God's Last Dance

      Эфирион — академия, где начинаются жизни без ограничений, так вещали боги, что даровали людям и нелюдям своё ество в знак признания. Место, где падший станет новым ангелом-хранителем Пантеона, а ангел падёт ниц пред теми, кто жаждал этого все эти годы. Место раздора и хаоса, место правил и порядка — место, где люди и нелюди узнают по-настоящему стоящий момент всего земного внутри.       Она стояла в тишине, ветер рассекал воздух, подобно зову родного брата, а земля дрожала словно грозовое облако в чаще злобы отца греческого и брата индийского. Её глаза, едва открытые, наблюдали за учениками, что будто не ведая сущности Господ, что правят над ними, игнорировал их присутствие. — Это место неизменно, — улыбка едва касается её губ, — Правда, Будда?       Он лишь улыбнулся, смотрел перед собой и даже отметил, насколько же отец божественный бывает ребенком. Мария тихо выдохнула, кажется впервые за все годы «Сансары», что даровал ей Будда в наказание. Но наказание ли, коль Шива сумел признать её своей дочерью человеческой. — Твоя правда, Мария, — спустя долгие минуты молчания, проговорил мужчина, касаясь её плеча. — А где Шива? — она осмотрелась вокруг, приветствуя богов покровителей, в поисках своего названного отца.       Послышался тихий смешок, мужчина кивнул головой в сторону академии и одними губами прошептал: «Убежал к Индре и Рудре, коль отцы скандинавский и греческий, вернули их к детям названным». Ответ божества казался чем-то очевидным, но девушка удивлённо всплеснула в ладоши и радостно подпрыгнула, когда услышала названных братьев имена. Собирая воздух в груди, она улыбнулась, подобно ветру, что взывал к брату старшему Рудре, она выдохнула громкий зов, что был не слышим людьми, но заставил всё содрогнуться от этого зова: — Братец Индра! Братец Рудра! Папа!       Воздух дрожал колебаясь под тяжестью слов, от которых улыбка не сходит с губ. Покидать детей своих запрещено, таков был приказ отцов божьих и боги слушались его, утыкаясь лицом в собственные ладони, когда ноги их ребятишек будто сами бежали на зов. Смех содрогнул небеса, когда на глаза попалась девушка, что с Буддой приветствовала их. — Мария, всё также прекрасна, — не теряя момента подобно брату старшему Шиве, проговорил Рудра улыбаясь человеческому дитя. — Наша тучка грозовая явилась, а ты молчишь, король? — Индра выкинул окурок на землю, уставившись с укором на их брата старшего.       Шива хмыкнул, пожал плечами, будто он не исчезал с дитям человеческим на десять тысячелетий в потоке кромешного ада, что стоил им жизней людских, что сменяли друг друга, оставляя неизменными только его и Марию — что рождалась, танцуя, взывая к богам, умирала возносясь на божий престол, где танец богам подобной красы убивал Йотенов и другой род вражеский, убивая её человеческую явь. Наблюдая за братьями и девой, Будда смел уйти прочь, пока дети людей, не увидели горечь и жалость в глазах, что видели каждый жизненный круг. Стало тихо, братья смолкли, ожидая, что скажет их прелестный смертельный цветок: — Коль вы смогли неотрывно смотреть на меня, столь долгое время, очнитесь, — она скрыла глаза за вуалью длинных ресниц, вслушиваясь в голоса, что наполнили пространство собою: — Ч-чего?! — дева, что сродни Марии, стояла подле отца своего божественного, с шоком смотрела на девочку перед собой, — Кто ты, дитя? Потерялась?       Мария мягко улыбнулась. Дитя? Она давно не являлась ребенком, уже как десятое тысячелетие, если выражаться совсем точно, но это не было важным. Вопрос девушки был странным. Нелепым? Возможно, в глазах той, что знала ответ, но скрывала его под закрытыми веками. — Почему глаза прячешь, страшно? — парень приблизился к ней непозволительно близко, от чего Индра ударил его по голове. — Совсем дурак, к человеческой сестре приближаться?! — бог сверепствовал, поджигая вспышкой очередную сигарету, — Никак не научу это недоразумение уму разуму.       Она засмеялась, так заливисто, по детски невинно, вызывая улыбку богов и гордость в глазах отца божественного: — Боюсь? — дева сделала шаг к ним на встречу, — Разве таким словам учит братец Индра людей?       Она выровнялась в спине, поравнявшись с ребятами в росте. Мария видела этих детей и раньше, они были на совете богов, точнее там были их фантомы, коих боги не смогли отпустить. Девушка с светлыми волосами, что схожа на поток ветра, мелькающий в её мятных глазах и юноша с колючими каштановыми волосами, что как всегда резво реагирует на действия Индры, сверля его карими глазами. — Прошло столько времени, они всё такие же, — говорит она скорее богам, приподнимая веер густых ресниц, — Шумный мальчик и пугливая девочка, интересные дети, не зря братец Сусаноо но Микото их восхвалял. — она коснулась плеч ребят и улыбнулась, — Я рада видеть вас Лилиан, Покус, в добром здравии. Я Мария, новая студентка по переводу, будем знакомы!       Шива кивнул головой, мягко обнял своё же дитя, намекая, что ей нужно будет сделать кое-что прежде чем отправиться внутрь. Воздух сжался в ладони говорившей, соткав из воздуха темную ткань, что была повязана на девичьих алых глазах. Шаг за шагом, в сопутсвии ветру, грому и разрушению, она шла туда, где ждал её мир людей — слишком жестокий для смертных, слишком реальный для неё и богов.