Я отдам тебе своё израненное сердце

— Если бы тебе понадобилась пересадка сердца, ты бы согласился, чтобы кто-то отдал тебе его? Мягкий голос доносился до ушей. Феликс закашлялся. Не готовила его жизнь к таким вопросам. — Нет, конечно, я не хочу забирать чужую жизнь, — утвердительно ответил тот. — А сам бы стал донором? Головная боль Ли не унималась с расспросами, разбавленными беспечным смехом. — Конечно, если этот человек важен для меня... *** Больно. Слишком больно. Казалось, в спину вонзился нож, который углублялся с каждой секундой, разрывая на части. Веки тяжелы, поднять их не получается. Но в глазах застревает яркий ослепительный свет, заставляющий голову раскалываться ещё больше. Феликс предпочёл бы вернуться в забвенный сон. Острые пульсации боли в плечах, спине и груди заставляли поморщиться. Парень пытался закричать, но не смог. Дыхание хриплое, голоса не было вообще. Ноги и руки привязаны белой тканью к кровати под покрывалом. На лице кислородная маска с неприятным запахом, сдавливающая одним своим существанием. Он не чувствовал тела. Только боль. Внутри. Феликс очнулся в реанимации под монотонный писк кардиомонитора. Он надеялся, что больше не проснется и не услышит как бьется сердце. Сердце, которое уже не принадлежало ему. Надеялся, что они все передумают. Что они послушают его. Что она одумается. Что это сон. Но сном это не было. И это убивало, забиралось под кожу и разрывало в клочья. Невыносимо больно было даже не в груди и не под рёбрами. Что-то сломалось внутри. В самой глубине разума и чувств. Ю Ми... Зачем? Зачем она это сделала? Убив себя, она убила и его. Он ведь не простит себе, не сможет жить. Ужасно хотелось закричать. Феликсу казалось, что он раздирает истошным рёвом голосовые связки. Но вышел лишь тихий хрип, в котором отпечаталась вся боль и ненависть. Грудь тяжело вздымалась. Парня хватили судороги. Тело, пронзённое нечеловеческой острой пульсацией, неконтролируемо задергалось. Дышать стало невозможно. Будто кто-то тяжёлый и невидимый сел сверху и стал душить. Кардиомонитор запищал чаще и громче. В комнату забежали врачи. Перепуганные хаотичные движения медсестёр, холодные и расчетливые действия врача. Парень попытался потянуть руку, сам не зная зачем, но каждая клеточка тела была лишним неподъемным грузом. Глаза вновь закрылись. Единственное, что отчётливо можно было услышать среди белого шума в ушах: — Успели. Откачали, — выдохнул кто-то. Мир погрузился в темноту. ***

Сутками ранее.

