Куколка

      За полчаса до закрытия он влетел в маленькое помещение, освещённое тусклым тёплым светом одной единственной лампы. Чимин не озирался по сторонам. В его груди бушевала буря. Он должен был как-то выжить, и не было возможности выбирать место, куда он сдаст своё золото и другие драгоценности. Хоть бы на первый месяц за квартиру хватило.       Из маленького окошка на него смотрел дедуля одутловатого вида. Он без дополнительных вопросов принял все украшения и внимательно глянул на посетителя.       — Украл? — прозвучало из его коморки спустя несколько минут.       Чимин поджал губы и, морщась от запаха прокуренного сырого помещения, выдавил:       — Подарили.       Дедулька развернулся и ближе склонился к окошку. Оттуда выглядывал только его глаз.       — Тебе? — недоверчиво протянул он.       Чимин вспыхнул, дуя щёки. Что этот дед себе позволял?       — Мне! Что за вопросы? Этим цацкам уже лет пять, Вы будете принимать или нет? — хотелось разрыдаться в голос по своей упущенной молодости.       — Буду, не кричи! Просто ты бирки не принёс, как я могу без экспертизы у тебя их принять? Тут либо ждать, либо ты поищешь бирки.       Чимин прикусил щёки, давя ком в горле. Бирки он естественно выбрасывал. На экспертизу времени не было. Ему деньги сейчас нужны.        — Сколько дашь, если без экспертизы? — сказал он сипло, пальцем собирая первые слёзы, которые у него появились с момента, как он услышал о разводе.       Старик снова прислонился к окну, на этот раз внимательно глядя на Чимина уже в оба глаза.       — Тебе на дозу что ли?        — Мне на жизнь, дед! Мне пойти некуда, ты чего мне душу потрошишь, а? Сколько дашь мне сегодня? Прямо сейчас, — настойчиво стал просить Чимин, забывая обо всякого рода уважении к старшим, о своём воспитании, обо всём на свете.       Внезапно стало всё таким безразличным. Какой вообще смысл был во всём? Кем он стал? Что с ним стало? Чёртов Мин Юнги был прав. А теперь куда ему идти? Что ему делать? Денег нет, дома нет, работы нет. Чимину двадцать девять лет. Ему как теперь жить дальше?       Старик вздохнул устало и протянул обратно пакет с украшениями.       — Возьму только сережки, дам сто тысяч, остальное надо проверять, да и… у меня столько не будет тебе дать сразу. Там и бриллианты, и сапфиры, мне такое сюда не приносят, да и не возьмут так дорого. Неликвид, короче. Поди лучше к ювелиру какому, он тебе больше предложит.       Вышел Чимин совершенно расстроенный, но вместе с тем, словно успокоенный. Его могли обмануть в этой шарашкиной конторе. Забрать дорогие украшения по дешёвке. А ещё стало понятно, что старикашка забрал серьги, что Минджун дарил совсем недавно. Чуть меньше года назад. И они видимо были самыми дешёвыми из всех его подарков. Даже помолвочное кольцо и то дороже было, хоть они оба тогда были совсем бедными.       Он шёл, низко опустив голову, задумчиво глядя себе под ноги, совсем не замечая, как столкнулся с прохожим, что выходил из-за угла одного из домов. Да и темно было.       — Извините, — буркнул он и уже собирался пойти мимо.       Как вдруг его окликнул знакомый голос.       — Чимин? — удивлённый, слегка грубоватый и хриплый, почти как у альфы.       Таким он запомнил своего начальника — Мин Юнги. Надо же, вспомнишь солнце. Чимин остановился и медленно обернулся, стягивая с головы нахлобученный капюшон. Он не проронил ни звука. На него смотрел омега, одетый в дорогой кашемировый свитер и тёмные брюки. В левой руке была сумка — дорогая кожа, издалека видно было. Юнги собой излучал стать и достаток. Свеж лицом, хоть и возраст вполне угадывался. А другая рука сжимала маленькую детскую ручку. Мальчик трёх лет, одетый в яркую жёлтую курточку и белую шапочку. В нём очень чётко угадывались сходства с папой. Тот же слегка косящий взгляд и то же удивление в нем.       — Тебя не узнать… — охнул Юнги, делая шаг навстречу. — Вот так встреча, ты здесь какими судьбами, живёшь что ли рядом? — кивнул он, обращая внимание на чужой внешний вид.       