Пепел и Ветер

Лагерь после боя напоминал поле брани в миниатюре. Земля была испещрена воронками от духовых атак, подгоревшая хвоя шипела под каплями начинающегося дождя, воздух пах озоном и горелым. Физическая усталость была глубока, почти приятна, но она не могла затмить другую, внутреннюю усталость — от постоянной готовности, от необходимости быть настороже. Йо помогал Фаусту перевязывать раны. Неглубокий порез на руке Хорохоро, вывихнутое запястье у Рю. Сам он отделался лёгкими ссадинами, но чувствовал себя так, будто его выжали в труху. Каждая битва, даже победоносная, отнимала частичку его веры в то, что всё можно решить миром. — Спасибо, Йо, — хмыкнул Хорохоро, разглядывая аккуратную повязку. — Хоть ты у нас всегда в порядке. А то некоторые... — он бросил взгляд на Рена, который, стоя поодаль, отряхивал с рукавов несуществующую пыль, — ...словно и не в драке были. Рен не удостоил это замечание ответом. Он был безупречен, как всегда. Но Йо, привыкший уже читать малейшие нюансы в его поведении, видел — он тоже на пределе. Не физическом, а ментальном. Та синхронность, что возникла между ними в бою, висела в воздухе неразрешённым вопросом, и Рен, казалось, всячески старался игнорировать её, отгораживаясь привычной холодной маской. — Оставь его, — тихо сказал Йо. — Он сражался не меньше нашего. — Да уж, сражался, — проворчал Хорохоро, но замолчал под взглядом Йо. Именно в этот момент Анна подошла к Йо. Она двигалась бесшумно, как тень, и её появление за спиной заставило его вздрогнуть. — Йо. Нам нужно поговорить. Её голос был ровным, низким, без единой нотки просьбы. Это был приказ. Йо кивнул и, бросив Фаусту благодарный взгляд, последовал за ней вглубь леса, под сень мокрых от дождя крон. Они остановились на небольшой поляне, где шум лагеря почти не долетал. Дождь барабанил по листьям, создавая уединённую, интимную атмосферу, которая лишь подчёркивала тяжесть предстоящего разговора. Анна повернулась к нему, скрестив руки на груди. Её глаза, тёмные и пронзительные, изучали его лицо с безжалостной точностью. — Ты стал другим, — начала она без предисловий. Йо попытался улыбнуться, но улыбка получилась кривой. — Все мы меняемся, Анна. — Не играй со мной в слова. Ты знаешь, о чём я. Это Тао. Услышав фамилию, произнесённую её голосом, Йо почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он хотел отрицать, отшутиться, но не мог. Не перед Анной. Она видела его насквозь. — Рен — наш союзник. Сильный шаман. Мы должны доверять ему, если хотим победить Хао. — Доверять? — её губы искривились в подобие улыбки, в которой не было ни капли тепла. — Ты смотришь на него не как на союзника, Йо. И он смотрит на тебя не так. — Что ты хочешь этим сказать? — Я говорю, что ты позволяешь ему слишком близко подходить. Ты теряешь бдительность. Сегодня в бою... ты подставил ему спину без тени сомнения. — И он её прикрыл, — твёрдо сказал Йо. — Как и я — ему. В этом и есть сила команды, разве нет? — Команда? — она рассмеялась, коротко и сухо. — Это не команда, Йо. Это что-то другое. И это опасно. Он не из тех, кого можно приручить добротой. Он лёд, и ты обожжёшься, пытаясь его растопить. Йо посмотрел на неё, и в его глазах впервые за эту беседу вспыхнул огонёк неповиновения. — А может, я просто устал быть один? Слова повисли между ними, тяжёлые и неожиданные. Даже Анна, казалось, была ошарашена этой прямой уязвимостью. Она всегда была его скалой, его опорой. Она была той, кто направлял, защищал, требовал. А теперь он говорил, что одинок. Рядом с ней. Её лицо на мгновение дрогнуло, и в её глазах мелькнула боль, быстрая, как вспышка молнии, и тут же погасшая, задавленная железной волей. — Так он тебе нужен? Чтобы не быть одним? — её голос приобрёл опасную, шипящую мягкость. — Ты вырос со мной, Йо. Мы прошли через ад и обратно. А этот... этот китаец с глазами хищника появился в твоей жизни несколько месяцев назад. И ты уже готов доверить ему свою жизнь? Свою душу? — Это не про доверие, Анна! — голос Йо дрогнул от нахлынувших эмоций. — Это про... понимание. Он не боится показывать свою боль. Он не прячет её за маской силы, как мы с тобой. Он носит её на поверхности, как свои доспехи. И когда мы сражаемся... я чувствую, что он единственный, кто понимает, каково это — нести на себе тяжесть этой силы. Тяжесть выбора. Анна смотрела на него, и её лицо постепенно застывало, превращаясь в прекрасную, бесстрастную маску. — Понимает? — она произнесла слово с ледяным презрением. — Он понимает только силу и власть. Всё, что он ищет — это способ стать сильнее. И ты для него — лишь ступенька. Инструмент. Как только он найдёт кого-то, кто предложит ему больше, он развернётся и уйдёт. И оставит тебя с разбитым сердцем и ослабленной волей. А нам нельзя быть слабыми, Йо. Ни тебе, ни мне. Она сделала шаг вперёд, и её пальцы с неожиданной нежностью коснулись его щеки. Это прикосновение было одновременно и лаской, и пощёчиной. — Я всегда была с тобой. Я всегда буду. Но я не буду стоять и смотреть, как ты разрушаешь себя ради того, кто этого не стоит. Она опустила руку, развернулась и пошла прочь, её фигура растворилась в серой пелене дождя так же бесшумно, как и появилась. Йо остался один. Слова Анны жгли изнутри, как раскалённые угли. Она была права? Была ли его растущая связь с Реном слепотой, слабостью? Или же Анна, всегда полагавшаяся только на контроль и силу, просто не могла понять, что иногда сила рождается из уязвимости? Он посмотрел в сторону лагеря, туда, где стоял Рен, всё так же отвернувшись от всех, одинокий страж у своей собственной крепости. И Йо почувствовал странное, непреодолимое желание подойти к нему. Не для того, чтобы говорить о битве или о Хао. А просто чтобы стоять рядом в этом тихом, моросящем дожде. Молча. Но он не сдвинулся с места. Слова Анны создали между ним и Реном невидимую стену. Стену долга, страха и горькой, невысказанной ревности. Пути начали расходиться. И Йо с ужасом понимал, что ему вскоре придётся выбирать, по какому из них идти.