Хёнджин бежал со всех ног, так, что голова кружилась. Больничный халат чуть не сдуло ветром, производимым от бега. Хван, резво обходящий препятствия в виде каталок и недовольных бабушек в очереди, и сам чуть несколько раз не свалился на влажный больничный пол. Больница давно стала домом для обоих парней. Хёнджина, навещавшего друга, знал здесь каждый, не говоря уже о Феликсе. — Феликс! — во все горло заорал он, да так, что у Ли чуть перепонки не лопнули. Блондин, ранее смотревший в окно, на котором красовался распустившийся кактус, вяло повернулся к влетевшему другу, который чуть не проскользил в соседнюю палату, пытаясь притормозить. Стоило взглянуть на счастливый блеск и бесконечно радостную улыбку Хвана, парень оживился. — Тебе нашли донора! Мне врач позвонил... — тараторил Хёнджин, а Ликс только успевал разобрать слова во всей этой суматохе. Где-то за стенкой шумел телевизор. — Феликс! Феликс, ты будешь жить! Ты понимаешь? Будешь жить!!! Вырвав блондина из ступора, Хван бешено потряс Ли за плечи и обнял так крепко, как позволяли обстоятельства. В душе у него взрывался фейерверк, будто не Феликс сейчас был болен и вдруг обрёл надежду, а он сам. Феликс еле осознал происходящее. Парень отстранился, сел на кровать, подтянул ноги к себе, скрестив. Посмотрел на раскрытую ладонь, сжал. События происходили замедленно. Внутри что-то перевернулось, ожило, что парень даже не мог пошевелиться. Дыхание сперло. Феликс медленно перевёл взгляд на друга и прошептал: — Правда? Ты сейчас... Парень с робкой, расцветающей с каждой секундой, надеждой смотрел на кивающего Хвана. Да. Да! В наивных глазах заблестели слёзы. Чистые, искренние. Так плачут только те, кто уже совсем отчаялся, а сейчас может вдохнуть полной грудью. Парень ждал так долго и уже ни на что не надеялся. Феликс не умрет. Он будет жить. Эта мысль могла бы убить, если бы не исцеляла сильнее, чем поражала. — Я... Буду... Жить, — раздельно выговорил Ликс и вновь посмотрел на Хенджина. — Я буду жить! — заорал он во все горло и заулыбался, как раньше. Феликс давно так не улыбался. С тех самых пор, как узнал о том, что ему необходимо новое сердце. А сейчас он вновь стал похож на солнце. Лучезарное. Яркое. Светлое. Хёнджин скучал по этой улыбке. Внутри что-то расцвело. Казалось, все налаживается. Все вернется. Все будет как раньше. — Кто донор? Коматозник? — Предпочёл остаться анонимным. Я только что от врача, операция может пройти уже сегодня, — радостно тараторил Хван, будто готовился читать реп всю жизнь. — Уже сегодня? Так быстро... — Ты справишься! Ты столько уже преодолел. Это последний этап и ты снова заживешь полноценной жизнью, — не в силах усидеть на месте, Хёнджин кружил по комнате, размахивая руками. Феликс сделал бы сальто от радости. Но сил не было. Скоро это изменится. — Я должен позвонить Ю Ми. Мне нужно рассказать ей! — подорвался Ли. Скрывая боль и усталость, — а может и вообще, на секунду забыв о ней, — Ликс слез с крывати, коснувшись холодного пола голыми ногами. Взяв телефон, парень судорожно нажимал на кнопки, ошибаясь в номере, но все-таки сумев набрать нужные цифры, Ли приложил телефон к уху. Гудки. И ничего. — Не отвечает, — выдохнул блондин. — Может ответит позже, — успокаивал Хенджин. — Кажется, что это сон. Я счастлив, так счастлив! Хенджин вновь запрыгал по комнате, получив по шапке от главврача за нарушение покоя на тихом часу, а Ликс смотрел на эту сумашедшую картину и предвкушал светлое будущее, которому суждено было стать настоящим. — Я во всем признаюсь Ю Ми, когда буду здоров. Наконец-то, — проговорил счастливый влюбленный, перебирая край больничной рубашки. ***

Несколько лет назад.

Небо было тёмным и чистым. Изредка на сугробы опадал снег с крыш. Над двоими подростками светила россыпь звёзд. Ночная тишина заполнялась громким заразительным смехом. Феликс и Ю Ми. На улице больше никого. Словно существуют только два сердца, бьющихся в унисон. Ли, потерявший голову, был влюблен в Ю Ми уже давно. Робость не позволяла надеяться на взаимность подруги детства. Эти случайные пересечения взглядом, объятия, время, проведенное вместе заставляли почувствовать себя живым. — Обещай, что мы пройдем через всю жизнь вместе, — произнёс парень, сидя на снегу и бездумно пялясь в небо. — Обещаю, — без раздумий ответила девушка. И это вселило в Ли Феликса уверенность, что когда-то он найдет в себе силы признаться. Его сердце уже принадлежало ей. Ли встал. Резким движением, но с осторожностью, повалил хрупкую девичью фигурку в сугроб. За шиворот девушке попал снег. Послышались громкие вопли и угрозы. Улыбка озарила веснушчатое лицо и парень побежал подальше от фонарей, дабы скрыться от преследовательницы с огромным и плотным снежком в руке. ***

Настоящее время.

