Солнце за горизонтом

День тянулся за днем. Тьма сменялась светом, и наоборот. Время ползло медленно и уныло, как плыли перистые облака, подгоняемые ветром. Снег, выпавший ночью, таял к утру и превращался в слякоть, которая промерзала после заката. Лишь две вещи сохраняли постоянство: Мори не давал о себе знать, не приезжая и не отвечая на письмо; Рандо почти не поднимался с постели. Генерал утратил интерес к таинственной книге или ему больше не требовалась помощь Чуи? Мори решил оставить прошлое в покое? Может, не поверил, поэтому проигнорировал послание? Каковы бы ни были причины, последствие одно: загадка не разрешилась. Чуя должен распутывать ее сам, без посторонней помощи, напрягая память и мучаясь. Будто бы существующих пыток не достаточно. Вид Рандо удручал, окутывал неведомой и необъяснимой тоской. Должно быть, так чувствовал себя капитан Ода, сидя возле больного Ди. Он ушел глубоко в себя, духовно слился с любимым волком, проникся его страданиями и в результате осунулся и зачах. Чуе было совестно их тревожить, как бы ни хотелось припереть Оду к стенке и потребовать объяснений: кто и зачем сыпал перец в еду и как это влияло на супружеское счастье и примирение? К тому же малейшие попытки поговорить разбивались о безучастие и молчание капитана. Чтобы не превратиться в тень прежнего себя, как-то происходило с Одой, Чуя старался заняться чем угодно, лишь бы не задерживаться в опочивальне дольше положенного. Совсем не навещать супруга — подозрительно… и невыносимо. Да и как отказаться от кратких мгновений сладкой боли? Сладкой от аромата переспелой земляники, а терзающей — от давящего и жгучего камня в груди. Отвлекаясь от мук душевных, переходящих в телесные, Чуя перерыл библиотеку, где поневоле проводил большую часть времени. Читал всё подряд. Стеллаж с историческими документами был изучен в поисках информации о Западных Землях, что могло вызвать хотя бы проблеск памяти. Увы, бесполезно. Мифы, легенды и достоверные справки, несомненно, обогатили духовно, но ожидаемого эффекта не возымели. Ностальгия по родине не пробудилась. «Наверняка я просто черствый сухарь без привязанности», — удрученно подытожил Чуя. Или там случилось нечто столь жуткое, что мозг загнал ответы глубоко в недры памяти и отказывался вынимать их оттуда. Полки с кулинарными книгами Чуя тоже прочел. И так же без особой на то пользы. Не существовало специи, решающей конфликты между партнерами, устраняющей разлад или вызывающей влечение. Получается, перец в его еде был обычной приправой, а не ядом или травой с удивительными свойствами. После сражения на границе Ода солгал, пытаясь обелить себя и обезопасить от гнева ревнивого Чуи. Значит, его слова — вранье всегда, от начала и до конца, и верить им нельзя. Впрочем, учитывая состояние обоих обманщиков — Оды и Рандо — скандалить с ними сейчас равноценно избиению младенцев. Поэтому Чуя не устраивал им сцен, не изображал обиженного и оскорбленного, и лишь тихо, держась как можно неприметней, наведывался к раненому супругу. Так шло время, одни сутки перетекали в следующие, и ничего не менялось. Завершив длительную прогулку морозным ясным вечером, Чуя по-обыкновению навестил Рандо. Как прежде, сел на циновку около заваленного одеялами футона и глубоко втянул наполненный земляникой воздух. Только ради подобных моментов он тут. — Что мне с тобой делать? И с собой… И… — Чуя нахмурился: и с драконьим принцем. Знал бы, как тяжелы и серьезны окажутся раны, не отпустил бы Рюноске. Следовало растерзать его, перегрызть ему глотку и развеять останки по Империи. Проклятая неуместная жалость, однако, всякий раз мешала