Страница тридцать шесть

      С громким шелестом обёрточной бумаги цветы ударились о пол и, дрогнув бутонами, замерли. Несколько белых лепестков легли чуть поодаль, почти сливаясь с серой плиткой прихожей. Фуджико раздражённо захлопнула дверь гостиничного номера, оставив сконфуженного курьера снаружи.       Букет холодно-белых эустом. Красивые подделки под розы. Так же, как и её осенние чувства.       Вложенную в бутоны записку Фуджико порвала, едва взглянув. С ней предпочли расстаться, используя цветы — избавив от необходимости смотреть друг другу в глаза. Скорее всего, в этом был свой положительный момент. Но отчего-то волной хлынула обида.       Он был богат — ведь иначе их пути не пересеклись бы в коридоре верхнего этажа отеля «Savoy». Он был достаточно хорош в свои сорок семь и напоминал актёра из старого Голливуда. Был щедр на аккуратные комплименты, и Фуджико, чувствуя такое тонкое внимание, позволила себе немного влюбиться. Полностью игнорируя его семейное положение и жену, пару раз проездом заглядывающую проведать благоверного.       Выхватив из шкафа пальто и наскоро застегнув несколько пуговиц, Фуджико спешно покинула номер, где прожила добрых два месяца. Поправляя на плече длинный ремешок сумки, она резво застучала каблуками в сторону лифта.       Ужин на Стара Лоуке, запланированный ещё позавчера, не состоится — как и последующий совместный отдых на юге Европы. Не то чтобы она не смогла сама обеспечить себе роскошь на пляже. Но компания такого мужчины, не скупящегося на обожание, была крайне заманчивой. И очень некстати в нём проснулось чувство вины к обманутой жене.       — Вот же глупость, — буркнула Фуджико, поддевая носком сапога полураздавленный жёлудь.       Мелкая изморось участилась, роняя на серую шерсть пальто крупные тяжёлые капли. Они падали всё быстрее, чёрными кляксами растекаясь по рукавам. Холодили, попадая на лицо и руки. Не стоило выходить на улицу ради бесцельного блуждания по перекрёсткам старого города. Надо было позвонить Люпену, слезливо пожаловаться на тоску и дождаться, пока он примчится её забрать.       Дверной колокольчик оповестил молодого человека за стойкой о посетителе. На улыбчивое приветствие Фуджико сухо кивнула и на вопрос о заказе попросила только чёрный кофе. Она выбрала столик у дальней стены, зажатый между двумя книжными шкафами, и повесила пальто на спинку высокого стула.       За окном дождь усилился до ливня. Обратно в гостиницу теперь — только на такси. Фуджико вздохнула и осмотрела уставленные книгами полки. Наугад выбранный томик оказался зачитанным сборником стихов. В памяти всплыло, как в пансионе девочки гадали на стихах. Детские глупости, но сейчас было скучно. Она захлопнула книгу, выбрала номер страницы и строки. Ради ключей от милых её снов, Готов пуститься я по склонам и долинам, Преодолеть дурные из грехов, Искать подсказки средь песка в пустыне.       — Итальянский поэт конца восемнадцатого века, — подошедший юноша перенёс чашку с подноса на стол. — К сожалению, всё его творчество уместилось в этом тонком сборнике.       — Отчего так? — Фуджико отложила книгу и обхватила горячую керамику, грея пальцы.       — В тридцать шесть лет его убили.       — Вы библиотекарь или бариста? — усмехнулась Фуджико, отпивая кофе.       — Я совмещаю, — парень опустил поднос, но уходить не торопился. — Позвольте, я к вам подсяду?       Фуджико бросила на него косой взгляд, сделала ещё глоток. Задумчиво посмотрела на смазанный след помады на белом бортике. Плавным движением свободной руки пододвинула к нему стихи:       — Страница тридцать шесть, строка восемь.