В палату вошел врач. Феликс уже был в нужном одеянии. Тело трясло то ли от страха, то ли от необъяснимого азарта. — Готов боец? — Так он его всегда называл. — Всегда, — по-свойски подмигнул Ли. За время, проведенное в больнице он успел подружиться со всем персоналом. Операционная. Серые стены. Более выраженный медикаментозный запах. Парень видит потолок, вселяющий то ли страх, то ли безразличие. Окружённый врачами в масках, парень пытался успокоиться. Вдох, выдох. Парень закрыл глаза, но тело продолжало трясти от перевозбуждения. Лучше бы он вовсе не открывал глаза. На соседней кушетке лежала она. Та, ради кого парень боролся с болезнью все эти долгие месяцы. — Здравствуй, Ликси, — нежно прошептала та, сдерживая соленую слезу, скатывающуюся по щеке. — Ты что тут делаешь?! — подскочил парень, продолжая опираться одной рукой на каталку. — Прости, Ликси, — девушка старалась не шмыгать носом, — другого варианта у нас не было. Нельзя ждать. А мы идеально подходит друг другу. Забавно, правда? Ю Ми тихонько посмеялась. Феликс любил этот смех. Но не сейчас. Сейчас он ненавидел ее. — Нет. Нет! Нет! Нет! Нет! — парень мотал головой, повторяя одно и то же, словно заклинание. — Я отказываюсь, вы не имеете права, нет! — Прости. Я хочу, чтобы ты жил. Девушка отвечала нежно, с любовью и безмятежным огоньком в глазах, будто ей ничто не угрожает. — Я подписала все документы. Это осознанное решение, Феликс. — Нет! Парень кричал, пытался вырваться, сбежать, ударить анестезиолога. Чья-то сильная рука крепко сжимала его плечо. — Я НЕ ХОЧУ ЭТОГО, ПРОШУ! ЛУЧШЕ Я УМРУ, ПОЖАЛУЙСТА. ДАЙТЕ МНЕ УМЕРЕТЬ! Ли сорвался на истошный зверский рёв. — Моему сердце не суждено биться во мне. Ему нужен кто-то получше. А я... Мне незачем жить. Прости... Я бы хотела видеть, как ты счастлив, но не смогу. Парень не слушал, не собирался, затыкал руками уши. Превратившись в агрессивное существо с отсутствующим взглядом, он уже не помнил, как врачам удалось привязать его к кушетке и успокоить. Может, что-то вкололи, иначе почему болела нога? Перед тем, как надеть кислородную маску со сладковатым запахом, он чувствовал себя овощем. — Даже не пытайся. Я не приму твое сердце, — неразборчиво пробормотал Ликс. Взгляд Ю Ми, который он видел в последний раз, словно назло вцеплялся в самое сердце, застрял в подкорке сознания, впивался в кожу. Закрывая глаза, он видел её нежное, словно ранняя весна, лицо. Она улыбалась глядя на него до последнего. А дальше... Всепоглощающая темнота. *** Феликс прогуливался по набережной. Там, где обычно ходил с Ю Ми. Незастегнутое пальто болталось на исхудавшем теле. Заболеть он не боялся. Ветер с моря обдувал лицо, руша и без того растрёпанную причёску. Слёз не осталось уже давно. Он все выплакал. Вглядываясь в морской горизонт, Ли старался не думать ни о чем. Получалось плохо. — Ты думала, я скажу тебе спасибо? — прошептал парень. Горло болело. — Да я ненавижу тебя после этого! — закричал Феликс в пустоту. Голос, полный горечи, становился громче с каждой секундой. — Жалею о каждой минуте, проведённой с тобой. Ненавижу. НЕНАВИЖУ! — голос дрогнул. Хлынули слезы. Сколько он их пролил? Сколько тонн? Парень согнулся, словно от боли и сел на холодный песок. Серые волны касались ног. Юми обещала пройти с ним весь этот путь. Она обещала... Обещала же! Это ведь он.. Он должен был её защищать, не она! Он не был намерен её прощать. Все кончено. Она отдала ему своё сердце.