расправе. Рандо не шевелился. Укутанный целиком за исключением лица — восковой маски — и не угадать, дышит он или нет. Не умер ли часом? Внутри всё похолодело, и Чуя прогнал страшную мысль. Судьба не может быть так жестока к ним. Он опустил ладони на одеяла. Сквозь слои ваты и меха должно, пусть слабо и едва уловимо, но всё-таки прощупываться, как вздымается его грудь в дыхании. Но Чуя ничего не ощутил. Наверное, проще проверить, бьется ли пульс… То есть было бы проще, если бы руки Рандо не скрывались под одеялами. Шарить вслепую? Там? Кровь прилила к лицу, и Чуя отшатнулся, словно уже совершил нечто постыдное. Как в приграничной крепости, когда осматривал раны бесчувственного Рандо и одернул себя в последний миг. Сейчас так же смутился и так же не осмелился его трогать. С той поры внутри поселился маленький раскаленный уголек, рожденный запретами и нереализованными желаниями, терзаемый голодом и гложущий, чьи горячие зубы росли и крепли с каждым днем. Существовал, однако, легкий способ изгнать его — поддаться. — Надеюсь, ты жив, — вслух подумал Чуя. Он склонился над Рандо, чуть прищурился так, что взор перекрыла пелена и черты неподвижного лица размылись, и припал к его губам. Теперь-то наверняка узнает, дышит ли тот. Сердце заколотилось в груди, подскочило к горлу и перекрыло воздух. Чуя окунулся в сладко-горький аромат земляники и запоздало понял, что мертвецы не источают феромон, тогда как в комнате витал яркий запах спелой ягоды. Получается, проверять пульс не было нужды. Чуя резко выпрямился и стремглав выскочил за дверь. Лицо пылало. Разгоряченную кожу пощипывал мороз, но не остужал изнутри. Чуя прерывисто глотал холодный воздух, но и он не помогал. Он поцеловал Рандо. По собственной инициативе. Мыслимо ли? Впрочем, успокоил себя Чуя, то, что он сделал, поцелуем можно назвать с натяжкой. Просто приник к его губам своими, точно так же сомкнутыми, как у мраморного изваяния. Тем не менее вкус земляники запечатлелся и сохранился даже спустя несколько минут. Сладкий и чуточку горчащий, он не ослабевал, пока Чуя не спеша брел по мощеной тропинке. Шел бы еще медленней, если бы не боялся повернуть обратно и уступить искушению. Не томиться от одиночества он хотел, а быть возле любимого волка. Не в меховой плащ кутаться от порывов ветра, а в объятия Рандо. Не каминным огнем согреваться, а солнцем в его глазах. Не колючий мороз ощущать на теле, а его поцелуи. Утонуть в пьяном земляничном аромате, а не вдыхать ночную свежесть или… Запах смолы. Чуя оступился, отодвинув дверь в библиотеку и шагнув через порог. Хорошо различимые, терпкие вяжущие нотки витали в воздухе, но ни единым шорохом незваный гость себя не выдавал. Затаился. Кто здесь? Рюноске? Или незнакомец с аналогичным запахом? Кто бы тут ни был, он чужак и лазутчик. Чуя повел носом, как настоящий зверь на охоте, и выбрал направление. Кто-то прятался за дальними стеллажами, где пылились древние хроники четырех королевств архипелага. Чуя передвигался не слышно, не дыша. Еще чуть-чуть — и поймает. С полки грохнулась книга, и окутанный чернотой силуэт метнулся через дверной проем наружу. Чуя выскочил следом. Нельзя упустить того, кто явился с недобрыми намерениями. — Рюноске! — хрипло рыкнул он. Силуэт застыл. Его одежда, напротив, ожила, развеваемая не ветром, а внутренней силой одаренного. Рюноске приобрел очертания осьминога или дерева, вырванного с корнями. Он на мгновение замер, не узнав поначалу преследователя, но, едва услышав голос, уставился на Чую. На хмуром лице отразилась и радость, и недоумение. — Чон!.. — Тише, — оборвал его Чуя на полуслове и огляделся. Услышат