Чимин хотел бы провалиться сквозь землю. Встретить в этот самый день того, кто предупреждал и пророчил ему несчастливый исход после принятия его решений… Встретить его таким разбитым, сломленным. Показаться в самом уязвлённом виде. Он понимал, как выглядел. Бомжевато.       Волосы, давно не знавшие хорошего ухода, растрёпаны. Лицо без макияжа, да ещё и слегка заплаканное. Одежда, видавшая виды. И этот взгляд, отчаянный.       — Нет, я… — надломлено просипел он. Чимин хотел было отмахнуться, но не нашёл отговорок.       Хотелось сказать как есть. Не прятаться. Не лгать. Честно заявить, что Юнги был прав два года назад, когда говорил, что Чимин поставит на себе крест своим уходом. Он пожал плечами и слегка скривил губы, пытаясь не заплакать, снова осознавая своё положение.       — Эй, ну ты чего…  — протянул Юнги, подходя ближе. — Всё нормально? Случилось что? Помощь нужна?       Чимин всхлипнул, но уже не смог ответить четко, глаза заливало слезами, а во рту скопилась слюна. Он только скривился и кивнул, отводя взгляд в сторону. А после собрался с духом и сказал, очень честно и открыто.       — Очки разбил.

***

      Два года назад       Он снова обжёгся. Схватился за горячую ручку кастрюльки, когда хотел снять её с огня. Замотался, не сообразил. “Совсем стал каким-то рассеянным”, — так ему скажет Минджун, когда придёт с работы с минуты на минуту. Чимин только вздохнул слегка расстроенно, подставляя ошпаренный палец под струю холодной воды.       Он опаздывал с ужином, ещё не готов был суп, не дожарена курочка, рис и тот он едва успел поставить в микроволновку, чтобы разогреть к столу. А ещё пиво для мужа он только недавно забросил в морозилку. Задержался на работе, вот и не успевал. Начальник опять навесил на него срочные задачи в последний час рабочего дня. Понятно, конечно, почему. Чимин был одним из самых ответственных сотрудников в их бухгалтерии. К нему часто обращались с такими просьбами, потому что только он мог исправить какую-то ошибку быстро и качественно. Да только он просил неоднократно, чтобы его не вынуждали задерживаться. Потому что у него есть дом и семья в лице мужа, за которыми надо ухаживать.       Быть омегой, быть чьим-то мужем — это тоже работа, Чимин знал это с юных лет. Его папа никогда не позволял себе плохо выглядеть при муже и ребёнке, дома всегда было чисто, и на столе лежала вкусная домашняя еда. Чимин всегда следовал таким порядкам и ещё с раннего детства учился у папы хозяйству, уборке и готовке, чтобы потом, выйдя замуж, быть хорошим, быть правильным для любимого.       Так и случилось, почти сразу после школы он до беспамятства влюбился в одного альфу, и уже через полгода они сыграли скромную свадьбу. Он с улыбкой вспоминал те годы. Как они въехали в эту квартирку, как обустраивали все. Так и жили душа в душу. Чимин был хорошим мужем. Скромным, воспитанным, молчал, когда видел, что Минджун устал, всегда улыбался, не пытаясь нагружать его своими проблемами. Не отказывал в близости, даже когда не слишком был в настроении. На внешность не тратился сильно, но всё равно исправно посещал все салоны, чтобы быть идеальным, как куколка в магазине.       А теперь вот Минджун придёт с минуты на минуту, а Чимин ужин вовремя не приготовил. Как ему в мужнины глаза смотреть?       Но это не страшно, бывает. Минджун был хорошим альфой. Не ругался особенно, всегда справлялся о самочувствии, да и в целом, баловал Чимина частенько подарками. То серёжки, то браслетики, то колечки, которые он очень любил. Цветы дарил не просто дважды в год, а почти каждый месяц. Нет-нет, да дарил. Даже вот пару дней назад из заботы предложил Чимину уйти с работы. Сказал тогда, что зарабатывает на новой должности достаточно, а Чимину лучше бы сосредоточиться на доме и уюте в нём вместо пропадания в офисе по восемь часов в день.       