Принц чужого королевства

***

      Утро в резиденции американской делегации наступило с ароматом кофе, круассанов и тихих стонов тех, кто провёл на ногах весь вечер. Окна в столовой были распахнуты, впуская в комнату мягкий бриз с моря и запахи цветущего жасмина. Белая скатерть, серебро, сервиз с эмблемой, всё выглядело торжественно, если бы не разбросанные салфетки и тот факт, что почти все сидели с лёгкими признаками постпраздничной усталости.       — Официально заявляю, — сказал Луис, наливая себе сок, — если кто-нибудь ещё раз скажет слово «протокол», я брошу в него булочкой.       — Ты уже бросил в меня тостом за то, что я сказал «меццо-сопрано», — напомнил Клинтон, подперев щеку рукой. — Я вообще говорил о музыке, а не об официальных каналах связи.       — В этом и была твоя ошибка, — буркнул Луис. — Потому что Брейлан вчера запел так, что я не знал, куда себя деть. У нас в Нью-Йорке такое только в Метрополитен услышишь, и то с хорошей акустикой.       — Ага, — откликнулась Адела, аккуратно намазывая маслом хлеб. — Но заметь, ни один королевский гость даже бровью не повёл. Видимо, в Сантеллии к принцам с голосом привыкли. Или тренируются делать каменные лица с младенчества.       — Мейвин, кстати, вообще чуть не прослезился, — хмыкнула Диана. — Я видела, как он протирал очки, будто это капли воска.       — Это был воск, — спокойно сказал Мейвин, даже не подняв глаз. — Свеча на моём столе протекла. Хотя… песня и правда была хороша. Особенно в тот момент, когда Курт смотрел на сцену, будто мир закончился, и осталась только музыка.       — Между прочим, — заметил Клинтон, — я рад, что все обсуждают искусство, а не то, как его высочество исчез из зала и потом внезапно появился у стола с Каталиной, как ни в чём не бывало.       Наступила лёгкая пауза.       — Да уж, — тихо добавила Диана, пригубив кофе. — Он вернулся таким спокойным, что даже было страшно. Это было не равнодушие. Это было… как будто он собрался.       — А ты, Питер? — неожиданно спросила Адела, повернувшись к главе делегации, который молча ел свой круассан с таким вниманием, будто от этого зависел ход переговоров.       Питер поднял взгляд. Он был в обычной рубашке без галстука, волосы ещё немного влажные после утреннего душа.       — Прекрасный бал, — ответил он ровно. — Всё было продумано. Традиции, музыка, структура зала. Логистика на высоте.       — Боже, — протянул Клинтон, — ты даже бал оцениваешь, как спецоперацию. Осталось только добавить «минимальные потери среди гражданского населения».       — Я дипломат, — напомнил Питер, глядя в чашку. — Мы тренируемся реагировать на всё. Особенно когда кто-то поёт на балу, а кто-то исчезает в коридорах дворца.       — Признаться, — мягко вставила Диана, — у меня было чувство, что исчезло что-то большее, чем просто один принц на полчаса.       — Или его кто-то нашёл, — добавила Адела, не глядя на Питера, но с лёгкой улыбкой.       Повисла тишина. Как если бы никто не хотел говорить громче, чем позволяет момент.       Мейвин сложил салфетку и встал:       — У нас встреча в полдень.       Он вышел первым, а остальные медленно встали. Только Питер задержался на мгновение с чашкой в руке, взглядом куда-то в горизонт. Где море касалось неба, и там всё было проще, чем внутри замка.       Но не яснее.