ведь! А когда обнаружат, забьют тревогу. К библиотеке уже направлялись двое стражников, совершавшие обход, и свет их факелов вот-вот найдет непрошеного гостя. Чуя схватил Рюноске за руку и потащил за собой прочь. Они бежали в дикую часть сада — туда, где нет караульных, нет огня, а есть только вековые деревья и луна со звездами. Тут лазутчика никто не заметит. И всё-таки что он здесь делает? Пробрался не только на чужую территорию, но и проник в самое логово врага. Настоящее безрассудство! Ради чего? Неужели опять из-за Чуи? Следил за ним до поместья? И что теперь? Опять рисковать жизнью, спасая? Ох, если бы опасности подвергалась только жизнь… Нет, пострадает репутация, что важнее. А как отреагирует Рандо?.. Страшно представить. Никогда не простит и наверняка уже не полюбит, уличив в измене. Выплескивая накопившуюся злость, Чуя толкнул Рюноске, и внезапно его самого повлекло следом. Черные ленты оплели его запястья, через миг на спину легли ладони, неожиданно и непривычно теплые. Его словно окатили кипятком из растопленной смолы, и липкое варево заволокло взор, оставляя только тьму. Чуя зарычал и клацнул зубами наугад: авось, достанет горло противника. Сразу ощутил свободу и морозную прохладу — враг отступил. — Ты здесь, Чон… — Рюноске говорил приглушенно. Плащ превратился в доспехи, закрыв шею и нижнюю половину лица, а сам он отступил на шаг. — Я-то здесь. Где мне еще быть? — хрипло выдавил Чуя, не успев или не пожелав унять волка, растревоженного чужим нападением. — А ты что делаешь в поместье Рандо? Не в курсе, что хозяин сдирает шкуры с лазутчиков? — Хозяин? — нахмурился Рюноске. — Твой? Чуя хмыкнул от абсурдности предположения. Назвал бы он подлого самоуверенного шакала хозяином? Да как подобная чушь может прийти в голову? Впрочем, отчасти правда — по законам Империи, Чуя считался собственностью Рандо, как бы это ни было унизительно и мерзко. — Раньше я думал, — рассуждал Рюноске, — что ты защищаешь границу, когда мы встретились в крепости. Но теперь ты на другом конце страны. Служишь в гарнизоне принца? Хотя… — он покачал головой, отвечая на свой вопрос. — На солдата не похож. — Рюноске на секунду задумался, после чего лицо засияло улыбкой. — Это замечательно! Значит, не будут судить за дезертирство. Уйдем отсюда вместе! Он шагнул навстречу, протягивая руку. Чуя отскочил, как ужаленный, и снова зарычал. — Уходи! — он продолжал пятиться. — Я выведу тебя отсюда, но сам останусь. Тут мой дом и моя стая. Никогда не приближайся ко мне. Волк внутри не желал униматься, чувствуя угрозу. В груди клокотала ярость: чужак проник в сердце святыни, в безопасное и надежное место, в жилище зверя. В любую секунду Чуя мог утратить контроль, обратиться демоном и растерзать всех, кого посчитает врагом. — Я не оставлю тебя здесь, с тем чудовищем! — Рюноске говорил с волнением и едва ли не заикаясь, но подойти не решался. — Отправимся так далеко, что никто не найдет. Если ты не солдат принца, а просто слуга… — Не слуга! — прорычал Чуя. — Кто же? — растерялся Рюноске. Наверное, в глубине души он понял, но отрицал правду. — Я… — Чуя запнулся. Истинный? Пленник? Какой ответ заставит отказаться от него навсегда? — Я его омега. — Значит, — голос стал безжизненным, взгляд потускнел, — он тот альфа, которого ты боялся и от кого скрывался в лесу. Ты его омега, но это не приговор. Всё можно изменить. Похоже, он говорил сам с собой. Его не волновало чужое мнение. Он собирался воплотить свои планы, не учитывая желания других участников. До чего же упрямый и твердолобый речной дракон! Чуя раздраженно вздохнул, и гортань опалило терпкой