Сердце Лабиринта

Солнце в Глейде оказалось не мягким. Оно било прямо в глаза, жгло кожу, заставляло щуриться, пока взгляд не привыкал к ослепительному свету. Она проснулась в тени грубо сколоченной хижины — с деревянными стенами, пахнущими землёй и потом. Тело ломило, будто она всю ночь бежала. В голове — звенящая пустота. Из-за тонкой стены слышались голоса — смех, ругань, шаги. Мир жил, не обращая внимания на то, что она ничего о нём не знает. Она поднялась, откинула одеяло. Ноги дрожали, но не от страха — от неопределённости. Снаружи было шумно: кто-то тащил ящики, кто-то колол дрова, кто-то ругался, пролив ведро воды. — Проснулась, красавица, — раздалось рядом. Она вздрогнула. Рядом стоял парень с тёмной кожей и пронзительной улыбкой. — Меня зовут Фрайпан. Повезло тебе — сегодня завтрак не я готовил. Значит, шанс выжить выше. Она моргнула, не зная, смеяться или нет. — А где… Ньют? — А, ищешь нашего золотого мальчика? — Фрайпан хмыкнул. — У ворот, как всегда. Следит, чтоб никто не лез, куда не просят. Он махнул рукой: — Иди, найдёшь его — может, и скажет, кто ты такая. Хотя, — добавил он с прищуром, — может, он уже догадался. Глейд казался странно живым. Повсюду движение: кто-то таскал доски, кто-то поливал грядки, кто-то гонял мальчишек, что лезли на забор. Запах сырой земли и дыма, жар солнца на спине, воздух, в котором слышен каждый вздох. Она шла, стараясь не ловить взгляды. Но чувствовала их. Новенькая. Девушка после Терезы. Слова витали, как пыль. У ворот она увидела его. Ньют стоял, опершись на копьё, глядя на огромные каменные створки. Ветер поднимал его волосы, и в этот момент он казался чем-то вроде статуи — усталой, но непоколебимой. — Привет, — сказала она. Он обернулся. На лице — лёгкая улыбка, но глаза серьёзные. — Ты как? — Словно меня переехал поезд. — Хорошо. Значит, жива. Она усмехнулась. Он говорил просто, будто отрезал лишнее, но в его спокойствии было что-то человеческое. — Все говорят, что я «ещё одна после Терезы». Что это значит? Он помолчал. — Это значит, что ты — вторая девушка, которую сюда поднял лифт. За всю историю. Тишина. Только ветер. Она почувствовала, как кожа покрывается мурашками. — А она… где? Ньют вздохнул, отвёл взгляд. — Это длинная история. Потом расскажу. Он поднял взгляд на Лабиринт. — Главное — держись подальше от стен. Пока не поймёшь, как тут всё устроено. Она подошла ближе. Камень ворот был шершавым, холодным, будто дышал. — Они двигаются? — Каждую ночь. — Его голос стал ниже. — И если останешься там, когда закроются… никто не спасёт. Она посмотрела на него. — Но кто-то всё же туда ходит. Он кивнул. — Бегуны. Они ищут выход. И умирают чаще, чем возвращаются. Она почувствовала, как сердце сжалось. — А ты? Он усмехнулся. — Я когда-то бегал. Пока нога не напомнила, что я не железный. Сказано было просто, но в этих словах слышалось больше, чем он хотел выдать. Он не любил говорить о себе. Но глаза выдавали — усталость, боль, память. Она кивнула, не зная, что сказать. И вдруг глухо загрохотало. Ворота медленно задвигались, и воздух словно потяжелел. Парни, стоявшие поблизости, поспешили отойти. — Всё, — сказал Ньют тихо. — День окончен. Она смотрела, как гигантские камни смыкаются с низким, скрежещущим звуком. В какой-то момент показалось, что она слышит — не просто движение камня, а шёпот. Едва различимый, будто кто-то за стеной произносил её имя. — Ньют, — прошептала она. — Ты это слышал? Он посмотрел на неё настороженно. — Что именно? Она моргнула. — Наверное… показалось. Он чуть нахмурился, но ничего не сказал. Просто дотронулся до её плеча — коротко, успокаивающе. — Здесь многое кажется. Особенно в первые дни. Главное — не верь всему, что слышишь. Даже себе. Ночь в Глейде была громкой. Кто-то смеялся у костра, кто-то спорил, кто-то пел. Она сидела в стороне, обняв колени, глядя на языки огня. Ньют подошёл позже, когда большинство уже разошлись. Сел рядом. Молча. — Не спится? — спросил. — Трудно уснуть, когда не знаешь, кто ты. Он кивнул. — Знаю это чувство. Она повернулась к нему. — Ты… тоже не помнишь? — Никто не помнит, — ответил он. — Ни семьи, ни друзей, ни своего прошлого. Только то, что здесь. Огонь отражался в его глазах. И вдруг она поняла, что впервые за весь день не чувствует страха — только странное спокойствие. — Спасибо, — сказала она тихо. Он поднял брови. — За что? — За то, что не оставил. Он усмехнулся. — Не за что. Мы тут все в одной лодке. Пауза. — Завтра покажу тебе Глейд. Познакомлю с Алби, с Минхо. Узнаешь, кто чем занимается. Она кивнула. — А потом? — А потом… — Он на мгновение замолчал, глядя в тьму, где за стеной шевелился Лабиринт. — Потом начнётся самое интересное.