Пепел и Ветер

Недели, последовавшие за уходом Рена, слились в одно сплошное, серое полотно. Они двигались, выполняли миссии, отражали атаки фанатиков Хао, но всё это было словно под водой — приглушённо, медленно, без прежней энергии. Лагерь больше не был домом. Он был временной стоянкой на пути к неизбежному концу. Йо изменился. Он всё так же улыбался, когда это было необходимо. Отдавал приказы чётко и спокойно. Заботился о других. Но его улыбка не достигала глаз, а в их глубине поселилась твёрдая, холодная решимость, которой там никогда не было. Он стал говорить меньше, слушать больше. И когда он смотрел вдаль, все понимали — он ищет не врага. Он ищет следы. Они шли по выжженной долине, месту недавней битвы. Земля была чёрной, усеянной обломками скал и призрачными остатками духовой энергии. Фауст шёл впереди, его костяные пальцы скользили по обугленным камням. — Здесь был он, — безэмоционально констатировал Фауст. — Басон. Его почерк уникален. Чистое, точное разрушение. Никаких лишних движений. Йо молча кивнул, опускаясь на одно колено. Он провёл рукой по почве, ощущая лёгкое, едва заметное жжение — эхо тёмной, знакомой фурёку. Он закрыл глаза, и перед ним пронеслись образы: сдержанный, холодный гнев, направленный на каких-то безликих противников, и под ним — глубокая, пульсирующая пустота. — Он… не в своей тарелке, — тихо произнёс Йо. Хорохоро, стоявший рядом, фыркнул: — Ну, присоединиться к маньяку, который хочет уничтожить большую часть человечества — не лучший рецепт душевного комфорта. — Не в этом дело, — Йо открыл глаза. — Он сражается. Но он не отдаётся этому полностью. Он сдерживается. Как будто… боится своей же силы. Он встал и пошёл дальше по маршруту разрушения, оставленному Реном. Остальные переглянулись и последовали за ним. Они видели, как Йо преображался, идя по этим следам. Апатия с него спадала, сменяясь болезненной, гиперфокусированной внимательностью. Он вдыхал воздух, вглядывался в трещины на камнях, прикасался к опалённым листьям, как будто мог прочесть в них историю души того, кто прошёл здесь. — Йо, — осторожно сказал Манта, подбегая к нему. — Может, не стоит? Это же… больно. — Боль — это единственное, что у меня осталось, Манта, — ответил Йо, не останавливаясь. — И я буду следовать за ней, пока она не приведёт меня к нему. Внезапно он замер. Они вышли на опушку леса. Перед ними простиралось ещё одно пепелище — остатки лагеря шаманов, не успевших или не захотевших присоединиться к Хао. Разрушение здесь было тотальным. Но не хаотичным. Это была работа скальпеля, а не кувалды. И в центре всего, прислонившись к обугленному пню, сидел он. Рен. Он был один. Его плащ был пыльным, волосы растрёпаны. Он не двигался, уставившись в землю перед собой. В его позе не было ни победы, ни удовлетворения. Лишь глубокая, всепоглощающая усталость. Басон парил рядом, его форма была стабильной, но светился он тускло, словно потухшая звезда. Команда Йо застыла в ужасе и нерешительности. Они смотрели на того, кто был их союзником, потом предателем, а теперь… что он теперь? Йо сделал шаг вперёд. Потом другой. Он шёл через пепел, не сводя с Рена глаз. Рен услышал шаги и медленно поднял голову. Его глаза были пусты. В них не было ни удивления, ни злости, ни радости. Лишь бездонная усталость. Они смотрели друг на друга через поле пепла — два острова в море разрушения, которое они оба, так или иначе, помогли создать. — Идиот, — тихо сказал Рен. Его голос был хриплым, лишённым всяких эмоций. — Ты всегда находишь меня в самые неподходящие моменты. Йо остановился в паре метров от него. — Ты ждал, что я не найду? Рен усмехнулся, но это был жалкий, безрадостный звук. — Я надеялся. Он отвёл взгляд, снова уставившись в землю. — Ты видишь, что я сделал? — он жестом очертил сожжённое поле. — Это путь силы, Асакура. Путь, который ты так презираешь. Я стираю тех, кто слаб. Тех, кто колеблется. Во имя великой цели. — Я вижу, — тихо сказал Йо. Он сделал ещё шаг. — Я вижу человека, который ненавидит каждую секунду этого. Я вижу боль в твоих глазах, Рен. Даже сквозь всю эту пустоту. Рен вздрогнул, как от удара. Его маска холодности дала трещину. Его губы дрогнули. — Молчи. Ты ничего не понимаешь. — Я понимаю, что ты бежишь, — голос Йо стал твёрже. Он стоял прямо перед ним теперь. — Бежишь от себя. От той части, что способна чувствовать. Ты думал, что с Хао станешь сильнее? Ты стал лишь более одиноким. — Я не хочу твоего сочувствия! — Рен внезапно взорвался. Он вскочил на ноги, его глаза полыхали старой, знакомой яростью. Но на этот раз в ней не было силы. Была лишь агония. — Ты думаешь, это легко? Каждый день видеть это? Видеть, как твоя новая «семья» с лёгкостью уничтожает всё на своём пути? И знать, что следующими на очереди… — его голос сорвался, и он не закончил. — Следующими будем мы? — договорил за него Йо. Он не отступил ни на шаг перед его яростью. Рен задышал тяжело, его плечи вздымались. — Он показывает мне вас. Ваши слабости. Ваши уязвимости. И говорит… говорит, что это нужно очистить. И часть меня… чёрт возьми, часть меня с ним согласна! Потому что это проще! Потому что когда ты не чувствуешь, тебе не больно! Он выкрикнул последние слова, и они прозвучали как признание, вырванное с мясом и кровью. Йо смотрел на него, на этого сломленного, яростного, бесконечно одинокого человека. И вся его собственная боль, весь гнев и обида — всё это ушло, сменившись всепоглощающей, мучительной нежностью. — Но тебе больно, — прошептал Йо. — Прямо сейчас. И мне тоже. И он закрыл последние сантиметры между ними. Он не обнимал его. Он просто притянул его к себе, обхватив одной рукой за шею, а другую положив на его спину, прижимая его лоб к своему плечу. Рен застыл, ошеломлённый. Его тело напряглось, готовое оттолкнуть. Готовое сражаться. Но потом по нему прошла дрожь. Сначала лёгкая, потом сильнее. Всё его существо, всё напряжение, вся ярость и боль вырвались наружу в одном-единственном, сдавленном рыдании. Он не плакал. Он просто дрожал, беззвучно, уткнувшись лицом в плечо Йо, его пальцы впились в ткань его куртки, цепляясь за него, как тонущий за соломинку. Йо держал его. Крепко. Молча. Позволяя той буре, что бушевала внутри Рена, наконец вырваться наружу. Он стоял, как скала, в море пепла, и ветер трепал их волосы, засыпая лёгкой серой пылью. Он нашёл его. Не сильного и уверенного воина Хао. А того самого мальчика, который боялся своих чувств. И в этот момент Йо понял — он не позволит ему сбежать снова. Никогда.