земляникой. Аромат пронзил словно раскаленными иглами. Болезненный и горячий, как полуденное солнце, запах нес смертельную угрозу и, как ни парадоксально, избавление и счастье. Сглотнув смешанную с горечью сладость, Чуя скороговоркой прохрипел: — Беги прямо через лес, пока не достигнешь стены. Переберешься — будешь жить. Скорее! Но Рюноске не понял. Замешкался. А через миг стало поздно. Сверкнувшая алым блеском сфера мелькнула в воздухе и врезалась в Рюноске. Он успел превратить одежду в непроницаемые доспехи и лишь пошатнулся от удара. Черные ленты взвились спиралями, заострились в поисках противника и отразили новую атаку. С трех сторон из полумрака выскочили воины — четверо или пятеро. Их недостаточно, чтобы одолеть числом, поэтому Чуя замер, не решаясь кидаться на помощь Рюноске. Тот справится, если отвлечь Рандо. Сначала нужно вычислить источник земляничного запаха, а затем… Он очутился за спиной. Чуя вздрогнул, задохнувшись от накрывшей его пелены из ягод. Одной рукой Рандо обнял его за пояс и крепко прижал к себе, на ладони другой, вытянутой вперед, играли переливы озорных искорок. Солдаты не напали на Рюноске. Они набросили на него широкую, блестящую от самоцветов сеть, которую тащили за собой, и чуть только его коснулись плетеные веревки, он повалился на землю. Его придавило не то тяжестью нитей, не то россыпью камешков. Одежда обмякла безжизненной тряпкой и больше не защищала. Воины держали края сети, и Рюноске, как муха в паутине, хватался за веревки: пытался разорвать их, но лишь сильнее ранил кровоточащие пальцы. Он отчаянно бился и рычал, но всё тщетно. Его ужас и боль, подобно ядовитым стрелам, пронзили Чую насквозь, и во рту появился металлический привкус. Кровь. Перед глазами застыла мгла, и, кидаясь в нее, мерцающую красными и желтыми огнями, Чуя дернулся вперед. Он хотел освободиться из холодных объятий, но не сумел ступить ни шагу на непослушных ногах. — Не вздумай спасать, — прошептал Рандо. — Не позорь нас. Позволь схватить его. Предостережения оказались излишни. Даже при огромном желании Чуя не помог бы Рюноске. Всё, на что осталось сил, — это безвольно держаться за Рандо, чтобы не упасть, и наблюдать, как солдаты, скрутив еще брыкающуюся добычу, волокут того в неизвестность. — Проводить тебя в библиотеку? — поинтересовался Рандо, едва пленник и конвой затерялись в темноте. — Или в наши покои? Шакал принял слабость за смирение? Считает, что, если поймал Рюноске, то Чуя теперь безропотно покорится? Не дождется! — Ты лжец и притворщик, — прошипел Чуя и отступил от Рандо, который, впрочем, не обнимал с прежней силой. Голос охрип. От звериной ярости, от горячего аромата ягод, от крови. Чуя нехотя плелся к библиотеке и слышал шелест одежд позади. Зачем Рандо преследует? Они в молчании добрались до распахнутых дверей, и лишь тогда тишину нарушило недовольное ворчание: — Ну и промерзло тут всё! — Рандо бросил несколько поленьев в камин, развел огонь, плотнее завернулся в плащ и посмотрел на Чую. — Почему я лжец и притворщик? Разве не ты изображаешь добропорядочного супруга, а за моей спиной встречаешься с драконьим принцем? — Это случайность. Не понимаю, как он попал в имение. Я собирался выгнать его, но так, чтобы гарнизон не засек, поэтому увел в заброшенную часть сада. А ты… прикинулся больным, не вставал с постели, чтобы я страдал и мучился, чтобы навещал тебя и переживал за твое здоровье. Но стоило мне отвернуться, как ты бодро разгуливал по поместью. Признайся: наткнулся на меня по пути к своему новому или прежнему любовнику? — Да! — выпалил Рандо, прерывая гневную тираду в свой адрес. Чуя