Запретная связь

Глава 2. Круг возмездия Годы, последовавшие за изгнанием, превратили Фенрира из обиженного юнца в опасного хищника. Лес стал его крепостью, а одиночество — коваными доспехами вокруг сердца. Он научился не просто выживать, а сливаться с тьмой, чувствовать её как продолжение собственного тела. Ночь – его жизнь, душа, его настоящая суть. Боль от укуса сменилась постоянным, тлеющим внутри огнём, который лишь ярче разгорался в полнолуние, когда его кости ломались и срастались заново, рождая зверя. Ненависть к отцу переросла в ненависть ко всему племени волшебников. Они, сидя в своих тёплых домах и замках, судили его, даже не зная. Они отнимали у него всё. И он поклялся, прожигая горящими алым глазами небо, что возьмёт своё. Холодные звезды мерцали мертвенным светом с небес, они ничего не могли предложить оборотню. Хотелось ли ему в тепло, там, где люди? Пожалуй, да, но только затем, чтобы разорвать их хлипкие глотки, наслаждаясь хрипами боли. Его главным врагом стал Лайал Люпин. Узнав о появлении в лесу молодого, но опасного оборотня, мракоборец с фанатичным рвением начал охоту. В статьях в «Ежедневном пророке» Люпин-старший называл оборотней «чумой», «исчадиями», призывал к их полному искоренению, вплоть до применения непростительных заклятий. Он и организовал несколько облав. Во время одной из них, за месяц до роковой встречи, Фенрир едва не попался. Группа мракоборцов, ведомая Люпином, загнала его в каменоломни, запах их страха и его собственной крови был сладок и омерзителен одновременно. Одно из заклятий, ярко-зелёное, прожгло ему бок, оставив шрам, который болел даже в человеческой форме. Он вырвался, истерзанный, но живой, пролив кровь двух охотников. Стоя на краю утёса, глядя на их перепуганные лица, он прокричал в ночь хриплое обещание: — Люпин! Ты охотишься на меня, как на зверя! Я отниму у тебя то, что ты ценишь больше жизни! Ты получишь своё клеймо! Клянусь! Он выжил. И вынашивал свою месть, как змея яйцо. Судьба предоставила ему шанс в хмурый осенний день. Воздух был пронизан запахом гниющих листьев и предчувствием дождя. Фенрир, в человеческом облике, сидел на дереве, сливаясь с корой, и наблюдал. Его волчьи глаза уловили движение на опушке. Женщина-маглл, пухлая и нервная, и маленький мальчик с каштановыми волосами. Он вёл её за руку, что-то оживлённо рассказывая, глазенки ребенка радостно блестели, его образ был полон жизни. Запах. Фенрир втянул носом воздух. Запах магии, чистый, детский и... знакомый. Это был запах Люпина. Тот самый, что витал на его отце-охотнике. Ярость, холодная и острая, как лезвие, пронзила Фенрира. Вот оно – совершенное, хрупкое орудие мести. Он бесшумно спустился с дерева и переместился вглубь чащи, на тропу, по которой они должны были пройти. Он не стал дожидаться ночи или полнолуния, сейчас и только сейчас! Его человеческая форма была достаточно сильна. Когда они поравнялись с ним, он вышел из-за сосны. Няня вскрикнула, отшатнувшись. Мальчик, Римус, широко раскрытыми глазами смотрел на высокого, тощего незнакомца в рваной одежде, с диким взглядом и шрамами на лице. — К..кто вы? — дрожащим голосом спросила няня, заслоняя собой ребёнка. Фенрир не ответил, лишь оскалившись. Его взгляд был прикован к мальчику, в его глазах не было страха, лишь детское непосредственное любопытство. Эта невинность была подобна маслу, пролитому в огонь его ненависти. — Передай своему отцу, — прошипел Фенрир, обращаясь к Римусу. — Это от Грэйбека! Он больше не сдерживал лютого зверя. Превращение не было стремительным и аристократичным, как у лорда Йорка, оно было грубым, мучительным взрывом плоти и костей. Хруст, рвущаяся ткань, рык, от которого кровь стыла в жилах. На месте человека возник громадный волк с глазами, полными первобытной ярости и интеллектуальной ненависти. Няня с оглушительным визгом развернулась и бросилась бежать, даже не оглядываясь. Римус застыл на месте, парализованный ужасом. Волк медленно подошёл к нему, горячее дыхание окутало лицо мальчика. Фенрир видел в его глазах всё ту же чёрточку любопытства, смешанную со слезами. В этот миг перед ним промелькнуло его собственное прошлое: Лорд Йорк, холодный и безжалостный, его собственный детский ужас. Цепь должна продолжиться. Таков закон их проклятого мира. Обиженный становится обидчиком. Он набросился. Вопль Римуса был коротким и обрывающимся. Острая боль в боку, ощущение падения, запах собственной крови, смешанный с запахом шерсти и дикости. Мир поплыл.