Минджун не настаивал, не требовал. Лишь мягко предлагал. Воображал, как было бы красиво, если бы Чимин не работал, а только за домом следил. Встречал мужа с работы не уставший и запыхавшийся, а красивый и свежий. Снимал бы его пиджак, подавал бы тапочки на входе, целовал его нежно и пах бы как дом, в который хочется возвращаться.       Чимин неосознанно расплывался в улыбке, когда думал об этом. Да, это действительно было его мечтой. Быть таким омегой для Минджуна.       Тем же вечером, когда они уже сидели за накрытым столом, а альфа открывал вторую бутылку не слишком холодного пива, Чимин поднял свой взгляд на мужа и аккуратно забрал светлую прядь волос за ухо, с улыбкой придвигаясь чуть ближе.       — Знаешь, милый, я подумал о твоём предложении, — начал он, заигрывая глазками. Так он умел лучше всего. Быть игривым, податливым, даже если устал. Минджун заслуживал только самого лучшего омегу.       — М, о каком? — альфа поднял на него заинтересованный взгляд и положил свою большую ладонь на тонкое колено Чимина, скрытое за шёлковой тканью домашнего пижамного комплекта.       — О том, чтобы мне уйти с работы и сосредоточиться на семье, — продолжил он, игнорируя чужую руку.       Да, Минджун был уже слегка пьян, и изо рта у него пахло пивом, но таковы уж альфы. Что же ему отказать из-за таких дурацких причин? Нет, Чимин никогда бы себе не позволил такого.       — О-о, да, припоминаю, так что ты надумал, булочка? — хмельной голос мужа был слегка отталкивающим, но лишь слегка.       — Я согласен, милый, но… С одним условием, — робко улыбнулся Чимин, отводя взгляд. Щёки его надулись, прикрывая глаза.       — Усло-овием? — протянул Минджун, продвигая руку вверх по чужому бедру. — Моя булочка ставит условия, когда я ей предлагаю полную свободу от всяких там офисов? Ну и что за условия? Только не говори, что тебе посоветовали заключить брачный контракт, — махнул он рукой, фырча. — Представляешь, мой коллега также предложил своему омеге уйти с работы, а тот потребовал брачный договор, в котором они пропишут, что он получит какие-то там неустойки в случае развода, ну разве не глупость?       — Нет-нет, что ты, милый! Я бы о таком даже не подумал! И вправду дурость какая-то просить такое у собственного мужа, это же семья, разве можно так не доверять своей второй половинке? — удивлённо раскрыл глаза Чимин, хлопая губками, как рыбка. Минджун засмеялся громко, притягивая его ещё ближе, едва ли не затаскивая к себе на колени.       — Ну да, ну да! Я так и сказал, что мой Чимин-и никогда бы о таком даже не заикнулся! Ты же у меня хороший, да? Не то что те омеги, которые пытаются враждовать с альфами. Несут какую-то чушь про равные права, ещё что-то… А сами-то куда горазды? Только деньги им подавай, и на всё готовые, да? — он продолжал смеяться и пуще прежнего сжимать Чимина в своих руках, положил руки на его бёдра, стиснул сильно, а затем ещё и шлёпнул, забавляясь тому, как покраснел Чимин от этого жеста.       А Чимин задумался ненадолго над словами мужа, с которыми, вроде, и был согласен, но имел ряд возражений. Всё же не редкость уже была, когда омеги заявляли о своих правах на выбор, чем заниматься в жизни. Да и это движение за равные права внутри Чимина не вызывало каких-то противоречий. Они, наверное, просто с хорошим альфой не были, с таким, как его Минджун, например. Но спорить он бы ни за что не стал.       Его муж поумнее будет, так что чего ему возникать со своими доводами. Они тем более вообще о другом говорили.       — Угу, — кивнул Чимин, соглашаясь с чужими словами, за что получил одобрение в качестве очередного ужасно смущающего шлепка.       — Молодец, правильно ты соглашаешься. Ты у меня вообще, Чимини, правильный, повезло же мне с тобой! — бахвалился Минджун, а Чимин только и мог, что прикусывать губу, да краснеть щеками, потому что приятно было слышать такие слова в свой адрес. Одно ведь дело понимать, что делаешь всё правильно, а совсем другое — слышать подтверждение от любимого мужа. — Ну так что, булочка моя, что у тебя за условие?       — Я бы хотел, чтобы мы завели ребёнка. — Чимин с надеждой посмотрел в чужие глаза.