опешил. Ярость, притихшая недавно, взорвалась с еще большей мощью. Он задрожал всем телом, и пол отозвался треском. Дикий волк, почти демон, взбунтовался вновь. Из горла вырвалось рычание. Вырвалось и заглохло — Рандо сгреб Чую в охапку, запрокинул ему голову и поцеловал. Жестко, напористо, со звериным хрипом, царапая губы клыками. Вкус переспелых ягод проникал глубоко внутрь, щипал горло, растекался по венам, выбивал опору из-под ног. Чуя ощущал себя кулем с зерном: отпустят — рассыпется по крупинке. Что за жуткая несправедливость? Рандо изменял ему направо и налево, а Чуя плавился под ярким солнцем его глаз, утрачивал связь с реальностью и терял самого себя. — Сам решай: новый ты или прежний, — прервал поцелуй Рандо. — Мне мало считаться твоим мужем, но не быть им по-настоящему. Слова долетали как сквозь туман. Сознание понемногу, хоть и медленно, прояснялось. Дурман сладкой земляники не терзал так рьяно — лишь покалывал на языке и губах, в кончиках пальцев. Покачнувшись, Чуя отстранился от Рандо и, выбросив кулак вверх, ударил. Бил устало, вяло и несильно, поэтому от внезапного грохота ахнул. Что для него слабый удар, то для других — сокрушительный. Падая, Рандо опрокинул стеллаж. Тот с треском развалился, тяжелые полки вылетели, и книги посыпались градом. Пару секунд погребенный под досками и бумагой Рандо не двигался, после чего неуклюже, как сломанная кукла, и сипло дыша, поднялся. — Вот опять, — пробормотал он под нос, — поколотил меня и устроил погром. Надо с ним познакомить. Наверняка подружитесь. — Рандо, закончив городить околесицу, перевел взгляд на Чую, и сказал чуть громче: — Я шел в библиотеку к тебе. Надеялся, что не ограничишься тем поцелуем, и рассчитывал на что-то большее. Тут было пусто, и я отправился на поиски. Запах привел в заброшенную часть сада. И что я там увидел? — Рандо не сдержал грозного глухого рычания. — Мы оба знаем, да? Тебя с драконьим ублюдком. Устроили свидание на моей территории, — раздраженно пробубнил он, подойдя к столу и усаживаясь за него. — Совсем стыд потеряли! Наверное, со стороны выглядело именно так, как Рандо обрисовал. Он получил превратное представление, но истина никого не волновала. Увидел драконьего принца рядом с мужем, а остальное додумал. — Что теперь с ним будет? — осторожно спросил Чуя. Он старался не показывать излишнюю заинтересованность, поэтому придал беспечности тону. — Казнят, и дело с концом, — равнодушно выдал Рандо. Взяв из стопы листов один, он принялся что-то писать. Чистая, белая поверхность стремительно покрывалась черными мазками столь ровными и аккуратными, будто маленькие птичьи лапки пробежали по свежевыпавшему снегу. — Что ты делаешь? — Голос Чуи невольно дрогнул. По его вине Рюноске убьют. Казнят глупого дракона, потому что слишком упрям и пылок. — Составляю донесение императору о том, что мой доблестный супруг и я захватили четвертого драконьего принца и готовы предать его суду. Да, — он на миг оторвал взгляд от письма, — после краткого разбирательства решится, как его умертвить. Забить палками и камнями, повесить, обезглавить или сжечь — узнаем через пару дней. С каждым словом от жуткой перспективы кровь холодела всё сильнее. Чуя схватил бумагу с посланием императору и, подбежав к камину, бросил в огонь. Ровные строчки искривились под языками пламени и мгновенно обратились в пепел. Чуя обернулся. Рандо уже склонился над новым донесением. Через секунду, впрочем, частично исписанный лист постигла участь предшественника — он также сгорел. — Я не поленюсь составить третье, — пожал плечами Рандо. — А ты не сможешь жечь их вечно. Сможет. Но Чуя не стал