обрушилась на плечи, но он этого не чувствовал. Лишь с яростью тёр кожу губкой — снова и снова, пока нежная, почти фарфоровая кожа не покраснела до болезненного алого. Он тер особенно яростно там, где чувствовал чужие прикосновения, будто мог вычистить из памяти сам факт того, что с ним произошло. Отвратительное ощущение на губах — слишком отчётливо вспомнился тот момент, и подступившая волна тошноты скрутила живот. Он оперся о раковину, тяжело дыша, а затем резко схватил зубную щётку. Без мыла, без пасты — лишь бы выскрести изо рта этот ужас, эту память, этот грязный, липкий след. Грязный. Использованный. Жалкий. Слова стучали в голове, как удары по вискам. Словно метка, выжженная внутри. Им было мало сломить его волю. Теперь они отняли и то малое, что ещё оставалось — ощущение собственного «я». Он не просто чувствовал себя униженным — он чувствовал себя пустым. А ведь если бы мама не пришла вовремя… Драко знал, чем бы всё закончилось. Он не сомневался. Он бы не пережил. Не сумел бы больше жить с этим. После такого — точно хватило бы духу наложить на себя руки. Блять, Гарри…прошу, умоляю…забери меня отсюда… *** Поттер пришёл. Точнее — его притащили. Егеря втащили его в поместье, как дичь, выловленную в лесу. И вот теперь Беллатриса, держа Гарри за волосы, заклинанием почти вырубленного, вызвала Драко, чтобы он… опознал его. Не так Малфой представлял их следующую встречу. Сейчас Поттер был измотан, измучен, покрыт ссадинами и синяками. Из-под растрёпанных волос смотрели тусклые глаза — потухшие, уставшие. И всё же в них было что-то… страшное. Словно в них уже не осталось надежды. Драко чувствовал, как внутри сжимается что-то болезненное. Всё его прежнее желание хотя бы один раз ещё увидеть Гарри казалось теперь жалкой прихотью. Не при таких обстоятельствах. Не вот так. Поттер смотрел на него обречённо, как на приговор. Он ждал. Ждал, что Драко сдаст его. Что сейчас произнесёт: «Да, это он». И тогда всё закончится. Окончательно. Он был уверен, что Малфой его сдаст. И это… больно кольнуло. Обидно. Неужели Гарри не знает?.. Хотя нет. Не стоит. Он не знал, через что прошёл Поттер. И не мог его винить за такие мысли. — Ну же, Драко, — протянула Беллатриса, дёргая Гарри за волосы, чтобы тот поднял голову. — Я… я не уверен, — тихо ответил Драко, опуская взгляд. — Драко, — позади раздался голос отца. Люциус подошёл ближе и прошептал, — посмотри внимательно, сын. Если мы передадим Поттера Лорду… всё изменится. Нам простят всё. Всё станет как прежде. Ты понимаешь? Нет. Он не понимал. И уже не будет как прежде. Никогда. Отец знал, кого притащили. Но боялся ошибиться. Боялся взять на себя ответственность. И теперь хотел, чтобы всё решил его сын. Как удобно. Не в этот раз. — Прошу заметить, — вмешался один из егерей, с жадностью в голосе, — именно мы его поймали. Надеемся, это будет учтено. — Как ты смеешь говорить со мной таким тоном в моём доме?! — вспыхнул Люциус, но тут же почувствовал на плече успокаивающую ладонь Нарциссы. Женщина одёрнула мужа, отступая с ним в тень. — Люциус… — прошептала она, глядя на сына с тревогой. — Не стесняйся, дорогой, — прошипела Беллатриса, потянув его за руку с напускной лаской, от которой становилось только холоднее. Эта женщина, что ещё недавно с наслаждением учила его пытать маглов, теперь почти шептала: — Подойди, присядь рядом. Мы должны быть уверены, прежде чем вызывать Лорда. Если ошибёмся… он нас убьёт. Драко подошёл ближе. Его взгляд зацепился за лицо Поттера, едва узнаваемое под следами заклинания. Такое знакомое. Родное до боли. — Что с его лицом?.. — сорвалось с губ, прежде чем он успел сдержаться. — Да, что с его лицом? — повторила Беллатриса с подозрением. — Он таким к нам и вышел, — пожал