***

      — Увольняешься? — нахмурился Мин Юнги, когда Чимин озвучил ему своё решение.       Он только кивнул в знак согласия, заводя руки на спину, скрепляя их в замке. Мин Юнги был хорошим начальником, всегда заботился о самочувствии подчиненных, не перегружал работой, разве что в очень экстренных случаях. А ещё с ним было весело просто проводить время, когда они собирались своим отделом в ресторанчике. У них был максимально омежий коллектив, и, вопреки всем предрассудкам, не было там ни ругани, ни сплетен.       Юнги с год назад пережил развод, да ещё и будучи беременным. Он уходил в декрет всего на несколько месяцев, а на его место как раз ставили Чимина, и он отлично себя показал в роли руководителя. Поэтому у них с Юнги была особая динамика отношений на работе, хоть и друзьями они не были. Он всегда казался ему слегка грубоватым и неотёсанным. Омеги себя так не ведут. Словно Юнги пытался строить из себя кого-то другого, словно шёл против своей сущности.       Но Чимин не осуждал. Может, самую малость сочувствовал. Наверное, у Юнги не было такого хорошего папы, который бы научил его, как себя вести омеге в обществе и в доме. Потому так всё печально у него сложилось.       — Нет, ну это никуда не годится, как я без тебя тут буду? Ты хоть понимаешь, что меня в следующем году повысить хотели, а тебя на моё место поставить? Ты мне всю малину портишь своим уходом, Чимин, ну как так? — раздосадованно ворчал Юнги, поднимаясь с кресла. — Так, пойдем покурим, — махнул рукой он в сторону выхода, выуживая из сумки сигареты.       Чимин удивлённо хлопнул глазами.       — Но я не курю…       — Пойдём-пойдём, — настаивал Юнги, обхватывая Чимина за талию, подталкивая к выходу из кабинета.       Длинные серебряные серёжки в ушах Чимина звонко тренькнули, когда он запнулся на выходе.       — Приватный диалог нужен, чего непонятного, Чимин? — вскинулся Юнги, уже совсем панибратски толкая его к дверям.       — Ла-адно… — ничего не понимая, согласился тот, всё же идя в сторону курилок, расположенных на крыше их офиса.       Когда они вышли на свежий воздух, Чимин едва только успел вдохнуть аромат наступающей весны, как рядом щёлкнула зажигалка его начальника. Юнги шумно затянулся и забрал тёмную прядь за ухо с несколькими проколами. Его волосы были небрежно уложены и спадали чуть ниже шеи. Он почти не носил макияжа, в отличие от остальных омег в их отделе, обходился одним блеском для губ и лёгким слоем пудры. Зато одевался очень красиво. Хоть и скрывал всю свою фигуру за роскошным оверсайз брючным костюмом песочного цвета.       Сам Чимин придерживался более утончённого стиля в одежде. Кружевные блузы, обтягивающие брюки, облегающие его бёдра. Те же украшения, подарки мужа, он с гордостью носил. Волосы, выкрашенные в светлый блонд, тоже выделялись на фоне других коллег, предпочитавших натуральные цвета.       — Ну, рассказывай, что у тебя там? — спросил Юнги, выдыхая сизый дым из своих поджатых губ. — Беременный? Или чего хуже?       Чимин не смутился, но слегка опешил. Почему Юнги так выразился? Разве беременность — это плохо?       — Нет, пока не беременный. Но очень хочу и хочу сосредоточиться на семье. Вот и всё. Муж предложил уйти, и я согласился, что так будет для нас лучше, — ответил Чимин, теребя кольцо на безымянном пальце.       Неудобно было говорить это всё, особенно зная ситуацию Юнги. Тот же нахмурился, стряхивая пепел.       — И кому же лучше будет тогда? Ты умный парень, отличный сотрудник. У тебя в этой фирме большое будущее, ты не думал об этом? Место руководителя — только начало. Тебе сейчас сколько? Двадцать семь? В таком возрасте такие должности не занимают, сам же знаешь. Если уйдёшь, поставишь крест на карьере.       