возражать и лишь упавшим голосом пролепетал: — Отпусти его. Рюноске упрямый дурачок и не желал ничего дурного, не затевал предательства Империи. Просто… — Чуя осекся: не знал настоящих намерений драконьего принца. — Если хочешь кого-то помучить и казнить, то лучше убей меня. — Вот, значит, как! — Рандо отбросил кисть, и та полетела на пол, где размазала безобразные кляксы. — Готов защищать безродного, никому не нужного щенка ценой собственной жизни? Отпустить его, чтобы ты сбежал с ним? Твой любовник пробрался в мой дом, и я не потерплю!.. — Неправда! — не выдержал Чуя. — Я никогда его не любил и не буду. Если бы я собирался бежать с ним, то ушел бы из приграничной крепости. И я готов его защищать! Именно потому, что он всеми брошен, одинок и запутался. Мне, в отличие от тебя, не чуждо сострадание. Рандо! — на грани отчаяния воскликнул он. Подошел и без сил рухнул на колени напротив, уронил ладони на стол перед собой. Цельная каменная поверхность треснула. — Пожалуйста, спаси Рюноске. Он пришел сюда из-за меня. Кажется, — неуверенно добавил Чуя. — Он видит во мне не того, кем я в действительности являюсь, а погибшего несколько лет назад волка. Ближе и дороже того для Рюноске никого не было. Он помешался от горя. Не понимает, что творит. Он безумен. Он не меня любит, а призрак. И я ни на миг не испытывал к нему иных чувств, кроме жалости. Пожалуйста, — умоляющим тоном повторил Чуя, — не казни его за глупость. — Допустим, — размеренно проговорил Рандо, с опаской поглядывая на стол, покрытый трещинами в свете красных отблесков. — Но ты толкаешь меня на измену родины. Речной дракон враг Империи, и его нельзя освободить просто так. — Не просто так! — воодушевился Чуя. — Если нужно что-то взамен, то я сделаю всё, что требуется. — Всё? — на всякий случай уточнил Рандо. В прищуренных глазах ярко вспыхнуло солнце. Чуя кивнул. — Взамен на свободу для Рюноске выполнишь мое условие. Расскажешь правду, зачем вступил в брак со мной и какую роль в ваших планах играл генерал Мори. — Расскажу. Чуя выдохнул. Он готовился к худшему. Обещать же то, что не в состоянии сделать не из личного каприза, а по стечению обстоятельств, довольно легко. — И будешь спать со мной, — внезапно выпалил Рандо. — Разве мы не договорились на одно условие? Это второе! — возмутился Чуя. Кровь прилила к щекам, а из-под пальцев посыпалась каменная крошка. — Нет, первое. — Ладно, — выдавил Чуя, стиснув зубы. Хитрый шакал задумал обмануть, но подлость ему с рук не сойдет. — Пусть так и будет. Рандо удовлетворенно качнул головой, велел ждать его тут или в покоях — на усмотрение Чуи — и удалился. Время ползло со скоростью улитки. Нутро крутило от тревоги. Тишина в библиотеке и за ее пределами давила, и от нехватки воздуха мир расплывался в жарком мареве. Пять минут или два часа минуло, но на большее выдержки не хватило, и Чуя вырвался из душной клетки. Ему приказано ждать, так он и подождет в саду. По пути, вдоль густых деревьев, черные ветви которых покрывал налет инея, не встретилось ни души. Где стража? Кто несет караул? Вымерли, что ли? Или все брошены на охрану драконьего принца? Если так, то вызволить пленника вряд ли получится даже у хозяина поместья. Освободить незаметно, чтобы не заподозрили в предательстве, — невозможно. Впрочем, оказалось, для Рандо невыполнимого нет. Знакомый сладкий аромат защекотал обоняние, и легкие нотки смолы потерялись на фоне яркого запаха. Сквозь темноту, вдоль ведущей к воротам дорожки, перемещались две черные тени. Их силуэты то пропадали за стволами деревьев, то возникали вновь. Чуя двинулся им наперерез. Он ускорил шаг, чтобы