В ритме школьных дней

      — Чон, зайди к директору Ли, — объявил сразу с порога зашедший в учительскую секретарь.       И плевать всем, что Чонгук вообще-то занят, заполняя ведомость. Но против слова директора не пойдешь, поэтому, мысленно побурчав, он направился к нужному кабинету.       — Звали? — просунул голову, предварительно постучав.       — Да, проходи, садись, — грузный альфа, он же директор Ли, дождался, пока Чонгук сядет напротив, и сразу продолжил: — Ходить вокруг да около не буду — на твоё место уже выбран другой учитель, и либо ты уходишь по-хорошему, либо по-плохому, но тогда проблемы тебе обеспечены, и вряд ли ты сможешь потом куда-то ещё устроиться. Думаю, суть ясна. Можешь собирать вещи и через два дня приходить за документами, часы работы приёмной ты знаешь. Если не придёшь — мы их просто утилизируем.       — А выплата за часы? — И это Чонгук ещё молчал, что вообще-то они не имели на утилизацию права, но проще было проглотить, чем устраивать скандал.       — Чон, не будь таким мелочным, ты успел провести всего пару уроков — никаких выплат не будет. Ещё вопросы? — недовольно прищурился Ли.       — Нет, мне всё ясно.       — Раз так — свободен.       Вздох. Чонгук допивает молочный коктейль и смотрит на экран телефона — время ещё есть. Он сидит в небольшой уютной кафешке, которую нашёл совершенно случайно, ведь совсем недавно переехал в этот район, и, видимо, теперь будет постоянным клиентом. Омега любит милые комфортные места, и, ко всему прочему, тут ещё и вкусно готовят. То, что его уволили с прежней работы — даже к лучшему: та школа находится прилично далеко от его нового места жительства, и добираться пришлось бы долго. Да и, если быть честным, коллектив ему не очень-то и нравился.       Вообще, пока сидит в этой кафешке, наслаждаясь вкуснейшей выпечкой и разглядывая через окно местность, Чонгук успевает присмотреть другую школу. И по сравнению с предыдущей эта выглядит гораздо внушительнее и красивее — сразу понятно, что за школой тщательно следят, и она, скорее всего, частная. А в таких платят гораздо больше, но и попасть туда сложнее. Однако попытка — не пытка. Вот заберёт сегодня документы, и можно попробовать закинуть удочку.       Что ж, посидел, пора бы и пройтись. Пока есть свободное время, Чонгук с удовольствием осмотрит окрестности, да и погода сегодня прекрасная — тепло и солнечно. Оставив счёт с чаевыми, омега поднимается с нагретого места, потягивается, разминая спину, и, дружелюбно кивая бармену на прощание, выходит из заведения, тут же щурясь от яркого солнца. Поправляет лямки рюкзака, приглаживает отросшие тёмные волосы и идёт куда глаза глядят.       Неподалёку оказывается небольшой, но живописный скверик, где можно не только прогуляться и подышать свежим воздухом в тени деревьев, но и посидеть на вырезных лавочках, а так же покормить уток в пруду. Нужно будет обязательно прийти сюда с Бамом, как только заберёт его от родителей. Чонгук безумно соскучился по своему обожаемому питомцу, которого на время переезда передал своим родителям, а те, в свою очередь, попросили оставить собаку до конца недели. Как они сказали: «Не внука, так хоть пса дай потискать».       На самом деле тема внуков поднимается не так уж и часто — так, может, иногда вскользь. Родители у него замечательные и прекрасно понимают, что всему своё время и нужный альфа обязательно найдётся, рано или поздно. Они всегда во всём сына поддерживают, за что омега им безмерно благодарен и старается отплатить тем же. Собирался вот в этом году купить им путёвку на базу отдыха, но теперь из-за увольнения не знает, получится ли.       