Монолог фармацевта/Записки аптекаря

      «Все бы отдала за несколько хороших мясных шашлычков из уличного киоска»       Маомао посмотрела на затянутое тучами небо и вздохнула. Она жила в мире, который одновременно был местом несравненной, сверкающей красоты и ядовитой, грязной, удушающей клеткой.       «Прошло уже три месяца. Надеюсь, мой старик питается как следует»        А, кажется, буквально на днях она отправилась в лес собирать травы и встретила там трех похитителей; назовем их Деревенщина Один, Два и Три. Они охотились за женщинами для императорского дворца и, одним словом, сделали ей самое убедительное и неприятное в мире предложение. И теперь ее заботило даже не то, чтобы ей стабильно платили жалование, а то, что после пары лет работы у нее появится проблеск надежды на возвещение в свой родной город. Были и худшие варианты для ищущих способ выжить — когда человек отправлялся в императорский двор по собственному желанию. Но Маомао, которая, слава богу, неплохо зарабатывала, будучи аптекарем, видела в этом только неприятности.       Что похитители делали с симпатичными молодыми женщинами, которых они захватывали в плен? Иногда они продавали девушек евнухам, тратя вырученные деньги на ночной кутеж. Иногда молодых леди предлагали вместо чьей-то родной дочери. Для Маомао это был несущественный вопрос, потому что теперь она уже по уши влипла, независимо от причины. По своей воле она бы никогда в жизни не захотела бы иметь ничего общего с гаремом – «внутренним дворцом» – резиденцией императорских женщин.       Маомао подняла корзину с бельем, стоящую у ног и направилась в соседнее здание. В отличие от ослепительного парадного фасада, центральный двор был унылым и мрачным местом с вымощенными каменными плитами прачечными, где придворные слуги – люди, которые были не совсем мужчинами и не совсем женщинами, — стирали белье целыми охапками.       Мужчинам, в принципе, вход во внутренний двор был запрещен. Сюда могли попасть только члены и кровные родственники самой знатной семьи в стране и бывшие мужчины, потерявшие очень важную часть себя. Естественно, все мужчины, которых сейчас видела здесь Маомао, были последними. Это было извращением, подумала она, но, приходилось признать, решение являлось вполне логичным.       Она поставила корзину на землю и заметила еще одну, стоявшую возле соседнего здания. Не грязная одежда, а чистое белье, высушенное на солнце. На деревянной бирке, свисавшей с ручки, был изображен цветок и номер.       Не все женщины во дворце умели читать. В этом не было ничего удивительного: в конце концов, некоторых из них привезли сюда насильно. И, несмотря на то, что им вдалбливали азы этикета еще до прибытия ко дворцу, письму они не обучались. «Наверное, было бы здорово, - размышляла Маомао, - если бы из девушек, похищенных в деревнях хотя бы половина умела читать, что и служило бы пропуском в гарем». В таком случае, внутренний двор не был бы таким густонаселенным местом. Качество приносилось в жертву количеству. Хотя это место ни в коей мере не могло сравниться с «цветником» бывшего императора. Его наложниц и их служанок насчитывалось две тысячи человек, а вместе с евнухами это число доходило до трех тысяч. Действительно, огромное место.       Маомао была служанкой, занимавшей настолько низкую должность, что у нее даже не было официального звания. Чего еще она могла ожидать, будучи девушкой, у которой не было никого, кто мог бы поддержать ее при дворе, которая была доставлена похитителями, чтобы пополнить штат прислуги? Если бы у нее было тело, стройное и гибкое, как пион, или кожа, бледная и тонкая словно лунный свет, она могла бы, по крайней мере, претендовать на статус одной из низших наложниц. Но у Маомао была только обветренная, веснушчатая кожа и конечности сравнимые изяществом с высохшими ветками.       «Мне нужно просто закончить эту работу»       Маомао взяла корзинку с биркой, на которой были изображены цветок сливы и цифра 17, и побежала прочь так быстро, как только могла. Она хотела вернуться в свою комнату до того, как хмурое небо разразится слезами.       Хозяйка белья в корзине была одной из наложниц низкого ранга. Но даже так, ее комната была более роскошной, чем те, что предоставлялись другим таким наложницам — на самом деле, она была откровенно показушной. Обитательница покоев, предположила Маомао, должно быть, была дочерью какой-нибудь богатой знатной семьи.       Когда женщине присваивался дворцовый статус, ей также разрешалось иметь собственных служанок. Однако у низших наложниц их могло быть не более двух. Вот почему Маомао, служанка, без хозяйки, которой она могла бы служить, вот так возилась с чужим женским бельем.       Наложнице низкого ранга выделялись личные покои в задней части дворца, но они неизбежно находились на окраине территории, куда императорский взор вряд ли когда-либо падал. Но если она удостаивалась ночи с Его Величеством, ей были бы предоставлены новые покои, а вторая такая ночь означала бы, что она действительно нашла свое место в этом мире.       Что касается тех, кто в конечном счете никогда не вызывал интереса императора, то по достижении определенного возраста наложница (при условии, что ее семья не пользовалась особым влиянием) могла быть понижена в ранге или даже подарена какому-нибудь чиновнику. Было ли это благословением или проклятием, зависело от того, кому она была отдана. Но судьба, которой женщины боялись больше всего – быть переданной одному из евнухов.       Маомао осторожно постучала в дверь. Ее открыла служанка и бросила: «Просто оставь это здесь». Внутри наложница, благоухающая нежнейшими духами, потягивала спиртное из чашки. Должно быть, в те безмятежные дни, когда она еще не попала во дворец, её красотой восхищались. Но, оказавшись здесь, она обнаружила, что знает о внешнем мире столько же, сколько лягушка, не высовывавшаяся из своего колодца.  Оказавшись среди множества ослепительных цветов в этом саду, она потеряла желание продолжать борьбу за лучшее место и в последнее время вообще перестала выходить из своей комнаты.       «Ты же знаешь, что никто не придет навестить тебя в твоей одинокой обители, верно?»        Маомао поменяла корзину, которую держала в руках, на ту, что стояла рядом с дверью, и вернулась в прачечную. Оставалось еще так много работы. Может, она и пришла во дворец не по своей воле, но, по крайней мере, ей платили, и она намеревалась отрабатывать все до копейки. Травница Маомао была трудолюбива, если не сказать больше. Если бы она не высовывалась и просто выполняла свою работу, то могла бы надеяться когда-нибудь тихонько покинуть это место, не привлекая к себе монаршее внимание.       К сожалению, эти идеи Маомао были, мягко говоря, наивными. Она не знала, что должно было произойти с ней в ближайшем будущем. Никто не знает, – такова природа жизни. Для семнадцатилетней девушки Маомао была относительно объективной и осторожной, но у нее было несколько качеств, которые постоянно осложняли ей жизнь. Во-первых, любопытство, а во-вторых – жажда знаний. И еще – зарождающееся чувство справедливости.       Через несколько дней Маомао раскроет таинственную и ужасную правду о смерти нескольких младенцев во внутреннем дворце. Некоторые шептались, что это проклятие, наложенное на любую наложницу, которая осмеливалась произвести на свет наследника, но Маомао отказывалась считать это чем-то сверхъестественным.