настигнуть прежде, чем они доберутся до выхода. Странности не заканчивались: ворота никто не охранял. — Попрощаетесь? — Рандо обратился к Чуе и оглянулся на него раньше, чем все трое вышли на освещенное факелами пространство. Огни полыхали на стене, но не развеивали мрак, а добавляли зловещность фигурам. Идущий впереди Рюноске развернулся в пол-оборота, качнулся вперед, порываясь кинуться навстречу, и резко замер, словно врос в землю. Он прошептал одними губами его имя. Впрочем, это было чужое имя: Чон. Гордо вздернув подбородок, Чуя важно направился к Рюноске. Рандо отступил на несколько шагов, чтобы не мешать. Неслыханное великодушие от подлого шакала! Позже наверняка потребует расплатиться за проявленную сейчас доброту сполна. Какой бы ни была цена, он взыщет ее после. Всему свое время. Рюноске боялся лишний раз пошевелиться и остолбенел, когда Чуя приблизился. Похоже, его сильно запугали. Его не ограничивали ни веревки, ни кандалы, ни способность Рандо, но он не пытался использовать дар — одежда колыхалась лишь от ветра и шагов, а руки безвольно висели плетьми. На изможденном, с залегшими тенями лице виднелись ссадины: на виске и подбородке. — Тебя пытали?! — Чуя глухо зарычал и метнул взгляд исподлобья на Рандо. Шакал всё-таки выплеснул гнев и посмел тронуть пленника? Зато Чуя не мог коснуться Рюноске. Непроизвольно вскинув руку, он просто закутался в теплый плащ плотнее. — Я в порядке, — упавшим голосом произнес Рюноске и добавил тише: — Еще не поздно уйти вместе. — Я никуда с тобой не пойду, — отрезал Чуя твердо. — Тут мой дом и моя стая. Забудь о моем существовании. — Оставить тебя в лапах этого чудовища? Нет, я заберу тебя. Чуя зарычал. Слепой глупый дракон! Неужели не осознавал, что висит на волоске от смерти? Упрямо гнул свою линию, не замечая, что Чуя из кожи вон лезет и жертвует свободой ради его спасения. — Это неважно, — внезапно встрепенулся Рюноске, и даже глаза засверкали. — Тебе кажется, что он твоя судьба, но скоро всё изменится. Я исправлю наши ошибки. Ты вспомнишь меня, Чон, а если нет… Если нет, я всё равно подарю тебе другую, лучшую жизнь. — Наворковались, голубки? — донесся полный сарказма вопрос. Вибрирующий голос Рандо звучал чуть слышно, пробиваясь сквозь гортанный рык. — Теперь, Чуя, выпусти нашего узника. Высокие ворота слишком тяжелы, чтобы справиться с ними одному, а стражи по-прежнему не объявились. Чуя толкнул ладонью массивную дверь, и та легко распахнулась. Рюноске задержался на выходе, но к счастью, не вымолвил ни слова и не бросил ни взгляда на оставшихся в поместье. Едва он сделал шаг на волю, Чуя поспешил захлопнуть ворота — чтобы не передумал и не вернулся. Чтобы никто из троих не изменил принятого решения. Рюноске должен вернуться в родные земли, где обретет счастье с Ацуши или с кем-то иным. Чуя обязан остаться, потому что еще не выполнил обещание. Рандо не имеет права нарушить слово и казнить-таки драконьего принца. Последние частички смолы растворились в ночном морозном воздухе. Земляника вспыхнула с новой силой. Чуя развернулся кругом и погряз в ее плену — в объятиях Рандо, который обхватил его за плечи и уткнулся ему в шею холодным носом. Вдоль тела пробежала дрожь. Открытое горло. Мгновение — и уколют острые клыки. Чуя отклонил голову, разрешая укусить, — постыдное проявление слабости, но до мурашек приятное ощущение невесомости и полета в зыбком тумане. — Идем отсюда скорее, — прошептал Рандо. Его колотил озноб. Поэтому, наверное, не укусил. — Мне нужно согреться. Рандо не отпускал на протяжении всего пути от ворот до хозяйской опочивальни. То ли хотел урвать кусочек тепла, то