плечами егерь. — Наверное, подцепил что-то в лесу. — Или попал под заклинание… — пробормотала Белла. Но Драко их уже не слышал. Он смотрел в зелёные глаза. Эти глаза всегда были в центре всего — его ненависти, его страха, его зависти… и его чувств. Он пытался запомнить их. Каждую деталь. Каждый отсвет в них. Потому что, после того как соврал — это может быть последний раз, когда он видит Гарри Поттера. Очнулся Драко только тогда, когда Нарцисса мягко коснулась его плеча, будто возвращая из забытья. Он и сам не заметил, как ушёл в себя — мысли сплелись в плотный клубок, в котором всё теряло чёткость. А за это время обстановка в особняке изменилась. Беллатриса уже вовсю металась по комнате, взбешённая видом меча Гриффиндора, оказавшегося при Золотом трио. В ярости она приказала увести Поттера и Уизли в подземелье, а сама осталась «поговорить» с Грейнджер. Разумеется, в её понимании это означало пытки. Нож в руке Беллатрисы плясал по коже Гермионы, вырезая на запястье зловещее слово — «Грязнокровка». Девушка кричала. Драко слышал эти крики, но в них уже не было ничего нового. Он видел и хуже. Было ли это черствостью? Бессердечием? Или просто всё его человеческое сочувствие давно выжгло изнутри? Сложно сказать. Может, он просто больше не мог чувствовать ничего, кроме страха — за одного человека. За того, кто сейчас сидел за решёткой этажом ниже. Прошло какое-то время. Беллатриса, явно утомившись, переключила внимание на гоблина из Гринготтса — Крюкохват, или как-то так. Драко не вслушивался. Не имело значения. Когда и из него ничего не удалось вытянуть, Лестрейндж вернулась к Гермионе, намереваясь продолжить. И вдруг всё сорвалось с цепи. Поттер и Уизли выскочили откуда-то из-за угла — пыль, свет, крики. Заклинания сыпались повсюду. Одно едва не задело Драко — он машинально поднял палочку, отразив его. Всё произошло настолько стремительно, что он не сразу понял, почему Гарри атакует его. «Почему?..» — прокручивалось в голове, пока он неуклюже защищался, не в силах задать вопрос вслух. И вот — нож в руке Беллатрисы у горла Гермионы. — Драко, подними палочки, — бросила она сквозь зубы, не отрываясь от происходящего. Он послушно пошёл вперёд. Не думая. Не анализируя. Так, как привык. Выбора всё равно не было. На мгновение он мельком взглянул на Поттера. Тот был хмур, напряжён, готов сорваться в любую секунду. И внутри у Драко шевельнулась ехидная, горькая усмешка: «Вот и не стоило кидаться на меня заклинаниями.» Но даже эта язвительность быстро растаяла. Потому что в следующий миг с потолка раздался скрежещущий звук — Добби откручивал люстру. В следующее мгновение — оглушительный грохот. Свет. Брызги стекла. Все рухнули, кто куда. Драко в панике отскочил назад, руками влетая в осколки. Боль прорезала ладони, кровь капнула на пол. Он не успел даже понять, что происходит, как вдруг чьи-то руки схватили его запястья. Те, в которых он всё ещё сжимал палочки. Поттер. Малфой растерялся. На инстинкте — прижал палочки ближе к груди. Но Гарри резко дёрнул. Рывок — и пальцы разжались. — Нет… — прошептал Драко в спину убегающего Гарри, ещё не веря, что это происходит. Нет! А как же я? Забери меня! Забери! Но никто его не забрал. Он поднял взгляд — рассеянный, уставший — и увидел, как Поттер уже стоит у своих друзей. И только тогда, уже сжав окровавленные ладони в кулаки, понял, что всё кончено. Что его снова оставили. Он мог бы увидеть, что Гарри всё-таки обернулся. Мог бы уловить в том взгляде удивление и тревогу. Но Драко не смотрел. Всё, что сейчас осталось внутри, — это пепел. Безмолвная злость, предательство и пустота, заполняющая всё изнутри. Он ушёл. Он ушёл и снова не спас меня. Почему ты не забрал меня, Гарри?.. Почему?..