В его словах всё было правдиво, но Чимин не хотел к ним прислушиваться. У них очевидно разные ценности в жизни.       — Но я хочу другого для себя. Мне, конечно, нравится работа, но…       — Но муженёк, конечно же хочет видеть тебя в другом амплуа, да? — едко перебил Юнги. — Как знаешь, конечно, просто рисково как-то это всё звучит, не находишь? Пусть он хоть миллиардер у тебя, в чём я, если честно, сомневаюсь, никто не застрахован. Что будешь делать, если разведётесь? Может и отсудишь у него квартиру — упущенные годы не вернёшь. После перерыва тебя в эту же должность уже не позовут, ты же это понимаешь? Не вижу проблемы в декрете. Как забеременеешь — уходи, на год, два, сколько потребуется дадим. Но место придержим, а так… Это реально будет крахом всему, над чем ты работал.       Чимин поморщился, даже не желая представлять, что такое действительно могло бы случиться. Какой еще развод? У них с Минджуном всё замечательно. Если бы было иначе, стал бы муж ему предлагать уйти с работы? Очень вряд ли. У них и вправду хорошая семья. У них любовь, в конце концов. И такое им точно не грозит.       — Это не про нас, Юнги. Извините, если прозвучит грубо, но по себе не надо всех мерить. Если так с Вами случилось, то это не значит, что и со мной будет так же, — он гордо вскинул подбородок, подставляя лицо лёгкому ветру.       А Юнги только хмыкнул, снова прикладывая сигарету к губам.       — Так говоришь, будто я один такой на свете. Статистика разводов в открытом доступе в интернете, поди почитай на досуге. А ещё почитай, как много остаётся безработным омегам, которые жизнь посвятили этому браку. Мне ещё повезло, что я был на очень раннем сроке тогда, и бывший даже не знал об этом. Иначе ребёнка он бы у меня отобрал. Так что лучше снимай свои розовые очки и взгляни на реальность.       Юнги говорил пренебрежительно, но по-отечески заботливо. Хоть и был старше на каких-то пять лет. Чимин не хотел с ним ругаться из-за этого, но было слишком неприятно слышать подобные суждения в сторону его брака. Словно если он окажется частью этой статистики, Чимин сочтёт себя виновником. Его долг семью сохранить.       — Я не в розовых очках, поверьте. Я всё понимаю, но вы моего мужа даже ни разу не видели, чтобы судить и говорить такие вещи. И я вашего тоже не видел. Развод просто так не происходит. И если это инициатива альфы, значит, омега сделал что-то не то. Брак — это тоже работа, и в него надо вкладываться. Вот я и хочу, чтобы у меня появилось больше времени на это. Вот и всё, — жёстко отрезал Чимин, надуваясь, и совершенно не осознавая, как много обидных вещей он сказал своему начальнику.       Но тому было словно совсем наплевать на чужие обвинения. Он потушил окурок в урне и задумчиво вздохнул.       — Ну… Может и так. Спорить не буду, своё прошлое с тобой обсуждать тоже. Вот только было бы, наверное, здорово, если бы ты не один в этот брак вкладывался, да? А то как получается: ты и перспективную работу бросаешь, и здоровьем жертвуешь ради ребёнка, а он тебе что? Буду только рад, если всё окажется не так, как я говорю. Я просто хотел тебя предупредить. Уж больно боязно мне за тебя. — Он пожал плечами и развернулся к выходу.       А Чимин так и остался стоять, глядя на оживлённый город с высоты одиннадцати этажей. Он был уверен, что Юнги ошибался. Что его жизнь не превратится в этот кошмар, который он ему описал. Волнительно, конечно, уходить, но иногда приходится чем-то жертвовать ради любви.