ли опасался, что Чуя вырвется и убежит. Боялся зря. Появление Рюноске и его навязчивость растревожили демона, таящегося внутри, и теперь, как в живительном глотке воды, он нуждался в упокоении. Аромат переспелых лесных ягод и объятия заставляли яростный дух погрузиться в глубокий сон. Лишь когда за ними закрылись двери спальни, Рандо отстранился и занялся растопкой камина. Ворчал, ругая нерадивых слуг, которые совсем не заботятся о благополучии господина и желают ему замерзнуть насмерть. Через пару минут дрова весело затрещали. Огонь изрыгал красные и желтые искры, раскаляя камни и распространяя тепло по комнате. Стало слишком жарко, так что пришлось скинуть меховой плащ. Не к добру. Не нарочно ли Рандо устроил парильню, чтобы заставить Чую раздеться? Нет уж, не поведется он на подлые уловки шакала. И шантаж не подействует тоже. — Итак, — начал Рандо, — я выполнил твое желание и освободил драконьего ублюдка. Очередь за тобой. Какие цели ты преследовал, заключая со мной брак? — Расскажу, как только вернется память, — Чуя опустил взгляд в пол. Понурый, преисполненный чувством вины и раскаяния от того, что не может сказать правду. Он действительно сожалел, что не помнит. — Кто бы мог подумать? Ты обдурил меня! — Рандо улыбнулся, несмотря на возмущенный тон. Вероятно, подобный ответ он и ожидал услышать. — Но с другим условием не проведешь так легко. Или выполнишь, как обещал, или я разыщу драконьего принца и срежу с него шкуру. Он помолчал с минуту. В тишине шелестели тяжелые одежды, словно меха и шелк окоченели на морозе. Ноздри щекотал земляничный запах, и Чуя старался не дышать. Он уставился себе под ноги, чтобы не видеть, как Рандо готовится ко сну. Но если он мог не смотреть, то заткнуть уши и нос было невозможно, и оттого, ощущая присутствие истинного волка, сердце подскакивало к горлу. Рандо неподалеку, в одной с ним комнате, и скоро окажется еще ближе — настолько, что вообразить страшно. Что тогда случится? — Чуя? — вывел его из размышлений голос, не требовательный и обеспокоенный. — Я не отказываюсь, — в раздражении отмахнулся Чуя. — Не торопи меня. Не требования Рандо его злили, а собственная реакция. Он сомневался, что устоит перед искушением прижаться к нему и поцеловать, что сохранит самообладание. Одно дело — притворяться равнодушным, соблюдая дистанцию. Совсем другое — находясь рядом и рискуя ненароком коснуться. Чуя собрал несколько тонких одеял, свернул их длинным нешироким рулоном, положил на футон, разделив тот на две половины, и довольно выдохнул: для каждого супруга появилось личное пространство. Рандо хмуро покосился на скрученные одеяла: — Что ты делаешь? — Черчу границы, — хмыкнул Чуя, — чтобы ты не тянул ко мне лапы. Прежде чем устроиться на своей половине, он обмотал вокруг шеи длинный широкий пояс, закрывший горло целиком вместе с подбородком. — А это зачем? — снова изумился Рандо, приподнявшись на локте. — Предосторожность лишней не бывает. Я не знаю, что у тебя на уме. Вдруг вздумал поставить метку, когда я усну. Рандо фыркнул, отвернулся и закутался в меховые шкуры по макушку. И хоть он скрылся под одеялами с головой, сладко-горькая земляника до боли раздирала горло при каждом вдохе. Чуя зажмурился, стиснул зубы и сжал кулаки, убеждая себя, что сейчас забудется крепким сном, но покой не наступал. Он по-прежнему ощущал напряжение каждой клеточкой тела. Чуя бы убежал обратно в библиотеку, если бы не боялся за жизнь Рюноске. А может, он опасался не за сохранность драконьего принца, а страшился вернуться в пустую комнату, где пахнет пылью и бумагой и где нет ни намека на аромат переспелых ягод.