***

      Когда за большинством закрылась дверь и шаги стихли, Питер всё ещё стоял у окна, допивая остывший кофе. Диана подошла, поставила свою чашку рядом и, не говоря ни слова, взглянула сквозь стекло на залив.       — Ты ведь так и не сказал, — тихо начала она, — куда именно ты исчез вчера вечером.       Питер ответил не сразу. Он сделал последний глоток, поставил чашку и не отводя взгляда, произнёс:       — Иногда нужно выйти, чтобы понять, зачем ты вообще остался.       Диана кивнула.       — Он тебе нравится.       Прозвучало как констатация факта.       Питер посмотрел вниз, на собственные руки, а потом на неё.       — Это глупо, — сказал он. — Пять дней. Всего пять. И всё неправильно. Всё слишком рано.       Диана чуть усмехнулась, глядя на залив.       — Пять дней, если каждый день по-настоящему - это уже много, Питер. Иногда люди годами живут рядом и не чувствуют даже половины того, что сейчас чувствуешь ты.       Он молчал, и только тихо выдохнул.       — Но ты уже что-то чувствуешь, — мягко заметила Диана.       Он медленно кивнул.       — И хуже всего то, что он… не равнодушен. Но осторожен. Как будто сам боится поверить.       Диана вздохнула и облокотилась на колонну.       — Ты рассчитывал, что это будет проще? Что принц окажется просто мальчиком с хорошим костюмом?       — Я рассчитывал, что в командировке, меня не будет тянуть к наследному принцу с первого взгляда. — Он усмехнулся. — Но теперь ловлю себя на том, что перестаю слушать, когда он рядом. Просто жду, когда он повернёт голову.       — У вас впереди почти три месяца. Много времени, чтобы всё усложнить.       — И потерять контроль, — сказал Питер. — Я не боюсь его реакции. Я боюсь своей. Что однажды не смогу сделать вид, будто ничего не чувствую.       — А он?       — Он слишком хорошо держит дистанцию. И делает это так красиво, что хочется шагнуть ещё ближе, просто чтобы увидеть, дрогнет ли лёд.       Диана усмехнулась, потом подошла ближе и чуть покрутила свою чашку в пальцах.       — Скажу тебе как человек, не склонный к лирике, это может быть единственным настоящим, что случится за всё это время. Если дашь этому исчезнуть, останется только отчёт. И пустота после отъезда.       Питер молчал. Потом слегка усмехнулся, но в его взгляде была усталость. Та, что остаётся после долгой ночи без сна.       — Спасибо.       — Не спеши благодарить. Я всё равно на его стороне, если ты его заденешь хоть словом.       — Даже не сомневался.       Они оба тихо засмеялись.       Питер отступил от окна:       — Пойду разбираться с графиком. Притворюсь, что это важно.       — А я найду Аделу. Она уже точно выкрала у пажей весь запас лавандового печенья.       Они разошлись в разные стороны. Но каждый нёс в себе что-то новое и чуть более весомое, чем вчера.

      ***

      Утро в королевском кабинете началось без церемоний: свет сквозь витражи был ещё мягким, пахло бумагой, чернилами и сандаловым деревом. На столе между двумя креслами лежали несколько папок с пометками: "энергетика", "высокие технологии", "образование", "инфраструктура".       Нейлард провёл пальцем по карте, разложенной на кожаной поверхности, и чуть нахмурился.       — Электросети в восточном секторе нуждаются в обновлении, — сказал он. — Американцы предлагают решения с использованием «умных» распределительных систем. Это может быть хорошим входом в долгосрочное партнёрство, если мы ограничим доступ только к гражданским секторам.       — Особенно если мы привяжем контракты к нашему Национальному институту инженерии, — кивнул король, не отрываясь от своих заметок. — Это даст Сантеллии не только инфраструктуру, но и технологический трансфер. Им это интересно, они это уже обсуждали с бельгийцами.       Нейлард отложил ручку.       — А образовательные обмены? Адела вчера мельком упомянула о грантах. Если удастся подписать программу взаимных стажировок для аспирантов, это укрепит имидж. И создаст задел на 10–15 лет вперёд.       — Поддерживаю, — тихо сказал Джеймонт. — Культурное влияние - это не менее важно, чем торговое. Пусть готовят три уровня инициатив: для университета, для консерваторий и для технических колледжей.       — Есть ещё один пункт, — Нейлард достал тонкую папку, слегка помятую по краю. — Винодельческие кооперативы в южной части. Они хотят выйти на американский рынок, но без посредников. Если создать совместный экспортный консорциум с прозрачной налоговой моделью...       Король поднял взгляд, задумчиво:       — ...то мы укрепим региональную экономику и одновременно будем контролировать ценовую политику. Да. Но потребуются ограничения на реплицирование наших купажей. Особенно "Reserva dell’Alba".       — Уже есть черновой протокол. Без права на технологическое копирование и с обязательной географической маркировкой.       — Хорошо, — медленно проговорил король. — Всё это нужно свести в три категории: перспективные, допустимые и чувствительные. И до Совета Парламента не передавать ничего конкретного делегации. Пусть пока продолжают изучение, без преждевременных обещаний.       — Конечно, — кивнул Нейлард. — Я хочу, чтобы этот визит стал не только обменом рукопожатий, а началом настоящего диалога. Без суеты и с долгосрочными последствиями.       Джеймонт посмотрел на него внимательно, но с лёгким теплом:       — Ты всё чаще говоришь как король.       — А ты всё чаще позволяешь мне говорить, — тихо ответил Нейлард.       Они оба чуть улыбнулись. Не из вежливости, а потому что между ними всегда было немного больше, чем просто власть и династия.       На столе звякнули часы - десять утра. Время встречаться с советниками.       — Отдай папки Канцлеру для правовой экспертизы, — сказал король, поднимаясь. — А я пока встречусь с адмиралом. Американцы очень заинтересовались нашими корабельными верфями.       — Это уже чувствительная зона.       — Именно. Потому, сначала с Парламентом.       Они разошлись в разные стороны. Но мысли у обоих оставались в одной точке: на перекрёстке дипломатии и того, что могло бы стать будущим.