***

      Половицы очень тихо поскрипывали под босыми ногами. Каждый шаг был сравним со звуком рассыпающегося гравия по паркету. Дыхание шумное, как вой ветра в зимнюю ночь. А сердце грохотало как табун лошадей.       Чимин гулко сглотнул слюну, когда коснулся холодной ручки на двери, отрезающей его от чужого, интимного мира, в который его пригласили. Впустили, распахнув тяжёлые ворота так, словно они ничего не весили. Чимин сам бы на такое никогда не решился. Даже в голову бы не пришло предложить едва знакомому человеку поселиться в пустующей гостевой спальне в его доме.       Когда дверь с тихим писком открылась, перед глазами Чимина открылась совершенно необычная картина. Он такое видел, наверное, только в своём собственном детстве. Его папа тоже был таким. Очень чутким и заботливым. Он как-то сшил ему костюмчик для утренника в детском саду. Кажется, это была какая-то коровка, Чимин и не вспомнит. А Юнги глубокой ночью, под светом тусклой лампы в гостиной сидел в углу дивана и вышивал что-то на серой детской футболочке.       Он выглядел совсем иначе. Не таким, каким Чимин привык видеть этого омегу. Теперь он сидел в какой-то странной застиранной футболке и широких шортах. Длинная чёлка собрана в пучок, чтобы не лезла в глаза.       Юнги выглядел слишком домашним. Раньше он был… Начальником, наставником. А теперь просто “Юнги”. Юнги, который, услышав короткую историю о том, как Чимина выставили из дома, тут же предложил временное пристанище у себя. Не спрашивая деталей, не пытаясь перечислить всевозможные варианты действий. Просто сказал: “Можешь остаться у меня на время”. Чимина подобрали на улице, как бездомное животное. Впрочем, таким он себя и ощущал.       И теперь, словно кот, напуганный новым окружением, но со временем привыкший, он стоял в дверях, наблюдая за своим новым хозяином, и боялся сделать лишний шорох, который мог бы привлечь его внимание.       — Не стой в дверях, проходи, — тихо сказал Юнги, не поднимая взгляда.       Чимин остался на своем месте, так и не решаясь сделать шаг.       — Кофе будешь? Или чего покрепче? — задал Юнги новый вопрос, откладывая своё шитьё и поднимая взгляд на неожиданного гостя.       — Не пью, но… кофе буду, с молоком, если можно. — Чимин очень стеснялся. Всё это было непривычно, обескураживающе сковывающим.       Неожиданно для себя он осознал, что в последний раз был один у кого-то в гостях уже несколько лет назад. Все эти годы он был словно заперт в четырех стенах их с мужем квартиры. От этого становилось не по себе.       О муже он старался не думать. Не представлять, кого тот привёл в их дом, не воображать, кто теперь стоит в его ванной, подставляя лицо горячим струям воды. Эти мысли то и дело посещали его голову, но он всё время пытался их отогнать. Не думать. Не вспоминать. Не прокручивать.       Когда они сели за стол на маленькой кухне, Юнги поставил две чашки и сел рядом, поднимая взгляд на Чимина. Он молчал, но внимательный изучающий взгляд его тёмных глаз всё равно говорил с ним. Задавал немые вопросы.       — Я не знаю, почему, — пожал плечами Чимин, понимая, что именно так хотел спросить Юнги. — Он просто сказал “я развожусь”, и всё. Я спросил, есть ли у него кто-то другой, он сказал, что это меня не касается. В общем-то и всё.       Когда он говорил это, он не чувствовал ничего. Не хотелось и плакать. И кричать не хотелось. Ничего внутри не осталось. Звенящая тишина. Он даже не злился. Только самую малость на самого себя.       — Что значит “всё”? Вот так просто? Без причин? Объяснений? — удивлённо прогудел Юнги, хмурясь с каждым словом всё сильнее.       — Ага, — Чимин улыбнулся тускло, грея руки о фигурную чашку в форме кошачьей морды. Слишком мило для такого серьёзного человека, каким Чимин знал Юнги.       — Серьёзно? Ни слова даже? — вскинул брови тот, откидываясь на спинку стула.       Он был зол. А Чимин нет. И это было очень пугающим.       — Ну, видимо, нет. Не знаю даже. Всё стало таким странным в последнее время. Я словно во временной петле был. Каждый день одно и то же, представляешь. Только разная погода за окном. Как у Беллы в сумерках. Идиотия прям, — хмыкнул Чимин, осторожно подул на горячий напиток, пуская по его глади круги, и тихо сёрбнул. — А сахара нет? — тут же поднял он робкий взгляд на хозяина дома.       Юнги поморщился, но тут же поднялся, чтобы достать банку с сахаром откуда-то с верхней полки.       — Я такое только в выпечке использую, конечно, — хохотнул он, вставая на цыпочки и протягиваясь за искомым. — Ладно, с молоком кофе, но с сахаром… Это же издевательство.       — Я по-другому не умею, — пожал плечами Чимин, слегка смущаясь.       Юнги смерил его странным взглядом и громко стукнул банкой по столу.       — Я всё никак не пойму, что с тобой, — строго и внезапно слишком громко сказал он, а Чимин слегка поёжился и дёрнулся, пугаясь стука. — Он тебя бил? — его взгляд был пламенный, словно вот-вот из глаз стрельнёт лазер, которым он убьёт любого альфу, оказавшегося поблизости.       — Н-нет! — Чимин вскинул руки так, будто это его обвиняли, а не Минджуна. — Он не способен на такое, что ты!       — Того я и гляжу, ты шуганный. Будто тебя за любой шорох без спросу током били, — Юнги снова странно оглядел Чимина, а тот снова смущённо опустил взгляд в чашку.       — Я не шуганный, просто… Стесняюсь немного, — объяснился он.       — Ладно, просто… Раньше ты таким не был. Помню, как будто вчера было, как ты на меня бычил, говоря, что я сам виноват, что мой брак распался. А теперь сидишь тут, глаза в пол, ногти грызёшь и слово боишься сказать. Я слегка переживаю. Давно тебя не видел и теперь смотреть на тебя такого… Поломанного... как-то странно, — очень подробно поделился Юнги своими чувствами, а Чимин только поджал губы, ещё сильнее смущаясь такого описания своего вида.       — А ты ложку дашь? — попробовал он разбавить образовавшуюся атмосферу, напоминая о сахаре, который ему всё ещё нечем было насыпать.       Юнги хохотнул и тут же вскочил со стула, поворачиваясь к полке со столовыми приборами. Чимин уловил этот момент, чтобы разглядеть на его спине логотип какого-то аниме. Он такое не смотрел, да и удивился, что Юнги этим увлекался.       — Скажешь тоже, бычил… Я тогда просто… Глупый был. Наивный дурак, не больше. Почему-то думал, что всё будет как в сказке… Но я действительно был в розовых очках. Я сегодня весь день вспоминал тот наш разговор. То, что ты мне сказал тогда… Если бы я тебя послушал, всё могло бы быть иначе. Может, и не было бы этого развода. — Он вздохнул как-то обречённо. — И я, наверное, не был бы таким поломанным.       — Ну, это уж нам неизвестно. Что бы было тогда. Да и вообще, ты сейчас правда думаешь, что было бы лучше, если бы вы не развелись по итогу? Думаешь, было бы лучше, если бы ты остался жить с человеком, способным тебя вот так выбросить из своей жизни? Я не то чтобы какой-то лютый оптимист, но в этом есть и свой плюс.       Чимин лишь фыркнул.       — Конечно, лучше с мужем, чем без. Особенно в разводе — так вообще хреново. И славно, что забеременеть так и не вышло. С ребёнком у меня и шанса бы не было снова замуж выйти… — сказал он, цепляя заусенцы на пальцах, не глядя в чужую сторону.              Юнги поджал губы, надувая щёки. Долго молчал, ожидая, когда до Чимина наконец дойдет, что и кому он только что сказал. Но тот был где-то в своём мире. Совсем не замечал чужого пронзительного взгляда. Юнги кашлянул в кулак и всё же сказал:       — Ну, спасибо тебе за честную оценку моих шансов на новые отношения.       