Так за размышлениями Чонгук и не замечает, как проходит почти весь сквер, но его внимание привлекает звук глухого падения чего-то. Он оборачивается посмотреть, что это было, тут же натыкаясь взглядом на мальчика, судя по форме — школьника. Тот, пошатываясь, держится за живот, а возле ног валяется портфель. Наверное, мальчик его выронил, и именно этот звук Чонгук и услышал. Омега смотрит по сторонам, выискивая возможных родителей, но никто к школьнику не подходит, а тому, судя по жалобному стону, становится хуже, и подбежавший Чонгук еле успевает спасти того от падения, садясь на корточки и прижимая к себе.       — Тише, милый, тише, всё хорошо, — по несильно проявившемуся запаху понимает, что это омега, поэтому Чонгук позволяет себе так обратиться. Мальчик-альфа явно бы такое не оценил. — Я попробую тебе помочь, хорошо? Как тебя зовут?       — М-минхо, — запнувшись от вспышки боли, отвечает мальчик. — Больно, — хнычет.       — Мин-и, где больно? — заметив растерянный и слегка настороженный взгляд мальчишки, Чонгук по-доброму улыбается, чтобы лучше расположить к себе, и гладит омежку по волосам. — Не бойся, я правда хочу тебе помочь. Меня зовут Чонгук, но можешь звать Чонгук-хёном, договорились?       — Угу…       — Вот и умница. Так что у тебя болит?       — Живот… а ещё немного голова, и вообще мне как-то не очень хорошо…       — Не очень хорошо — это как, Мин-и? Тошнит? — Минхо отрицательно качает головой, и Чонгук немного задумывается, но потом к нему приходит ещё одна догадка: — Ты чувствуешь слабость? Будто кончились силы, да?       — Да, очень похоже, — морщится омежка от очередной боли, вцепившись в Чонгука.       — Кажется, я догадываюсь. — Чонгук смотрит по сторонам, замечает рядом пустую лавочку, и выдыхает, что есть свободное место, намереваясь её занять. — Давай сначала сядем, ладно? Сможешь на меня опереться или лечь на колени, так будет чуть легче. Давай, Мин-и, идём потихоньку.       Усадив Минхо на лавочку, Чонгук поднимает его портфель, немного отряхивает и, поставив тот на сиденье, садится рядом с омежкой, принимаясь кое-что искать в своём рюкзаке.       — Так, вот, нашёл, держи.       — Что это? — подозрительно смотрит на нечто, похожее на конфету.       — Это мятный леденец, он успокаивает и немного приглушает боль. А я пока кое-кому позвоню.       — Чонгук-хён, можно лечь на твои колени?       — Конечно, можно, милый, я же уже разрешил. Вот так, молодец, — Чонгук гладит улёгшегося мальчика по голове, попутно ища нужный контакт. — Мин-и, а сколько тебе лет?       — Двенадцать.       — Я так и думал… Полежи немного, сейчас Чонгук-хён со всем разберётся… Хосок, привет, не отвлекаю?       — Раз ответил, значит, не отвлекаешь, — раздаётся в ответ. — Что-то случилось? Обычно ты не звонишь в моё рабочее время.       — Случилось, но не со мной. Сможешь посмотреть мальчика? Кажется, у него начинается первая течка, но я не уверен. Ему плохо, а кроме меня помочь некому.       — Смогу, конечно, приезжайте, я предупрежу на приёмной. Сейчас расспрашивать не буду, потом всё расскажешь.       — Спасибо, Хос! — Чонгук завершает вызов, перестав гладить Минхо по голове. Тот поворачивает голову, удивлённо хлопая глазами.       — Т-течка?       — Это лишь предположение, но очень похоже на то. Ты же знаешь, что это?       — Знаю, но…       — Конечно, в твоём возрасте это не та течка, что у взрослых, это — как перестройка организма.       — Но почему так больно? — жмурит глаза, пытаясь изо всех сил не разреветься. Он ведь уже взрослый мальчик, и плакать стыдно!       — Твой организм меняется и, к сожалению, у такого изменения есть небольшой "бонус". Но, может, у тебя и что-то другое, я не врач и не могу ставить диагноз. И вот как раз сейчас мы к врачу и поедем: я уже вызвал такси, нам нужно с тобой немного пройтись.       — Я не могу, Чонгук-хён, — так жалобно и искренне, — мне правда больно, и ноги как… — пытается подобрать слово.       — Словно ватные. Я понял тебя. — Чонгук прикусывает нижнюю губу и с сочувствием смотрит на омежку. Но раз вызвался — нужно помогать до конца. — Тогда я понесу тебя. Сядь пока что, я надену наши рюкзаки и возьму тебя.       — Чонгук-хён… я… мне неловко.       — Выбора у нас всё равно нет, — дружелюбно улыбается и треплет омежью макушку. — Просто доверься мне, ладно?       Минхо вздыхает, но всё же кивает и послушно поднимается с чонгуковых колен, усаживаясь на лавочке. Чонгук надевает сначала школьный рюкзак, затем поверх него свой, застёгивая ремешком на талии; наклоняется к Минхо и берёт того на руки. Мальчик сразу обнимает его за шею, и они направляются на выход из сквера.       Окружающие иногда переглядываются, увидев их: кто-то удивлённо, кто-то по-доброму, думая, что Чонгук несёт своего сына, а сам он мысленно всех костерит, ведь никто даже не подошёл! Никому не было дела до скрючившегося от боли школьника… никому, кроме него. Чонгук так воспитан, и никогда никого не оставит в беде, тем более омегу. Он и сам омега, и прекрасно понимает, как порой это непросто.       Возле выхода уже стоит машина, наверное, нет пробок или таксист находился где-то по близости, в любом случае — это им только на руку: чем быстрее уедут, тем быстрее доберутся до клиники. Чонгук аккуратно усаживает Минхо в машину, садится рядом, кладя рюкзаки в ноги, и подтверждает конечный адрес водителю. Переводит взгляд на мальчишку и рукой хлопает по своим коленям, видя, что тому больно и некомфортно сидеть.       — Садись на меня, Мин-и.       — Можно?       — Можно, милый, иди ко мне.       Минхо чуть улыбается благодарно, пересаживаясь на чонгуковы колени и утыкаясь носом в шею. Чонгук позволяет себе выпустить немного феромона, заметив, что тот его успокаивает, и кладёт руку на живот омежки, слегка поглаживая.       — Спасибо, Чонгук-хён, — негромко благодарит Минхо, чуть успокоившись.       — Пустяки. Ты молодец, Мин-и, хорошо держишься, потерпи ещё немного, ладно? Мы скоро приедем.       Доезжают они действительно быстро, да и таксист не лезет с расспросами, тот просто молча едет по нужному направлению, за что Чонгук переводит больше нужной суммы. В приёмной их тоже не задерживают, стоит Чонгуку назвать имя врача, и он, насколько позволяет двенадцатилетний ребёнок на руках, быстро идёт к кабинету Чон Хосока. Стучит пару раз для приличия, сразу входя.       Хосок хочет уже возмутиться, почему зашли без разрешения, но видя, кто именно вошёл, сразу сменяет гнев на милость, принимая серьёзный рабочий вид.       — Клади его на кушетку, — распоряжается врач, дезинфицируя руки.       Чонгук делает то, что велено, отходит в сторону, нервно жуя губу. Хоть он только-только встретил этого мальчишку, всё равно переживает и надеется, что ничего серьёзного и это действительно просто половое созревание.       — Чонгук, не стой над душой, посиди в коридоре.       — Извините, но можно Чонгук-хён останется? — подаёт голос Минхо. — Мне с ним спокойнее… Пожалуйста.       — Что ж, ладно. Чонгук, тогда сядь. И перестань кусать губы.       — Да, пап, — бурчит Чонгук, устраивая свою пятую точку на стул, поглядывая на Минхо. Его взгляд тут же теплеет, когда он видит слабую улыбку у омежки на их небольшое препирательство.       — Как тебя зовут и сколько лет?       — Минхо. Ким Минхо. Двенадцать.       — Номера родителей знаешь? Мы обязаны сообщить им, и желательно, чтобы кто-то приехал за тобой из родных.       — Знаю, но папа, скорее всего, занят…       — Ничего, кому-нибудь да дозвонимся. Ну и рассказывай, что с тобой приключилось.       Минхо диктует номера и, морщась от всё ещё не прошедшей боли, объясняет, что и как болит. Хосок слушает внимательно, затем принимается за осмотр, делая все необходимые манипуляции и беря анализы. Времени уходит немало, и Чонгук начинает всё чаще поглядывать на часы, ведь если он не успеет забрать документы, то их просто-напросто утилизируют, а без них будет очень проблематично куда-то устроиться. Но и омежку он бросить не может, тем более что за ним пока ещё никто не приехал, и, возможно, Чонгуку придётся провожать того до дома.       В итоге выясняется, что у Михно действительно началась первая в его жизни течка, и к такому повороту событий тот был явно не готов. Чонгук помнит себя в его годы, но у него всё прошло легче — папа обо всём позаботился, заранее прикрепив Гука к специалисту, который следил за его здоровьем и состоянием и заблаговременно выписал всё необходимое. Почему этого не сделал папа Минхо — вопрос остаётся открытым, но это их дело, и Чонгук не имеет никакого права лезть в чужую семью.       Хосок сделал всё, что от него требовалось, унимая боль, поэтому омежка выглядит сейчас гораздо лучше: открыто улыбается и с удовольствием болтает с Чонгуком на разные темы. Ему не хочется прощаться с этим, как оказалось, солнечным мальчиком, но ему срочно нужно бежать, тем более Хосок сказал, что за тем уже едут.       — Мин-и, мне нужно идти. Я очень рад с тобой познакомиться, но у меня правда дела.       — Уже? Так жаль, Чонгук-хён. Ты точно не можешь побыть со мной ещё?       — Прости, милый, но не могу. Это очень срочно и важно.       — Ты хороший, Чонгук-хён. Удачи с твоими делами! — протягивает руки для обнимашек.       — Спасибо, Мин-и, — трепетно обнимает омежку в ответ. — Ну всё, я побежал! Может, увидимся когда-нибудь ещё, — подмигивает и выходит из кабинета.       — Надеюсь, — с грустью шепчет Минхо.       Чонгук практически выбегает из клиники, потому что времени в обрез, а ему ещё ехать минимум минут двадцать, но фортуна, видимо, сегодня на его стороне, поэтому он успевает не только забрать документы, но и переброситься парой слов с бывшими коллегами, а с некоторыми личностями — не только хорошими словами. Больше он здесь не работает — терять нечего и сдерживаться тоже нет смысла, да и давно хотел сказать пару "ласковых". Хотя, благодаря этим змеюкам Чонгук узнаёт, что уволили его не просто так. Они же не могут промолчать, как это так — не задеть Чонгука, тем более напоследок. Вот и проболтались, что омегу вышвырнули, потому что его место занял родственничек директора. Но омеге плевать, и эта информация его абсолютно никак не задевает.       Поэтому домой уходит с чувством выполненного долга и с хорошим настроением, а пока едет, родители присылают ему фото Бама, довольно грызущего какую-то игрушку. Когда он видит своего пса — улыбка сама по себе лезет на лицо, и он как дурачок лыбится во все тридцать два. Настроение взлетает до небес, и под этим влиянием он заполняет заявление в новую школу на роль учителя по физкультуре. Да, в ту самую, на которую смотрел сегодня из окна кафе. Была не была. Не получится — значит, будет искать ещё варианты.