незнакомое, но странно приятное чувство..

***

Новый раунд.

Система мигнула, по экрану прошла строчка: Убийца: Кулкид. Карта: Кулкарнавал. Цвета взорвались на сетчатке — алые огни, воздушные шары, заплесневелые палатки, детские мелодии, искажённые временем. Кулкид стоял в центре арены, сжимая в руках листок с рисунком. Бумага была помята, края чуть подпалены, но видно было — старался. Сегодня он не хотел играть. Не хотел прятаться, кричать или ломать выживших. Он просто хотел поговорить. — А если никто не захочет? — пробормотал он сам себе, подпрыгивая на месте. — Ладно! Тогда я заставлю их слушать!

***

Эллиот открыл глаза возле старого тира. Стрелы торчали в мишенях, пол прогнил. Он уже собирался идти к ближайшему генератору — когда воздух прорезал вопль: — ЭТО Я! ЭТО Я! ЭТО Я!!! Из-за угла вылетел Кулкид, с бешеной энергией, но в последний момент затормозил — в метре от Эллиота, держа руки вверх, будто сдался. — Не бей! Я просто поговорить! Элли застыл, держа в руке гаечный ключ. — Кул… ты же убийца этого раунда. — Ага! Но сегодня я не играю! — весело выпалил мальчишка. — Смотри! Он достал рисунок. На нём — трое: Кулкид, 1х1х1х1 и Эллиот, все держатся за руки. На фоне — красные всполохи, но лица были улыбающимися. — Видишь? Я вчера не успел дорисовать! А утром начался раунд! А рядом со мной должен быть ещё папа, потому что он классный! — затараторил малыш, пыхтя от возмущения. Элли невольно улыбнулся. — Это… мило, Кулкид. Правда. — Пойдём! — вдруг воскликнул тот и схватил Эллиота за руку. — Пойдём искать папу! Он, наверное, по мне соскучался! Эллиот не сопротивлялся. Они шли через ярмарку — мимо аттракционов, пустых палаток, сломанных машин. Музыка играла, тихая и тревожно весёлая. Кулкид рассказывал всё подряд — про свои мечты, про то, как хочет, чтобы все убийцы и выжившие просто играли вместе, и что он вообще не понимает, зачем нужно “пугать”. Иногда мимо проходили другие выжившие, и каждый раз они останавливались, поражённые. Убийца и выживший — рука об руку. Без крика, без погони. Кто-то даже засмеялся, кто-то махнул им рукой. Раунд, впервые за долгое время, прошёл тихо. Без боли. Без страха. Только смех и шелест бумаги, когда Кулкид дорисовывал свой рисунок прямо на коленке Эллиота.

***

Хижина убийц. Пламя в очаге потрескивало. Кулкид ворвался в дверь, сияющий, с румянцем на щеках и раскрашенными пальцами. Первым, кого он увидел, был 1х1х1х1, сидящий на диване, всё в том же задумчивом положении. — дядя икс! — радостно выкрикнул мальчик, подбегая. — Ты не поверишь! Мы сегодня не дрались! Мы просто гуляли! Элли показал мне, как чинить генератор! А потом я нарисовал тебя! И нас! И даже папу! Он говорил без остановки, размахивая руками. 1х слушал молча, взгляд был усталым, но мягким. — Весело, значит, — негромко произнёс он. — Очень! — Кулкид плюхнулся рядом, — а ты почему не играл? — Отдыхал, — коротко ответил 1х. Пауза. Кулкид ткнул его в бок. — А давай ты тоже когда-нибудь сделаешь спокойный раунд! Без крови! Просто поговорим, как с Элли! Он классный, знаешь? 1х опустил взгляд. Перед глазами — лицо Эллиота, в последний миг прошлого раунда. Никакого страха. Только странное, тихое понимание. — …Может, и сделаю, — выдохнул он. Кулкид уже зевал, устроившись на его плече. Тепло костра, тихий шорох огня. 1х1х1х1 смотрел в темноту, и впервые за всё время не чувствовал ненависти. Только лёгкое беспокойство… и то странное чувство, которое он ещё не научился называть.

***