Чимин поднял голову и тут же прикрыл ладошкой губы, распахнутые в удивлении.       — Я… Я не… Не это… — пытался оправдаться он, но Юнги лишь усмехнулся.       — Да ну брось, можешь не извиняться. Я и сам прекрасно всё понимаю, правда. Только бесит, что ты так цепляешься за эту идею: быть замужем. Словно теперь вся жизнь закончилась. Да и вообще. Ты будто больше горюешь из-за потерянного статуса замужнего омеги, нежели о том, что тебе жить не на что и негде.       Чимин стремительно краснел и хлопал глазами. А после выдохнул.       — К-конечно, я думаю и об этом тоже!       — Тоже… Но ведь это, вроде, поважнее будет, чем всё остальное. Я-то тебя не выгоню, ты не думай, но на шее сидеть не дам, — Юнги говорил это без гордости или какой-то попытки возвысить себя на фоне Чимина, запутанного и слегка обескураженного произошедшими в его жизни изменениями. — Я попрошу за тебя в фирме, где я работаю, если других планов у тебя нет.       Чимин смотрел на него ошеломлённо. Сердце замерло в груди, а глаза вмиг стали влажными.       — Юнги-я! Правда? Ты правда поможешь? — растроганно протянул он, прикрывая рот рукой, понимая, что больше всего его вынуждал плакать не ушедший к другому муж, а другой омега, почти чужой, но выручающий и заботящийся о нём, наверное, больше, чем кто-либо в его жизни. За исключением, разве что, папы.       — Та-ак, в моём доме есть правило: никаких слёз у тех, кому больше трёх лет! — простонал Юнги, похлопывая Чимина по плечу. Но тот только всхлипнул громко, зажмурился и прикрыл рот уже обеими руками, наконец выпуская свои эмоции, позволяя себе зарыдать. — Ладно-ладно. Поплачь. Так легче станет.       Чимин белугой выл, а Юнги только и делал, что сидел рядом, гладил его по плечу и терпеливо ждал, пока тот выдохнется.       — Он ещё вернется. Вот увидишь, прибежит, в ногах будет валяться, — приговаривал Юнги, но Чимин лишь мотал головой.       — Не вернётся. Зачем ему я, с кучей проблем...       — С чего такие мысли? — нахмурился Юнги.       — Я слишком много просил. Больше, чем он мог бы дать. Он имел право, правда, — он поджал губы и кивнул сам себе, соглашаясь со своими мыслями.       Юнги смотрел на него недоумённо. Какая-то странная смесь эмоций отражалась на его лице. Любопытство смешивалось с неприятием, но после всё перекрывалось жалостью. Чимин хотел было спросить, почему тот так смотрит, но его перебили:       — Не знаю, что у вас там было в отношениях, не знаю, каким ты был, и вообще ничего почти о тебе не знаю, но… Чимин, я лично знал тебя как очень ответственного и умного человека, который умеет не просто делать работу, но он умеет думать. А это навык, который, поверь, не всем подвластен. Так вот, я лично даже не представляю себе причины, по которой такого славного, очень умного, воспитанного и красивого омегу могли бы вот так вычеркнуть из своей жизни. — Он запнулся, слегка прикусывая губу, но как только Чимин вдохнул, чтобы парировать, он продолжил: — Нет, причины я могу представить, но они просто не имеют никакого веса. Меня тоже вот так бросили. Со мной тоже так развелись, но ты никогда не сможешь жить дальше, если не поймёшь, что ты не достоин был такого обращения с тобой. Даже если ты был просто ужасным мужем, в чём я, если честно, очень сомневаюсь, ты не заслужил, чтобы с тобой так поступили, — твёрдо отрезал Юнги, уверенно глядя в чужие заплаканные глаза.       — Ладно… — лишь кивнул Чимин, всё же дослушав чужой монолог, ни разу не перебив. Хотя порывался. Несколько раз вдыхал резко, чтобы ответить.       Он снова утопил свой взгляд в кружке с кофе, а после посмотрел на Юнги и хотел что-то сказать, но больше не осмелился произнести ни слова.